Пикап ехал ровно. Я смотрел на дорогу, а боковым зрением на Захара.

Снежный рулил левой рукой, высунув локоть из окна, правая же ладонь лежала на переключателе коробки передач.

Глаза в зеркало. Левое. Через пятнадцать секунд — правое. Ещё через двадцать — левое. Без поворота головы, только зрачки, так смотрят те, кто отъездил много. Перед каждым поворотом — короткий сброс газа. Благодаря этому машина входила в дугу без рывка. Любитель обычно автомобиль отпускает в повороте, и машину немного заносит.

Раз в две-три минуты Захар менял хват. Он смещал ладонь на пару сантиметров, локоть на секунду уходил внутрь салона и возвращался в окно. По прямой, когда не надо переключать передачу, на руле обе руки.

При первом крупном дереве на обочине взгляд Захара сместился с дороги на ветки. Машину на другую сторону, так делают те, кто знает: в кустарнике может быть что угодно.

Всё же мой союзник явно был не простым дорожником.

Жаль, что есть договор не лезть к нему в голову, я сам согласился. А ведь у такого союзника, который в кустарник смотрит и от косых теней отъезжает, в башке наверняка хранится много интересного. Ну и ладно. Поищу другие пути.

Посчитал, сколько я без сна. Прорыв в «Михайловке» — двое суток. До того в Серове урывками, в поезде урывками. Итого больше двух суток без нормального сна.

Развалюсь, если не лягу. Я, конечно, как маг жизни, могу черпать энергию из источника и бодриться, но это чревато серьёзным откатом в будущем.

Прикрыл глаза. Повысил порог чувствительности, это стандартный приём инквизиторов, которому учат ещё на первом курсе. Если произойдёт резкое изменение, то тут же проснусь.

* * *

Открыл глаза не от толчка, а от плавного сбрасывания газа.

— Что случилось?

— Глянь вперёд.

Метрах в ста дорогу переходила крупная группа местных тварей: размером с быка, серая шкура, загривки крутые, морды низко, нос почти у самой земли. Шли спокойно, плотным потоком, по двое-трое в ряд. Не меньше полусотни.

Как только машина остановилась, Захар повернул ключ, глуша мотор.

— Разломники, — негромко сказал маг. — Кабаны-разломники.

Помолчал, провожая стадо взглядом.

— Большая стая, сорок-пятьдесят. Обычно десять-пятнадцать. Сейчас миграция, по всему земляному сектору ходят.

Он повернулся ко мне, глядя в глаза.

— Магия земли у них в крови. Даже у мелких кабанят есть, к ним лучше не подходить, и если такого в лесу нашёл, ни в коем случае не брать. Мать учует, поднимет тревогу. А там если до вожака дело дойдёт, то считай всё пропало. По уровню сравнимы с магами уровня третьего-четвёртого, а альфа-самец пятого. Разломы делают, да так мастерски, что если угодишь, то не вылезешь.

Я работал параллельно. Магия жизни — на стадо. Основной фон ровный, спокойный: «Шаг, нюхай землю, не отставай». Сорок голов в этом фоне.

В центре же стада другая плотность. Один мощный сигнал, явно шестого уровня по человеческим меркам. Альфа. Рядом три-четыре поменьше, четвёртый-пятый. Самки.

— А как же хищники?

— Кабаны их не боятся, — продолжил Захар. — Только глупый молодой хищник может полезть сам, но результат один: его затолкают в землю, а потом съедят, не побрезгуют. Свиньи, что тут скажешь, всеядны. В земляном секторе их уважают. Стаю увидел — дела все бросай и жди, пока уйдёт. Никогда не убегай, никогда не стреляй, спасение только на дереве и то, если не тронул, иначе альфа может тревогу поднять, и все будут рыскать по округе, пока не найдут, на ком отыграться.

— А мотор раздражает?

— Не раздражает, настораживает. Разломники чувствуют вибрацию, но видят плохо, если их не трогать, не пойдут.

