Небольшое покалывание прошло по коже, и тут же в глаза ударила вспышка, заставляя зажмуриться.

Открыл глаза: небо отличалось оттенком, цвет более насыщенный, с зеленоватым отливом.

Воздух, как и в «Михайловке», тёплый, но более влажный, с запахом прелой листвы и какого-то цветущего растения. После сухого пустынного ветра прошлой колонии я словно вошёл в подостывшую парную.

Около портальных врат желающих покинуть этот мир было мало. Что, в принципе, не удивительно, учитывая, что «Михайловка» ещё не очищена от монстров.

Я подъехал к КПП, приютившемуся под раскидистым тропическим деревом с крупными листьями.

Двое в зелёной форме пограничной стражи. Унтер лет пятидесяти и совсем молодой рядовой уже приготовились встречать путешественников из третьего кольца колоний.

Стоило мне подъехать, как унтер заметил в петлицах эмблему ордена и тут же козырнул, забрав протянутые документы. Молодой при этом с нескрываемой завистью смотрел на мой мотоцикл, идеально приспособленный для таких жарких климатических условий.

Унтер записал мою фамилию и номер транспортного средства в журнал и тут же вернул документы, приготовившись записывать обязательные при прохождении телепорта за внешнее кольцо миров вопросы.

— Мастер-инквизитор, добро пожаловать в Ухинск. Один следуете?

— Один.

— Цель?

— Транзит.

Кивнул. Дописал строчку.

— А у нас тут сегодня тихо, не то что у соседей. Вы успели проскочить ещё до прорыва?

— Прорыв застал почти сразу. До плоскогорья даже не дошёл.

Унтер поднял глаза и закивал.

— Инквизиция, что тут скажешь, ваш брат и сразу после прорыва легко пройдёт, видел я как-то, как вы умело этими монстрами управлять можете. Эх, талант…

Я кивнул.

— Слышал, что один из лучей повредил мост через каньон. Это правда? — поинтересовался словоохотливый унтер.

— Да, — подтвердил я. — Но его восстановят быстро. Чистки от монстров ещё не закончатся, но движение уже будет открыто.

— В «Михайловке» быстро, — он махнул рукой, — меньше чем за пять дней справятся. Войска по железке за сутки подтянут — и сразу за чистку. А вот у нас, мастер-инквизитор, если прорыв — это на две недели минимум. И то скажите спасибо, что мир важный, торговля. А так бы и вовсе в очередь поставили, месяца три ждали бы.

— А что у вас тут добывают? — поинтересовался я.

— О-о-о… Да вы, видать, тут впервые?

— Впервые.

— Ну тогда послушайте. «Ухинск» — это вам не «Михайловка» с её песками да пустыми камнями, даже шахты там ни одной нет, ничего нет. Если бы не наш мир, так её бы совсем забросили.

Я кивнул, обернувшись. За мной уже стояла очередь из тех, кто прошёл портал и ждал записи в журнал.

— У нас, поглядите, кругом лес. Чуете запах? Это каучуковое дерево цветёт. С него сок берём, потом экспортируем в центральную колонию, а оттуда уже по всей империи по железке расходится. Каучук — это раз, — унтер довольно вытянул указательный палец. — Травы лекарственные — два, тут больше ста сортов. Считайте, всё зельеварение на наших компонентах делается. А ещё ананасы, бананы и сахарный тростник.

Я кивал, запоминая.

— По колониям как заведено: если есть, ради чего поселиться, строят город при центральном телепорте и потом ещё два форта у выездных порталов. Если нет, то только форты при порталах ну и гарнизон для охраны, как в «Михайловке». У нас как раз есть ради чего. Город Ухинск самый крупный в четвёртом кольце миров. А тут, между прочим, тридцать два мира, — унтер довольно потряс указательным пальцем в воздухе. — Постоянное население больше двадцати тысяч человек, плюс в сезон сбора растений ещё столько же приезжает на работы. А ещё у нас два крупных форта: юго-западный, в Аркино, восемьсот километров по тракту; и восточный, в Песчаном, через четыреста. Дороги обе чинённые, наши маги земли держат, но размывает всё равно.

— А по тварям?

— Обычные тропические, — махнул он рукой, — из опасных только ночные кошки, они одной лапой могут прибить, если расслабишься и по сторонам смотреть не будешь. Да, в небе ещё в сезон филанты беснуются, нападая крупными стаями. Днём дорога безопасная, грузы идут спокойно. А вот ночью, — он покачал головой, — ночью на тракт лучше не суйтесь. Если уж приспичит ехать, у форта вставайте или хотя бы у обозначенной стоянки, не в кустах. Ночные монстры у нас умные и уж больно голодные, к утру от вас ничего не останется.

