— Боги других Орденов⁈

— Да, малыш поднёбный… — Белиар усмехнулся, глядя вниз, — А ты думал, твоё сраное милосердие и нуляхолюбие доведут до добра⁈

Пенящаяся грязная вода уже добралась до пояса, а ледяной ливень беспрерывно всё стекал и стекал по прутьям и нашим лицам. Мои зубы уже стучали от холода, и я подумал, что будет чудом, если вообще выживу этой ночью. Вот ведь сволочи эти звери!

— Понимаешь, пока дьяволы вырезали друг друга, никому дела не было! — ревниво рявкнул Демон и сплюнул в воду, не обращая внимания на моё недовольное лицо. Мы ведь и так в дерьме плаваем, зачем его ещё больше… ну-у-у… дерьмить?

— Ведь слабая Тенебра — это сильная Целеста! — продолжал он, — Но только я взялся рушить наследие Аваддона, и восстанавливать старые порядки, как…

— Т-т-ты же сказал, что это моё с-с-сраное м-милосердие виновато⁈

— Да всё в куче, поднёбыш! — Белиар оскалился, — На Каэля твоего быстро другие боги ополчились, за ересь его нулячью. И за наш с ним, так сказать, временный мир… Старый дьявол Аваддон ему братом был, а новый дьявол Белиар другом. Целеста предательства не прощает.

Я натужно рассмеялся и закашлялся.

— В Целесте, по-моему, предательство на каждом шагу… — сказал я, отдышавшись, — Не Эзекаил ли открыл врата ангельского Медоса в прошлую войну с Тенеброй?

— Не смыслишь ты в делах божественных! — огрызнулся Демон, — Есть обычная грызня, а есть хитромудрый план, в котором мы с тобой лишь пешки… Мы щепки, которые летят, когда лес рубят!

Демон чуть потряс цепями, надеясь, что вдруг произошло чудо, и они отстегнулись. Да ещё замок вдруг, по воле Неба, открылся… Но нет, мы плавали уже по плечи в грязной мути.

— Как же меня бесит это лицемерие Целесты! — он снова нервно затряс цепями, рыча от ярости, — Тенебра со старыми порядками им не нужна! А старые порядки с нулями им ещё как нужны!

— То есть, другие боги, я так понял, бога Каэля решили снова слить?

— Только теперь уже наверняка, — Белиар чертыхнулся, — А на его место поставить более… эээ… порядочного. Который любит старые порядки и достаточно ненавидит Тенебру.

— И нулей?

— Зришь в корень, поднёбыш. Небо, как и наша Бездна — это же безликие силы, плюс да минус, ты же это понимаешь?

— Ну, примерно… — буркнул я, вспоминая, как Небо интересно решило мою просьбу. «Хочешь справедливости? Так сделай сам!» — и послало меня в тело прецептора, менять законы и заботиться о нулях.

Ну, вот и позаботился… С досады я тоже сплюнул в воду, и Белиар расхохотался.

— То-то я удивлялся, что Небо, как сила, одинаково слушалась и Каэля, и Эзекаила…

— Да без разницы, кого! — нервно прорычал Демон, — Да хоть какой-нибудь сраный… эээ… Нулеар там будет, он сможет направлять созидающую силу Неба. Как и любой дьявол получит власть над разрушающей силой Бездны!

— Но неужели богов Целесты не пугает, что равновесие нарушится? Ведь в нём огромная сила!

— Именно! Поэтому я и пытался вернуть все двенадцать дьявольских фратрий, чтобы Тенебра могла противостоять Целесте… Равновесие — самое главное! Да даже наша Тенебра питается людьми, если уж на то пошло! Где нам брать бесов, если не в Инфериоре, где звери и люди всегда пытаются стать сильнее… и падают в Тенебру, поддавшись уговорам Бездны?

— Ну, Целеста сама виновата, что закрылась барьером и принимает людей, так сказать, по блату, — задумчиво сказал я, — И ничего особого не поменялось.

— Не ищи тут логики, малыш, — Белиар поморщился, — Это боги, они всегда ставят себя выше других.

— Да нет, — холодно продолжил я, — Логика есть, и она как раз в том, что именно Тенебре моя нулячья ересь невыгодна… Тенебре нужна старая вера, где люди всегда представали перед выбором, и впадали в отчаяние перед небесным барьером!

Демон молчал, ехидно улыбаясь, пока я заканчивал мысль.

— Именно тебе нужны люди, месящие в Инфериоре нулей, как грязь, и вечно падающие в бесов! Целеста в любом случае получает сливки, а в Тенебру стекает шлак.

Белиар лишь повёл головой:

— Мозги твои, как и всегда, умеют меня удивить, поднёбыш.