Альфа в это время держал периметр. Внимание шло волнами по кругу, два-три раза в минуту.

Стадо переходило дорогу минут пять, неспешно, а потом исчезло из поля зрения.

Через пару минут Захар потянулся к ключу.

Я положил руку ему на запястье.

— Подожди. Двое ещё стоят у дороги, сканируют тыл.

Маг убрал руку с ключа. Ждал.

Я держал канал на стаде. Через три минуты отдалились.

— Можно.

Он повернул ключ. Мотор ожил. Пикап осторожно тронулся, прокатился по щебню. Там, где проходило стадо, виднелись крупные глубокие следы, бороздами уходящие в чащу.

— Сколько до портала?

— Меньше пятидесяти километров, — ответил Захар, — примерно через час будем на месте.

— Добро, — кивнул я и опять нырнул в дрёму.

* * *

К полудню дорога вышла на открытое плато. Воздух стал суше, листва на редких деревьях — короче, жёстче. На горизонте показался пограничный комплекс: каменные стены, портальная арка между двумя колоннами, флаги.

У ворот двое в зелёной форме.

Стандартная процедура: анкетный опрос, проверка бумаг. Я попросил документы. Караван Сергеева прибыл в шесть утра. Отправка в следующий сектор в десять, с первым открытием врат.

Посчитал. Караван в «Данилино» уже два часа. Следующее открытие портала — в шесть вечера, через восемь часов после утреннего. У каждого портала свой график, некоторые отрывались каждый час, какие-то два раза в сутки, а иные только раз в неделю. Всё зависело от потока грузов и людей.

Но если буду ждать, отрыв станет восемь часов. В пятом кольце догнать караван с таким диким отрывом шансов нет. Они доедут в нужный сектор и сами откроют портал.

— Связь с Новогородском есть?

— Связист в подвале комендатуры.

Спустился. Шёл и размышлял о предстоящем разговоре.

Из Ухинска можно было позвонить. Не позвонил. Со среднего форта уже не получилось, сектанты испортили связь.

Везде по одной причине: любая строчка в журнале принятия вызовов в Новогородске ляжет Пономаренко на стол. А вот в нём я уверен не был, ведь на кону не только колонна с артефактами, которую могли предупредить о засаде, но и жизни Петра и моего первого учителя, находящихся в караване с заложниками.

Сейчас же причины для звонка другие: первое — приказ, второе — доложить про артефакты, пусть в ордене думают, что я после Аркино отправлюсь назад, в Новогородск. А я поеду в Песчаный, за Петром. Чем громче доклад сейчас, тем тише будет, когда двинусь за заложниками.

Значит, докладываю. Но не всё.

Оператор за аппаратом в серой форме и с наушниками. Он поднял глаза, рассмотрел мои раскрытые документы.

— Воронов, мастер-инквизитор, центральное управление.

Оператор замер. Не каждый день в подвале колониального форта четвёртого кольца инквизиторы из Гатчины.

— Линию на Новогородск, колониальный филиал ордена инквизиции.

— Соединяю.

Гул в трубке. Потом ровный голос дежурного.

— Слушаю.

Доложил коротко, по уставу. Без подробностей.

— На среднем форте тракта Ухинск-Аркино сорван ритуал прорыва, организованный сектой Осьминога. Точка прорыва закрыта. Девять магов секты ликвидированы. Освобождён один человек, попаданец типа «сосуществование», подселенец изгнан, реципиент жив, оставлен в форте. Прошу выслать режимную группу для оформления дела и принятия свидетеля. Связь с фортом перерезана.

— Принято. Группа выйдет и, как только закроется прорыв в «Михайловке», будет у вас, вы будете ожидать на месте?

— Никак нет. Продолжаю слежку за возможными соучастниками.

— Принято. Что-то ещё?

— Прошу дать разрешение на внеплановое открытие врат из Аркино в пятое кольцо.

Послышался шелест бумаги.

— Разрешение получено, передайте трубку дежурному связисту.

Я протянул телефон и развернулся к двери.

