Я вышел в коридор вслед за Викой. Не только потому что решил, что мужчина говорит про меня. А потому что так повышать тон на даму в принципе считалось очень плохим тоном. Придётся научить этого фетюка уму-разуму.

На пороге стоял молодой человек лет тридцати. В расстёгнутой крутке, рваных джинсах и с красным обиженным лицом.

— Вот, вот, я так и знал! — завопил он, показывая на меня пальцем. — Вот! Кто это? Кто это⁈

— Денис, это мастер, который мне делает стену, — выдохнула Вика. — Но я не обязана тебе ничего объяснять! Зачем ты вообще пришёл?

— Мастер, — хмыкнул молодой человек. — Все мастера в такое время ходят, и вдвоём с тобой в квартире остаются, да? Шалава! Мы же только недавно расстались!

Из его сумбурной речи я сделал несколько выводов. Молодого человека зовут Денис, у него были отношения с Викой. Которые уже закончились. Но он решил устроить сцену ревности на пороге квартиры девушки.

Я встал перед Викой, заслонив её спиной.

— Молодой человек, не пристало в приличном обществе повышать голос на даму, — проговорил я. — Тем более если в прошлом у вас были близкие отношения.

— Ты чё, щенок, — захлопал глазами Денис. — Меня ещё и учить тут будешь? Ты кто вообще такой?

— Артём Краснов, художник и тату-мастер, — представился я. — Я расписываю Виктории стену. А вы ведёте себя непозволительно, скоро на крики выглянут все соседи.

— Да ты оборзел что ли⁈ — хмыкнул тот. — Или страх потерял? Мне тут какой-то дрыщ будет затирать про вежливость, когда сам у чужой тёлки ошивается?

В этом мире люди часто интересуются, не терял ли я страх. А ещё часто используют непонятные мне слова. Хотя в этот раз память Артёма подсказала, что «тёлками» называли девушек.

Какое грубое слово.

Денис сделал шаг внутрь квартиры и замахнулся. Движение его было резким, но непрофессиональным. Размашистое, с открытой ладонью. В драке он явно был не силён, просто привык давить на окружающих громким голосом.

Я перехватил его руку чуть выше запястья, одновременно шагнув в сторону и разворачиваясь. Тот же приём, что я применял и с Даниилом, только помягче. Денис взвыл, согнулся, не ожидая такой реакции от «дрыща». Попытался выдернуть руку.

— Не надо, — спокойно сказал я, удерживая его кисть в болевом захвате. — Я не хочу причинять вам боль. Вы пришли выяснить отношения с Викой, но она уже сделала свой выбор. Ваше поведение только убеждает её в правильности решения. Уйдите сейчас, пока никто не пострадал.

Я чуть ослабил хватку, давая ему возможность высвободиться. Денис дёрнулся, вырвал руку и отступил на шаг, ошарашенно глядя на меня.

— Ты кто вообще такой? — потирая запястье, выдохнул он.

— Артём Краснов, тату-мастер и художник, — право же, сколько раз мне ещё придётся отвечать на столь глупый вопрос! — На этом всё, ваш визит можно считать законченным?

— Придурок, — Денис развернулся и вышел из квартиры. Буду считать это положительным ответом.

Я повернулся к девушке, которая наблюдала за всем этим широко открытыми глазами.

— Ну ты даёшь, — восхищённо проговорила Вика. — За меня так в жизни ещё не заступались, спасибо!

— Это не требует благодарности, — ответил я. — Защитить даму — это самое обычное действие.

— Если бы все так думали, — хмыкнула та. — Как же он мне надоел! Я застала его с другой девушкой, и, разумеется, сразу же разорвала отношения. Но вот, он всё равно приходит и пытается всё вернуть. А сегодня как-то про тебя прознал, решил мне показательную сцену ревности устроить. Ты будь осторожнее, вдруг ему ещё что-то в голову придёт!

— Твоя забота трогательная, но он ничего мне не сделает, — улыбнулся я. — Пойдём, надо закончить работу.

Мы вернулись в комнату. Краска на стене уже подсохла, и можно было продолжить работу. Я взял мел и тонкую кисть.

Настало время разметки. Это самый важный этап после грунтовки, нужно перенести основные линии эскиза на стену. Деревья, горизонт, силуэт в тумане. Я работал медленно, тщательно контролируя пропорции. Работать со стеной менее привычно, так что нужно было действовать аккуратно.

