Отъехав от форта, сразу направил магию на поиск живого вокруг. Работала эта штука, прямо сказать, не очень. Но крупные скопления тварей за километр-полтора ловила, и на том спасибо. Дорого, конечно, источник тут же начал проседать быстрее, чем заполнялся сам, но я прикинул, что на пять часов должно хватить, пусть будет.

На двадцатом километре почувствовал впереди большое скопление тварей. Остановился на подъезде, достал из багажника бинокль, рассмотрел: посреди дороги лежала огромная туша. Это был какой-то северный монстр размером с двухэтажный дом, мохнатый, с четырьмя бивнями, торчавшими в разные стороны. Тварей тут было раза в два больше, чем в трёх волнах, что мы выдержали этой ночью. Видел крупных монстров, размером с грузовик, и всякую шушеру внизу. Твари разных видов то и дело поругивались друг на друга.

Объехал по грунтовке, шедшей параллельно метрах в трёхстах. «Урал» уверенно глотал даже такую дорогу, не думая жаловаться. Бронированная внедорожная резина, форсированный V-образный движок — всё это придавало уверенности. На машине я бы сейчас точно встал. Ведь ещё приходилось то и дело объезжать ямы, здоровые камни, вырванные вчера лучами прорыва, ударявшими в землю.

Километров через пять вернулся на трассу. Никого. Только солнце.

Мысли пошли сами.

Неожиданно отработали девчонки. После всего произошедшего этой ночью я не понимал, как они вытянули. Ольга с её водяными хлыстами и заморозкой, Настя с щитом и воздушными хлыстами, а ведь они ещё умудрялись стрелять.

М-да…

А при встрече показались балластом.

Выходит, не балласт.

И тут я почему-то подумал о Маше.

На секунду удивился, что про неё вспомнил. С чего это вдруг?

А ведь, если так разобраться, она тоже не балласт. На двух дисциплинарных советах не подставила, говорила по существу и даже Пономаренко не побоялась возразить. Да и на допросах держалась так, будто всю жизнь только и делала, что их проводила. А во Власовском банке так вообще показала себя как хороший боевик, отработала чисто на опережение.

Может, и правда не балласт.

Может, и в напарничестве смысл есть, если человек толковый.

Я даже на полсекунды задумался. Но ведь всё равно кого-то навяжут, не мытьём так катаньем.

Чёрт!

Нет, не хочу, чтобы люди рядом со мной гибли.

Забудь!

Одному надёжнее.

Дорога вильнула вправо. Узкий участок между двух скал, метров сорок. Слева отвесная стена, справа тоже. И прямо посреди дороги монстр размером с легковушку.

Толстый, с массивными ногами и плоской мордой, а вокруг еле заметно мерцает защитный магический контур. Он стоял над свежей тушей какого-то монстра поменьше и неторопливо вырывал куски.

Объехать?

Назад до ближайшего перекрёстка минут пятнадцать потерянного времени, потом нестись по грунтовке, а ведь там может быть кто похуже.

Остановил «Урал» в полусотне метров. Слез. Тварь лишь недовольно приподняла голову, оскалившись, но потом вновь принялась за трапезу. Снял с пояса револьвер, открыл барабан, вытащил один разрывной и на его место вставил антимагический. А ведь за всё время пребывания в этом мире я ни разу не использовал их. Берёг.

Видно, выхода нет.

Заодно зарядил второй ствол пистоля: маленький макр, пыж и пуля.

Крутанул барабан так, чтобы антимагический патрон встал под боёк.

Подошёл шагов на двадцать. Из бестиария знал, что это разновидность мерки, монстра, похожего на доисторического носорога, вот только у этого морда была ближе к крокодильей. Тварь хоть и всеядна, но всё же предпочитала свежее мясо. Защита двойная: природная броня плюс магический контур поверх. В энциклопедии было сказано, что медленная, но вот почему-то скорость бега указана больше тридцати.

Тварь подняла голову, потянула воздух плоскими ноздрями. Развернулась и недовольно пошла на меня.

Шла неспешно, уверенно — привыкла, что её не трогают. Защитный контур поверх шкуры качнулся волной.

Прицелился в грудь. Выстрел.

