С рынка я вернулся ещё засветло. Притащил с собой огромные сумки, которые купил там же. Да ещё эта дурацкая труба. Когда я шёл с ней по улице, на меня несколько раз подозрительно смотрели патрульные. Кажется, раздумывали подойти или нет. Я видел, как они осматривают меня с ног до головы, решая, кто может тащить метровую чугунную трубу на плечах с двумя висящими на ней по бокам сумками. Получилось что-то вроде коромысла, только не очень удобного. Я натёр шею, зато смог это всё донести. В итоге, меня так и не остановили, видимо, решив не знать, что за тип такое учудил.

Когда ввалился в дом, Бивня с сортировщиками ещё не было, зато Гришины гномики закончили наводить порядок. Конечно, дом так и оставался далёким от идеала чистоты, но теперь здесь хотелось разуться. Чего я, конечно же, не сделал. Ноги моментально бы замёрзли. Вопрос с половиками так и остался нерешённым. Я их присматривал в магазине, куда зашёл по пути, но тканые ковры были слишком дорогими, а простые плетёные либо тонкими, либо маленькими. Да и всё равно пока неподъёмными с финансовой точки зрения.

Меня встретили дружным гомоном, учуяв запахи с рынка. Я купил вяленой рыбы, сырой на этот раз не оказалось. Её привозили утром, и после обеда уже ничего не оставалось. Зато была картошка. Ещё, немного странные, но, по утверждению продавца, съедобные грибы. Их брали многие, взял и я. И ещё мясо — вяленая дичь. Не знаю, кто и на кого охотится за Стеной, но ароматные, даже в таком виде, тонкие сухие полоски не оставили меня равнодушным.

Щербатому я тоже прикупил всё. Даже ножовку, оказавшейся очень похожей на современную мне, со сменными полотнами, только с выгнутой серпом ручкой. И неимоверно дорогую, по моим нынешним возможностям. Я выложил за неё двадцать копеек.

А ещё я нашёл магазин спортивного инвентаря, если это можно так называть. Но, по крайней мере, боксёрские груши в нём были. Продавец, заметив мой интерес, тут же подошёл и принялся расписывать мне все прелести революционной новинки среди спортивных снарядов. Ага, щас! Нашёл дурака. Даже предложил провести «поединок» с кожаным мешком, набитым песком, заверяя, что совсем недавно самолично делал это, и его удары стали как у стезевика второй ступени. Я посмеялся над незадачливым продавцом, но не вслух, конечно. Как можно? Если его удары такие сильные.

Там же я нашёл гантели и штанги с шарами на концах гифа, куда засыпались свинцовые дробины для регулировки веса. Палки для спортивной гимнастики, из которых выйдут неплохие мудао для тренировок, тоже имелись в продаже. Присмотрелся я даже к булавам из дерева, прикидывая, смогу ли я приспособить их в качестве «рук» для манекена винчун. По всему выходило, что может вполне получиться.

В общем, вернулся я в приподнятом настроении, потратив почти все деньги, какие у меня были. Да, я оставил небольшую заначку в десять копеек, что называется «на чёрный день». Если что, мы сможем пару дней питаться на эти деньги. Со временем стану откладывать больше, но после того как оборудую спортзал. Вот на тему него я и собирался завтра переговорить с угольщиком.

Следующие два дня прошли, как под копирку. Единственным развлечением был поход за цайдао. Тут кузнец не подвёл. Нож получился шикарным.

Угольщик разрешил воспользоваться его пристройкой для занятий. Это было очень кстати. Потому что я окончательно убедился, что в доме тренироваться не выйдет. А здесь мы были и рядом с местом работы и уходили бы из лавки после тренировок раньше, чем угольщик успевал надраться до потери пульса.

Новых инцидентов с ним не было. Но и о том мы ни разу не вспоминали. Так… было и прошло.

Деньги в лавке я получал исправно. Кузнец держал слово и каждый день выкупал означенный объём. Да ещё и розница потянулась. Угольщик оказался прав, народ скупал уголь, как ненормальный. Может, и впрямь запасались. Такое бывает при поднятии цен, запоздалый эффект. Когда после первого подъёма, думают, что будет второй, и скупают всё.

