— Эй, нульё сраное, встаём!

Я ошарашенно вскинулся, когда прутья затряслись от чьих-то рук. Рядом Белиар, свесив голову, сладко зачмокал губами:

— Иштар, ну ещё пять минуточек…

— Эй! — я ткнул его пяткой.

Демон чуть проморгался и сонными глазами глянул наверх.

Мы так и висели прицепленные. Вода сошла до щиколоток, и я, присмотревшись, увидел мутный блеск ножа прямо под ногами. Впопыхах я вытянул носок, пытаясь прижать лезвие пальцами, чтоб погрузить в грязь.

Пока пытался дотянуться, цепь вдруг ослабла, и я с облегчением спустился на дрожащие ноги. Затёкшие руки, да и ноги тоже, сразу отказались слушаться, и я плюхнулся на пятую точку. Быстро непослушными пальцами нагрёб грязи на нож.

Белиар отполз до топчана и просто лёг в жижу, положив на обломок голову. Да так и захрапел.

— Эй, нули, слушаете⁈ — по решётке снова постучали, — Сегодня большой гость у хозяина, так что не посрамите! На завтраке хорошенько повеселите.

Доложившийся нам зверь удалился, а я обнял колени и попытался согреться. Кожа едва не слазила с пальцев, из груди уже рвался рваный мокрый кашель — ночь в яме не прошла даром. Без целителя мне восстанавливаться не одну неделю, если копыта не отброшу…

Когда пальцы стали более-менее слушаться, я вынул нож и, сунув его за пазуху, примотал поплотнее. Не знаю, как этот Демон, а я здесь задерживаться не собирался… Есть тысячи путей менее унизительных, чем прозябание в этой выгребной яме.

— То есть ты, поднёбыш, надеешься, что тебе с неба свалится очередной раненый Тиохиль, ты его этим ножичком чикнешь… и выпрыгнешь из нулевой меры? — не открывая глаз, просипел Демон.

— Пока просто уберусь подальше отсюда. Здесь всё пропитано деуситом, а мне надо стержень духа почувствовать лучше. И попробовать вернуть себя в седьмого перста.

Демон рассмеялся, а потом тоже густо закашлялся.

— Ты так и не понял, кха… кха… что нет у тебя больше человечьей меры? Это не обнуление просвы, дурень!

— А что же? — с вызовом спросил я.

— Это настоящее обнуление, нулячий ты сын! Нет твоей силы больше… Испарилась! Исчезла! Вышла в Небо… — тут Белиар хлопнул кулаком по грязи, — Или в бездну!

Значит, он тоже умеет злиться? А то это его деланное спокойствие уже немножко меня бесить начало.

Я задумчиво посмотрел на свои облезлые пальцы, где кожа кое-где висела беловатыми лохмами. Если всё окажется правдой, и мы действительно просто нули, то проблемка приобретает воистину огромные масштабы.

Белиар прав — каракоза у меня нет, а шанс на то, что сверху свалится ещё один шальной ангел, стремится… кхм… к нулю. Вот же дерьмо нулячье!

И всё же…

— Абсолютом тебя заклинаю, или чем там тебя пронять можно? — буркнул Белиар, поднимаясь, — Прибереги пока ножичек здесь. Вот вернёмся сюда, и будешь думать…

Я вспомнил нож, который увидел у нуля в пещере, когда ночью впервые очутился в этом теле. Тот нож, наверное, так и лежал под тюфяком, вот только я в ту пещеру так уже и не вернулся.

Нет, когда ты просто ноль и твоя жизнь зависит только от настроения какого-нибудь зверя, строить длинные планы глупо.

Одновременно с этими мыслями послышались шаги сверху, и злой смех.

— Нолики-и-и! — этот голос не предвещал нам ничего хорошего.

— Нет, Беляшик, — я покачал головой, — Тут не думать надо, а действовать. Небо за думки мне духа не отсыпет.

— Ты-ка смотри, какими фразами сыплешь, поднёбыш!

Звери, которые за нами пришли, сразу добавили мне уверенности. Вытянули за цепи, как каких-то щенков, и даже не сразу позволили подняться и пойти за ними. Дёрнули пару раз для хохмы, едва не сломав мне шею.