— Заправка?

— Заправка есть, конечно, у Жаркова. На выезде из города, где поворот на юго-западный тракт. Если на Аркино пойдёте, то там ещё одна есть ровно посреди дороги в среднем форте.

Я уточнил про филантов, знаменитых летающих волков, которые изрядно портят жизнь людям, когда прорываются в средние миры, но унтер лишь отмахнулся:

— Сейчас не сезон, не бойтесь.

Я кивнул говорливому унтеру и тронулся в город.

В основном встречались двух-трехэтажные дома с остроконечными крышами для тропических дождей. На первых этажах располагались многочисленные лавки, говорившие о достатке местных. На самом большом пятиэтажном доме красовалась вывеска «Каучуковая компания „Ухинск тропик“».

В конце центральной улицы, перед воротами из города, указатель: «Аркино 800, Песчаный 400». И заправка с большой жестяной вывеской «У Жаркова. Бензин. Вода. Еда».

Бак на постаменте, ручной насос с мерным цилиндром, отдельный кран с водой, два десятка столов с навесом из пальмовых листьев, за половиной посетители. Я подъехал к свободной колонке, ко мне тут же подбежал молодой парнишка в фирменной кепке.

— Бак, две канистры на багажнике и ещё воды залей.

Он резво кивнул, принял четвертак чаевых.

Я же пошёл расплатился и заказал еды. Сел за крайний стол, спиной к стене здания заправки, лицом ко двору, присматриваясь к посетителям и усиливая слух.

Официант принёс тушёное мясо с грибами, отварной картофель, тарелку лепёшек, кофе. Поставил.

— До среднего форта сколько ехать?

— Восемь часов на машине, может, шесть, если гнать. Быстро сейчас не получится: позавчера дожди сильные были, наверняка размыло, а восстановить всё не успели.

— Понял, спасибо.

Я ел не спеша. После допроса, когда полностью осушил источник, восстановление шло не быстро, и горячая еда сейчас работала не хуже макра. Маг жизни ест за двоих, когда восстанавливается.

За соседним столом сидели двое.

Один — толстый дядька в дорожной куртке, с сумкой через плечо, на ней медный значок купеческой палаты. Перед ним записная книжка, карандаш, образцы каких-то сухих корешков в холщовых мешочках.

Второй — крепкий мужик в охотничьей одежде, в высоких армейских ботинках с засохшей красной глиной, на поясе охотничий нож. Явно местный охотник или проводник. Он только что закончил есть, отодвинул миску и начал рекламировать свои услуги.

— Антон Олегович, вы не понимаете. Сборщик-то любой довезёт от Ухинска до края леса. А если до пятого круга, мил человек, то без меня не обойдётесь. Я по тем местам семнадцать годков хожу. Знаю, где гнёзда филантов, где местные хищники обычно выводок держат.

Купец что-то записывал.

— А до шестого круга миров вы ходите?

— До шестого — нет. Там без сильного мага земли делать нечего. Тут либо свитки телепортации нужны, а они дороги, либо маг земли с большим источником. Вы же в земляном секторе, тут так.

Я слушал, не глядя. Доел.

— Где у вас уборная?

— За навесом, прямо.

Зашёл за угол. Туалетом было отдельно стоящее здание с двумя входами «М» и «Ж». Внутри всё как обычно. Под крышей, в одной из кабинок, нашёл сложенный вчетверо листок. Пыль и паутину стряхнул и засунул записку в карман. Вышел.

Сел боком на седло мотоцикла. Маленький порез на пальце, капля крови на бумагу.

'Игорь, караван разделился. Восемь машин пошли на Аркино, там артефакты для вызова прорывов. Подслушал разговоры между членами ордена: готовится крупный скоординированный удар по нескольким колониям сразу. Если получится хоть половина, то потеряем, как минимум, всё третье кольцо с мирами на периферии, а, может, и больше.

Артефакты надо уничтожить. Любой ценой.

Четыре машины пойдут на Песчаный, груз — артефакты усиления и заключённые, я еду с ними. Куда именно, не знаю, но там находится их штаб. Я не могу упустить этот шанс, может, удастся подобраться к верхушке.

Если читаешь это, то попробуй уничтожить артефакты. Меня же ты найдёшь, я уверен.

Пётр'.