Первая тренировка в новом зале планировалась на сегодня. Из инвентаря пока ничего не было, кроме тонких матрасов, которые я прикупил, решив, что они сойдут за маты. Но так как для начала я планировал много дыхательных техник, чтобы научить ребят правильно дышать, то маты были важнее остального. Часть техник я планировал давать сидя. Не совсем классика жанра, но такое часто практикуют в йоге. Хотя тот же «круг огня» проще выполнять сидя. А так как это одна из ключевых практик и в этом мире, что подтверждало её описание в первом фрагменте Канона, то для старта самое оно.

Питались мы в эти дни хорошо. Я бы сказал, даже по общим меркам. Я не жалел денег на еду, но и не перекармливал учеников… учеников и Таську. Девочка так и не стала одной из них. Система не предлагала сформировать связь, а я при всём желании не мог сам этого сделать.

Я пару раз проверял Диагностикой состояние ребят, и с каждым днём физическая кондиция улучшалась. Куцый так и вовсе со дня на день должен был достигнуть 20 очков по показателю Благополучие, за что мне, как Наставнику полагался бонус от Системы. Я ничего особого не делал для Куцего, но он явно чувствовал себя лучше и лучше. Видимо, тут ещё зависело от психики. Кто-то быстрее адаптировался, кто-то дольше.

Сегодня мы закончили работу немного пораньше, не по своей воле. В городе снова объявили тревогу, и все покупатели разбежались по домам. Мы же, все были в лавке, так что как и собирались, отправились заниматься.

Угольщик с лёгким интересом посмотрел на нас, входящих в пристройку, и уселся перед очагом в кресло заниматься тем, что делал едва ли каждый день.

Мы с Бивнем готовили помещение два дня. Теперь это место и впрямь походило на зал, хоть и с большой натяжкой. Но ничего, ещё пара недель, и я сооружу здесь и манекен, и стойки, может, и грушу повешу. К концу недели кузнец обещал выплатить первые проценты. Он взял несколько заказов на артефакты, и я с нетерпением ждал расчёта.

Ребята пришли, но с непривычки стояли, жались по стенам, опасаясь наступать на матрасы.

Я снял обувь и первых вышел в центр зала.

За мной последовал Бивень, Гриша и Куцый. Подтянулись все остальные.

Я рассадил их полукругом, чтобы всем было видно, что я буду делать. Гришу и Куцего посадил по краям, они и так знали технику, а заодно могли помогать контролировать действия остальных.

Даже Таська сидела в ряду со всеми, с интересом крутила головой, пыталась подражать старшим.

— Итак! — начал я, и шепотки стихли. — Сегодня мы начинаем первую тренировку. Все вы знаете, что Косой и Куцый кое-что умеют. Они будут мне помогать. И начнём мы с дыхания. Это один из самых простых, но в то же время важных элементов. Без дыхания мы не сможем работать над остальным.

Я смотрел на учеников. Они слушали, но в глазах не было той привычной мне искорки, какую я видел у тех, кто приходил заниматься ушу. Видимо, само по себе осознание, что ты вот-вот станешь причастным к древней системе физических и духовных практик давала результат. А может, тому виной была массовая культура. Фильмы с Брюсом Ли, а позже с Джеки Чаном и Джетом Ли сильно поднимали посещаемость каждый раз, когда выходили в прокат. Я немного подумал и продолжил:

— И что очень важно, то упражнение, которое мы сегодня будем изучать, есть в Каноне Пути и изучается стезевиками.

Вот тут взгляды загорелись. Отсылка к местным реалиям сработала мгновенно. Стезевики, Канон Пути — всё это дало толчок и подогрело интерес.

Теперь я видел, что все… все кроме Таськи… смотрят на меня, ловя каждое слово.

Я принялся объяснять. Также, как делал это с Гришей в первый день моего появления здесь. Затем показал. И не один раз. Попросил показать, как делает это Гриша. Он и впрямь неплохо владел телом.

