Первое, что я ощутил после ухода стезевика — холод. Как ни странно, но это так. Меня начало знобить. Может, адреналин в крови делал своё дело, а может, кровь отливала от мышц. Скорее, второе.

В какой-то момент я прямо-таки чувствовал, как лицо горит. А сейчас отпускало.

Говорят, великий русский полководец Александр Васильевич Суворов так отбирал солдат в элитные подразделения, те, которые позже штурмовали крепости.

Если в критической ситуации солдат краснеет, значит, он способен действовать: адреналин в крови, инстинкт «бей» в действии и прочие прелести. А вот если бледнеет, то тут — прости-прощай. Значит, в критический момент кровь отливает от мозга, есть шанс упасть в обморок и плохо соображать.

Что ж, рад, что смог бы пойти к Суворову в штурмовики. Вот только сейчас это мне никак помочь не могло.

Тяжёлая рука легла на плечо. Я обернулся.

Рядом стоял Бивень. Его лицо тоже было красным, но краска уже сходила.

— Кто это был⁈ — он говорил громко, кажется, плохо себя контролировал.

— Успокойся, уже всё позади, — успокоил я его.

— Почему он ушёл? Как так вышло? Мы же ещё живы? Может, надо его догнать?

Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. Кто бы мне самому на них ответил.

Вряд ли Бивень сошёл с ума и бросится вдогонку стезевику, тем более он не хуже меня их чувствует и прекрасно понимает, кто перед ним был. А вот начать метаться, искать выход, может оперативно собираться и сматывать удочки… Это запросто. Паника. Но вот именно этого мне сейчас было не нужно.

— Давай для начала успокоимся и проверим, как остальные.

Бивень уставился на меня с полным непониманием.

— Ты чего, Огрызок? Валить надо! Он же… он же нас всех… Или сейчас чёрных пришлёт!

Не пришлёт он чёрных. Я уверен. Но как объяснить это Бивню? Что-то было не так с этим стезевиком. Что-то такое, отчего он дал нам время на выселение. И эти сутки…

Чёрт!

Голова всё ещё плохо соображала. После такого — немудрено.

Но когда вот такое случается, когда мозг начинает паниковать, нельзя позволять ему этого делать. Ни при каких условиях.

И есть только одно известное мне средство успокоится. Как бы ни банально это звучало — это цигун. Плавные движения, дыхание, и осознанность — вот три составляющие прояснения сознания.

Какая бы опасность нам ни грозила, но прямо сейчас кризис миновал. Всё. Стезевик ушёл. У нас есть сутки… двадцать четыре часа. А это очень много. За это время можно успеть родиться и умереть. За это время можно пятнадцать раз облететь всю Землю. Много чего можно сделать. Если взять мозг под контроль. Иначе всё это время можно просидеть в прострации, так ничего и не сделав. Я знаю много людей, которые так бы и поступили. Вот только не я, не сейчас, не тогда, когда у меня двенадцать человек за плечами.

Я отодвинул Бивня в сторону. Он не сопротивлялся, просто с полным офигением смотрел на меня.

Вес на правую ногу, сознание в дяньтянь.

Короткое мягкое скольжение по дуге левой ступнёй.

Вес в дяньтянь, чуть согнуть колени.

Руки согнуть в локтях, чуть поднять. Обнимаем дерево.

Чжан Чжуан — дерево — столбовое стояние.

Дышим.

Прикрываем глаза. Вдох-выдох.

Вдох… выдох…

Голоса. Я их слышу, но очень далеко. Сложно. Чуть отвлекают, но я могу с этим справиться.

Вдох.

Руки вверх до груди, ладони внутрь, мягкий разворот, толкаем энергию вниз. Копим в даньтяне.

Выдох.

Отстраиваем позвоночник. Словно подвешены за макушку. Язык касается нёба. Руки на уровне живота ладонями внутрь.

Стоим.

Толкаем руками небо. Активируем саньцзяо.

Ци течёт свободно по каналам сверху вниз.

Повторяем.

Голоса стихают. Я замечаю это, но лишь краем сознания. В голове покой. Руки толкают небо.

И вдруг я чувствую, как рядом появляется кто-то ещё. Словно я стоял один на вершине горы, а теперь рядом есть другой.

Руки толкают небо. Ци… нет, уже Прана, течёт тягуче и спокойно.

Тот, второй, помогает. Руки толкают небо. Вдвоём легче.

Голова полна солёного бриза, но это ненадолго. Вдох.