Их было двое — один рослый и худой. Другой коренастый. Оба черноволосые, с короткой бородкой, только у коренастого два передних зуба торчали, словно заячьи. Имена, которыми они себя называли, удивительно им подходили — один Дрыга, другой Зуба. Оба, как я понял, были из стаи Грызущих Кротов, которые в основном и руководили этим рудником.

— Что, не получается⁈ — заржал Дрыга, дёрнув меня, когда я попытался встать.

Вот же зверьё пустое! Ну, погоди…

Белиар рядом тоже плюхнулся и молча поднялся. Молча! Белиар, правитель Тенебры, молча терпел всё это!

Я угрюмо встал на четвереньки, вперив взгляд в землю… «Вы, сволочи, мне ещё и за Демона ответите!» Неужели всё-таки сломали его эти полгода на руднике⁈ Где тот верховный, который демонов в Тенебре пачками укладывал и не боялся на дьявола в одну рожу полезть⁈

Дрыга дёрнул меня ещё раз, но этот момент я зря не терял. Реакция у меня была нулячья, но я всё же пытался запомнить, какие телодвижения предшествуют такому рывку. Дикая улыбка, шальной взгляд, выпяченный зад… Одновременно с этим я попытался глянуть их меры.

Коренастый зверь первой ступени, а мой мучитель — второй. Ах вы ж мелочь драная! Зверьё пустое, а гонору, будто сами вожди.

К счастью, оба хохотали, брызгая слюнями, и даже не заметили того, как я подглядел меру. Зато теперь знаю, кого первым валить.

— Нам вас, шутов, подмыть надо, да приодеть, засранцев, — Зуба ощерился, — Будете сегодня гостью из Хохочущих Гиен развлекать, она примала своего привезла, хочет посмотреть, как нули горят… Ха-ха-ха!

Посмеются они у меня, подумал я, в очередной раз вставая. Я им Небом клянусь, так они ещё не смеялись!

Нас довели до небольшого сарая в конце двора. Коренастый Зуба всё развлекался с Белиаром, уже просто таща его волоком, как собачку. А Дрыга, открыв дверь в сарай и заходя внутрь, как раз покосился с тем самым ехидным взглядом. Чуть расслабил руки, позволяя мне идти без натяга, и оттопырил зад, словно к старту готовился.

Моя рука уже сжимала рукоять ножа, а ноги отталкивались, когда Дрыга дёрнул, и я влетел в сарай быстрее звенящей цепи. Когда зверь с победной рожей обернулся, то ему в глаз въехало лезвие по самую рукоять. Он даже не удивился, не успел. Так с весело оскаленной пастью и завалился, с грохотом снеся скамьи и тазики.

— А-ха-ха! — донеслось с улицы, — Ты его там не убил, Дрыга⁈ Я ведь воскрешать-то не умею, только латать немножко!

Я лишь слабо улыбнулся в полумраке помещения, выдёргивая нож. Получилось, кстати, не сразу — из-за слезшей кожи на ладони моя рука соскользнула, пришлось заново перехватывать. Да и вообще это было больно.

Но вот то, что второй зверь — лекарь… Это хорошо!

— А я сейчас своего тоже так заброшу! — деловито сказал Зуба, вальяжно заходя внутрь с цепью, переброшенной через плечо. И рухнул, когда ему в нос со всего маху влетела скамья.

Я, правда, упал вместе с ним. Для меня поднять эту скамейку оказалось сущим испытанием, поэтому я свалился на зверя, тяжело дыша… Сразу же приставил нож к горлу — а вдруг не вырубил?

Но нет, Зуба надёжно выпал из этой реальности на некоторое время. Его нос представлял из себя окровавленную картофелину.

— Белиар… — прохрипел я, — Ты где, мать твою⁈

Тот кое-как заполз внутрь и круглыми глазами уставился на то, что я натворил.

— Дверь закрой, дубина! — выругался я.

— Да они ж нас, да они ж… — тут он запнулся, когда светлячок духа от Дрыги мягко воткнулся мне в грудь. В глазах Демона, к счастью, будто что-то поменялось — появился какой-то просвет.

Хм-м, а мне стало чуть полегче… Но лишь чуть.

— Не они нас… а только он, — с этими словами я дёрнул Белиара за цепи и втянул внутрь, — Давай, помогай!