Абдоминальное дыхание далось всем довольно быстро, а вот «Первый вдох» уже пошёл не так просто. Даже с моими пояснениями из «круга огня». Может, дело в том, что ни у кого из ребят не было разблокировано Средоточие, и мне приходилось пропускать момент «оседания» праны в нём. А может, потому, что само по себе выполнение практики требовало довольно большой концентрации даже без накопления праны. А детям и подросткам концентрация очень часто даётся с трудом.

Я видел, что неплохо справляется Гриша и Кнут. Куцый пыхтел, но у него слабо получалось, как и у Бивня. Остальные худо-бедно справлялись.

Пару раз Система выдала мне сообщения, что кто-нибудь идеально выполнял упражнение, и подкидывала мне бонусом по 5 очков, но это были мелочи.

Я продолжал занятие. Раз за разом привычно отстраивая осанку, движения, даже скорость дыхания. Я действовал привычно для себя и вошёл в состояние Потока. Это сильно расширило моё восприятие так, что я мог по звуку определять, кто неверно дышал, и кто на каком этапе сбивался.

Трижды я применял навык Чистота каналов, благо на учеников он не требовал расхода праны. Тогда я видел, как золотистая субстанция течёт сквозь тела, сгущаясь в ключевых точках, и выходит наружу, конечно же, не накапливаясь.

Тренировка длилась часа два по внутренним ощущениям, а к концу Система слегка ошарашила меня потоком сообщений.

Здесь были и показатели отдельных учеников, и бонусные начисления очком наставления, но главное сообщение я получил в самом конце:

[Доступен Канон Пути (фрагмент 2/?) — «Дыхание дракона» — это мощная техника разогревает тело за счёт прямой трансформации праны в тепло. Техника требует особой концентрации и может быть опасна для непосвящённых. ВНИМАНИЕ! Запрещено практиковать с заблокированным Средоточием, во избежание необратимых последствий]

[Бонус наставнику за открытие фрагменты Канона Пути: 20 Очков Наставления. Всего: 115 ОН]

Вот это было интересно.

Собственно, даже простейшее дыхание огнём согревало, но здесь… как там было… прямая трансформация праны? Интересно, как это?

Я должен был это попробовать, но не сейчас. Сейчас стоило закончить тренировку и дать заминку. Пусть мы не делали силовых упражнений, но даже долгое сидение с прямой спиной нагружает мышцы, и их нужно расслабить, слегка растянуть. Иначе — зажимы, судороги и застой праны в каналах, как следствие.

Из зала мы вышли, когда угольщик уже храпел в кресле. Он так и остался спать перед очагом, видимо, для него это было в порядке вещей.

Тихонько, чтобы не разбудить хозяина, мы вышли на улицу, притворив за собой дверь.

— Огрызок, — ко мне подошёл Бивень, — слушай, а это и вправду упражнение из Канона? — спросил он тихо.

— Правда, — ответил я.

— А ты откуда знаешь?

И впрямь, откуда? Чёрт! Я ведь не учился в училище, не был настоящим стезевиком, по мнению Бивня. Откуда я мог знать, что в Каноне? Я даже не знал, что такое Канон и как его изучают другие, в том же училище. Я просто видел перед глазами текст и верил, что он настоящий.

Бивень ждал ответа.

— Ты раскусил меня, — я сделал скорбное лицо, мол, раскаиваюсь, — но без этого никто не проявлял интерес к занятию. Я должен был как-то заинтересовать вас. Понимаешь? Даже ты не особо вникал до того, пока я не сказал это.

— Точняк, — пробормотал Бивень, почесав затылок. — Так значит, ты всё придумал?

Эх… ну, как тут объяснить.

— Видишь меня?

— Ну?

— Видишь, что я стезевик?

— Ага.

— Вот именно с этим упражнением я и добился результата.

— Значит… значит, оно взаправду из Канона?

— Может, да, а может, нет, но ведь работает. Вот и всё! Не это ли главное?

— Наверное, — чуть подумав, согласился Бивень.

— Обещаю, если будем делать, как я говорю, я помогу разблокировать Средоточие. Не всем сразу, не так быстро, но я это сделаю для всех.

— Слово?

— Слово! — ответил я.