Упоминать в докладе тетрадь Берёзова я не собирался, да и про его паспорт промолчал. Пока не стоит поднимать шумиху, такие вещи надо докладывать непосредственно Софье Михайловне или Филипенко. Благо, шифратор для разговора у меня остался, но это может и подождать немного. Сейчас главная задача — уничтожить артефакты и догнать караван, в котором ехали Пётр и учитель.

Поднялся. Прошёл к коменданту. Кабинет на втором этаже, окно на плац, на столе лампа с зелёным абажуром. Сам комендант — пожилой майор, явно из какого-то забытого дворянского рода, если служит в этой глуши. Ведь после пятого кольца стационарных порталов не было, следовательно, и охранять нечего. Организованные группы наёмников и охотников на монстров были иногда вооружены получше, чем армейские подразделения.

— Господин инквизитор, чем могу помочь?

— Нужно немедленно открыть портал.

Тут же в кабинете раздался звонок, мужчина взял телефон. Несколько коротких фраз, по которым стало понятно, что ему докладывал связист.

Спустя десять минут я уже сидел в машине Захара, смотря, как между столбами появляется воронка.

Дежурный поднял флажки и пикап осторожно покатился внутрь.

Покалывание кожи, вспышка в глазах.

После тропической духоты «Ухинска» и сухого жара «Михайловки» воздух «Данилино» шибанул в горло прохладой. Я повёл плечами, застегнув до половины куртку. Плюс пятнадцать, не больше. Запах опавшей листвы, влажной земли и дыма откуда-то слева.

Мы оказались внутри форта, где располагался небольшой городок от силы на одну-две тысяч человек. Единственный населённый пункт на весь этот мир. Каменные стены, четыре башни по краям и флаг над комендатурой. Внутри не больше роты стражников. Дальше за укреплением уже начинался настоящий фронтир.

Из форта выходили только две крупные дороги, которые должны были через сотню километров распасться на множество грунтовок.

— «Данилино»… — задумчиво выдал Захар. — Я тут был три года назад. Ничего особенного не добывают, местные промышляют лишь охотой да сбором редких ресурсов.

— Чем занимался тут?

— Мост чинили, — буркнул он и отвернулся.

КПП «Данилино» оказался небольшим. Деревянное здание, навес, у дверей одинокий служивый. Явно удивился открытию портала в нестандартное время, но, как только мы подъехали, и он увидел эмблему ордена, тут же всё понял.

— Мастер инквизитор, добрый день!

Унтер проверил документы.

— Караван Сергеева, семь грузовиков, прошёл пару часов назад. Куда отправился?

— Да, в десять тридцать утра. По дороге на «Шестой-Северный».

— А на «Шестой-Восточный»?

— Туда за сегодня только две машины сборщиков и охотников. Обычный транзит.

— В колонии стационарных порталов больше нет?

— Нет. Только этот назад в «Ухинск». Из этой колонии можно попасть только в два мира шестого кольца. Если поедете по северной дороге, то часа через два попадёте в сектор, откуда сможете открыть портал в «Шестой-Северный», если на восток, то в «Шестой-Восточный». А там у каждого мага свой выход. Если тут открыть два портала на расстоянии пяти метров, в шестом разброс между ними может оказаться с десяток километров. Обычно кто опытный, тот по ориентирам ходит.

Расклад был понятен.

— То есть, если я хочу поговорить с Сергеевым, то надо догнать группу до того, как они откроют портал?

— Так точно! Ну или точь-в-точь в том же месте открывать свой портал.

— Понятно.

Я махнул Захару.

— Трогай на «Шестой-Северный».

— Уже, — Снежный нажал на газ, направляясь к северным воротам форта.

Деревья у форта были вырублены, но дальше дорога ныряла в лес. Захар разгонял пикап до восьмидесяти там, где это было возможно, но в основном приходилось ехать около пятидесяти. Дорога то и дело петляла, обходя болота и верхушки холмов.