Вместе с Демоном мы кое-как втащили коренастого увальня, чтобы наконец закрыть треклятую дверь и подпереть её скамьёй. Белиар привалился к стене и стал потирать шею, содранную ошейником до крови.

— Ну, поднёбыш, теперь пути назад нет… — посмеиваясь, сказал он.

— Эй, Беляшик, сдрейфил, что ли?

На лице Демона проскользнула дикая злость. Вот такой Белиар мне нравится гораздо больше. Наш тандем обязан был выжить — моя вспыльчивость и его вдумчивость. Хотя должно быть явно наоборот, ведь кто из нас двоих демон-то⁈

Это явно была какая-то помывочная, что-то вроде бани, только стены все так и сквозили щелями. Я быстро прошёлся в следующее помещение, там было чуть погерметичнее, в одном углу обнаружилась широкая полка, а в другом глиняная печь, обложенная голышами сверху. В печи, дышащей теплом, ещё тлели угли.

Ну как есть баня, немного, правда, подгнившая. Доски на полу были будто обгрызенные и сильно прогибались даже под моим весом. Ну вот, нас и вправду помыться вели, а я их укокошил!

Я поморщился, понимая, что никаких угрызений совести не испытываю. За сожалениями — это вон, к Белиару, а то он у нас сегодня какой-то жалостливый.

Когда я вернулся, Белиар уже отстегнул свой ошейник найденным в карманах зверей ключом и потянулся к моему.

— Поднёбыш, ну, твою мать, если нас убьют, я тебя сам убью… Что за действия необдуманные⁈ А план составить?

— А сколько пунктов мы проскочили сегодня в твоём плане, который ты уже месяц составляешь?

— Не знаю, сколько, но точно до пункта — «неудачная смерть».

— Не ной, подзёмыш, — я хищно оскалился, потом растерянно добавил, — Даже как-то непривычно, мы будто с тобой ролями поменялись.

— Просто когда ты демон, сворачивающий шеи, это одно… — оправдался Белиар, — А когда тебе легко могут свернуть шею, это другое. Мне один раз свернули ради забавы, кстати. Ладно лекарь вытащил чуть ли не с того света.

Едва наши цепи освободились, как мы принялись обматывать ими и приковывать выжившего Крота. В этой бане, к счастью, на стене обнаружились крюки для цепей. Судя по всему, она только для рабов и предназначалась. Ну что ж, нам же и лучше.

Вообще, по-моему плану, он должен был нас подлечить, а для этого нужна будет свободная рука. Но зверь, на то и зверь, что, когда очнётся, сразу начнёт рваться, поэтому пока что мы его приковали настолько крепко, насколько могли, заодно поставив на колени.

Когда наш пленник зашевелился, я приставил нож к одному его глазу. Белиар сел напротив на труп другого зверя, с кривой ухмылкой сложив руки на груди.

Едва веки зверя поднялись, как я сказал:

— Значит так. Зубастик, сейчас ты нас…

— А ну, нули сраные, быстро освободили меня!!! — сразу же взорвался криком зверь.

И я нажал на лезвие. Совсем чуть-чуть, потому что мне зверь нужен был живым. Но достаточно, чтобы он лишился одного глаза. Дикого крика не получилось, потому что в глотку Зубе сразу заехал горячий голыш с печки. И когда Белиар успел его схватить⁈ Да и как голыми руками это сделал?

Зверь истошно замотал головой и задёргался так, что нам пришлось прижать его к стене, но зверя первой ступени цепи и крюки держали пока хорошо.

Мы с Белиаром подождали, когда одноглазый выдохнется. Вот он, тяжело дыша, кое-как выплюнул голыш и вдруг заплакал. Его раненый глаз ещё сильнее закровил. Ну, нас было трудно пронять таким спектаклем — плачущий палач, что может быть противнее?

Я приставил лезвие к его второму глазу.

— Сейчас ты нас лечишь, ясно? Хочешь остаться жив?

Зверь снова стал пыхтеть, но едва я дёрнул лезвием, как Зуба стукнулся затылком о стену и быстро закивал головой. Как быстро приручился… Хороший мальчик.

— Эй, поднёбыш, — Белиар вдруг принёс с предбанника швабру и распущенную мочалку, — Тут бы надо побольше твоей силы.

