«Урал» рвался вперёд, выплёвывая пыль из-под заднего колеса. Вокруг появлялись всё новые и новые столбы прорывов, из их основания во все стороны разбегались монстры.

Первая тварь вышла мне на дорогу метров через пятьсот. Она была размером с телёнка, песочного цвета, на шести лапах и с шипастым хвостом. Скорпек. Двигалась быстро, хоть и косолапо.

Выжал ручку газа и резко рванул рулём вправо. Прошёл между ней и вторым, шипастым тараканом, который появился из-за большого булыжника недалеко от дороги.

Правая рука тут же потянулась к бедру.

Револьвер уже в ладони, курок взведён.

Выстрел.

Разрывной в голову твари.

Скорпека отбросило, он завалился на бок, задёргав лапками. В зеркале заднего вида увидел, как на его тело тут же набросились твари поменьше.

Минут пять почти пусто. Потом на дороге стали появляться мелкие монстры. На мотоцикл они не прыгали, но под колеса лезли словно деревенские собаки. Пнул ботинком, отбросил в кювет. «Урал» немного вильнул, но ничего, выровнял.

Ещё один, тоже в кювет.

Поймал себя на том, что улыбаюсь от этого футбола.

С правой стороны обочины вылетела ещё одна тварь размером с большую собаку. Она прыгала боком, как краб, расставляя в стороны конечности-клешни и щёлкая ими.

Выстрел. Головы нет.

Через пару километров их стало больше, видно, шум двигателя начал приманивать монстров.

Блин!

Я вдохнул поглубже, потянул из источника.

Тепло пошло по плечам, по запястьям. Левая рука стала тяжелее, увереннее. Руль перестал плясать после каждого наезда на мелкую тварь. Разогнался до семидесяти, тяжёлая машина теперь шла по дороге как по рельсам.

Справа, прямо по обочине, догоняя меня, попёр шипастый таракан. Метра два в длину, на спине наросты словно колья. Потянулся к дробовику Петра, пристёгнутому у левой ноги к раме. Остановился. Жалко стало тратить заряды на эту тварь. Револьвером такого тоже не взять: защита на хитине, разрывной только обколет, внутрь не зайдёт. Но если он прыгнет на мотоцикл, будет плохо.

Опять поймал себя на оскале, а рука уже тянется за спину, к гнезду за сумкой. Там лежит пристёгнутая сапёрная лопатка. Ещё в Карелии я понял, что это универсальное оружие.

Нащупал ремень крепления, отстегнул. Деревянный черенок удобно лёг в руке. В этот миг шипастый таракан догнал мотоцикл и прыгнул.

Я пригнулся, и тут же провёл с размаху по брюшку твари. Слабый хитин лопнул. Таракана снесло в кювет.

Лопатку я не вытирал, лишь слегка тряхнул и сунул обратно в гнездо.

Дорога пошла вверх. Я сбавил газ, давая мотоциклу и себе немного отдышаться. Впереди серая лента дороги до самого горизонта, без единого движения. Солнце ползло к зениту, воздух над дорогой дрожал.

Справа, километрах в семи, ближайший столб, но надо мной в небе появляется множество светлых точек, ещё немного, и они превратятся в прорывы.

Никакого начальства рядом. Ни княжны, ни Филипенко, ни этого мучающего пуговицу Пономаренко.

Только я и дорога.

М-да…

Я оторвал руки от руля. Развёл в стороны. Горячий ветер бил в ладони. Вокруг пустыня и прорывы. Ещё полчаса — и в этом месте тварей будет видимо-невидимо.

Ехал так секунд десять, впервые за долгое время ощущая настоящую свободу.

Потом собрался, открыл глаза и взялся двумя руками за руль, прибавляя газу.

Ну вот, кажется, я настроился.

Плоскогорье проехал примерно минут за тридцать, не успев даже достать из кобуры револьвер. Твари тут только появлялись, и мне повезло проехать столько без единой схватки.

Но вот стоило только направиться вниз к каньону, как навстречу вылезла крупная тварь. Хитиновые пластины внахлёст, передние лапы короче задних. Кодьяк.

