Я вернулся с рынка уже в сумерках, не думал, что так долго провожусь, особенно если учесть, что у меня на руках было всего две копейки. Но мне приходилось пару раз прятаться, когда замечал впереди чёрных. Патрульных я особо не боялся, у меня уже имелась история, которая их, скорее всего, устроит. Но особо на рожон я не лез. Кто знает, что у них в головах.

Ну, и небольшая подработка подвернулась. Не за деньги, так… за сущую мелочь.

Когда я пришёл к дому, лавка угольщика уже была закрыта. Не знаю, как ребята разобрались с сомнительными кусками угля, но если что, займусь ими завтра утром. Думаю, что и так они сделали достаточно.

Подойдя к двери, я прислушался, хотелось понять, насколько сильно слышен гомон.

За дверью стояла тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Сердце неприятно зачастило. Я толкнул дверь, она оказалась закрыта. Тогда я легонько постучал. Снова прислушался. Тишина.

Чёрт! Я готов был вышибить дверь, когда изнутри тихонько скрипнул засов.

Кнут приоткрыл дверь.

— Заходи, Огрызок. Тихонько только.

Я, удивлённо озираясь, вошёл.

Ребята здесь всё сильно поменяли. Проход бы завешан толстым одеялом, плотно прижатым к стенам какими-то досками, приколоченными гвоздями. В одеяле сделали вертикальную прорезь. Теперь сквозь него можно было пройти не отодвигая. Это сильно глушило звуки, потому я ничего и не расслышал. Но не только в этом было дело.

В доме было тихо. Никто не носился по лестнице, никто не кричал, не бесился.

В центре комнаты, освещённой крохотным костерком в камине, сидел Бивень. Вокруг него в круг расселись мелкие.

Бивень рассказывал историю.

Детвора, разинув рты, слушала. Даже Куцый и Гриша сидели здесь. Лишь Корж устроился на стуле ближе к кухне, да Кнут стоял рядом со мной.

Бивень рассказывал что-то очень похожее на сказку. По крайней мере, по напевности слога и подаче, это очень походило на то. Сказка уже заканчивалась, так что я не узнал, с чего всё началось. Зато, когда Бивень замолчал, вокруг раздались всхлипы. Ладно бы плакали девчонки, кто-то из самых мелких мальчишек тоже хлюпал носом. Видимо, сказка была очень грустная и с печальным концом.

Зато я собирался порадовать ребят.

Восемь хвостов рыбы, которую мне удалось выторговать, так и просились в огонь и на стол.

— Огрызок! — воскликнул Куцый, заметив меня. — Ты вовремя, мы как раз за стол собирались.

Я удивлённо посмотрел туда, куда ткнул Куцый. На столе стоял уже привычный туесок от Марфы, а рядом стояло три высоких бутылки с тёмной жидкостью.

— Это откуда? — спросил я, указав на бутылки.

— Мастер дал. Там сок, — ответил Куцый.

— С чего так расщедрился?

— Кузнец принёс, сказал отдать тебе. Он приходил за углем. Я точно не знаю, но, похоже, ему всё нравится. И товар мы успели подготовить весь.

— Отлично! А что в туеске?

— Картоха! — ответил Гриша. — Шесть штук! Мы сегодня много сделали. А Марфа увидела, что Кнут новенький, спросила сколько нас. Я сказал десять. Прости, наугад брякнул. Не посчитал, что больше.

Я улыбнулся. Если честно, мне было странно, что эти пацаны вообще считать умели. Кто их учил, интересно?

— Не страшно. У меня рыба.

— Ура! — восторженно, но тихо воскликнул кто-то.

— Но рыбу надо готовить. Печь проверяли? Дымоход свободен?

— Он в главный идёт, — ответил Щербатый. — Я смотрел.

Похоже, он стал у нас за главного трубочиста.

— Вот и хорошо. Гриша, Куцый. Два ножа есть. Чистим, я приготовлю.

Бивень подошёл и пожал мне руку.

— Ты чего? — спросил я.

— Спасибо, Огрызок. — искренне сказал Бивень. — Не ожидал. Думал, я буду со всеми возиться, а тут… Спасибо!

— Да всё в порядке. Главное, чтобы у нас всё получилось.

Не ожидал от себя, но я слегка засмущался. Чертовски приятно было слышать это от громилы, которого я совсем недавно считал туповатым силовиком на побегушках у Кости. Да уж, талантов Бивню было не занимать.

— Получится! Уверен, — ответил он.

Я кивнул.

Пора было заняться готовкой.

Если получится найти соль, то можно пожарить, как я и собирался, только часть рыбы. Остальное почистить, просолить и на улицу. Был бы снаружи мороз, то и соль не понадобилась. Но здесь стояла странная пора. Холод не позволял нормально существовать на улице, но при этом даже вода в прорубях за ночь не схватывалась. А значит, есть риск испортить рыбу.

