— Захар Снежный, инженер из Серова, — ответил мужчина, не оборачиваясь.

Не сказал ни отчества, ни титула, но, судя по силе магического источника, он явно из дворянского рода.

Я кивнул. На этом и закончили.

В небе над двором горело ещё штук десять точек, каждая могла превратиться в новый столб прорыва. Первый же луч, недалеко от пролома в стене, продолжал пропускать через себя всё новых и новых тварей, спускающихся словно в лифте.

Я снял дробовик с плеча и направил ствол на ближайшую шипастую тварь.

Картечью в морду с пяти метров. Череп монстра лопнул, как шарик, а туша сразу завалилась набок. Тут же выстрел по второй. И отход с перезарядкой дробовика.

В пистоль кинул красный макр. На крупного, если придёт. Полчаса до полной мощи — как раз должен дозреть к гостям.

— Может, дырку заделать в стене? — спросил Захар, покручивая железный лом в руках.

— Не надо, пусть лучше сюда лезут, чем обороняться со всех сторон.

— Но как же прорыв?

— Пока луч один, это не страшно, — я посмотрел на светящиеся точки в небе, — будем надеяться, что мы сорвали ритуал вовремя и новые не образуются.

Мужчина лишь пожал плечами.

Я повернул голову к восточной стене, где лежал фортовый гарнизон в шесть человек и четыре работника гостиницы, судя по одежде. Дыхание ровное. Менталист их подрубил одной волной. Я его убил, оглушение спадёт само минут за тридцать-пятьдесят. Но получаса с тех пор ещё не прошло, а приводить людей в чувства магией жизни слишком энергозатратно. От пролома до них не больше двадцати метров, и третий шипастый, что появился там, уже почуял добычу и потянулся языком в ту сторону.

— Захар, гарнизон прикрыть можешь?

— А они живы?

— Живы.

Захар секунду смотрел на тела на земле. Потом кивнул. Воткнул лом в землю, держа его правой рукой, и поднял ладонь свободной руки. Интересная у него техника: воздействие на землю через металл. Обычно для земляной магии требуется контакт с почвой: маги кладут ладони на землю или работают через босые ноги, а мой союзник действовал через лом.

Под ногами у крайнего солдата вспучилась трава. Из земли пошла каменная стена-полукольцо в полтора метра высотой, охватила всю группу с внешних сторон, оставив узкий проход в направлении гостиницы. Через три секунды гарнизон оказался отрезан от двора. Ровно, без зазоров. Маг земли, который успевает поставить забор за три секунды, это не строитель, это маг-фортификатор.

Хорош!

Из пролома показались морды новых тварей, их становилось всё больше и больше, а проход во двор был узким, заставлял их прижиматься.

Я продолжал планомерно стрелять, просеивая перебирающихся на территорию тварей. Сосед же швырял в них каменные глыбы величиной с арбуз.

— Захар, не стреляй камнями вразброс. Поднимай столбы из земли в самой узкой точке прохода. Пусть помучаются, обходя их.

Захар обернулся. Секунду смотрел на меня, прищурив один глаз, потом на пролом.

Коротко кивнул.

Повернул лом в земле так, что раздался треск ломающегося камня.

Груды породы от пролома лежали по обе стороны, оставив посередине узкий проход шириной в шаг. В нём из земли поднялись шесть острых каменных столбов длиной около полуметра. Три твари повисли на них.

Поток монстров застопорился. Те, что лезли сзади, упёрлись в висящие туши, начали карабкаться на них, замедлились.

— Как добью самых шустрых, повтори ещё разок.

Картечью с десяти метров. По карабкающимся. Захар ждал минуту, опускал шипы назад в землю, а как только в проходе накапливалось достаточно новых тварей, повторял.

Эту работу мы делали минут двадцать.

Я отстреливал тех, кто пробивался. Захар держал столбы. Потом поток мелких тварей чуть стих, в проёме появилась первая средняя, размером с пони, серая, с массивными челюстями и торчащими в разные стороны зубами в несколько рядов, словно у акулы.