Прочитал дважды.

М-да…

Сейчас восемнадцать сорок. Судя по журналу из «Михайловки», караван переместился сюда сегодня утром. Если в семь утра, то это одиннадцать с лишним часов отрыва. Грузовики тяжёлые, дорога после дождей, скорость будет сорок-сорок пять. Восемьсот километров маршрута сегодня не осилят, значит, чтобы не ехать ночью, остановятся посередине. Средний форт — единственное место для ночёвки на трассе.

Там, скорее всего, и стоят.

Если выйти сейчас и ехать максимально осторожно, то к середине ночи точно буду у среднего форта. Девять часов хода.

Ставка серьёзная. Пётр прямым текстом пишет: координированный удар, потеряем третье кольцо целиком. Это уже не одиночный прорыв в одном из миров, это полноценный теракт, который не только испортит логистику, но и приведёт к людским потерям.

Свернул записку. Сунул во внутренний карман. Пальцы наткнулись на прошлое письмо от Петра, рядом конверт от Сорокиной Анастасии. Потом как-нибудь почитаю.

Пальцы задержались на секунду, потом проверил крепление канистр и завёл «Урал».

Выехал на тракт. Щебневая насыпь, ширина метров шесть, по сторонам стена джунглей. Через каждые два-три километра видно свежие заплатки на дороге. Тёмные пятна нового щебня, ровно уложенные камни — работа магов земли. Местами на обочинах глубокие промоины от ливней, кое-где насыпь подмыта, видна старая утрамбовка.

Первые сорок километров шёл на девяноста. Двигатель гудел ровно. После заката стемнело минут за двадцать, словно кто-то дёрнул рубильник. Тропики, что тут ещё скажешь. Включил дальний свет, мощный жёлтый луч пробивал на добрых семьдесят метров, по краям ничего, лишь тёмные стены деревьев. Пришлось снизить скорость.

Магия жизни фоном держала периметр около пятисот метров.

На сто двадцатом километре глубокий промой через всю дорогу, насыпь по бокам разорвана, щебень снесло в ров. Объезд узкий, по самой обочине, чуть в стороне поваленное дерево, ветки на дороге.

Почувствовал засаду. Кошки. Тропические, ночные. Унтер ведь предупреждал.

Их было три.

Одна справа, притаилась у самой обочины, в голове предвкушение лёгкой добычи.

Две других чуть дальше в зарослях.

План понятный: твари знают, что добыча замедлилась на размыве, и берут в трёхсторонний охват.

Развернул «Урал» правым боком к подлеску, остановился. Дробовик с рамы. Жду.

Ближайшая не удержалась и ринулась.

Силуэт вылетел из подлеска. Туловище метра два, а ещё здоровый хвост, плоская морда, длинные клыки, окрас коричневый, пятнистый. Выстрелил картечью в грудь сразу из двух стволов. Кошка сбилась, упала на дорогу, лапы дёрнулись.

Почувствовал, что готовится к прыжку вторая тварь.

Дробовик на сиденье, револьвер из кобуры, и тут же выстрел наугад. Туда, откуда шла мысль о жажде крови. Разрывная пуля попала в грудину прыгающей твари. Она упала, попробовала подняться, но я добил. Вторая пуля в грудь, третья в голову.

Последняя тварь оказалась самой осторожной. Видела, что первые две слегли. Я чувствовал её в подлеске на расстоянии метров двадцати. Она затаилась, не двигалась.

Стрельнул в её сторону. Пуля хлестнула по листьям. Тварь сорвалась и ушла. Ну ладно.

Перезарядил револьвер и дробовик.

Подошёл к первой туше. В основании черепа коричневатый макр, размером с горошину, — в карман. Со второй то же самое.

Потерял в общей сложности минут пять, если считать с добычей кристалла.

Вернулся к мотоциклу, погнал дальше.

Я ехал по тёмному коридору джунглей. Ещё два таких же крупных размыва, на одном пришлось потерять полчаса из-за провала в насыпи, через который всё ещё текла вода. В таких местах я чувствовал засады, но предпочитал больше не вступать в бой, а заранее распугивал тварей выстрелами.

Один раз сверху показалась небольшая стая филантов, штук пять, далеко за периметром, сделала круг и ушла. Один раз пришлось остановиться и ждать пять минут, пока большая змея переползёт дорогу.

К двум ночи я преодолел всего лишь около трёхсот километров.

К четырём утра рельеф поменялся. Джунгли расступились, впереди виднелись поля, и я наконец смог разогнаться.