Вика сидела на диване, поджав под себя ноги, и внимательно наблюдала.

— Так красиво уже выходит, — заметила она. — Хотя мы только начали, считай.

— Работы ещё много, — подтвердил я. — Сегодня нанесу разметку, со следующего сеанса начну делать основной рисунок. Важно рассчитать расстояние.

— Расстояние? — переспросила она.

— Если поставить деревья слишком близко, то туман не будет читаться, — объяснил я. — Если слишком далеко, то потеряется ощущение леса.

Вика усмехнулась.

— В рисовании столько математики, оказывается, — заметила она.

— В любом искусстве есть математика, — ответил я. — Просто хорошие мастера её не показывают.

Наконец, разметка была готова. Я отступил на шаг, посмотрел на итоговый результат. Линии были едва заметны на сером фоне, но они были правильными. Дальние деревья тонкие, почти растворённые. Ближние чуть плотнее, чуть темнее. Силуэт в тумане на среднем плане.

— Поспать тебе лучше на кухне, — заметил я. — Тут оставь окно открытым.

— Да я к подруге пойду, уже подумала об этом, — отмахнулась Вика. — Знала, на что иду. Вот, держи аванс.

Она протянула мне пять тысяч, и я убрал их в карман.

— Раз к подруге, разреши я тебя провожу, — проговорил я. — В позднее время лучше не гулять одной по улицам.

Щёки девушки покрылись румянцем.

— Сейчас, только соберусь, — забегала она.

Мы вышли из её квартиры вдвоём, и пошли по тихим улицам вечернего Саратова.

— Люблю этот город, — задумчиво сказала девушка. — Такой он… родной, что ли. Я была и в Москве, и в Питере, но нигде нет такого вайба.

Любят же молодые люди использовать странные слова в речи.

— Красивый город, — согласился я. — Я тоже рад, что нахожусь здесь.

— Спасибо ещё раз за Дениса, — добавила Вика. — Может, хоть теперь отстанет от меня. Надоел уже!

— Обращайся ко мне, если снова нужна будет помощь, — склонил я голову.

Подруга Вики жила буквально в нескольких домах. Я проводил девушку до дверь, и отправился домой.

* * *

Подъезд дома Артёма встретил меня тишиной и резким неприятным запахом. Который, как оказалось, исходил от моей двери. Точнее, от того, что стояло перед дверью.

Открытая жестяная банка, содержимое которой я определил сразу и без всякого желания уточнять подробности. Тухлая рыба. Судя по запаху, тухлая она уже давно. Какая вонь!

Рядом с банкой лежал листок бумаги. На нём маркером было написано «Подарок для Артёма».

Автор, разумеется, пожелал остаться неизвестным. В прочем, я не сомневался, кто мог положить мне такой «подарок». Сосед решил отомстить. Всё-таки догадался, что та жалоба на его выгул собаки — моих рук дело.

Я заглянул в квартиру за пакетом, аккуратно запаковал банку и вынес в мусорный контейнер на улице. Будь моя воля, отправил бы этого соседа в ссылку.

Но мир другой, и проблемы надо решать по-другому. Он снова сделал ход, а значит, надо ответить. Но подумаю об этом завтра, сегодня я и так слишком устал.

Зашёл к себе домой и сразу же отправился спать.

* * *

Утро субботы началось спокойно. Во время зарядки я думал, что хорошо бы заняться спортом на более серьёзном уровне.

Вряд ли в этом мире были популярны верховая езда или фехтование, но как-то держать себя в тонусе определённо надо было. Благодаря моим стараниям тело Артёма понемногу становилось крепче, но прогресс был минимальный.

За завтраком я вносил в своё сообщество новые изменения, которые мне вчера посоветовала Вика. Добавил несколько «хэштегов», смысл которых для меня оставался тёмным.

Опубликовал запись с вопросом к подписчикам «Какую татуировку вы хотели бы, но боитесь сделать?». Как мне объяснила Вика, для завлечения.

Сегодня у меня было две записи, так что после завтрака я поспешил в студию.

Первой в десять утра пришла девушка лет двадцати двух. Она была в розовой куртке, голубых джинсах и сапогах на высоком каблуке. В самом деле, каблук был прямо очень высоким, странно, что она умудрялась держать равновесие.