Заметил, как Захар опять повернул лом в земле, и со стены сорвался кусок кладки в полтонны. Тварь успела сделать лишь один шаг, прежде чем голова вошла в плечи. Лапы дёрнулись и встали.

За ней показалась ещё одна точно такая же средняя тварь и с десяток поменьше.

— На столб.

— Не подойдёт, слишком тяжёлая.

— Тогда сделай столб пошире.

Захар вытянул из земли широкий клин, как зубчатый камень. Туша повисла. Третья — туда же. Этих проколоть тяжелее, чем мелких: грудная клетка плотнее, столб входил с трудом, но всё же входил.

И вдруг затишье на минуту. В проёме больше никого не появлялось. Словно нам давали передохнуть перед новой схваткой. Подпитать магический источник макрами, перезарядиться. Макр в пистоле уже полчаса набирался мощи для выстрела.

Пустил по округе сканирование, почувствовал приближение двух крупных тварей. И не ошибся: в проломе кладки увидел новую для меня разновидность кодьяка. Пятиметровый, бурый, с защитными пластинами по всему телу, похожими на чешую. Шёл уверенно, мелких шипастых, висевших на столбах, сшибал на ходу плечом, как кегли. Морда низко, нос у самой земли.

— Такого кладкой не уложишь, — буркнул союзник, поворачивая лом в земле.

— Ты его прижми, я добью. Пистоль заряжен красным.

Со стены недалеко от пролома оторвался кусок кладки тонны на полторы. Плита рухнула с грохотом. Передние лапы кодьяка ушли под завал, задние ещё толкали тушу вперёд, но уже без хода. Морда мотнулась наверх, открывая горло.

Я этого и ждал.

Выстрел из пистоля.

Огненный шар, копившийся в стволе с начала боя, рванул в тот момент, когда тварь подняла голову. Пробил нижнюю челюсть. Внутри твари полыхнуло, из ушей и глазниц вышел чёрный дым. Туша осела на плиту, подёргалась и остановилась.

И тут же по трупу сородича полез второй.

— Захар, дави его!

— Источник почти пуст.

— Хоть зацепи, мне пистоль не успеть перезарядить.

Захар провернул лом ещё раз. На этот раз кусок поменьше, метра в полтора, оторвался не с верха стены, а с боковой кладки, и упал сбоку, придавив второму кодьяку зад и заднюю лапу. Тварь дёрнулась, огрызнулась, но передние лапы работали, и она поволокла плиту, как собака раненую лапу.

— Лом!

Захар выдернул его из земли и, широко размахнувшись, кинул, словно это была бита для игры в городки.

Лом вошёл в череп твари выше глаза.

Кодьяк дёрнулся всей тушей, по инерции сделал ещё пару шагов, но потом передние лапы подломились, и монстр завалился на бок в полутора метрах от нас. Глаз помутнел сразу.

Я опустил револьвер.

— Там ещё много таких?

— Осталась мелочь, но она в основном разбрелась по округе, — ответил я, закончив сканирование.

Бросил взгляд на столб прорыва за стеной. Тот всё ещё стоял, но явно слабел, минут десять-пятнадцать и схлопнется. А вот искры будущих прорывов начали гаснуть, не разрастаясь. Осталось четыре из десяти.

Я обошёл двор. Все сектанты, кроме ментально обездвиженного мной в начале боя, были мертвы. Убитые мной с Захаром выглядели как обычные люди, а вот раненого сожрала татуировка секты. Я нашёл отброшенный медальон ритуалиста, от которого всё ещё струился непонятный синий дым. Поднял его на палке и положил на один из ритуальных камней.

— Захар, мне нужна твоя помощь.

— Что?

— Надо его уничтожить.

— Я думал, вы собираете всё непонятное.

Я не ответил. Так как одна из инструкций действительно обязывала нас это делать для дальнейшего изучения в ордене, но другая говорила, что если не можешь доставить, то уничтожь.

