Соня стояла в довольно провокационной позе, прогнувшись в пояснице и оттопырив ягодицы.

— Я хочу бабочку, — капризно повторила она. — На пояснице, ровно в той ложбинке.

Она серьёзно? Судя по всему, да. Я протянул ей назад её же кофту.

— Соня, оденься, пожалуйста, — попросил я. — Для обсуждения эскиза тебе совсем необязательно раздеваться и стоять в такой позе. Присаживайся на стул.

Девушка явно ожидала какой-то другой реакции. Она обиженно накинула на себя кофту, и присела на стул для посетителей. Посмотрела на меня, слегка прищурившись.

— Странный ты какой-то, — заявила она. — Ну да ладно. Я хочу татуировку. У тебя же как раз сейчас нет клиентов, а мне ты давно обещал!

Интересно, а почему же не делал? Её слова мне никак не проверить, память Артёма молчит. Так что я не знал, обещал или нет на самом деле.

Вполне вероятно, что девушка это придумала только что.

— Именно бабочку? — спросил я. — Почему такой эскиз?

— Ну, — Соня закинула ногу на ногу и намотала на палец прядь волос. — Бабочка — это же лёгкость. Игривость, понимаешь? Я хочу быть свободной, как бабочка. И красивой, они же красивые.

Какой-то набор слов, абсолютная бессмыслица. Даже конюх яснее бы выразился, чем эта девица.

— На пояснице, — тем же капризным тоном добавила она. — Чтобы вот так прогибаться, и она красивенько там была, понимаешь?

— Только не надо новых демонстраций, пожалуйста, — попросил я. — У меня есть время до следующего сеанса, я могу тебе сделать татуировку. Но возьму деньги как с обычного клиента.

— Обижаешься, значит, — надула губы Соня. — Слушай, Никита мне рассказал, что он к тебе ходил. Я не хотела, чтобы ты узнал всё так. Это было наваждение какое-то, а ты мало внимания на меня обращал…

— Эскиз делать? — поинтересовался я.

Соня замерла с открытым ртом. Выяснять отношения я не собирался, тут и так всё было понятно.

— Да, хочу бабочку, — кивнул она.

Я взял карандаш и набросал простой эскиз. Обычная бабочка, симметричные крылья, тонкое тело, пара усиков. Такая работа займёт минут двадцать, не больше.

— Подойдёт? — спросил я у Сони.

Та внимательно рассмотрела рисунок.

— Всегда говорила, что ты настоящий талант, — захлопала она в ладоши. — Подойдёт, давай начинать.

И она тут же снова скинула кофту. Талант, как же. В рисунке такой бабочки талант точно не показать.

Я надел монокль и осмотрел место будущей татуировки. Отказывать Соне я не собирался, это было её решение, и не моё дело.

«Рекомендуется удалить волосы с области поясницы. Используйте крем для депиляции».

Новая подсказка от Системы. Раньше она мне такого не писала, видимо во всех прошлых местах волос либо не было, либо они не мешали.

Я прошёл к полкам и нашёл у Артёма крем для удаления волос. Быстро прочитал инструкцию на обратной стороне флакона. Так, нанести на область кожи, подождать пятнадцать минут, удалить остатки бумажной салфеткой.

— Что это у тебя? — спросила девушка, которая уже явно устала стоять, прогнувшись. Хотя я ещё даже не просил её так вставать.

И не собирался.

— Крем для удаления волос, — ответил я. — Надо подготовить область.

— У меня там нет волос! — обиженно заявила Соня.

— Есть, — спокойно ответил я. — И они помешают работе.

Девушка раздражённо фыркнула. Я нанёс крем и засёк время по своим наручным часам. Довольно забавно, что в этом мире часы предпочитали носить на руке, а вот карманные часы стали редкостью.

Пока ждал, перенёс эскиз через трансфер и подготовил рабочее место.