Такого ни револьвером не возьмёшь, ни дробовиком, только пистолем, заряженным макром, но вот возиться с этим совсем не хотелось. Я не стал разбираться. Справа нависал скальный карниз, под ним узкий коридор. Ушёл туда.

Пока тварь огибала выступ, правой рукой раскрыл заднюю сумку, вытащил гранату. Выдрал чеку зубами, бросил назад, под карниз, где как раз мчался кодьяк.

Добавил газу.

За спиной ухнуло. Пыль. Камни. Скрежет. Посмотрел в зеркало: если даже тварь выберется, то уже не догонит. Она так и не появилась.

Вскоре показался каньон.

Но ехать дальше не получится: каменный мост разрушен. Видимо, столб прорыва ударил где-то рядом, задев его. Я подъехал ближе, остановив «Урал» у края, мотор ритмично колотился на холостых. Заглянул вниз, где по пересохшему руслу бродило множество тварей.

Возвращаться назад? Ну уж нет. Пётр с караваном был уже на той стороне, в южном форте, и нужно догнать его.

Полез в нагрудный карман за картой.

Так…

Километрах в пяти западнее пешеходный мост, старый, узкий. Для машин не подойдёт, но «Урал» там точно пройдет.

Между мной и мостом — сплошное бездорожье, острые камни, осыпь.

Хорошо, что мы с Павликом этот мотоцикл пять лет назад собирали не для прогулок по асфальту, а для путешествий в диких местах. В этом агрегате всё отличалось от заводского варианта. Рама усиленная. Резина бронированная. Движок V-образный, форсированный, Пашка его под перегретым воздухом специально обкатывал, чтобы в жару не плавился.

Я взял вправо, с дороги, на осыпь.

Тряска пошла такая, что зубы сводило. Снова подкормил мышцы рук из источника, чтобы не уставали и не дрогнули в сложный момент. Движок внизу ровно ревел, не захлёбываясь. Пашка тогда клялся, что рубашку охлаждения переваривал три раза, и, похоже, он добился превосходного результата.

На пешеходном мосту, тонком, в полтора метра шириной, ехал медленно, ловя каждое дуновение ветра и балансируя. При съезде на другой стороне зацепил правым зеркалом за скалу, сорвал. Ну и ладно. Одного мне пока хватит.

Без приключений добрался до дороги и рванул вперёд. Через два километра впереди показался красный кабриолет «Руссо-Балт». Стоял на обочине, носом в валун. Тент поднят, по нему ёрзали две мелкие твари, но почему-то постоянно скатывались с крыши и вновь забирались.

Пригляделся и заметил воздушный контур, едва мерцающий над самым тентом. Внутри машины были люди.

Монстры заметили приближение мотоцикла, притихли, оглядываясь, а из машины раздался женский крик о помощи.

Я сбросил скорость, перехватывая револьвер поудобнее. Щит дрогнул, одна из тварей пробила тент и почти влезла в салон.

Две пули. Одна в голову, вторая в тело насквозь.

Мотоцикл остановил в пяти шагах от заднего крыла.

В машине две девушки.

За рулём брюнетка. Лет двадцати двух, в платье цвета шампанского, шёлк на плече порван, на губе засохшая кровь.

Рядом блондинка. Бледная, голова запрокинута, глаза закрыты. Правая ладонь прижата к боку, пальцы в крови, на платье тёмное пятно расходится до бедра.

У обеих причёски развалились, у брюнетки в волосах сбоку торчала заколка с камнями. Откуда они такие нарядные, с бала? Со свадьбы, что ли, ехали?

Брюнетка заговорила, как только я заглушил мотор. Быстро, без пауз, глотая слова.

— Мы из южного форта, со свадьбы, у Насти сестра замуж вышла за лейтенанта, я Оля, мы выехали до рассвета, думали, проскочим, тут эти, а двигатель закипел. Настя щит держала, а потом ей в бок, а двигатель больше не заводился, а потом щит сорвался, и она всё слабее, вы же маг, вы же поможете?

Я слушал, не перебивая.

— Откройте двери. Я посмотрю её, — сказал, когда девушка набрала воздуха.

Брюнетка замолчала.