«Средний форт 5 километров» — увидел я долгожданную табличку. На часах уже четыре утра. Начало светать.

Я выключил фары. На горизонте низкий силуэт форта.

А вокруг что-то не так.

Точно, не было дежурного освещения. За стенами то и дело мелькал свет от ручных фонарей.

М-да…

Заглушил мотор за два километра до форта. Скатил «Урал» с дороги, спрятав в высоких кустах.

Дальше пешком.

Метров за триста до укреплений замер, прислушиваясь. Серое предрассветное небо начало бледнеть на востоке, до настоящего света минут сорок-пятьдесят, но контуры уже видны чётко. Форт типовой: каменные стены метра четыре, ворота, трёхэтажное строение, цистерна.

Над воротами света не было. Во дворе тоже, лишь на третьем этаже гостиницы горел в окне.

Применил магию жизни, сканируя периметр. Внутри двадцать живых.

Десять лежали на земле во дворе, дыхание ровное и тяжёлое, признаки ментального оглушения. Вот, значит, как орден работает с гарнизоном. Проникли внутрь и уложили менталом. В «Михайловке» я гарнизон форт-гостиницы не застал, что с ними сталось, непонятно.

Здесь увидел процесс: начала подчиняют, потом, наверное, увозят и выкидывают, а твари доделают остальное.

В центре двора пятеро. Из них четверо ходили кругами.

Подкрался ближе и залез на дерево, стараясь разглядеть, что происходит.

Увидел по центру мужчину в тёмно-синем балахоне с поднятыми вверх руками. Четверо в серых ходили вокруг него. Ещё пять — охрана, ходили по периметру, а один из них полез на крышу осматриваться.

Грузовик только один. А где остальные семь? Ушли?

Это, наверное, арьергард.

В кузове авто видны ящики, восемь на земле вскрыты. Булыжники расставлены по двору. Точно как в форт-гостинице в «Михайловке». Выходит, готовятся к прорыву.

Вдруг один из ходивших вокруг мага в балахоне вспыхнул красным. Ага, а вот и попаданец!

Через десяток секунд — второй. Тоже из круга. Контур плотный, чёткий. Сосуществование.

Так же было в Хельсинки. Видно, когда идёт ритуал, защитные артефакты перестают работать, вот они и открываются.

Значит, ритуал на завершающей фазе. Сейчас участники один за другим снимут защиту, и я их устраню.

Время шло, но больше никто из присутствующих там не краснел.

Ритуалист в балахоне не красный. Ни намёка. Защита крепкая. Или у него другой вид — не сосуществование, а, к примеру, замещение.

Третьим вспыхнул один из охранников у ворот. Стоял спиной ко мне, смотрел на ритуал, поза напряжённая. Похоже, он сам снял амулет.

Итак, я имею во дворе десяток целей. И, судя по аурам раскрывшихся, это довольно слабые маги, не выше четвёртого. Но ритуалист там явно непростой, наверняка шестой, а то и выше.

Какие у меня варианты?

Начал раздумывать, а руки уже работали, перезаряжая револьвер антимагическими патронами.

Войти через ворота — расстреляют из винтовок на подходе. Через стену, если мышцы усилить, наверное, смогу, но шуму будет много, заметят. Ментально удастся вырубить только тех, что без артефакта, на остальных надо тратить антимагические патроны.

Есть ещё вариант посмотреть, что из артефактов дал Павлик. Наверняка найдётся какой-нибудь усыпляющий и амулет отвода взгляда, как он давал в Хельсинки.

Решено. К мотоциклу.

Убрал револьвер и начал спускаться вниз, вдруг резко замер, прислушиваясь к аурам людей.

Двадцать одна аура. Прибавилась ещё одна, и, судя по расстоянию, она была у противоположной стены форта.

Громкий тяжёлый удар. Звук падения большого камня на металл, тут же резонирующий по земле.

В магическом поле ярко подсвечивался сильный источник магии земли. Уровень пятый.

Работал грубо, без изящества. Опрокинул на двух охранников кусок каменной стены. Внутри раздался крик и тут же оборвался.

Сосредоточился, ловя эмоции незнакомца: злость, ненависть. Под ними страх, что ошибся, и решимость идти до конца. Под этим всем ясная цель: схватить мужчину в балахоне.

Другого такого шанса не выпадет.

Решение принято за полсекунды.

Я выпустил магию в мышцы коротким рывком, когда нужен лишь бросок, а не работа на выносливость.

Ноги понесли к стене.