— Всё-таки про Никиту, — предприняла вторую попытку Соня. — Знаешь, я не думаю, что там всё серьёзно. Это так… И если ты дашь мне знак, то я…

— Мне это неинтересно, Соня, — сказал я. — Это осталось в прошлом, и незачем баламутить воду.

— Что делать? — удивлённо повернулась она ко мне.

— Нарушать спокойный порядок вещей, — я принялся удалять волосы бумажным полотенцем. Чудесный крем, убирает всё отлично. Интересно, а на лице такое чудо можно использовать? Хотя, там думаю, волосы более жёсткие.

Тяжело в этом мире, что я до сих пор не нашёл личного цирюльника. Знаю только Марата, но идти к нему не хочу. Приходится справляться самому, той самой машинкой Артёма.

Я убрал волосы, перевёл эскиз, продемонстрировал девушке. Затем подвёл её к кушетке.

— Ложись на живот, — кивнул я ей. — Начнём.

— Ты когда работаешь, такой… привлекательный, — протянула она. — Раньше ты таким не был. Ну, какой-то… мужественный что ли.

Соня постаралась лечь как можно более изящно, но я никак не отреагировал на её странные телодвижения.

В моём мире такие женщины тоже встречались. Правда, в основном в публичных домах. Не самое лучшее сравнение для молодой дамы, но её поведение сейчас было прямо-таки аналогичным поведению дам в тех местах. Провокационные позы, особые одежды.

Многие дамы в публичных домах были обучены другим навыкам. Игре на музыкальных инструментах, основам театрального искусства. Обязательно декларировали стихи, курили папиросы в мундштуке.

Среди двора же такое поведение было чем-то запредельным. Хотя я помню одну даму, которая попросила нарисовать её портрет в одной нижней сорочке. Портрет я нарисовал, но дама явно хотела чего-то большего, и ушла разочарованной.

«Начертание активно».

— А помнишь, как мы с тобой на набережной по вечерам гуляли? — снова подала голос Соня. — Так красиво было, так хорошо. Брали по стаканчику кофе и смотрели на Волгу.

— Помню, — коротко ответил я.

Разумеется, ничего такого я не помнил.

— Ты мне говорил, что я самая красивая девушка в мире, — добавила Соня. — А сейчас ты также думаешь?

— Ты прелестна, — ровным тоном ответил я.

Это была правдой, Соня отличалась красотой. В моём мире её непременно бы уже захотели сосватать. Хотя не думаю, что она была бы щепетильна в вопросах супружеской верности.

— Ты стал таким милым, — протянула Соня. — Можешь руки удобнее положить, я не кусаюсь.

— О, мне вполне удобно, благодарю, — отозвался я. — Тем более что почти закончил.

Бабочка действительно была почти готова. Простой эскиз, никаких деталей, теней или цвета.

— А у тебя сейчас есть кто-то? — спросила Соня.

— Я не понял вопроса, — ответил я.

— Ну, встречаешься с кем-нибудь? — она даже голову смогла как-то повернуть в мою сторону, хотя лежала на животе на кушетке.

— Нет, — ответил я.

Соня довольно улыбнулась. Сделала какие-то свои выводы из моих слов. Дамы вообще умеют слышать слова мужчин по-своему, и трактовать их в своём ключе. Эта привычка у них одна на все миры.

— Готово, — я закончил последнюю линию. — Посмотри.

Девушка встала и подошла к зеркалу.

Тем временем у меня перед глазами развернулся пергамент.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Вот оно как. Система в этот раз не присвоила никакого свойства, потому что изначально Соня приходила не за татуировкой. А чтобы поговорить со мной, и спровоцировать меня.

Её татуировка — пустая. Очень иронично, красивая бабочка, которая ничего в себе не несёт. И очень подходит самой Соне. Красивая дама, которая тоже ничего из себя не представляет.

Я убрал монокль в карман.