Оля посмотрела на мою куртку, потом на петлицу с эмблемой инквизиции. Девчонка явно была в курсе, что она значит. На секунду глаза стали испуганными, как у кролика. Потом выдохнула и снова зачастила:

— А я маг воды, я Оля, я же говорила, мы с Настей ехали…

— Двери, — перебил я.

Зашёл с пассажирской стороны. Блондинку тут же осмотрел, поймав её запястье. Пульс нитевидный, частит. Руку положил на открытую рану. Кровь остановил практически сразу, потом прошёлся глубже. Рана сквозная, выше тазовой кости, кость цела, брюшина задета по касательной. Крови ушло много, но внутренности на месте.

Пока я работал, фоном поймал мысли обеих девушек.

У брюнетки: «Живой, живой, мужик живой, он же починит, починит, господи», — ровной каруселью.

У блондинки глубже: тихое, усталое, на самом донышке — «вот и всё».

Я прошёл её источник.

Маг воздуха. Переход на третий уровень совсем свежий, не больше часа назад, края ещё не обточились. Видно, где старый потолок был и где его проломило. Такое бывает, когда прижмёт по-настоящему: либо пробивается, либо умирает. Настя пробилась. Без этого перехода она бы щит не поставила, на втором уровне маг-воздушник такого потянуть не может.

Вот только источник опустошила под ноль, поэтому щит и держался рывками. Ей нужно было полдня покоя, чтобы снова нормально магичить.

— Сейчас, — сказал, не оглядываясь.

Дошёл до мотоцикла. Правая сумка, внутренний карман, упаковка плотно перевязанная. Зелье первой помощи Пестовской мануфактуры, самое лучшее, что только есть на сегодняшний момент, у меня таких три пузырька.

Отвинтил пробку, приподнял блондинке голову.

— Пей.

Она глотнула, морщась. Ещё немного эликсира плеснул ей на рану. Девушка дёрнулась, а жидкость зашипела, края затянулись тонкой плёнкой. Потом добавил целебной магии.

Блондинка открыла серые глаза. Посмотрела на меня, как будто проверяла, настоящий я или приснился.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Это было первое её слово.

Брюнетка у меня за плечом тут же:

— А мы куда теперь? А вы с нами? А до форта северного далеко? А…

— Помолчи… — устало сказал я.

Она моргнула, но замолчала.

Я обошёл «Руссо-Балт», модель была та же, что и у Волкова, только цвет другой. Дима свой в Хельсинки угробил, а этот ещё бегал. Интересно, на чём Волков сейчас до работы добирается? Я даже не поинтересовался, занят был своим. Хотя какой ему сейчас «Руссо-Балт»? Он в группе с Соколовым и Филипенко на спецтранспорте катается с утра до позднего вечера.

Заглянул под открытый капот. Пар ещё шёл тонкой струйкой, радиатор тёк: трещина длиной с палец, по соседней секции тоже капало. Проверил вентилятор, он был погнут, лопасть одна сломана.

Ехать можно, если медленно. Часа полтора мотор выдержит, если охлаждать.

Пока разглядывал, заметил краем глаза, что сбоку подкрадываются две небольшие твари. На секунду отвернулся от радиатора и всадил по разрывному каждой, потом как ни в чём не бывало вернулся к делу.

Подошёл к мотоциклу и из сумки с инструментами достал кусок плотной ткани с клеевым составом, Паша такие делал для полевого ремонта. Положил на трещину, подержал, прижал. Течь ушла.

— Канистра, — сказал брюнетке, не поворачиваясь. — У меня за правой сумкой, зелёная, с пробкой. Неси.

Она принесла. Видел боковым: шла быстро, оглядываясь по сторонам, значит, не в шоке. Хорошо.

Долил воды в радиатор, сколько влезло. Захлопнул крышку.

Секунду постоял, глядя на свой «Урал».

Одному ехать час с хвостиком до южного форта, ну максимум полтора, если ещё волна выползет.

С ними не меньше трёх. А если машина не дотянет? Значит, ещё дольше.

Пётр же с караваном уходил дальше. Если колонна с грузовиками большая, то идут медленно, километров по двадцать-тридцать в час.

Везти их на «Урале» — нет. Блондинку в таком состоянии даже ремнём не привяжешь.