Второй стоит чуть позади, и я не вижу его, но чувствую. Как тень, как второе я, как своё продолжение.

Руки толкают небо.

Нет. Нас уже трое. Так совсем легко. Голова — воздушный шарик. Такая же лёгкая и пустая.

Втроём мы толкаем небо, и оно проливает на нас потоки дождя. С дождём приходит сила.

Воздух перед внутренним взором вспыхивает, пытается мне что-то сказать, вычерчивает буквы. Отгоняю их одним движением воли.

Стоим. Дышим.

Теперь натягиваем лук.

Стойка мабу, поворот, переход, натягиваем вправо.

Каждое движение не просто так. Каждый плавный поворот, точный и осознанный.

Позади тени повторяют за мной. Улыбаюсь.

Не бывает полностью похожих теней. Они все разные. Всё зависит от того, как упадёт свет.

Вдох… выдох…

Я прохожу через все восемь форм. Тени колеблются, иногда отстают, но тянутся следом, стараются.

В какой-то момент мне кажется, что их становится больше.

Дышим ровно и спокойно. Тепло разливается в животе, и я чувствую, как становлюсь сильнее.

Вес на правую ногу, левая плавно по дуге.

Руки опущены и чуть разведены, ладони вперёд. Собираю шар силы.

Толкаю его медленно и спокойно. Руки ложатся на даньтянь. Глаза закрываются полностью. Ум успокаивается.

Сборка.

Пауза.

Я открыл глаза. Передо мной стоял Бивень и смотрел, как на заморскую диковинку. При этом я буквально слушал, как ворочаются его мысли.

Я улыбнулся ему.

— И что это было? — спросил он.

Но в голосе ни напряжения, ни злости, ни осуждения. Только интерес.

Где-то на втором плане я видел буквы системного текста. Словно мигал зелёный огонёк принятых сообщений, но ненавязчиво, просто оповещая: «как сможешь, посмотри».

За спиной слышалось тихое сопение. Мне не обязательно было поворачивать голову, чтобы увидеть Гришу и Куцего. Сейчас они стояли точно так же, как я, замерев, расслаблено, спокойно и едва заметно улыбаясь.

Тот уровень покоя, который дарит правильно выполненный комплекс Бадуаньцзинь ни с чем не спутать. Это почти экстаз. Слияние с миром. И сейчас я ощущал это. Первый раз с тех пор как попал сюда, я был не только полон сил, но и заряжен энергией под завязку. Не знаю, прибавилось ли что-то в Средоточии, я посмотрю сообщения Системы позже, но та лёгкость в голове, тот уровень понимания… они бесценны сами по себе.

Бивень ждал, но я не хотел никуда спешить.

— Ну?

Кажется, Бивень начинал беспокоиться, а меня это лишь слегка забавляло. Куда спешить? У нас вся жизнь впереди. В любой момент, в любой точке времени. Всё, что есть у нас — это вся оставшаяся жизнь.

— Это и есть одно из тех упражнений, про которые я говорил, — спокойно произнёс я, и голос мой, как-то странно подействовал на Бивня. Он кивнул, соглашаясь, словно другого ответа и не ждал.

— И что нам делать дальше? — спросил Бивень. — Ты понял? Эти твои упражнения подсказали?

— Конечно, — легко ответил я.

— И?

— Спать. Утро вечера мудренее.

Я повернулся к детворе, которая, замерев, так и сидела за столом.

— Слышали? Бегом умываться и спать. Бивень, ты нагрел воды?

Он обещал и сделал это. В этом была его сила. Бивень — надёжный. Я знал это и раньше, но сейчас осознал и понял окончательно.

— Да, — коротко ответил он, чуть набычившись.

— Помоги ребятам. Потом мы с тобой будем говорить.

Бивень с интересом взглянул на меня. Похоже, решил, что я и впрямь нашёл ответ.

Что ж, это почти так.

Бивень позвал Кнута, и они вдвоём пошли заниматься детворой.

Я обернулся и посмотрел на своих учеников. Гриша и Куцый стояли на месте и не двигались. Похоже, они не очень понимали, что с ними сейчас произошло. Но одно то, что они начали повторять за мной движения — это уже многое значит.

— Как ощущения? — спросил я.

Оба молчали.

— Не стесняйтесь. Я знаю, что вы чувствуете, но хочу, чтобы вы сами попробовали понять.