Союзник подошёл ближе, лом упал в траву. Лицо у него посерело, источник был уже на грани. Мужчина приблизился ко второму ритуальному камню, с лёгкостью приподнял его над головой и плоской стороной запустил в артефакт.

Оба камня раскололись, превращаясь в крошку. Амулета больше не было, он развалился на куски, а стекляшки, установленные внутри, разбились.

Захар оседал на колено. Поднял лом и опёрся на него.

— Источник пуст.

Я кивнул. У самого на четверти.

— Отдохни. Пока сюрпризов больше не предвидится.

Я оглянулся и заметил, что лежавшие на земле люди начали шевелиться. Менталист мёртв уже больше часа, оглушение спадало. Первым в сознание пришёл унтер лет пятидесяти, со старым шрамом на лбу — отметина какой-то магической твари.

Положил ладонь ему на лоб, прошёлся по верхнему слою разума. Вроде осложнений нет. Но на всякий случай прижал остатки ментальной волны, ускоряя процесс. Пара секунд — и военный открыл глаза, приподнялся.

Встал он тяжело, слегка качаясь и держась за возведённую Захаром стену. Понял, что её раньше не было. Перевёл взгляд на меня. Заметил знак ордена. Потом оглядел двор, полный трупов.

— Господин инквизитор.

В голосе с первого слова уважение. Подобрался, спина сразу стала прямее. Я просканировал: унтер был магом второго уровня, среди его людей лишь простые солдаты. Что, в принципе, неудивительно для небольшого форта, хорошо, что хоть такие были, а то во многих укреплениях оборону держат только сотрудники гостиниц.

— Унтер, вы как?

— Да вроде живой, — он помотал головой из стороны в сторону. — А что с остальными?

— Минут через десять придут в себя, поможете им. Менталист, что вас оглушил, мёртв.

— Слушаюсь.

Пока люди приходили в себя, я решил обойти двор ещё раз, по очереди разглядывая тела убитых.

Двое сектантов-охранников под завалом. Разгрёб камни, перевернул крайнего. Парень молодой, лет двадцати пяти, на запястье маленький фрагмент щупальца, рисунок свежий, кожа вокруг чуть припухла, как после набивки недельной давности. Низший ранг, новичок. И уже с чёрной коркой, разошедшейся от татуировки на четверть предплечья.

Второй охранник был постарше, на левой кисти такой же фрагмент. С ним всё так же.

У ритуалиста с почерневшим лицом щупальце обнаружилось на виске, ещё одно начиналось с другой стороны шеи.

У убитого ломом помощника главного мага тоже два.

Захар подошёл, когда я рассматривал сектантов, которых он убил после того, как попал на территорию форта. Маг наклонился к ближайшему, потянул за рукав, долго разглядывал тонкие чёрные прожилки, расходящиеся от татуировки.

— У всех так? — спросил тихо.

— У всех. Это печать. Кто отметился, назад пути нет. Допросить тоже не получается: стоит ментальный блок, если чуть сильнее надавить, то умирают. Иногда срабатывает сам, без причины: видимо, кто-то благодаря татуировкам держит сектантов под полным контролем.

Захар молчал. Смотрел.

Потом сказал, не поднимая головы:

— У Сашки на запястье такое было. Год назад. Это племянник жены, пришёл из армии. Думал, он пьяный накололся. Вместе с такими же.

— Уехал?

— Уехал на заработки за внешнее кольцо. Хорошо, мол, платят, бригада крепкая. Через два месяца перестал писать.

— Откуда писал?

— «Братск», до востребования.

— Хм… колония водного сектора.

— Ага, — вдруг мужчина оживился и указал мне на не почерневшего мага земли в центре круга. — А с этим что? Он же живой, даже зрачки дёргаются под закрытыми веками.

Я прикрыл один глаз, глядя на Захара. Скользнул по верхнему слою. Хорошо читался жгучий интерес Захара самому допросить мага.

— Он под моей ментальной атакой. Обездвижен.

— А почему тогда не помирает, как остальные?