Значит, двигаемся на машине. А я впереди буду расчищать дорогу.

— Ты за руль.

— Я? — брюнетка округлила глаза.

— Ты. Подруга пусть сзади лежит, сил набирается. А ты поедешь двадцать-тридцать в час, не больше, по мотору смотри, чтоб не перегрелся. Охлаждение на тебе. Вода у тебя на каком? — спросил я, чтобы отвлечь девушку.

— На третьем.

— Отлично. Держи радиатор на грани. Кипеть не давай, морозить тоже.

— Поняла, — Оля быстро кивнула.

Я уложил на заднее сиденье блондинку. Она уже была в сознании, а через полчаса сможет несколько минут продержать воздушный щит.

Завёл им мотор. Он издал протяжный скрежет, но буквально через несколько секунд звук выровнялся.

Сел на «Урал», и мы поехали.

Через двадцать минут солнце вышло в самое пекло.

Тридцать в час. Я впереди, метрах в десяти. Смотрел то вперёд, то в зеркало, то на радиатор «Руссо-Балта».

Брюнетка держала охлаждение, это я чувствовал: от машины тянуло сырой прохладой, хотя снаружи жарило так, что пот высыхал раньше, чем успевал проступить.

Час такого вождения, и у Оли источник иссякнет.

Впереди справа грот. Тенистый, с осыпью внизу.

Разглядел его и тут же махнул рукой брюнетке. Мы съехали с дороги в спасительную тень. Как только машина встала, мотор сразу пошёл на закипание. Я открыл капот. В канистре оставалась треть. Долил.

— Тут переждём жару. Отдыхайте, а я пока посмотрю, что можно сделать с вашим авто.

Осмотр, мягко сказать, не обрадовал.

Тяга в передней подвеске погнута, рулевой узел держался на соплях. Переднее правое колесо чуть подволакивало. До южного форта на такой машине, конечно, доедем, но с постоянными ремонтами. Нужен другой план.

Сел на корточки у переднего крыла, облокотился на него спиной и достал карту.

Километрах в десяти от нас должен быть ближайший форт. На полпути между северным и южным телепортом. Высокие стены, колодец внутри, ворота из железного дерева. Считай, маленькая крепость на обочине.

Потом пришли железные дороги, автомобили, и эти форты один за другим начали закрывать. В черте городов пару штук оставили, на трассах — почти ни одного. Но вот в этой колонии один всё же остался, для заправки и ремонта авто. Возможно, там будет гарнизон.

Во всяком случае, я на это рассчитывал.

— Оль…

Брюнетка сидела в тени, подогнув ноги. Подняла голову.

— На пути сюда видели заправку-форт?

— Да-да, — оживилась девушка. — Вроде, на подъезде к мосту видели. Такой со стенами, с флагштоком. Мы остановились там, хотели укрыться, как только увидели вспышки на небе, но нам не открыли. Решили, что их уже эвакуировали.

— Эвакуировали?

Она не поняла, чему я удивился, и я не стал объяснять.

До него километров десять. Машина должна дотянуть.

Я посмотрел из тени на раскалённые камни. Воздух дрожал так, что дальний хребет расплывался. Если выйти на солнце, то дышать становилось тяжелее. Брюнетка вернулась в тень, села рядом с Настей, прислонившись к переднему крылу, и закрыла глаза.

Оля молчала минуту, не больше. Потом начала что-то рассказывать про сестру, про лейтенанта, про то, что у него была собака Грыня. Настя в ответ только кивала раз в полминуты, не открывая глаз. Оля не расстраивалась ей, похоже, вообще не нужен был собеседник, только слушатель.

Я вернулся к мотоциклу, достал пакет. Галеты, вяленое мясо, флягу с тёплой водой.

Еда всегда с собой, когда едешь по дорогам колоний. Это я усвоил ещё когда был серым плащом и стажировался у Петра.

Сел напротив девушек.

— Держите.

Блондинка открыла глаза, взяла, молча жевала.

Брюнетка, в кои-то веки, замолчала, и я наконец услышал стрекотание цикад. А это был хороший знак: если живность ведёт себя как обычно, значит, тварей поблизости нет.