Я тут же сел мотать себе копьё под испуганный взгляд зверя. До того только-только стало доходить, что это всё реальность… Что Белиар, взломавший доски на полу и сваливший туда труп доходяги, и вправду ноль, который только что избавился от зверя.

И Небо не покарало его… Никаких молний с небес. Ноль не осыпался пеплом, не сдох в муках. И он, Зуба, никак не может порвать эти грёбаные цепи!

Едва я закончил, как знакомая сила влилась в жилы. О, да! Короткий свист — и лезвие застыло у самого лица пленника. Он даже не заметил, когда я успел царапнуть тонкую красную полоску на его лбу.

— Давай, я первый, — Белиар подошёл и освободил одну руку зверю. Правда, едва он это сделал, как эта рука тут же схватила его за шею. Демон захрипел, а Зуба прорычал:

— Если ты, дерьмо нулячье, меня сейчас не освобо… А-а-а! — тут зверь истошно заорал, когда увидел, что его кисть висит на шее Демона уже отдельно от его руки.

Точнее, попытался заорать, потому что швабра… кхм, то есть, древко моего копья тут же воткнулось ему в зубы, послужив кляпом.

Я благодарил Небо, что моё самодельное копьё всё-таки выдержало этот удар, и нож оказался достаточно острым. Один взмах — и у зверя уже нет руки.

— Зверьё ты пустое, — я закатил глаза, — Одноглазый, однорукий… Ну что ещё тебе надо потерять, чтобы ты наконец начал соображать?

Белиар как раз оторвал обмякшую кисть от своей шеи, и тут мы одновременно глянули вниз. Зуба как раз выл, подсвечивая культю лечебным светом у второй ладони, но тут заметил наши взгляды.

Едва лезвие копья приблизилось к его паху, как Зуба сразу же поплыл:

— Я всё, всё понял! Нули сра… Мастеры нули! Господа нули! Я всё понял, только не… не надо, — он опять заплакал.

— Лечишь нас — и останешься жив, — сказал я.

— Эй, — Белиар возмутился, — Поднёбыш, ты же не будешь оставлять за спиной живых и злых, как дьяволы, врагов⁈

Здоровый глаз зверя так и бегал между нами.

— Если я даю обещание, — твёрдо сказал я, — Так и будет. Я убивать его не буду!

— Глупо, — Демон отмахнулся, — Он и так бы нас подлечил, лишь бы кокошки целые остались.

Сказано — сделано.

Мы освободили зверю вторую руку, приковав его за шею. Он, оказывается, тоже владел «искрой здоровья» — исключительно малым исцелением, которое не убивало нулей.

Но у нас прошёл грудной кашель, а лохмотья на ладонях и ногах заменились на свежую кожу, со здоровой поросячьей розоватостью. В общем, теперь мы были два здоровых, только не упитанных нуля.

Зверь подлечил и себя, заперев кровь из культи и из глаза. Но вернуть себе потерянные конечности он, конечно же, не мог. Для этого надо было быть, не много ни мало, ангелом или демоном.

Я поглядел на сумеречный двор. Небо так и было завешано тучами. По ощущениям, утро было совсем уж раннее, и нас пока никто не искал.

— Куда ты должен был нас отвести? — спросил Белиар зверя.

Тот был очень сговорчив, особенно когда острое лезвие близко от его достоинства. Поэтому охотно поведал нам, что в гости к господину Кратеку, вождю Грызущих Кротов сегодня приехала Хайя из стаи Хохочущих Гиен. Зуба уже видел её карету у владений мастера Кратека.

Хохочущие Гиены — Старшая Стая в этих землях, и Хайя является главой клана «Пепельная Грива». Помня про свою Хильду и традиции стаи Диких Волков, раньше называвшихся Серыми, я тут же спросил и про Гиен. Признаться, я, когда был прецептором, вообще мало интересовался жизнью зверей…

В стае Хохочущих Гиен царил полный матриархат. Вождица Гиен, мастер пятый клык, Наги Злая, сегодня не приехала, хотя её визит очень скоро ожидался. Оказалось, у них три клана, верных вождю: «Пепельная Грива», «Пряная Стерва» и «Багряный Хохот».