Бивень очень серьёзно кивнул и пожал мне руку. Он был согласен заниматься и ждать. Сейчас это было самое важное.

Как я и ожидал, ребята вымотались за два часа так, будто отработали во вторую смену. Это и не удивительно. С непривычки тело расходует очень много энергии. И даже то, что два последних дня мы прилично её запасали, не оставляло новичкам шансов. В итоге все отрубились, едва улеглись. Я же поднялся наверх и решил проверить то, что подкинула мне Система.

«Дыхание дракона»

За время тренировки я накопил не только очки наставления, но и прилично пополнил Средоточие. Если учитывать, что делал я это лишь с помощью «первого вдоха». Сейчас «на дне» плескалось чуть больше процента праны.

Я уселся в самом центре свободного места в комнате, так чтобы ничего не мешало. Сосредоточился и вызвал текст Канона перед глазами. Ещё раз прочитал описание техники. Похоже, ничего сложного в ней не было. Это некоторая разновидность «первого вдоха» только во время «протяжки» праны по меридианам, стоило не направлять её в Средоточие, а заставить взаимодействовать с телом.

Есть несколько практик для работы с Ци, где энергию рассеивают внутри тела. Как правило, это делается для определённых целей. В Каноне утверждалось, что ограниченные количества праны способны преобразоваться в тепло при контакте с мышцами в момент покидания каналов. Особенность была в том, чтобы не допустить глобальной «протечки» праны в тело. Мол, это может вызвать перегрев и вообще дать негативные последствия. Сосудом безопасности, если такое случится, выступало Средоточие, куда при необходимости моментально стоило сбрасывать вобранную в тело прану. Это как расширительный бак в системе отопления. Если давление растёт слишком сильно, то часть теплоносителя уходит туда, снижая нагрузку на систему.

Что ж, логика была мне ясна. Оставалось проверить на практике.

Я принялся выполнять «первый вдох» с нужными мне отличиями… и почти сразу ощутил, как тепло разливается по телу. Метод работал. Чёрт! Это не дыхание огнём, где результат больше психологический с минимальными физиологическими проявлениями. Здесь реально становилось тепло!

На третьем цикле я понял, что мне жарко, и снял кофту, оставшись в лёгкой рубашке. Ещё через три цикла, рубашка намокла от пота.

Тяжело не было, лишь тепло, словно бы идущее изнутри. Я так могу голым на улицу выйти и посидеть на снегу. Нет, на снегу не смогу… он растает.

Я дышал и выполнял цикл за циклом, уже замедлив выделение тепла. Чередовал «дыхание дракона» с «первым вдохом». Отлично! Регулятор работал. И вдруг… я ощутил, как жжение стало нестерпимым… Резко, буквально за один вдох. От неожиданности я вдохнул ещё раз, пропустив чередование. Жжение усилилось.

Я открыл глаза. Ничего не прошло. Легче не стало. Я просто дышал, но с каждым вдохом ощущал, как внутри меня разгорается огонь. Словно я запустил цепную реакцию и сейчас она не просто самоподдерживалась, а рвалась из-под контроля.

Стоп! Остановись!

Но нет. Я уже прекратил практику, но ничего не менялось. Наоборот, становилось только хуже.

Я попытался успокоиться.

И вдруг заметил, как под рубашкой моё тело словно начало светиться. Так, в фильмах показывали готовящегося изрыгнуть пламя дракона. Твою ж мать! Я не собирался поджигать тут всё, да и неясно выживу ли я после такого.

Я выдохнул и мысленно направил прану из тела в Средоточие. Жжение осталось. Не помогло⁈ Паника едва не накрыла меня.

Я снова повторил процесс. Представил, как прана собирается в канал, снова начинает течь по нем, не уходя в тело, как этот канал зацикливается на Средоточии, как прана «сливается» в него.

Да! Вот теперь помогло.

Жжение начало стихать, тело приобрело нормальную температуру.

Уф-ф-ф!

Да уж… и это практика второго фрагмента? То, что может делать стезевик уровня Зерно? Боюсь представить даже, на что способен такой мастер, как Аркадий Петрович. Или кто-то, достигший седьмой ступени — Корень Неба.