Я пил из фляги мелкими глотками. Вода тёплая, с привкусом посуды, как это обычно бывает.

Оля приняла у меня флягу, отхлебнула, поморщилась. Не больше пяти секунд подержала в ладонях, потом отпила уже довольная и протянула обратно мне. Я взял, и тут же металлическая ёмкость обожгла меня холодом. Глотнул. Вода была ледяная, аж зубы свело.

Я медленно кивнул. Брюнетка пожала плечами, мол, пустяк для мага воды.

Скосил глаза на блондинку. Светлые волосы, серые глаза. Как Мария, такая же спокойная. А брюнетка, с её тарахтением и жестами, один в один Ирина, когда та в хорошем настроении.

Тьфу!

Ну и пустыня.

Я отвернулся, отхлебнул ещё воды.

Рядом со мной не Мария и Ирина. Рядом две посторонние девчонки, которые вообще непонятно что забыли посреди дороги во время прорыва. Но расспрашивать их об этом себе дороже, ну нафиг слушать опять это нескончаемое бормотание Ольги.

Сидели минут десять в тишине. Потом брюнетка не выдержала.

— А вы один? В южный форт по делам?

— Нет, я проездом.

— А куда?

— Дальше.

Она оглядела мотоцикл, остановила взгляд на прикреплённом к раме дробовику.

— Не страшно? — сказала всё же.

Я посмотрел на Олю.

— Страшнее бывает в городе. Здесь просто дорога.

Она кивнула, будто поняла. Может, и правда поняла.

Блондинка посмотрела сбоку.

— Если будете возвращаться этой дорогой, — сказала она тихо, — заезжайте к нам в Серов.

Я хмыкнул.

Девушка перевела взгляд на меня:

— Я правда… я хочу сказать спасибо, что не бросили нас помирать.

— Скажешь в форте, когда довезу.

Она улыбнулась. Слабо, но скорее по-настоящему, чем из вежливости.

Солнце сдвинулось на ладонь от зенита. Ещё часа два — и можно ехать. Источник медленно наполнялся, четверть уже была. Можно было, конечно, сейчас дать девушке макров, чтобы она наполнилась, но тогда потеряет в прогрессе. Лучше пусть набирает сама.

Я поднялся с земли.

Снаружи, с правой стороны от осыпи, скрипнул камень.

Прислушался. Звуков, окружавших нас до этого, больше не было. Не стрекотал ни один сверчок, да и перекрикивающихся то и дело ящерок тоже не слышно. Показалось, что даже ветер утих.

С карниза упало ещё несколько камней.

Ольга дёрнулась, открыла рот, но я прижал палец к губам. Она замерла.

Я подошёл к «Уралу», снял с рамы дробовик. Переломил, проверил заряды. Оба на месте. Защёлкнул.

На песке перед входом в грот появился глубокий след, кто-то тяжёлый стоял там, куда падали камни, вот только ничего не было видно.

Потянулся к магии и попытался просканировать невидимое существо спереди.

Мыслей там не было, было только ощущение радости, как у собаки, которая нашла кость, а потом ритмичное: еда, еда, мясо.

Один сигнал. Через мгновение ещё звук падения, и я уже хорошо ощущаю второй. Потом третий, чуть дальше.

Три. Передо мной было три невидимых монстра.

— Игорь, — тихо сказала Настя. — Я могу щит. Маленький, на двоих. Секунд на пятнадцать.

Я знал, сколько она набрала маны в источнике: четверть. Пятнадцать секунд щита — и она тут же свалится.

Очень медленно повернул голову и заглянул ей в глаза.

— Ты понимаешь, что с тобой будет?

— Понимаю.

Ольга у меня за спиной перестала дышать.

Первая тварь шагнула в грот, я это понял по отметинам лап на песке. На стене на секунду проступил контур: тонкие длинные ноги, сочленения как у паука, только суставов на каждой ноге четыре. Над туловищем возвышалась длинная шея, словно у змеи. Шея качнулась, ища колебания в воздухе.

Пустынный стеклянник.

Вторая тень вошла следом.

Третья тварь осталась снаружи, за ними, караулила.

Я перехватил дробовик поудобнее. Посмотрел на девчонок.

— Лезьте в машину.