Антимагический ушёл точно. Контур осыпался искрами по всей передней половине туши, как будто кто-то стряхнул ёлочную мишуру. Тварь дёрнулась, но ей такая пуля — как слону дробина.

Стрельнул из второго ствола макром и сразу понял, что напортачил.

Пистоль надо было заряжать заранее, как при стрельбе этой ночью. Ведь полная мощность макра доступна только через полчаса.

А я малый красный несколько секунд назад сунул.

И вышел из ствола не нормальный выстрел, сравнимый с выстрелом из гранатомёта, а так, пшик. Небольшой огненный сгусток ударил в тварь, опалив её. Хотя кусок плоти всё же открыл.

Двенадцать метров.

Прицелился.

Десять метров.

Выстрел— и тут же шаг в сторону.

Восемь метров.

Ещё выстрел разрывным в то же место. Опять шаг.

Шесть метров.

Тварь меняет траекторию, нацеливаясь на меня, а я продолжаю выпускать один за другим все оставшиеся патроны в барабане.

Четыре.

Патроны закончились. Правой — револьвер в кобуру, левой выхватываю рунный нож.

Два.

Ещё шаг в сторону.

Метр.

У твари заламываются ноги, а я ещё больше ухожу в сторону.

Монстр заревел, падая на дорогу, и проехал ещё пару метров по инерции. Я в три шага оказался у головы, нож с разгону вошёл в раскуроченную рану. Но добивать не понадобилось: тварь была мертва.

Я постоял, прислушиваясь. Да, точно мертва. Напитал клинок магией и вскрыл основание шеи, вытаскивая крупный, размером со спичечную коробку, макр. Красный. Протёр об шкуру, сунул в карман. Пошёл к мотоциклу. Источник просел, оставляя мне меньше пятой части.

Следующие километров сто прошли без особых приключений. Несколько десятков иглокожих крыс под колесо, пара кузнечикоидов — лопатой и один выстрел из дробовика в обнаглевшего летающего стреконойда, повадившегося атаковать в спину. Два раза пришлось съехать на обочину, огибая крупное скопление тварей.

После трёх часов дороги я наконец увидел впереди южный форт.

Укрепление стационарного телепорта возвышалось над пустыней, его было хорошо видно километров за десять. Оно занимало всю территорию большого каменного плато над равниной и казалось серьёзной крепостью: четыре круглые башни по углам, на каждой магическая пушка, легко узнаваемая по характерному горбу ствола даже с этого расстояния. Над воротной башней поднят имперский флаг.

Перед стенами расчищенная полоса километра в два. Голая. Только потрескавшийся камень да песок, а дальше стояло кольцо из тварей. Их там было несколько тысяч, не меньше, разных видов и размеров.

Вскоре с правой угловой башни бахнула магическая пушка: короткий гулкий хлопок, больше похожий на удар камнем о кастрюлю. Огненный жгут ушёл низко над равниной и накрыл группу монстров недалеко от дороги. Большая часть тут же сгорела, остальные шарахнулись назад, и кольцо чуть расступилось.

Стояли они тут не потому, что боялись пушек. Они питались своими невезучими сородичами. Артиллеристы форта снабжали их всё новой и новой едой, и кольцо удерживалось этим прикормом как рыба на месте, где сыплют пшено.

Разумно работают, видать, хороший в форте комендант.

Я прикинул шансы. Прорваться можно, только сходу и на скорости, пока твари не сообразят, что еда сама идёт к ним. Откроешь огонь — скорость упадёт. Скорость упадёт — найдётся кто-то, кто догонит, а там даже неудачное нападение для меня — падение, а падение на этой дороге значит конец.

Прорываться надо в том месте, где недавно был выстрел, там сейчас монстры заняты дележом лучших кусков.

Повернул ручку газа, начиная стремительный разгон. Магию жизни в реакцию и руки.

Шестьдесят. Восемьдесят. Девяносто. Сто. Сто пять.

Я быстро приближался к кольцу из тварей. Свернул на обочину, мотоцикл стремительно шёл по камням словно по первоклассной дороге. Слева и справа занятые жратвой головы монстров лениво отрывались от трапезы, с опозданием скалились, но не преследовали: понимали, что если уйдут, их место займут другие.