Я не ответил, лишь посмотрел на мага с красным контуром, лежащего рядом с ритуалистом. Потом подошёл ближе, расстегнул ему рубашку. На предплечьях татуировок нет. На груди под рубахой нашёл. Маленькое щупальце, низший ранг.

Неужели схватка между сущностями ещё идёт?

Тогда надо поскорее помочь хозяину тела выдавить подселенца. Если человек после изгнания не умрёт, это будет удача и первый такой случай.

Я присел на корточки и положил ладони магу на виски.

Вошёл.

Два пласта, один поверх другого. Хозяин — кухонные образы, чай, скамейка, делянка, бригада. Подселенец — тонкая нить в нижнем слое, прячется, ослаблен. Истончится и к концу дня покинет тело, если хозяин будет так же давить.

Прижал обоих, чтобы не схлестнулись и не мешали мне работать.

Прищурил один глаз. Захар в трёх шагах, лом у ноги.

— Захар, опиши Анну. Возраст, внешность.

— Девятнадцать. Двадцать в декабре. Тёмные волосы. Худая.

Лицо у Захара дрогнуло.

Крючок попаданцу: «девятнадцать, девушка, тёмные волосы». Без давления, тонкой ниткой.

Знает. Узнавание мгновенное. Образ всплыл сам — тёмные волосы, тонкая, везут отдельно от других, два мага-сектанта по бокам.

— Особые приметы?

Захар секунду молчал.

— Глаза. Один синий, другой зелёный. Такое бывает, но редко. Синий светлый, как у меня. Зелёный как у матери.

Гетерохромия. Крючок: «глаза разные».

Подтверждение тут же. В кузове третьего грузовика, спит на брезенте, руки не связаны.

Открыл глаз чуть шире. У Захара скулы сжаты, ноздри раздуты, плечи ровные. Боль наружу не пускал. Скрытный мужик.

— Где её видел в последний раз?

— У нас дома, на кухне. Заваривала чай. Собирала термос мне на работу.

Образа нет. Попаданец кухни Захара не знает. Анну знает только с момента, как её передали в караван — вспышки воспоминаний стоянок, переходов. И всё.

Хватит.

Глубже у попаданца блок на информацию про секту. Давить дорого, источник не казённый, и толку с вышибленного блока всё равно никакого.

Закрыл глаза. Разрезал нить, с помощью которой подселенец цеплялся за тело.

Покинул.

Реципиент открыл глаза. Лет двадцать восемь, обычное лицо. Посмотрел в небо, потом на меня, потом на двор за моим плечом.

— Где я?

— В безопасности. «Ухинск», средний форт. Имя?

— Михаил. Михаил Ярошенко. Каучуковая компания, бригада Семёнова, делянка номер четырнадцать. Осенью ушёл с бригадой на дальние делянки. Двадцать человек. Дальше — пустота.

Михаил сжал голову руками. От него больше никакой полезной информации не узнать.

Повернулся в сторону пришедших в себя военных и сотрудников гостиницы, они уже вовсю наводили порядок. Двое на карауле, остальные начали потрошить убитых тварей. Вот сразу видно, что люди с колоний, не теряют попусту время.

Ко мне подошёл унтер, доложив, что все пришли в себя и приступили к выполнению своих обязанностей.

— Присмотрите за Михаилом, — я показал служаке на мага, — он не опасен, но нужно сообщить о нём в орден. Связь работает?

— Должна. Сейчас уточню.

Унтер отошёл к зданию. Через пять минут вернулся.

— Господин инквизитор, связи нет. Линия молчит. Похоже, эти, — кивнул на трупы сектантов, — её перерезали где-то на участке.

М-да… И чего я удивляюсь?

— Ладно. Доеду до Аркино, доложу, что тут произошло, и попрошу прислать вам помощь.

— Спасибо, ваше благородие.

Я скривился от такого обращения.

— Расскажите мне лучше, что тут вчера происходило, когда они подъехали, — я мотнул головой в сторону мёртвых людей. — Сколько машин, как себя вели?