— Доброе утро, — зевнув, поздоровалась она. — Ну вы и на рань меня записали, конечно. Так-то я сова, и вставать мне было ужасно тяжело.

— Доброе утро, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Девушка скинула розовую куртку, оставшись в коротком топике.

— Меня зовут Юля, — она протянула мне руку.

На секунду я задумался, как ответить на приветствие. Поцеловать руку? Это было приемлемо для замужних дам. Думаю, здесь подойдёт рукопожатие.

Правда, девушка была без перчаток…

Мысли пронеслись быстро, но я тут же напомнил себе, что живу в другом мире. Поэтому аккуратно пожал руку Юле.

— Артём Краснов, — представился я.

— Да я видела уже, — отмахнулась Юля. — Хотела сначала в тату-студии делать, но у них окошек на нужный мне день не было, и я их послала. Вот, хорошо к тебе попала. Мне надпись на ключице нужна, короче.

— Какая именно надпись? — уточнил я.

— «Целуй», — девушка подмигнула мне. — По-моему прикольно, я несколько вариантов сохранила на телефон, сейчас покажу.

Она достала свой телефон, принялась листать фотографии, и показывать мне работы других мастеров. Красиво, наверное.

Но чувствую, это снова будет работа без души. У девушки не было никакой истории, которую она хотела бы выразить. Просто следовала за модой, и всё.

Я просмотрел варианты, и принялся за свой эскиз. Юля выразила желание, чтобы надпись была написана от руки, словно на коже её кто-то написал, а не набил.

— Ну это не то, — капризно наморщила она нос после пятого варианта. — Чуть покрупнее!

Я молча указал ей на вариант четыре, точно такой же, только крупнее.

— Нет, а так слишком крупно, — помотала она головой. — Мне что-то среднее нужно, Артём!

Я вздохнул. Столь капризного клиента у меня тоже ещё не было. Когда я делал крупные работы, о которых люди мечтали полжизни, там и то было меньше правок.

Только на восьмом варианте девушка, наконец, осталась довольна.

— Так, на правой ключице, — засуетилась она. — Давай начинать, мне ещё сегодня с подружками гулять идти!

Тогда конечно надо поторопиться. В который раз поймал себя на ироничных мыслях, которые достались мне по наследству от Артёма. Он часто любил думать именно с такой иронией.

Я перевёл эскиз на кожу, и ещё раза три Юля меняла расположение. Выше, ниже, правее. Наконец, тоже справились, и девушка легла на кушетку.

Я надел монокль и взял тату-машинку.

«Начертание активно».

— Ай, больно-то как! — воскликнул девушка, стоило мне только начать. — Нельзя помягче?

— Это татуировка, здесь всегда одни и те же ощущения, — спокойно отозвался я. — Работа совсем маленькая, так что придётся ненадолго смириться с неприятными ощущениями.

— Ай, легко говорить, — запричитала она. — Ужас какой!

После буквы Ц она запросила перерыв. Позвонила своей подруге, и начала обсуждать планы на вечер.

После букв Е и Л снова перерыв. Наконец, надпись была закончена.

Я вымотался едва ли не больше, чем вчера после семи часов набивания контура дракона.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Я и не сомневался.

— Ой, прелесть какая, — начала разглядывать себя Юля. — Это же прямо ровно то, что нужно. Блин, девчонки мне обзавидуются, конечно!

По крайней мере, результат её устроил. Я выдохнул, заклеил работу плёнкой, рассказал про уход. Затем подождал, пока девушка сфотографирует себя в зеркале, затем на кушетке, затем снова в зеркале.

Перевела мне три тысячи, и радостная ушла из студии.

Я снова выдохнул. Клиенты бывают разные, это я тоже знал из прошлой жизни. Однажды дама заставила меня перерисовывать её портрет три раза, потому что сама себе на нём не нравилась.

Но это всё равно клиенты, и никуда не денешься.

* * *

Второй клиент пришёл в полдень. Я успел убрать рабочее место, подготовить всё для следующего сеанса, и ещё немного поучить анатомию.

Ему было лет сорок, крупный мужчина в джинсах и тёмной куртке, с коротко стриженными волосами.

— Здравствуй, — кратко поздоровался он. — Я Виктор, записан к вам.