Двое всё же оторвались и кинулись наперерез. Какой-то крупный, с перепонками между лап, и худой длинноклювый. Дробовик в правой руке поверх руля.

Выстрел.

Перепончатого смело в сторону, его сразу же накрыли соседи. Длинноклювого объехал по самой обочине, переднее колесо прыгнуло на камне, мотоцикл повело, но удержался.

Через сто метров кольцо кончилось. Передо мной открылась голая полоса до самых стен. Два километра пристреленного пустыря.

Газу до отказа.

И тут с правой стороны, из-за крупной туши уже за моей спиной, вылетели ещё двое.

Гепардоиды.

Длинные, поджарые, на четырёх лапах, морды вытянутые. Я их видел в бестиарии: бьют рывком за тридцать секунд, потом выгорают и дохнут от собственного метаболизма. Уйти от них на «Урале» — фантастика. Но шанс есть, главное продержаться эти полминуты.

Движок ревел на полную, а я чувствовал спиной, как они догоняют. Скос на цифры — стрелка спидометра дрожала на ста десяти.

Выхватил дробовик, ствол на ближнего как раз в тот момент, когда он готовился к прыжку.

Выстрел. Ближайшего смело.

Второй сокращал дистанцию.

Дробовик на раму, обе руки на руль. Поймал в верхнем слое сознания твари короткое острое предвкушение.

Сейчас прыгнет.

Резко тряхнул мотоцикл влево и сразу по тормозам. Гепардоид по инерции пронёсся мимо, пробуксовал лапами, чуть не кувыркнулся через голову. Я выровнял «Урал», обошёл тварь сзади, повернув ручку газа до упора.

Тварь замешкалась на секунду, но тут же рванула следом.

Дистанция стремительно сокращалась.

И вот в этот момент с надвратной башни вспышка.

Я тут же вильнул левее. Огненный фаербол прошёл низко, ровно над дорогой, буквально в полуметре от моего правого колена.

Взорвался у меня за спиной.

В зеркало я увидел, как гепардоиду снесло голову, туша сделала пару кувырков и застыла на дороге.

Ого, вот это меткость! И похвальная выдержка: стрелять в такой близости от своего же не каждый сможет. Это черта человека, который принимает на себя ответственность.

Стены уже совсем рядом. На башне над воротами фигура мага в форме, рука у края парапета. Он смотрел на меня. Я кивнул на ходу. Мужчина коротко кивнул в ответ.

Не успел я подъехать к мосту, как створка ворот пошла внутрь.

После пришлось немного покружить по узкому каменному мешку, куда, если сильно прижмёт, будут пропускать монстров, чтобы постепенно с ними разделываться магией. Потом ещё одни ворота, и я наконец увидел часть внутреннего двора форта. Большой, мощёный, хорошо устроенный. По периметру арсенальные пристройки, лазарет под навесом, казармы в два этажа, башня связи с антеннами. Офицеры-стихийники явно готовятся к предстоящей чистке колонии. На плацу строилась посменная пехота.

У стены лазарета на лавках сидели раненые, явно после этой ночи, в основном гражданские, видно, каким-то воздушникам всё же удалось прорваться сюда этой ночью. Дальше виднелись дома.

И ещё — следы свадьбы.

Над террасе одного из домов белый тент, под ним накрытые столы, кто-то снимал гирлянду из живых цветов с балки. Рядом солдат выметал битые стекляшки. Половина стульев уже сложена и вынесена.

Я заглушил мотор.

Ко мне тут же подбежал унтер:

— Мастер-инквизитор Воронов?

— Да.

— Вас ожидает комендант, я провожу.

Кабинет занимал угол на втором этаже, дверь приоткрыта, оттуда слышался ровный голос. Шло совещание.

Подполковник во главе стола, судя по погонам, маг земли, седые виски, в полевой форме, на петлицах знак седьмого уровня. Вокруг пятеро. На столе карта колонии с красными отметками прорывных столбов.

— Воронов? — подполковник отложил карандаш. — Мне передали по рации с северного, что вы выехали вчера.

Инквизиция была выше вояк в иерархии, поэтому без лишних расшаркиваний я перешёл к делу.