— Днём, около шестнадцати часов. Восемь грузовиков с тентом. Старший каравана — Сергеев, лет сорок. У него были путейские бумаги, я посмотрел: ничего необычного. Они пили чай, перекусили, поехали дальше около двадцати ноль-ноль. Семь машин ушли. Восьмая осталась во дворе, поломка по электрике, говорили, три-четыре часа ремонта, по утру уедут. Я закрывал ворота за уехавшими. Последнее, что помню, как в столовой ужинал. Дальше пустота.

— Хорошо.

Значит, караван Сергеева ушёл в восемь вечера, на ночь глядя. Семь машин с артефактами призыва. Сейчас почти пять утра, прошло девять часов. До Аркино отсюда четыреста пятьдесят. Значит, к полудню они уже у портала, если не раньше. Надо догонять, шансы есть.

Из-за каменной стенки гарнизона вышел молодой солдат, лет двадцати двух. В руках холщовый мешок, в мешке гремит.

— Господин инквизитор, это с тварей. Капитан велел собрать и отдать вам.

— Спасибо.

Я заглянул в мешок. Десятка два мелких макров с шипастых — серовато-бежевых, землистых. Два средних красных из кодьяка.

Развернулся. Захар сидел на пороге гостиницы, спиной к стене, две руки на ломе. Я подошёл, сел на корточки. Высыпал макры на ладонь и протянул ему половину.

— Возьми, это твоё.

Маг посмотрел на мою ладонь и полез в карман. Достал пустой бархатный мешочек из-под макров, что я давал ему перед боем с тварями. Протянул мне.

— Не хочу быть обязанным инквизиции. Спасибо.

Я посмотрел на пустой кошель в его руке, взял.

С инквизицией у Захара какая-то серьёзная история. Такая, что он не возьмёт даже законную долю. Не подарок, не милостыня, а половина от добытого в совместном бою. Не возьмёт. Значит, лезли уже к нему мои коллеги в чёрных плащах, и, судя по поведению мужчины, не один раз.

Засыпал все мелкие макры в свой мешочек, а два средних запихнул в карман куртки, чтоб были поближе в случае чего.

Поднялся. Захар тоже встал.

— Ты так и не сказал, удалось ли узнать, где моя дочь?

— Я её видел. Тёмные волосы. Один глаз светлый, другой зелёный. В «Михайловке», у склада. Везли отдельно от других. Под двойной охраной. В третьем грузовике.

Мужчина сглотнул, сжав губы.

— Это значит, она для них ценна и до штаба довезут живой.

Он постоял секунду.

Потом рывком, не глядя на меня:

— Тогда я еду. Я догоню их, сейчас же.

— Там её нет.

Захар смотрел на меня, не понимая.

— Что значит нет? Ты же сказал, она в третьем грузовике. Я за ними еду от самой «Михайловки», догоню!

— Они разделились в «Ухинске». Восемь машин поехали в сторону Аркино, а четыре в Песчаный.

— Я не за теми поехал?

— Да, заложников повезли в Песчаный.

— Догоню.

Я помотал головой.

— Но могу помочь, — сказал я, смотря Захару прямо в глаза.

Мужчина молчал.

— Сначала надо догнать тех, что уехали отсюда. Ты со мной до Аркино. Потом вместе отправляемся за заключёнными в Песочное, и я помогу тебе найти дочь. Двух зайцев одним выстрелом. Один не справишься, ты не найдёшь их. И я один не справлюсь: нужен маг земли, без него в шестое кольцо не попаду, если сектанты туда переместятся. Нанимать же кого-то стороннего я не хочу.

— Но почему? — мужчина уставился на меня.

— Потому что видел тебя в бою и знаю, на что ты способен.

— Идёт.

Кивнул и тут же добавил:

— Только одно условие.

— Какое?

— Ты не копаешься у меня в башке, — Захар скривился, словно съел целиком лимон.

— Идёт. Подгоняй свою машину. У меня тут ещё одно дело минут на двадцать, и поедем. И, Захар, — он остановился, — скажи унтеру, чтоб двоих солдат за моим мотоциклом отправил. Он в кустах стоит в полутора километрах отсюда.