Глава Пепельной Гривы приехала, чтобы разведать, всё ли на руднике в порядке и готово к приёму их вождицы. И вот в честь этой самой Хайи Пепельной сегодня вечером устраивают пир… Мол, эдакая мини-репетиция, на которой глава клана Пепельной Гривы поймёт, что их вождицу смогут встретить достойно.

— Что-то тут не так, — проворчал Белиар, слушая сбивчивый рассказ зверя, — Я знаю Жада, он меня никогда не ставил в смертельные бои…

Он крепко задумался, сидя на трупе зверя и перекатывая в пальцах раскалённый голышик с печки. Я смотрел на это и думал, что этот ноль всё-таки от меня что-то скрывает.

— Ну что ты смотришь так? Ты вон с копьём любишь шалить, а я к огню неравнодушен. Вызвать не могу, но терплю сколько угодно.

— Ладно, давай уже про Гиен…

— Хохочущие Гиены ходят под жрецом Зиккурата, а тот с приором немного не в ладах. Жрецу на руднике, насколько я знаю, запрещено появляться, по крайней мере без Приора. Кстати, поднёбыш, дорога к руднику охраняется личной армией приора.

Я нервно хмыкнул… И эту новость я узнаю только сейчас⁈ Когда мы уже начали побег, он поставил меня в известность, что двум бегущим нулям надо будет пройти мимо людей⁈

Не зверей… А людей! Третья мера, мать её человеческую!!! Которая может одной лишь волей вывернуть нуля наизнанку…

Белиар заметил мой взгляд, но понял его по-своему:

— Да, деусит на руднике добывают по секретному приказу приора. Сам Бурый Приор будет здесь довольно скоро, как раз с вождицей Гиен он и приедет. Ну, она же правит этими землями, и обязана сопровождать его. А тут гиений клан как бы между прочим заявился заранее…

О том, что приор и настоятель смотрят по-разному на использование деусита, я уже слышал. Приор видит в этом металле защиту для приората, а жрец — святое оружие, с которым можно пойти войной против Престола Ордена.

То, что они оба — и приор, и настоятель — лишь пешки в руках Эзекаила, и так ясно. Падшему ангелу всё равно, кто и для чего добывает деусит. Когда будет надо, он за ним придёт.

Возможно, именно с настоятелем Зиккурата выживший Эзекаил и связан как-то…

— Жрец Зиккурата через Гиен хочет обсудить какую-нибудь свою сделку с хозяином рудника, — сказал я Белиару, — Видимо, этот клан «Пепельная Грива» и является звеном, которое связывает Гиен со Жрецом. Приехали обсудить с глазу на глаз, чтобы Жрец узнал ответ до визита Приора.

— Как вы, нули дохлые, смеете так просто говорить о третьей мере? О самом приоре? Неба не боитесь⁈ — вдруг вскинулся Зуба, но получил по лбу шваброй и тут же затих.

— Заткнись, думать мешаешь, — буркнул я.

Зверю трудно было привыкнуть, что нули помыкают им, и время от времени у него начинались приступы высокомерия. В счастью, он был лишь первой ступени, и лечились приступы довольно легко.

К сожалению, никаких распорядков охраны Сильверитового Городка, или маршруты патрулей, этот бесполезный кусок не знал. Он точно так же был всего лишь лекарем первушников и нулей, и ему было запрещено даже входить в особняк мастера Кратека. Видимо, поэтому он нас так и ненавидел — мы, нули, и то могли туда попасть. Правда, на последний смертельный бой, но всё же.

Да уж, везёт мне на лекарей…

Он был обязан нас отвести потом к дому мастера Жада, управляющего рудником. И там мы должны были ждать вызова на пир.

— Ну, эту дорогу я и без тебя знаю, — усмехнулся Белиар.

— То есть, если мы с тобой вдвоём пойдём по Сильверитовому Городку, то есть шанс, что нас не убьют? — удивился я.

— Тут каждая зверюга знает, что я принадлежу… кхм… — Демон поперхнулся, — Что за мной стоит управляющий рудника Жад.

— Тогда чего мы ждём? Давай уже, избавляйся от этих, — проворчал я.

Демон вскинул брови, а зверь забегал испуганно глазами.

— Поднёбыш, ты же вроде как обещал ему?

— Обещал, что не убью. Я так-то на стороне добра, не забывай… Но за демонов же я не отвечаю.