— На северной трассе, в форт-гостинице на полпути, две гражданские. Маг воды и маг воздуха, обе третьего уровня. Прибыли вчера во второй половине дня. Прошлую ночь отбивались втроём. Прошу броневики и сопровождение.

— Ольга Игоревна и Анастасия Ивановна?

— Да.

В кабинет влетел офицер как раз в момент, когда подполковник назвал имена.

— Анастасия Ивановна Сорокина. Сестра моей Полины. Разрешите… — вклинился в разговор вошедший.

Я обернулся и узнал в молодом человеке огневика, стрельнувшего фаерболом с надвратной башни.

Подполковник коротко взглянул на него. Кивнул. Перевёл взгляд на меня.

— Целы? — с выдохом спросил офицер.

— Целы.

— Васильев, — тут же обратился к нему подполковник. — Ваш резерв, два броневика, четыре мага, северная трасса, форт-гостиница. Мастер-инквизитор Воронов сопроводит вас. Выезд через десять минут. Готовьте экипажи.

— Есть, — сказал капитан, поднимаясь.

Он встал по стойке смирно, секунду посмотрел мне в лицо. Не сказал ничего, но в этом взгляде было то, что подделать нельзя. Облегчение. Капитан кивнул мне и тут же сорвался с места выполнять приказ.

Выйдя из кабинета, заметил девушку в коридоре. Лицо заплаканное, на голове растрёпанная причёска, которая вчера, кажется, была свадебной. Глаза как у Насти, серые, только потемнее. Полина.

— Простите… — голос ровный, только дыхание сбивается. — Вы видели мою сестру?

Я остановился.

— Видел. Обе живы. К обеду будут здесь.

Она закрыла рот ладонью. Слёзы тут же полились по щекам.

— Спасибо, — кивнула Полина.

Через двенадцать минут мы уже выехали из южного форта под оглушительный грохот пушек, расчищавших дорогу.

Два имперских шестиосных броневика колониального производства: мощная силовая установка, скорострельная пушка и пулемёт.

Я сел в кабину головного, рядом с Васильевым. Первые километров десять он молчал. Потом, не глядя на меня, сказал:

— Спасибо. Я со вчерашнего утра по рации связь с ними искал. В разведку напрашивался, но не отпустили. Отправили капитана Давыдова, но он не нашёл. Я уж думал, всё.

Кивнул в ответ.

Он больше не говорил. Работал, фиксировал координаты крупных тварей и скопления монстров, то и дело передавая информацию по рации. По точкам почти сразу прилетало из магических пушек.

Форт-гостиницу увидели через два с половиной часа.

Монстры окружили её, видно, всю падаль в округе подобрали и теперь сходились на запах живого. Пахло не только подпечёнными на солнце тушами, но и свежим человеческим мясом.

Тварей здесь было сотни полторы, не больше. Но среди мелочи я сразу увидел одного крупного — низкий, плоскомордый, с защитным мерцанием над телом.

Мерка. Брат-близнец того, что я разделал утром в расщелине.

— Капитан, видите? — кивнул я.

— Вижу. По мелочи отработаем сразу. Крупного оставим на потом.

Головной броневик пошёл прямо в кольцо. С башни рявкнула скорострелка, очереди короткие. Мелочь срезало как косой: иглокожих крыс, кузнечикоидов, пару пустынных шипастых, что бросились наперерез. Со второго броневика тут же ударил пулемёт, накрывая правый фланг.

Я не дёргался, а сидел и смотрел. Это была их работа.

Через полминуты от кольца осталась поляна с тушами. Большую часть смело. Остальные разбегались в стороны.

Кроме одного.

Мерка стояла на дороге метрах в шестидесяти, морда вверх, защитный контур засветился ярче. На пушечный огонь она реагировала с задержкой.

Броневик встал.

Васильев вылез на крышу, поднял ладони. Крикнул назад через плечо во второй броневик:

— Третьяков, в бок! Я по морде!

В люке второго броневика было видно лицо мага-офицера. Он поднял ладонь.

Мерка пошла на нас тяжёлым прогулочным шагом, набирая темп.