— То, что надо, — прощебетала Соня. — Артём, ты гений!

Она кинулась на меня с объятиями. Я аккуратно отстранился от её рук.

— Сейчас заклею плёнкой и расскажу про уход, — ровным тоном сказал я.

Соня снова обиженно поджала губы, но кивнула. Я наклеил плёнку, проговорил основные правила заживления.

— А если что-то пойдёт не так — можно снова к тебе? — спросила девушка.

— Да, конечно, — ответил я.

Она улыбнулась. Достала мобильный телефон, перевела мне четыре тысячи рублей. Делала это, всё ещё стоя в одном нижнем белье, хотя уже давно можно было одеться.

— Не поможешь мне кофточку надеть, — после перевода обратилась она ко мне. — А то больно…

— Тебе не может быть больно, — заметил я. — Это не работает подобным образом.

— Ну тебе сложно что ли, — фыркнула она. — Дама просит помощи!

Такой помощи дамы при дворе точно не просили. Я усмехнулся про себя, представив, как уважаемая дама подходит к молодому господину и просит у него затянуть ей корсет. Немыслимо!

Подошёл, надел Соне её кофту. От внимательного взгляда не укрылось новое разочарование, промелькнувшее на её лице.

— Спасибо тебе, — она ещё раз улыбнулась. — Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить.

И Соня выпорхнула за дверь. Мне не требовалось её прощать, ведь я не испытывал к ней никаких эмоций. Но она этого не знала.

А вот с татуировкой вышло интересно. Значит, не каждая работа — это начертание. И подобные работы могут принести заработок, но не продвинуть меня по системе.

Надо запомнить.

* * *

После ухода Сони я занялся эскизами для Паши. Точнее, большую часть я уже подготовил, а сейчас просто довёл всё до совершенства.

Дракон, обвивающий руку по спирали от запястья до плеча. Голова на предплечье, внешняя сторона там, где кожа плотнее и линии лягут чётче. Хвост уходит на заднюю часть плеча, растворяется среди волн. Между витками тела располагаются классические японские волны, сейгайха, полукружия, уложенные рядами, как чешуя моря. В разрывах изображена цветущая сакура. Несколько соцветий и лепестков, разлетающихся по ветру, как будто дракон только что прошёл сквозь цветущее дерево.

Стиль работы традиционный японский, ирэдзуми. Чёрно-серая графика, без фона, чтобы не закрывать всю руку. Красный только в двух местах, глаза дракона и несколько лепестков сакуры. Этого достаточно.

Всего три варианта, с незначительными изменениями.

Паша пришёл ровно в одиннадцать утра, я как раз закончил подготовку.

— Привет, — кивнул он мне. — Ну что, начнём сегодня?

— Доброе утро, — кивнул я. — Да, у меня всё готово, мы можем приступать к работе.

Я продемонстрировал ему эскизы. Он выбрал один из вариантов, мы обсудили пару правок, но в целом его более чем устроил результат.

— Сколько сеансов займёт? — спросил Паша.

— Пока что ориентируюсь на пять, но может и больше, — ответил я. — Работа огромная, и общее количество сеансов будет зависеть от многого. Сегодня мы переведём эскиз и сделаем все контура. В итоге рисунок получится, как картина для раскрашивания. Потом на следующих сеансах начнём делать объём с помощью теней, фоновую штриховку. Проработаем детали, чешую дракона, цветки сакуры. Добавим цвет. И финальным сеансом — коррекция всей работы, придание ей гармоничного вида.

Пришлось изучить довольно много теории на эту тему. В памяти у Артёма такой информации не было. Это вообще, судя по всему, был его первый тату-рукав в жизни. Точнее уже мой, получается.

— Понял, — кивнул Паша. — Сегодня это на целый день, я так понимаю?

Я кивнул. Именно поэтому больше клиентов я сегодня не записывал, весь день будет посвящён Паше.