— Я… я… — начал Гриша, подбирая слова. — Я чувствовал прану! Она… текла сквозь меня, но… — он чуть замялся. — Но не совсем сквозь. Очень близко, но я не мог её… взять.

Верно. Так и должно быть. У него пока не разблокировано Средоточие, ему некуда собирать прану.

— Молодец! — похвалил я его.

— А у меня в голове будто бы пусто стало, — признался Куцый. — Так странно. Никогда так не было.

— И это отлично. Запомни это состояние. Оно ещё тебе пригодится.

— Хорошо… — Куцый на миг замолчал, а потом уверенно добавил, — наставник.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — Внутреннее принятие наставничества учеником]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 23 %]

[Бонус наставнику: +10 Очков Наставления]

[Всего: 15 ОН]

Новое сообщение появилось и исчезло, при этом непрочитанные сообщения так и остались тлеть крохотной точкой где-то на пределе видимости.

Позже. Посмотрю их позже. Сейчас, пока у меня есть способность мыслить чуть быстрее, чуть нестандартней, надо действовать.

— Помогите Бивню и Кнуту. Проверьте, как состояние Коржа, — отдавал я чёткие распоряжения ученикам. — После ложитесь спать. Очерёдность дежурства я установлю. Как наступит ваша смена, предыдущий дежурный разбудит.

— А что ты? — спросил Гриша.

— Я буду искать выход из ситуации.

— Но… разве нам не нужно бежать, скрываться, искать новое место, где можно спрятаться.

Я пожал плечами.

В голове была идея, и она требовала проверки. Но для этого мне нужно было кое-что сделать.

— Если и будет нужно, мы сделаем это завтра. Отдых — самое важное, что у нас сейчас есть. Если у нас не будет сил, мы не сможем найти новое место. Сон даст нам и отдых, и силы. А уже завтра утром мы будем знать, как поступить.

— Вы с Бивнем будете решать, что делать? — не унимался Гриша.

— Возможно, — ответил я ему. — Посмотрим.

Все занялись своими делами, а я, убедившись, что в моём маленьком отряде нет паники, поднялся наверх. По пути остановился, чтобы погладить по голове Таську. Странно, но она меньше всех испугалась сегодня. Может, не успела, а может… чем чёрт не шутит, она что-то чувствовала. То, что успел самым краем зацепить и я, и то, что, скорее всего, больше никто не ощутил.

Вот только, что это было?

Я посмотрел на Таську, но она уже усердно перебирала одежду, сваленную на полу, искала, чем укрыться ночью. Не хотелось её отвлекать от столь важного дела. Да и на ночь заводить такой разговор — не лучшая идея. Завтра. У меня будет время сделать это завтра.

Мне сейчас нужно было уединиться, чтобы немного подумать. Единственное место, где точно никого не было — это спальня на втором этаже. После сказок Таськи и её диких криков утром, даже несмотря на то, что всё оказалось весьма комично, никто не хотел спать наверху. Так что я поднялся по лестнице и вошёл в комнату.

Здесь стояла тишина. Звуки с первого этажа почти не доносились. Особенно когда я прикрыл дверь. Стало темно, но меня это не страшило. Да и вообще, ребята вели себя намного тише. Я просил не шуметь, когда за ужином рассказал, что нас могут сдать соседи. Это было ещё до прихода стезевика.

Прояснение в голове ещё оставалось и стоило воспользоваться этим. Устроить что-то наподобие мозгового штурма, пусть и единолично.

Но, как ни странно, все мои мысли сводились к одному.

Я уселся на кровать, достал шкатулку. В темноте я по-прежнему сносно видел, так что проблем это не доставляло. Не день, конечно, но и не «выколи глаз».

Откинув крышечку, я послушал тоскливую мелодию. На этот раз она меня не зацепила. Может быть, оттого что я знал — шкатулка не моя. Она принадлежала Кости. Зачем и при каких обстоятельствах Огрызок украл её, я не знал. А в том, что украл, сомнений не было. Я прекрасно помнил взгляд, которым наградил меня Кость, перед тем, как я выхлестнул ему колено.

Что ж, всё ещё оставалось загадкой, почему я испытывал странную тоску при виде гравюры с изображением женщины, судя по всему, матери Кости. Но сейчас меня интересовало другое.

Я поднялся, прошёл в ванную. Вчера, когда искал антисептик, я видел там «швейный набор»: какие-то мотки ниток с воткнутой ржавой иглой. Поискав в шкафчике, я нашёл, что искал. Вернулся к кровати, устроился поудобней и со второго раза вскрыл потайное отделение.