Васильев выпустил первый залп — огненную стену. Жидкое полотно огня поднялось на дороге метров на пять и пошло на тварь. Контур у мерки полыхнул, удержался, но явно просел. Капитан не стал отрывать руки, продолжал давить. Стена за стеной проходили через тварь, ослабляя её. Контур истончился, осыпался искрами по всей передней части.

Ударил Третьяков.

Из-под земли справа от мерки поднялся каменный столб тонны на полторы с зазубренным верхним краем. Поднялся быстро и сразу пошёл сверху вниз, по диагонали, в правый бок твари.

Удар.

Бок мерки треснул. Под глыбой Третьякова она прогнулась. Тварь повело, передняя правая нога подломилась.

Васильев тут же сдёрнул огненную стену и собрал её в усиленный фаербол. Швырнул в голову.

Её снесло.

Туша осела на дорогу.

— Красиво ты его.

— Ребят пусти трофеи собрать по-быстрому, пока мы фортом будем заняты, — сказал Васильев.

— Будет сделано, — повеселевшим голосом сказал командир второй машины.

Васильев утёр рукавом лоб, спустился обратно в кабину. Дышал тяжело.

— Хорошая у тебя команда, капитан, — сказал я.

— Не первый год вместе.

Броневик тронулся, обходя тушу справа. Там, где работала огненная стена, на камне остался чёрный овал, дорога потрескалась, как будто её обожгли в печи.

Броневик подкатил к воротам, и одна из створок дрогнула.

В проёме стояла Настя. Всё то же окровавленное платье цвета шампанского, тесак в правой руке.

За ней Оля с дробовиком наперевес, ствол чуть дрожит — устала.

Васильев вышел первый и быстрым шагом поспешил к ним.

— Анастасия Ивановна, Ольга Игоревна! Господи, целы!

Настя медленно опустила тесак.

— Капитан, Полина в форте?

— В форте. С ней всё хорошо.

Она кивнула.

— Хорошо.

И всё. Ни «слава богу», ни слёз. Сорокина — колониальная девчонка, прагматик. В этих краях истерик не любят.

Васильев со своими прошёл во двор. Маги-стихийники по периметру, проверяют. Один из них, лейтенант, остановился у входа, оценивая картину внутри. Тихо присвистнул.

— Мясная лавка, — усмехнулся он. — И это всё вы ночью втроём?

Я промолчал. Он ещё раз посмотрел на двор, потом на девчонок. Покачал головой.

Васильев молча обходил периметр, считал. Подошёл ко мне и сказал тихо:

— Если бы вы нас сейчас не привели, — он посмотрел на открытые ворота, — тут уже через час начался бы ад, а ночью от форта камня бы не осталось. Тут на вторую ночь после прорыва самое пекло начинается, что даже стены не спасают.

— Знаю.

Я не смог удержаться и обошёл двор последний раз, оглядывая место ритуала, но ничего нового не заметил.

Достал блокнот, ещё раз сверил координаты с тем, что записал утром. Добавил коротко: «Доп. обход в 11:40, новых меток нет».

— Девушки, прошу во второй броневик, — сказал Васильев, когда выезжали. — Там просторнее.

Подруги переглянулись.

— Спасибо, капитан, — сказала Настя. — Мы поедем с инквизитором.

Васильев на секунду замер. Не ожидал.

Потом кивнул.

— Как хотите.

Я сидел между Олей и Настей на десантной скамье, людей с которой капитан частично отправил во второй броневик, чтобы освободить места для спасённых.

Броневик тронулся.

Девчонки молчали. Я же просканировал их источники. Они восстановились за утро прилично. Уровень, конечно, ещё надо нарастить, но потенциал чувствовался хороший, если лениться не будут, то шестой точно возьмут.

Южный форт встретил нас открытыми воротами и дежурным медиком с двумя помощниками.

Васильев первым выскочил из кабины, протянул руку девушкам.

И в этот момент я почувствовал, как у них обеих всё напряглось. Тут же повернулся, ловя их взгляды на мужчине, идущем от плаца. Высокий, атлетичный, чёрные волосы зачёсаны назад, гладко выбритый, в свежем мундире, там, в кабинете коменданта, его не видел. Капитан, маг воздуха.