— Добрый день, — проходите, присаживайтесь, — ответил я. — Что бы вы хотели?

Виктор сел на стул, уставился на свои руки.

— Да так и не объяснить, — хмыкнул он. — Жизнь свою отмотать назад и поменять хотел бы, да только это невозможно.

Здесь я сразу почувствовал клиента с новой историей. А потому не торопил его, давая возможность высказаться самому.

— Я два года провёл… в местах не столь отдалённых, — Виктор поднял на меня взгляд. — Понимаешь, о чём я?

— Если честно — пока что не имею представления, — ответил я.

— Я сидел, — ответил мужчина. — Отсидел два года. По 109 статье, причинение смерти по неосторожности.

А, вот оно что. Я молча кивнул, давая ему продолжить.

— Дурацкая ситуация на самом деле, — хмыкнул Виктор. — Идиот один к девушке полез, а я решил защитить. Благородный, блин. Толкнул, тот запнулся и ударился башкой об асфальт. В реанимации потом и умер. А мне два года колонии общего режима, за моё благородство.

Несправедливое тюремное заключение. Ситуация не слишком редкая, такое случалось и в моём мире.

— Знаешь, как два года могут разрушить жизнь? — он снова посмотрел мне в глаза. — Казалось бы, что уж там, правда? А только крест сна тебе потом общество ставит. Любимая женщина уходит, родственники отворачиваются. Работу с судимостью практически не найти. А кому ты нужен? Пошёл в автослесари, хотя до этого работал менеджером по продаже автомобилей. У меня всё посыпалось, понимаешь?

— Понимаю, — коротко ответил я.

Виктор тяжело усмехнулся.

— Да не понимаешь ты, парень, — ответил он. — Молодой, весь в татухах вон. Твоя жизнь только начинается. А моя… как поезд, который с рельсов сошёл. Вроде и едет дальше, но так, по инерции.

Я промолчал, снова давая ему выговориться.

— Знаешь, что самое обидное? — он сжал кулаки, потом разжал. — Я не злой человек, и не плохой, правда. Я никогда не хотел никому зла. А теперь я… бывший зэк. Для одних я резко стал мусором, для других теперь вообще герой, который «мотал срок как мужик». А я просто хотел заступиться за женщину. Как же глупо.

— Заступаться за женщину — это никогда не глупо, — заметил я.

— Ага, — хмыкнул он. — Я теперь работу нормальную найти не могу. Работал менеджеров в автосалоне, как уже сказал, и получал очень хорошие деньги. Клиенты меня уважали, руководство хвалил. А теперь что? «У вас судимость, Виктор, мы не можем вас взять. Это репутационные риски». Хотя я свою квалификацию не потерял, чёрт возьми!

Он ударил ладонью по столу, но не сильно, просто от бессилия.

— А друзья? — продолжил он. — Делают вид, что меня в принципе не существует. «Витёк, ты это… ты это давай, мы на связи». Все два года, что я сидел, никто не приходил навестить, кроме матери. А матери в глаза смотреть стыдно, я её подвёл. Вырастила сына, который сел в тюрьму.

— Она вырастила сына, который заступился за женщину, — сказал я. — И я думаю, она всё равно вами гордится. Просто в этой ситуации вы не могли ничего контролировать.

— А толку? — он посмотрел в сторону. — Жизнь уже не вернуть. Мне тридцать восемь. Снимаю студию на окраине Саратова, еле на жизнь хватает. Надо с нуля всё начинать… а как, с таким-то клеймом?

— Начать свою жизнь с нуля никогда не поздно, — твёрдо сказал я.

— Как? — повторил Виктор свой вопрос. — Я постоянно в голове прокручиваю сценарии. Что было бы, если бы я пошёл другим путём домой, не встретил бы девушку, не толкнул бы того мужчину… И так по кругу. Как это забыть?

— Вам нужно не забыть, — сказал я. — Забыть невозможно. Вам нужно принять, что прошлое не изменить, и перестать себя за него ненавидеть.

— Легко сказать, — усмехнулся он.

Затем немного помолчал.

— А ты веришь, что человек может измениться? — спросил он. — Что его не определяют ошибки прошлого?

— Верю, — ответил я. — Более того, я знаю, что человек может начать новую жизнь даже тогда, когда кажется, что всё потеряно. Важно сделать первый шаг. Вы его сделали, когда пришли ко мне и рассказали свою историю. Значит, ваша татуировка — это будет знак начала новой жизни.