— Может, боги Целесты чего и учудили, но здесь мы, судя по всему, по твоей милости. Так, Беляшик⁈

Демон дёрнул ногами, забурлив водой, но и я тоже не собирался быть грушей для битья. Так мы помутузили друг друга несколько минут, пока не выдохлись. Дохлые мы нули, чего уж там.

— Из того, что ты рассказал, я понял лишь, что твой план немного провалился, — наконец, сказал я, когда мы обессиленно повисли, просто плавая в воде.

— Доверился не тому, — буркнул Демон, — Со мной такое часто бывает…

— Я заметил. То кровь свою не там оставишь, то доверишься не тому.

— Сам-то, я смотрю, не из тех рук принял бодрящий напиток?

Мои брови чуть подпрыгнули. Значит, он тоже тем же самым путём попал сюда?

— И всё же… Не знаю, что ты там в Тенебре учудил, что тебя свои же обнулили. Но насчёт Целесты, кого поставят боги вместо Каэля? Эзекаила нет, и…

— Да что ты заладил всё со своим Эзекаилом⁈ — огрызнулся Белиар.

Эта его нервозность, которая проявлялась уже не первый раз при слове «Эзекаил», заставила меня прищуриться.

— Беляшик…

— Ты знаешь, червь поднёбный, как меня бесит это прозвище!

— А ты убил Эзекаила? Там, в тот самый день, в тот самый миг?

Белиар вздохнул, словно моя глупость его изрядно уже замучила, и сразу потерял ко мне интерес. Вода была уже под самыми прутьями, поэтому он лёг на спину, закрыл глаза, заложил руки за голову, да так и плавал расслабленно.

— Белиар?

Послышался смачный храп.

— Белиар!!!

— Ну что ты орёшь, поднёбыш?

— Ты убил Эзекаила?

— Ну как сказать, убил… Это вопрос философский, червь. Убил ли я бессмертное существо?

— Да, убил ли ты бога Эзекаила, который встал тогда у меня на пути?

— Это когда ты шёл к Небу со своими глупыми фантазиями о равенстве между молью и львом? С мечтами о милосердии волка к зайцу?

— Значит, всё же не убил… — сказал я и, к своему удивлению, улыбнулся. Одной тайной стало меньше.

Я тоже расслабился и лёг на спину,

— Ну, как сказать, убил. Так, недоубил немножко… Самую чуточку.

— Значит, все эти россказни про Слово Эзекаила, и про его скорое возвращение имеют под собой основу. Ну, хотя бы буду знать правду.

— И даже больше… этот двуликий оказался слишком хитёр. Кто же знал, что за одним его обманом, который ты вот вроде бы раскрыл, кроется ещё десять скрытых? — Белиар водил языком по губам, смакуя ночной ливень, — Ух, в Бездну этого Эзекаила! Он оказался настолько тривиальным, что даже мне, демону, противно! Ему просто нужна месть, представляешь? Месть Каэлю, мне… кхм… ну и тебе…

— Так он жив⁈ — я вскинул голову и, шарахнувшись о жердь, чуть не захлебнулся, — Кха!.. Кха!..

— Ну, жив достаточно, чтобы собирать армию в Инфериоре… и мстить всем обидчикам.

Воды набралось уже столько, что теперь мы просунули головы через прутья, да так и зависли. Было очень холодно, зубы так и стучали, но, к счастью, это была не зима.

— Когда ты, просва бешеная, устроил нулячью резню ангелов в Медосе, Эзекаил явно понял правила божественной игры, — сказал Белиар, сплёвывая дождь, — Понял даже яснее, чем любой божок Целесты! Когда я ему проломил его божественную черепушку, он просто сбросил меру. Выпулил всю божественную силу и опять ушёл в Инфериор…

— Но как⁈

— А я знаю? У Неба своего спроси… По крайней мере, Бездна считает, что это всё помощь Неба.

Я лишь поджал дрожащие губы. Так-то верно, мы все тогда находились перед Небом, перед этой безграничной светлой силой, простирающейся от бесконечности до бесконечности.

Что мог сделать Эзекаил, чтобы спастись? Предложил, наверное, Небу сделку — «жертвую всей своей мощью, а ты меня спаси». Небо — светлая сила, и она не может отказать. Тем более, отказаться от бессмертия вполне себе серьёзная жертва.

Но бессмертие — дело наживное. Вот Эзекаил и просёк, как получить второй шанс.

— Вижу, ты тоже понял, поднёбыш.

— Значит, Эзекаил уже здесь… И для чего он собирает армию? Чтобы захватить Орден?

— Узко мыслишь, нулёк! По нулячьи прям, на нулячьем своём уровне…

— Белиар!