На лице беспокойство, но инквизитора не обманешь, он играл.

— Анастасия! Слава богу! Я так переживал. Я вас искал вчера весь день, написал даже прошение о выезде в ночь, но комендант запретил…

Настя вздрогнула от его голоса, сбила шаг.

Оля приблизилась к подруге, взяла за руку.

Медик же вёл девушек к лазарету и не заметил заминки. Мужчина пошёл следом, не отставал.

— Анастасия, давайте я провожу. Я объяснял коменданту…

Она снова сбила шаг.

Я шагнул вперёд и дотронулся до плеча мужчины, заставляя остановиться и обернуться.

Капитан был выше меня на голову и шире в плечах. Одежда как на парад, а я в дорожной куртке с нашивкой инквизитора, в пыли по локоть и с трёхдневной щетиной.

Он с вызовом посмотрел на меня, но, заметив отличительный знак ордена, сделал шаг назад.

— Капитан, по-моему, вам чётко дали понять, что девушка не хочет, чтобы вы сопровождали её.

— Простите, мастер-инквизитор, я только…

— Свободны.

Он отступил ещё, кивнул и ушёл к плацу.

Васильев стоял в нескольких шагах, недалеко от броневиков. Молча смотрел на капитана. Потом отвернулся и направился в сторону кабинета коменданта.

Ко мне подошёл адъютант подполковника: невысокий штабс-капитан с папкой под мышкой, он явно хотел что-то уточнить.

— Где тут пункт связи? Мне нужно связаться со штабом, — опередил я.

— Второй этаж, в конце коридора, узловая, — офицер указал на одноэтажное здание, от которого тянулось много проводов в разные стороны.

Я кивнул.

— Второй вопрос. Когда откроется портал в следующую колонию?

Штабс-капитан посмотрел на часы.

— Через два часа.

— Хорошо. Третий вопрос. Какая фамилия вот у этого капитана? — я кивнул в сторону воздушника на плацу.

— Денисов.

— Замечательно. Значит, успею, — невольно улыбнулся. — Мне понадобится личное дело капитана Денисова. И комната для допроса. Через пятнадцать минут.

Адъютант на секунду замер, потом невольно скосил взгляд на эмблему ордена не куртке.

— Мастер-инквизитор… а в каком качестве? Свидетель?

— Допрашиваемый. Дело и комната. Через пятнадцать минут.

Он выдержал паузу. Кивнул.

— Будет исполнено.

Я развернулся и ушёл, не давая ему опомниться.

Узловая занимала комнатку в самом конце коридора. Окно выходило на плац. Связист — лейтенант лет двадцати пяти. При моём появлении привстал, потом снова сел. Я взял бумагу и карандаш, написал номер дежурного, работающего по колониям.

— Гатчина. Петербург. Большая земля.

— Пять минут.

Я сел на узкий стул у окна.

На плацу увидел Денисова. Шёл нервным быстрым шагом в сторону офицерского крыла.

В одном из окон лазарета мелькнуло платье цвета шампанского. Через минуту там же светлое платье Оли.

У дверей в здание комендатуры стоял Васильев, не решаясь войти.

— Мастер-инквизитор, готово, — связист протянул мне массивную телефонную трубку.

Шипение.

Щелчок.

— Гатчина. Дежурный по штабу.

— Мастер-инквизитор Воронов. Колония «Михайловка», южный форт. Веду самостоятельное преследование лиц, причастных к Ордену Осьминога, по материалам хельсинкской операции. Прошу подтвердить полномочия и открыть канал для докла…

В трубке резко стало тише. Дежурный прервал меня на полуслове, голос натянутый:

— Мастер-инквизитор, прошу прощения. У меня распоряжение при вашем звонке тут же перевести на… Соединяю.

Я молчал.

Шум в трубке. Щелчок переключения.

— Игорь Юрьевич, наконец-то я вас слышу, — раздался в трубке ровный, спокойный голос с такой отвратной шёлковой интонацией.

Я не ответил.

— А я уже начал волноваться, что не выходите на связь.

Я смотрел в окно. По плацу пробежался Денисов, а за ним два офицера с красными повязками на руках.

В трубке же громко дышал Пономаренко.