Немного посидев и просто подышав для расслабления, я оделся. Тело остыло, и мне снова стало прохладно хотя, надо признать честно, не настолько, как было до эксперимента. Всё же практика работала, да ещё как!

В голову пришла мысль, и я проверил Средоточие.

В нём было 2,3 % праны. За несколько коротких циклов я набрал процент? Это, конечно, хуже, чем с бутылочкой настойки, но всё равно очень быстро. Вот только… довольно опасно. Может быть, под присмотром знающего человека, способного не только видеть, но и контролировать процесс, в «дыхании дракона» и не было ничего сложного, но без него… Теперь я точно знал, что училище — не такая уж и плохая идея для стезевиков. Опасных практик слишком много, с учётом того, что я был в самом начале Пути, а уже столкнулся с одной лично и узнал о случае угольщика… да постижение Стези самостоятельно — то ещё занятие.

Я оделся, улёгся в кровать.

Перед тем как уснуть, подумал, что не стану пока обучать этой практике своих учеников. Для человека с заблокированным Средоточием, «дыхание дракона» и впрямь может представлять серьёзную опасность.

С этой мыслью я и уснул.

* * *

Из-за инцидента на разрезе поездка задержалась больше, чем на сутки. Александр Савельевич начинал нервничать. Каждый день — это расходы из его кармана. Содержание бригады локомотива, оплата отряду охраны от железнодорожников, кормёжка отбросов в клетках, в конце концов! Всё это злило его. Ну какая разница в том, сейчас они изучат место происшествия или позже? Ему-то что за дело? Сдохли работники разреза, ну так это проблема артели. Пусть сами снаряжают поезд, едут и разбираются.

Эти претензии он попытался высказать главе отряда охраны, но его вежливо поставили на место, сообщив, что по возвращении предоставят компенсации и будут принесены всяческие извинения.

На том и закончили разговор.

Александр Савельевич повозникал для проформы, но выхода у него не было, кроме, как согласиться. В итоге он закрылся в купе, пил крепкое и смотрел в окно. Даже девица, приходившая к нему пару раз, не развеяла его тучного настроения. В конце концов, он отослал её подальше и просто сидел один, пока состав вновь не тронулся в путь.

Тогда Александр Савельевич повеселел, вновь вызвал девицу и слегка отпраздновал возобновление экспедиции.

Но как выяснилось, это было ненадолго.

К шахте, куда он вёз офицеров стражи, поезд прибывал под вечер. Запуржило, и видимость упала до нуля. Локомотив двигался медленно, словно неуверенно пробирался сквозь густую снежную кашу. Фонарь на лбу паровоза выхватывал лишь первые несколько метров путей. Александр Савельевич подходил к сменному машинисту, но тот лишь пожимал плечами.

— Плетёмся, как пешие! — негодовал Александр Савельевич. — Да я на своих двоих доберусь быстрее.

— Ну, так вперёд! Могу вас высадить, — отвечал машинист, совершенно не соблюдая никакой субординации.

На это Александр Савельевич тоже злился пуще остального. Но прямо здесь и сейчас машинист был тем, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах — иначе кранты. Поезд встанет, и даже второй машинист не станет ему помогать. Но Александр Савельевич пообещал себе, что просто так этого не оставит! Вернувшись за Стену, он устроит выволочку этим железнякам! Ох, он им утроит!

Этим себя и тешил.

Но вот впереди показался огонёк, и паровоз дал пробный сигнал, словно кричал сквозь тьму: «Эй! Кто там? Свои?»

Ему ответили: «Свои!» Подав такой же протяжный, звучащий в этой шевелящейся кутерьме воем шакала, сигнал.

Поезд совсем замедлился и, наконец, остановился.

Пол дрогнул и замер. Под ногами осталась лишь тишина.

Их встречали. Со станции вышли провожатые, провели всех, кто приехал из высокопоставленных под руки, чтобы не заблудились и не сдуло ветром. Обслуживающий персонал остался спать в вагонах. Это слегка огорчило Александра Савельевича, ведь он лишился весёлой подружки. Но немного подумав, он решил, что и пусть. Сможет больше думать о делах.