— Ну что Белиар? Явно Эзекаилу нужно больше, чем Инфериор. Но я знаю, что он даже спускался в Тенебру, чтобы договориться с продажными верховными демонами… Грязь бесовская, они ни хрена не видят дальше сиюминутной выгоды! Черви подзёмные!

— Эзекаил, значит, пытался заручиться твоей поддержкой, и обманул тебя.

— Он говорил достаточно убеди… Да твою ж нулячью меру!!! Ух, поднёбыш, ненавижу!!!

Я рассмеялся и тут же ухнул, получив пяткой в живот. Стал пинаться и сам, даже не гадая, куда попадёт. Судя по шипению Белиара, попало ему тоже здорово.

Выдохлись мы быстро и, кое-как отдышавшись под проливным дождём, продолжили.

— Как же ты доверился ему, зная, что он хочет тебе отомстить? — я покачал головой, — Не узнаю Белиара…

— Он умеет убеждать. И, если честно, я увидел в нём прекрасного кандидата на дьявола, который легко сможет обрести такую силу. А у нас в Тенебре сейчас, знаешь ли, дефицит кадров! Не каждый верховный демон захочет рискнуть и пройти трансформацию… Одной лишь Бездне известно, оставит она силу дьявола счастливчику или просто пожрёт его?

— Белиар, — я снова прищурился, — Какой, на хрен, дефицит⁈ У вас там демонов было, хоть жопой жуй!

— А вот такой вот! Я, знаешь ли, тоже немножко увлёкся… ну, чистками… Месть — штука увлекательная, сложно остановиться, да и вообще я дьявол! Мне простительны такие слабости! Сначала решить свои личные дела, а потом уже заняться делами управленческими…

— Иштар? — вдруг догадался я и расхохотался, — Так всё дело в Иштар… Ну да, кто смог бы лучше создать тебе проблемы, чем любимая женщина⁈ Ведь её столькие извергов обидело, пока Беляшика не было, а потом надо было всем им воздать по полной!

Белиар скалился от правды в глаза, но драться пока не лез. Ещё недостаточно отдохнул, как и я.

— Сам-то хорош, да? Я так понял, ты тут прозябаешь из-за большой любви подданных?

Я поджал губы и поморщился. Тут Беляшик был прав, я не узрел обмана там, где легко мог его разглядеть.

— Да и душу я снова не хотел свою терять, — вдруг буркнул Белиар.

— Душу?

И тут я вспомнил. За то, что он убивает Эзекаила, я освобождаю его… И, видимо, падший ангел, спустившись в Тенебру, именно об этом и напомнил дьяволу. Мол, вот я, живой, а значит, душенька твоя всё так же несвободна.

— Неужели этим можно шантажировать? — изумился я, — Белиар, твою ж мать! Ну пришёл бы, да освободил бы я тебя! Ну, на хрена мне твоя душа? Я же говорил…

— Да, можно! — Демон подёргал прутья, — У нас, знаешь ли, репутация тоже много значит. Да и дело не в этом. Я тебя под удар не хотел ставить…

Я положил затылок на щербатую жердь и некоторое время думал, ощущая колючие потоки дождя на лице.

Эзекаил уже имел опыт шантажа бога Каэля, когда тот мучился чувством вины к убиенному брату. И, видимо, хитрый двуликий решил снова провернуть эту же схему, только теперь с напуганным дьяволом Тенебры. Привык он иметь на привязи ручного дьявола…

Ну, тут я его понимаю. Очень даже приятное чувство, этого не отнять. Конечно, эти мысли я не стал озвучивать Демону.

Впрочем, свербила у меня одна неприятная мыслишка:

— Слушай, Белиар, а это не ты от меня решил избавиться?

В этот раз он попал очень больно, как раз по самым моим двум звенящим нулёчкам, да так, что я наглотался воды. Правда, сам же Демон, подцепив меня ногами, и вытолкнул снова из воды.

— Да… дерьмо… нулячье… чтоб я ещё раз… как ты мог…

— Всё, всё, понял, — пропыхтел я. Никогда меня ещё так приятно не били. В том смысле, не лепили больную отрезвляющую оплеуху за то, что позволил себе дрянные мысли.

Дикая боль в паху прошла и, кое-как прийдя в себя, я улыбнулся.

— Я рад, что ты всё ещё мой друг, Белиар…

— Да, да, поднёбыш, только целоваться не будем, рожа у тебя противная! — Белиар поморщился, — Но вообще, я, конечно, думал от тебя избавиться…

— Ах ты!!! — в этот раз уже я в демонической ярости лупил по этому сраному нулю, да так, что тот, охнув, исчез в воде. Я ещё некоторое время помутузил его тело ногами, пока оно не исчезло где-то в глубине.