Комната озарилась слабым голубоватым свечением.

Праносток лежал в ладони, взывая прохладную дрожь в пальцах. Интересно, если я смогу извлечь из него прану, сколько её будет? Заполнится ли Средоточие? Или, возможно, её хватит на что-то большее? На интуитивном уровне я понимал, что праны в кристалле немного. Об этом же мне сообщала Система, когда я только обнаружил кристалл. Как там было? «Обнаружен источник праны. Качество: низкое» Низкое качество, скорее всего, означало и низкий запас. Но сейчас меня интересовало другое. Сколько может стоить эта штуковина?

Не хотелось бы мне её продавать. Но если не будет другого выхода, если я не придумаю, как нам обеспечить безопасные ночлеги и тёплое помещение, я легко расстанусь с кристаллом.

Шкатулку я поставил на тумбочку, рядом с книжкой, чтобы не мешала. Я крутил кристалл в пальцах и думал о том, не согласится ли этот стезевик взять его в качестве оплаты за аренду этого дома. Мы здесь уже обустроились, прижились, пусть и прошла всего пара дней. К тому же место работы — лавка угольщика — совсем рядом. И Марфа, которая подкидывает нам задания и еду. Перемещаться по городу сейчас небезопасно. Наверное, всегда было небезопасно для беспризорников. Даже вчера меня остановил патруль, едва я вышел на широкую улицу. Так что место — отличное. Я бы предпочёл остаться здесь. К том уже…

Этот дом явно не принадлежал стезевику. Я это сразу понял. Он не хозяин. Что-то в его позе, поведении и том, как он смотрел на нас, говорило, что дом не его. Может быть, он купил его совсем недавно. Может, здесь жили его родители. Это тоже вполне возможно. Когда он стоял у дверей, уже поняв, что мы не представляем угрозу, уже раздумав на нас нападать, что-то в нём было знакомое. Так стоит человек, вернувшийся в отчий дом, где очень давно не был. Вроде бы и знакомо всё, и родное, но не своё, нет той связи, что возникает между домом и хозяином. Той, часто не заметной со стороны, но ощутимой ниточки, что связывает место и того, кто живёт в нём.

А если стезевик не хозяин, может быть, разрешит нам здесь остаться? В конце концов, мы не вандалы. Нам просто нужно где-то спать и есть. Мы могли бы стать ответственными арендаторами.

Я снова покрутил кристалл в руках. Ладно. Надо идти вниз, звать Бивня на разговор. Возможно, я зря переживаю, и у него уже есть решение. Может быть, есть запасное убежище? Вряд ли, но кто знает. А если нет, то я посоветуюсь с ним насчёт праностока. Самому мне его не продать, если потребуется. Так что надо искать каналы. После того, что случилось, я начал доверять Бивню. Особенно когда он проявил заинтересованность в ученичестве. Теперь, считай, мы повязаны. Ладно, пока не установлена связь, формально — нет, но главное, что есть желание.

Я прислушался, внизу тихо. На этот раз совсем. Похоже, мелких уложили.

Надо бы спрятать праносток, не таскать же его в руках и не оставлять на кровати. Пусть вокруг все свои, но всё равно… кто-нибудь из детей может сболтнуть лишнего при том же угольщике. Нет уж. Надо быть осторожным.

Я потянулся к шкатулке и… замер, уставившись на книгу.

Закладка снова лежала не так. Теперь почти в самом начале. Неприятный холодок пробежал по коже.

Да, что со мной? Наверняка Корж, лёжа в кровати, решил взглянуть, что за книга лежит рядом. Посмотрел и вернул. А закладка… как и Куцый, Корж мог сунуть её просто так, куда попало. Да, так и было… наверняка.

Я уже решил, что хватит пугаться всякой мистики, если всему есть разумные объяснения, когда заметил, что пыль вокруг так и осталась нетронутой. Совершенно.

И если Куцый и впрямь мог быть осторожным и касаться самого краешка обложки, то зачем это делать Коржу? У него вообще одна рука действующая, не так-то просто быть аккуратным, когда часть привычных функций не работает.

Я взял книгу в руки.

Пыль тут же скаталась комочками и посыпалась на кровать. Я смахнул её с обложки, надеясь прочитать название. Но чёрная кожаная обложка не имела никаких надписей.

Закрытая книга — это тайна. Человеку свойственно любопытство.

Я открыл первую страницу и… почувствовал, как волоски на шее встают дыбом.