На шахту должны были идти утром. Сейчас всех ждал небольшой ужин и приём для важных гостей по случаю приезда у начальника станции. Как сообщили Александру Савельевичу, здесь же были парочка шишек из артели — задержались на пару дней, узнав, что вот-вот должен прибыть он сам с новыми офицерами отрядов стражей, хотели познакомиться.

Вот это и нравилось Александру Савельевичу в поездках с инспекцией — его уважали, в его общество стремились. Здесь он чувствовал себя главнее начальника городской стражи. А эти приёмы… ах, там часто бывает очень даже неплохо.

Несмотря на жуткую погоду, настроение Александра Савельевича поднялось. Он весь был в предвкушении.

Приём оказался не так хорош, как Александр Савельевич ожидал, так что он ушёл одним из первых. Его офицеры остались разбавлять скучное общество артельских снобов. Гражданские, что с них взять… и веселиться не умеют, и с дисциплиной не дружат.

Возвращаясь с приёма, Александру Савельевичу нестерпимо захотелось пойти в вагон и слегка скрасить неудавшийся праздник известной компанией. Но он поленился и побоялся идти сквозь тьму. Пурга хоть и стихла, но что-то неприятное чудилось ему снаружи. Так что ночь Александр Савельевич провёл в жарко натопленной комнате. Один. В какой-то момент, проснувшись, он ощутил лютый холод, но списал это на выпитое с вечера и на слабый огонь в камине, так что завернулся потеплее и снова уснул.

Наутро его разбудил посыльный, прибывший от артельных.

Посыльный торопился, просил поспешить, говорил, что просьба не его, а начальства.

Александр Савельевич грязно ругался одеваясь. Огонь в камине погас, так что он потребовал, в своё отсутствие как следует протопить комнату, больше в таком холоде он спать не собирался. Посыльный кивнул, но, как показалось Александру Савельевичу, тут же забыл о его просьбе. Он только сейчас заметил, что присланного за ним невысокого мужичка крупно трясёт.

— Что-то случилось? — подозрительно спросил Александр Савельевич.

— Пройдёмте, вам всё расскажут на месте.

Александр Савельевич раздумывал, не забастовать ли, не отказаться ли выходить из комнаты, пока ему не предоставят разъяснений, но решил, что сидеть в холоде он хочет ещё меньше.

Вчерашние шишки из артели, закутанные, казалось, в десяток шуб и оттого похожие на коконы гигантских гусениц, стояли у выхода с территории станции. Рядом топтался десяток охранников в чёрном.

«Опять эти…», — с досадой подумал Александр Савельевич, но ничего не сказала.

— Идёмте, — произнёс один из артельных, даже не обратившись по имени. — Времени мало.

Александр Савельевич ничего не понял, даже не успел обидеться или разозлиться, как его подтолкнули под локоть и попросили поторопиться.

Вход в здание над шахтой, откуда вниз спускалась клеть, сразу показался Александру Савельевичу немного не таким, как он привык. Но он не сразу сообразил, в чём дело. Лишь войдя внутрь, понял, что здесь всё покрыто льдом.

Толстая искрящаяся в свете масляных фонарей корка покрывала стены, пол, оборудование. Паровая машина, поднимающая клеть, была мертва. Котёл разорвало изнутри, словно оттуда выбралась какая-то жуткая тварь. Александра Савельевича передёрнуло от вида искорёженного агрегата.

— Что тут произошло? — удивлённо осматривая машинный зал, спросил Александр Савельевич.

Ему никто не ответил.

— И где все?

Александр Савельевич вдруг понял, что на этом объекте работали его люди. Здесь в прошлый приезд он оставлял отряд, для которого и вёз одного из офицеров. С прошлым поездом сюда же отправилось подкрепление в шесть человек и четыре единицы оружия. И где оно?

— Там, — коротко указав направление, произнёс один из охранников. — Мы обнаружили это утром. Но… — он вдруг замялся. — Не всё так просто. Клеть поднялась ночью. Сами увидите.