Вот только потом моё сердце тоже ухнуло куда-то в глубину, когда я осознал, что Белиар долго не всплывает. Вот ведь я дерьмо нулячье! Чего наделал⁈

Я тут же выпростал руку наверх, чтобы подхватить цепь Белиара, и потянул её. Ногами почуял бездыханное тело и несколько секунд пыхтел, пытаясь поддеть его под мышками и просунуть голову нуля между прутьями. Вот она появилась, эта голова, и свесилась вниз, словно у куклы… Глаза закрыты, не дышит.

Белиар, твою ж мать, дыши! Вот же я тугодум, чего наделал⁈ Единственного союзника на этом руднике убил собственными ру… то есть, ногами!

— Белиар!!! — рявкнул я.

Тут губы нуля растянулись в ухмылке.

— Что, испугался, поднёбыш? — подал он голос и, изрыгнув воду, приоткрыл глаз.

Самым сильным моим желанием в этот момент было ещё раз садануть так, чтобы он сто процентов утоп. Но я всё же кое-как сдержался, только выругался, высказав Демону всё, что я о нём думаю.

— Ну так что, выяснили отношения, малыш? — Белиар просунул руки в прутья сзади и, сложив из, заложил за голову, — А теперь вроде дождик стихает, можно и поспать да утра… Если только какие-нибудь зверёныши нас не пришьют ради забавы.

— Мы вроде бы не договорили.

— А что тут говорить? Я не знаю, кто нас обнулил, хотя пытаюсь понять. Эзекаилу это зачем? Впрочем, если превратить тебя в полудохлого нуля, чтобы через тебя управлять мной, то вполне логично. Так?

— Ну, да… Только меня пытались конкретно убить. Ядом каракоза, подмешанным в тот напиток, уж его я хорошо почуял.

— Может, тебе показалось? Хотя-я-я… Исполнители могли преследовать свои цели, ведь Эзекаил тоже не всеведущий, не мог всего предусмотреть. Другим богам тоже тебя убивать не с руки — узнай они о тебе, и единственный дьявол Тенебры на короткой привязи в их руках!

— Кстати, а что происходит в твоей Тенебре, когда ты исчезаешь? То есть, когда не остаётся ни одного правителя?

Белиар потёр подбородок.

— Насколько могу судить, то… — тут он ошарашенно открыл глаза, — Скорее всего, высвободившаяся сила волной запускает трансформации верховных, которые и так будут рваться в бой друг с другом! Убитых будет много, но наверняка и останется много живых, ставших дьяволами.

— В общем, случится всё то, за что ты боролся, но более лёгким путём… И кому же у нас, получается, это выгодно?

— Поднёбыш, твои мозги, когда сильно варят, начинают раздражать! Крышечку-то с котелка сними, а то больно уж неприятную истину открываешь.

— Правильно! — улыбнулся я, не слушая Белиара, — Бездна!

Демон только сплюнул, причём так, что попытался попасть в меня. В ответ я его пнул побольнее, но силу приходилось рассчитывать.

— Не только же Небу косячить, так? — улыбнулся я, — Бездна твоя тоже хороша, решила махом все фигуры… точнее, одну оставшуюся фигуру с доски убрать, чтоб сразу несколько новых поставить.

— Да уж, — проворчал Белиар, глядя в успокаивающееся небо, — Кто-то за всем этим стоит, и, чувствую, наше тут нахождение не в их планах. Что, частица, заключил новую сделку с Абсолютом?

— Не знаю… — я пожал плечами.

— Весело. Но чую, нас будут искать… Ведь на руднике как-то появлялись звери-оракулы, ходили по шахтам и осматривали нулей.

— Тебя не почуяли?

Он покачал головой:

— Меня надсмотрщик тогда припрятал. Оракулы говорили, что искали нулей с зачатками воли, и сразу их убивали. Мол, ересь Просветлённых на корню выжигали. А звери здесь таких нулей наоборот на арену выпускают, поразвлекаться… — тут Белиар рассмеялся, — Как ни странно, в сказки про просву, которая зверей обнуляет и легко убивает, тут никто не верит.

— Звери не любят слышать что-то неприятное.

— Но я, когда тебя встретил, понял, что искали, скорее всего, тебя. А может, и меня.

— Белиар, а про деусит что знаешь? Я совсем не понял, что это за металл такой…

— Так, поднёбыш, дождь заканчивается совсем, — Белиар перешёл на шёпот, — Давай пока просто спать, я не люблю лишние уши. Всё расскажу, завтра насыщенный день. Он тут у прималов очень весёлый…