В одном месте грунтовка после дождя была размыта. Колеи глубокие, рыжая грязь в лужах. Захар не сбросил скорость. Левая рука на руле, правая обхватила рычаг переключения передач, но сейчас я почувствовал магическую энергию, текущую от ладони через машину в землю. Под колёсами пикапа дорога уплотнилась, превращая грязь в плотный грунт. Лицо у Захара даже не дрогнуло.

Я скосился.

— Сколько такое стоит?

— По мелочи. На десять метров почти ничего, а вот за пару километров точно выгорю.

— У тебя удобная магия. Дороги, считай, есть везде.

— Я инженер-дорожник, — сказал спокойно Захар. — Этим и кормлюсь.

Пикап шёл восемьдесят-восемьдесят пять. Я смотрел вперёд, выискивая на дороге следы каравана.

Через сорок минут после того, как мы покинули Аркино, я заметил на обочине лежащий на боку грузовик. Один.

— Тормози.

Захар уже сбрасывал.

Подъехал медленно. Остановил пикап в тридцати метрах.

Машина в кювете наполовину, переднее колесо загнуто внутрь. Кабина перекошена, рулевая колонка сорвана и торчит вбок. Тент над кузовом разодран. Бортовая стенка кузова выломана изнутри, доски лежат рядом.

Револьвер я не достал. Магией прошёл по периметру, на полтораста метров вокруг живых нет. Никого.

Вышел, оглядываясь по сторонам, следом Захар, который не забыл прихватить железный лом из кузова.

У переднего колеса ЗИЛа пятно бурой жидкости в полметра шириной. Натекло щедро. От пятна в кювет уходила полоса, что-то сволокли с дороги. В траве рядом с грузовиком ещё одно пятно, поменьше, и борозда дальше, к джунглям.

В десяти метрах, на стволе берёзы, два чёрных пятна на коре, одно над другим, размером с ладонь. Кора вспучена, обугленность в глубину пальца. Я подошёл, потрогал. Ещё тёплое.

— Огневик, — сказал я, — из кузова бил.

Захар отошёл на пару шагов вправо. Поднял с обочины латунную гильзу. Покрутил между пальцами.

— И из ствола. Карабин.

Бросил гильзу обратно. Поднял ещё одну. Потом ещё.

— Четыре. Куда попало. Не прицельно.

У задней оси на щебне валялся окурок. Свежий, не размокший. Рядом отпечаток сапога в грязи, чуть ближе к кустам. Стояли. Кто-то вышел из кабины, закурил, отошёл по нужде.

Захар присел у обочины. Провёл ладонью по земле. Потом, не поднимая головы:

— Земля разворочена. Магия земли, природная, грубая.

— Хищники?

— Возможно, я не следопыт, ответить точно не могу.

В стороне от дороги, у самого края леса, на молодой осинке висел обрывок ремня от рюкзака. Сорвало, пока тащили.

Я обошёл машину, пригляделся. Судя по характеру повреждений, на крышу приземлился кто-то тяжёлый.

Тент словно разорван когтями, дверь выломана изнутри. В кабине разломанные ритуальные пластины, целых нет, только обломки. Значит, целые увезены на других машинах.

— Минимум полчаса тут потеряли, — сказал я, глядя на дорогу впереди. — Пока перегрузили, пока двинулись.

— Значит, скоро догоним.

— Догоним.

Захар отошёл к колее, к глубокой длинной борозде, уходящей с обочины в кустарник. Постоял.

— Нашёл что? — спросил я.

— В напавшей стае не меньше шести особей.

Я кивнул.

— Поехали быстрее, они недалеко, двигатель грузовика ещё тёплый.

Захар закинул лом в кузов пикапа.

Ещё через десять минут дорога вошла в полосу плотного леса. Кроны сомкнулись наверху, свет стал желтоватым от листьев. Захар сбросил скорость на повороте.

И в этот момент я увидел красные контуры попаданцев, светящиеся впереди. За поворотом, в плотной кроне, группа живых. Пять. Шесть. Может, больше.

Магически активные.

— Тормози! Они рядом.