Паровая машина стояла посередине зала, а справа от неё был проход в другую комнату. Александр Савельевич бывал там. Оттуда вниз, на глубину в несколько сот метров, шёл шахтный ствол, где и ходила клеть. По стенам ствола петляла металлическая лестница, но ей почти никогда не пользовались.

Друг за другом все втиснулись в комнату с устьем ствола, расположились по стенам.

Александр Савельевич шёл последним, опасаясь увидеть что-то ужасное.

Но здесь везде был лёд. Казалось, будто изнутри ствола выплеснули воду, и она мгновенно замёрзла.

Александр Савельевич расслабился, памятуя о неприятном зрелище в карьере. Он уже решил, что ничего подобного здесь не увидит, пока не посмотрел на пол и стены. Под толстым слоем льда были люди. Вмёрзшие. Местами из прозрачной корки торчали обломки рук или острая берцовая кость. Кое-где виднелось лицо. Александр Савельевич резко отвернулся, заметив знакомые черты — один из его людей. Веки его были открыты и виднелись лопнувшие, как котёл, вывернутые наружу глаза.

Александра Савельевича затошнило и вырвало, но он собрался.

— Там, — произнёс охранник, указывая на шестерни редуктора и на огромные колёса с разорванными ремнями спускового механизма.

На привычном месте висела и сама клеть, видимо, сработали стопора. Сетчатая дверь была распахнута, оттуда тянулась мокрая дорожка и уходила за редуктор.

— Подойдите, — предложил охранник.

Александр Савельевич на негнущихся ногах, сам не понимая, зачем это делает, подошёл

В небольшом закутке, между шестернёй и стеной, на коленях стоял парень.

Его трясло. Длинными, будто бы даже неестественно длинными, узловатыми руками он обнимал себя за плечи и что-то бормотал. Слов слышно не было.

Парень был по пояс голый, обрывки разорванной фуфайки болтались на теле, на плечах, на торсе. Штаны, к счастью, оказались целыми. Но промокли насквозь.

— Что он бормочет? — удивлённо спросил Александр Савельевич.

Ему не то, что было интересно. Ему, наоборот, хотелось как можно скорее убраться отсюда.

— Помните его? — спросил один из артельных.

Александр Савельевич помотал головой.

— Это один из тех, кого вы отправили нам в прошлый раз, несколько дней назад. Узнаёте?

Будто бы он должен помнить каждого невольника, что по тайному сговору с начальством артели слал им под видом добровольных работников. Но он всё же всмотрелся. И впрямь, кажется… Этого взяли Рекруты во время облавы, кажется, на одной из старых котельных. Александру Савельевичу он достался почти даром, и он тут же пристроил его на шахту.

— И что? Я-то тут при чём? — нервно хмыкнув, спросил он.

— Просто хотели, чтобы вы присутствовали.

— Ясно, — недовольно пробурчал Александр Савельевич. Он уже снова слегка расслабился. Подпривык к царящему здесь ужасу. К тому же пацан, казавшийся тощим, хоть и жилистым, точно не собирался бросаться на них. — Но что он бормочет?

— Подойдите да послушайте, — огрызнулся артельный. — Нам-то откуда знать?

— Я не пойду, — тут же отреагировал Александр Савельевич.

— Ефрейтор, проверьте!

Человек из охранников пошёл к пацану.

Александр Савельевич только сейчас заметил, что лёд вокруг стоящего на коленях парня растаял и из-под того текут чёрные ручейки. А сам парень будто бы слабо светился. Словно внутри него кто-то разжёг костёр.

— Он говорит — холодно! — крикнул ефрейтор.

— Чего?

— Холодно! — повторил охранник.

Александр Савельевич ничего не понимал. Пацан вдруг поднял взгляд и уставился прямо на него.

В глазах тех пылал огонь.

— Холодно, — громко и отчётливо произнёс пацан и вдруг улыбнулся.

А потом Александр Савельевич почувствовал, как ослеп.

На миг. На короткий миг.

От воплей заложило уши.

Он и сам почувствовал, как что-то вязкое, мягкое врезалось ему в плечо, в живот, в грудь. Прилипло и сейчас прожигает тело. Насквозь, разъедает, растворяет, горит внутри.

И тогда он закричал сам.