Я пошёл шарить по шкафчикам, Гриша и Куцый занялись рыбой, а Бивень сказал, что организует горячей воды, чтобы можно было помыться. После возни с углём все выглядели не лучше Щербатого после чистки дымохода.

Соль на кухне я не нашёл, к сожалению. Зато она оказалась в туеске. Видимо, Марфа решила, что подсолить варёную картошку было бы неплохо.

Но я решил иначе. Картошку можно съесть и так, как и жареную рыбу, а вот выставить рыбу на улицу стоило просоленную.

Я отобрал шесть хвостов покрупнее, посолил их, уложил в кастрюлю, плотно закрыл крышкой и вынес во двор. На всякий случай положил сверху камень. Я до сих пор не знал, есть ли здесь какие-нибудь бродячие кошки, собаки или другие животные. Так что предосторожность не будет лишней.

После вернулся на кухню. Мальчишки закончили и даже прибрали за собой. Куцый уже разводил огонь в печи.

Печь была металлическая на ножках, но внутри выложенная кирпичом. У нас я таких не видел, но сути это не меняло. Две «конфорки», очень похожих на те, какие были в старых дровяных печах. Такие, со съёмными металлическими кольцами, регулирующими диаметр отверстия. Нашлась и сковорода. Масла не было, но рыба оказалась довольно жирной. Я срезал пару брюшек и вытопил жир. Не сало, конечно, но пойдёт. Тут главное, не переборщить с температурой.

Я снял только одно кольцо с конфорки, так будет достаточно. Да, рыба получится жарено-тушёной, но лучше так, чем горькой, если жир начнёт гореть. Можно было просто сварить или потушить рыбу, но мне хотелось сделать что-то вкусное. Тем более что я смог добыть на рынке крохотный пакетик специй. На запах это очень походило на усяньмянь — пять специй. Отличная смесь! Я сильно сомневался, что там именно те ингредиенты, что и у нас, но что-то похожее на гвоздику и бадьян я учуял.

Как только я положил первые кусочки рыбы на сковороду, по дому разошёлся густой запах дыма и бадьяна. Я оглянулся, мелкие тянули носом принюхиваясь. Похоже, им непривычно, что еда как-то пахнет. Всё, что я здесь ел до этого, было абсолютно пресным. Не знаю, но на рынке пряности имелись, а главное, к моему удивлению, стоили совсем немного. Мне пришлось всего лишь помочь пожилой женщине перегрузить тридцать ящиков с каким-то товаром, чтобы заполучить заветный пакетик.

Начав готовить, я погрузился в транс, состояние Потока. Я часто так делал… раньше. Да, сложно медитировать, когда двигаешься, но готовка для меня была исключением. Когда я занимался этим, то не замечал, как летит время. Мог не видеть ничего вокруг, полностью сосредоточившись на процессе.

Совершенно на автомате, я сделал несколько циклов «Первого вдоха». И неожиданно получил сообщение:

[Наполненность Средоточия: 0,1 %]

Наверное, я слегка удивился, потому что выпал из состояния Потока. Но это было не страшно.

К моменту, когда всё было готово и разложено на столе, у меня самого текли слюнки. Есть хотелось ужасно. Особенно если учесть, что утром мне ничего не перепало.

Все уселись за столом, и Бивень предложил вспомнить тех, кто ушли и не вернулись. Мы немного помолчали и принялись за еду.

Я был рад, что не стал солить рыбу. Смесь оказалась с добавками соли или чего-то, что давало кисло-солёный вкус.

Каждому досталось по небольшому кусочку, но все остались довольны.

Бивень попытался воспеть хвалу моему кулинарному искусству, но на удивление оказался косноязычен. После того как он рассказывал сказку, я считал его прирождённым оратором. Хотя до этого замечал, что он порой, затрудняется с изложением мыслей. Может, сказку он знал наизусть и в этом всё дело?

Но, в общем-то, я не ждал похвалы. Тем более что сегодняшнее блюдо не отличалось изыском. Эх! Был бы у меня цайдао и нужные продукты… я бы приготовил.

Всю жизнь я был холостяком. Нет, женщины у меня были, но ни с кем я так и не решил соединить жизнь. Или они игнорировали меня. Скорее второе. Кому интересен полунищий тренер муниципальной секции? Ай, да неважно это сейчас.

В общем, готовил я сам, и готовить я любил. Как-то один из учеников подарил мне нож, привезённый из Китая. Не знаю, как он его провез, не знаю и знать не хочу, но с тех пор я полюбил готовить именно этим, очень походим на топорик мясника из какого-нибудь фильма ужасов, инструментом — цай-дао. И нож, и лопатка, и много чего ещё. Если подумать, то очень удобно. Уже позже я изучал искусство готовки цайдао, как оказалось, это отдельная и очень большая тема. В общем… чего мечтать, если нет его и где в этом мире взять такой нож, я не представляю.