— У меня пикап, сам съезжу.

Я кивнул и направился в здание гостиницы. Пора посмотреть на менталиста, который заставил меня напрячься во время боя.

Лестница на третий этаж скрипела. Деревянная, ступени стёрты, перила в трещинах. Запах табака на лестничной клетке. Дверь номера на третьем этаже приоткрыта. В щель видно тусклый жёлтый свет лампы.

Зашёл.

Узкая комната. Стол у окна, кровать у стены, шкаф. На столе карта четвёртого, пятого и шестого кольца, дороги отмечены красным. Та же, что я видел через канал в бою. Кружка с чаем, по краю бумаги чёрный ободок.

На полу у стола — труп менталиста. Он лежал на боку, левая ладонь до сих пор прижата к виску. Я уже видел его через канал, узнал с первого взгляда.

Светлые волосы с песочно-рыжим отливом на свету кажутся почти медными. Веснушки на скулах и на тыльной стороне рук, мелкие, рыжеватые. Рубаха серая, тёмные брюки, армейские ботинки. Лет тридцать. Ногти на правой руке обгрызены до мяса, на одном пальце сорван заусенец, рядом подсохшая капля крови.

Присел на корточки, начал осматривать тело на наличие татуировки. Нашёл под рубашкой на правой груди целых три щупальца. Очень странная у них иерархия в секте. Я думал, что главный был в синем балахоне, а оказывается, вот этот менталист.

Прожилок по коже не пошло, печать не активировалась, и неудивительно: ведь я остановил ему сердце.

Открыл чемодан, внутри была стопка сменного белья, в углу свёрток с провизией, под бельём — кожаная сумка-портфель, потёртая, плоская. Аккуратная. Открыл.

Паспорт. Берёзов Евгений Константинович. Прописка — Санкт-Петербург, выписан с адреса десять лет назад.

М-да.

Под паспортом потрёпанная тетрадь. Перевернул, открыл.

Конспект лекций. Рукописный, аккуратный, ровные строки, поля в две клетки. Пометки на полях, уже другой ручкой, но почерк тот же. Много подчёркиваний, небольших комментариев карандашом прямо над строчками конспекта. Ученик из тех, что сидят в аудитории впереди и не списывают.

Я сразу узнал формат гатчинской подачи. Та же сетка, те же номера лекций, та же строгость структуры. Понял, что у меня были подобные лекции.

Лекция первая — «Канал, источник, якорь». Лектор: Безобразов Г. Н.

Безобразов читал у меня первый курс. То есть Берёзов сидел в той же аудитории, у того же лектора.

Перелистнул.

Лекция пятнадцатая — «Защитные техники: классический щит, динамический щит, скрытый канал». Лектор всё тот же — Безобразов.

Двадцать первая — «Защита ауры: техника шестого уровня для пятого, экстраординарный курс». Лектор: Никодимов А. С.

Никодимов. Имя слышал, но никогда не пересекался. Преподаватель экстраординарного курса для лучших — туда отбирали троих с потока, не больше. Но, вроде, когда я учился, Никодимов уже не преподавал.

Я пролистал тетрадь до конца.

Полная. За весь курс.

Выходит, Берёзов прошёл полный курс гатчинского училища инквизиции. А сейчас оказался на стороне врага, с печатью на груди.

— Ну-ну, — сказал я в пустую комнату.

Закрыл тетрадь. Открыл свёрток с провизией: сухари, фляга со спиртом. Ничего интересного. Открыл паспорт ещё раз, посмотрел фотографию. Молодой, светлый, веснушки.

Засунул паспорт и тетрадь в карман. Карту со стола свернул, тоже прихватил.

Спустился по лестнице.

Внизу меня ждал Захар. Пикап стоял у ворот, дверца открыта, в кузове на ремнях привязан мой «Урал». По тому, как закреплено, видно, что мототехнику перевозить умеет.

Захар посмотрел на меня.

— Едем?

— Едем.