Виктор выпрямился, провёл рукой по лицу.

— Ладно, — сказал он. — Давай подумаем, что это может быть.

Я взял карандаш и начал рисовать. Рука снова двигалась сама собой, создавая эскиз для этого человека. В голову пришли цепи. Чёрные рваные цепи, звенья которых разлетались во все стороны. И плавно переходили в контур крыльев голубя. Голубь — это всегда символ мира. А в данном случае это символ мира с самим собой. То, что Виктору было нужно.

Эскиз в графическом стиле, цвета здесь не нужны.

Показал эскиз Виктору. Он долго смотрел на него, думал.

— Это то, что нужно, — сказал он. — Давай делать.

— Куда бы хотели? — спросил я.

— На грудь, — не раздумывая ответил он. — Слева.

На груди у него не было волос, так что я сразу перешёл к переводу эскиза. Показал расположение, затем надел монокль.

«Начертание активно».

«Рекомендации: грудь — кожа чувствительная, особенно над рёбрами. Работать плавно, не торопиться. Клиент психологически устойчив, но эмоционально нагружен — следить за его состоянием».

Я приступил к работе. Виктор не разговаривал, молча лежал и думал о своём. Я тоже был сосредоточен на работе.

Плотный контур цепей, который переходит в воздушные линии крыльев. Это был самый важный момент, показать, как тяжесть превращается в свободу. Не исчезает, а именно превращается. Потому что прошлое никуда не девается, оно просто меняет форму.

Система вновь давала мне подсказки, и работа шла легко.

Через полтора часа я закончил. Пергамент развернулся сразу же.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Татуировке присвоены два свойства (схема 'Равновесие»):

«Прощение себя» — носитель перестанет винить себя за прошлое, чувство вины снизится до здорового уровня.

«Спокойствие» — носитель будет легче контролировать агрессию, импульсивные реакции сгладятся'.

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 1/20».

Я снял монокль и убрал его в карман.

— Готово, — сказал я Виктору.

Он подошёл к зеркалу и долго смотрел на свою татуировку.

— Шаг в новую жизнь, — тихо сказал он. — Хочется верить.

Я обработал кожу, заклеил плёнкой, объяснил про уход. Виктор слушал внимательно, кивал.

— Сколько с меня? — спросил он.

— Пять тысяч, — за эту работу можно было взять и больше, но этому клиенту я захотел сделать скидку.

Он кивнул, достал деньги и положил на стол.

— Спасибо тебе, — одевшись, кивнул он. — Ты хороший мужик, Артём. Спасибо.

Пожал мне руку и ушёл.

Ещё одна история, ещё одна работа. Мне всё больше нравилось в этом мире.

* * *

Я убирал рабочее место, когда ко мне боком зашёл Марат. Огляделся, будто проверял, нет ли кого лишнего.

— Я кое-что узнал, — шёпотом сказал он. — Дорохов планирует новый удар.

— Какой именно? — повернулся я к Марату.

— Хочет подкупить твоего поставщика расходников, чтобы тот тебе цену задрал, — ответил тот. — Ну, у которого ты все материалы берёшь.

Я не сдержал улыбки. Давно уже собирался поменять поставщика, так что этот удар даже ударом-то назвать трудно.

— А откуда ты это узнал? — поинтересовался я.

— У меня свои источники, — важно ответил Марат. — Слушай, я давно уже тебе советовал…

— Да, я помню, — кивнул я. — Спасибо за информацию, я подумаю, что с этим сделать.

Марат вздохнул, так и не сказав своего фирменного «хватит воевать, переходи уже к Дорохову». И ушёл.

Восприму это как знак, что пора уже окончательно разобраться с поставщиком. Давно уже было нужно, а сейчас ситуация просто меня ускорила.

Я достал телефон, уже собирался заняться этим вопросом, как вдруг дверь в мастерскую снова распахнулась. На пороге стояло два полицейских.

— Вы Артём Краснов? — спросил один из них.

— Всё верно, — кивнул я. — По какому поводу такой визит?

— На вас написано заявление, — ответил полицейский. — От гражданина Чижикова Дениса Витальевича.

Денис… Очевидно, это вчерашний Викин ухажёр. Похоже, поиск поставщика откладывается.