От еды меня разморило. Да и остальных тоже, так что момент, когда в замке парадной двери провернулся ключ, я пропустил.

Точнее, услышал именно открывание двери.

Я вскочил, кажется, похлеще мастеров кунг-фу, демонстрирующих чудо акробатики. Как оказался у входа и сам не понял. Позади замерли все, словно их в камень обратили.

Дверь распахнулась, и передо мной возник мужчина.

Я знал его.

И от этого знания по спине прошёл холодок. Да, какой к чёрту холодок? Льдом меня проморозило так, что думал двинуться не смогу.

И тут же давление. На плечи, в груди.

Стезевик был удивлён не меньше моего. И его первым порывом было нападать. Я видел это по движениям, видел по глазам.

Я рванул вперёд, прекрасно отдавая себе отчёт, что сделать с ним ничего не смогу. Просто я должен был защитить своих.

— Бегите! — только и успел крикнуть я, выскакивая вперёд, вставая между поднимающейся, медленно, как во сне, рукой стезевика и мальчишками, девчонками, так и сидящими за столом.

Но никто даже с места не сдвинулся. Всех сразил страх?

А может, что-то сделал стезевик.

Не знаю, почему он сдержался. Но он именно сдержался. С его-то скоростью… я бы не успел сделать и шаг. Но вдруг он замер.

Нет, он не расслабился, не испугался. Лишь остановился, с удивлением глядя то на меня, то на детей и подростков за моей спиной.

А потом я ощутил, как по мне что-то скользнуло. Будто ощупывая, сначала снаружи, затем погружаясь в душу. Так выглядит Диагностика? Так её ощущает и Гриша? Или же только для стезевика, чувствующего движение праны, доступно такое понимание? Я был только в самом начале Пути, но уровень Зерно имел.

Стезевик вдруг замер, уставившись на меня, казалось, озадачено. Он смотрел не меньше секунды, прежде чем я ощутил повторное «сканирование». Он что, не поверил тому, что увидел? Да плевать! Главное, он не стал нас убивать. И только это сейчас имело значение.

С другой стороны, я ведь тоже могу ответить ему Диагностикой. Благо состояние Потока и короткая практика подарили мне заветные 0,1 %.

Две секунды сосредоточения на объекте и:

[Цель:.. (неизвестно). Статус: стезевик. Ступень: Крона]

Твою ж… теперь ясно, откуда такая скорость. Я, кажется, только сейчас понял, насколько мне… нам всем повезло, что он остановился. Для него уничтожить нас, наверное, даже не раз плюнуть, а так… растереть и забыть.

Вот тут его взгляд снова изменился. Удивление в нём мелькнуло, что ли?

Но посмотреть данные дальше я не успел, потому что стезевик глянул на меня так, что кроме этого взгляда я не мог ничего видеть. Его глаза едва заметно светились. Прав был Гриша, есть такое. И этот взгляд прожигал меня, выворачивал наизнанку, но я терпел. Я не имел права сдаваться.

Ноги вдруг стали подкашиваться, и в этот момент стезевик отвёл взгляд. Он посмотрел на Гришу, затем сразу на Куцего. Никто другой его не интересовал. Он видел, кто они для меня, видел нашу связь!

Взгляд снова вернулся ко мне. На этот раз без выворачиваний и прожиганий.

Всё это время никто не сказал ни слова. Полная тишина. И я бы мог решить, что это какой-то эффект оглушения, если бы не слышал, как ровно и тихо потрескивает огонь в камине.

А потом началось совсем уж странное.

Стезевик вдруг посмотрел куда-то наверх.

Мне очень хотелось обернуться и увидеть, на что он смотрит, но я не мог. Мне вдруг показалось, что отведи я взгляд, и стезевик тут же сделает что-то. Не знаю, что именно, но что-то. А со спины, откуда-то сверху на меня тоже кто-то смотрел. Затылок пронизывало льдом, мурашки табунами неслись по позвоночнику. Причём делали они это туда и обратно, словно поставив цель втоптать все позвонки мне в грудь.

Я вдруг почувствовал, как воздух дрогнул. Так мог рождаться звук. Но его не было. Только что-то неуловимое, доступное непонятно какому чувству, но не слуху. И это повторялось раз за разом. Не будь я уверен, что такого не может быть, я бы сказал, что стезевик разговаривал с домом. Но это ведь чушь! Бред сивой кобылы.

И вдруг всё закончилось. Резко. Разом.

Я понял, что просто стою перед человеком с косым белым шрамом на щеке. И этот человек очень внимательно меня изучает.

Он опустил руки, оказывается всё это время они у него как-то странно двигались, будто плели не то паутину, не то наматывали невидимые нити на локти.

— Хм, — сказал человек. — Невозможно…

И это были слова подобны грому.

— Очень занятно… но это ничего не меняет, — он в упор посмотрел на меня. — У вас сутки, чтобы покинуть это место.

А потом он резко развернулся и вышел. При этом, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.