Сначала самое трудное — перевод эскиза. Да, в такой работе сделать саму татуировку не так трудно, как гармонично и ровно перевести эскиз. Рука изгибается, и рисунок изгибается вместе с ней. Надо подстраиваться под индивидуальный рельеф кожи, контролировать симметрию. Правильно обыграть локоть — здесь эскиз я буду дорисовывать руками прямо на коже.

Перевести удалось с четвёртого раза. До этого раз за разом меня не устраивало расположение. Паша терпеливо ждал. Я уже рассмотрел, что это была его не первая татуировка, так что с процессом он был знаком хорошо.

Наконец и меня, и его устроил эскиз, и он уселся на кушетку. А я надел монокль.

«Начертание активно».

«Рекомендуемые иглы: контур — 7RL и 5RL. Для мелких деталей — 3RL. Машинка роторная для плавных линий».

Ну тату-машинки у Артёма все были роторные. Это всё я успел изучить в первые дни.

«Внимание: на внутренней стороне локтя — кожа тонкая, много нервных окончаний. Снизить скорость и глубину на этом участке. На локтевом суставе использовать меньше игл, не давить. На внутренней стороне плеча возможны неприятные ощущения у клиента».

«На запястье — кожа подвижная. Не забывать про фиксацию рукой».

Полезно. Очень полезно.

Я взял нужную иглу и приступил к контуру. Павел сидел неподвижно, разговорами меня не отвлекал. В некоторых местах было видно, что игла доставляет ему дискомфорт, но он даже не шелохнулся. Цветы, волны, контур головы.

Система изредка подсказывала моменты, снизить скорость на изгибе, чуть изменить угол на участке у кости. Я следовал рекомендациям тщательно, её помощь была неоценима.

За мной она тоже не забывала следить, проверяла осанку, расположение рук. Через час посоветовала сделать первый перерыв, и я тоже решил послушаться.

Павел с наслаждением размял руку. Надо бы купить в студию холдер. Специальная подставка, на которой весьма удобно делать работы на руках.

У Артёма таковой не было, поэтому приходилось вертеть руку клиента на кушетке.

— А красиво выходит, — впервые за это время заговорил Паша. — Ни капли не жалею, что взялся за это дело. И Лёха не подвёл, не зря тебя так нахваливал.

Надо при случае обязательно поблагодарить его за это. Репутация Артёма была не самой лучшей, но Лёха убедил своего друга пойти ко мне. Это дорогого стоило.

— Вот, смотри, — Паша тем временем задрал штанину и показал мне скрытую до этого момента работу. Череп с костями. Хочу верить, что это делал не Артём. — В восемнадцать лет набил. Думал, что это безумно круто.

Всё-таки не Артём. Работа была довольно плохого качества, многие линии уже расплылись. «Портак» внезапно всплыло в голове слово. Что ж, вполне подходит.

— Сейчас не думаешь? — спросил я.

— Шутишь что ли, нет конечно, — усмехнулся Паша. — Но оставил, как напоминание о бурной молодости. Я тогда борьбой занимался, профессионально. И мы так с пацанами мою победу в одних сборах отметили. А потом травма колена, прощай большой спорт. Сейчас вот фитнес-тренером работаю.

Спортивная фигура Паши теперь получила своё объяснение.

— Там с Алексеем и познакомились? — спросил я.

— С Лёхой-то? — усмехнулся Паша. — Не, он вряд ли вообще хоть раз в тренажёрке был. Мы с ним просто в одном дворе выросли, с детства дружим.

— Понятно, — кивнул я.

Паша помолчал.

— Знаешь, скучаю я по большому спорту, — добавил он. — Ты вот спрашивал, что для меня дракон. Я тогда сказал, что это сила, но не добавил, что внутренняя. Сила, которая нужна, чтобы подняться после тяжёлого падения. Сила, чтобы идти дальше. Несмотря на всё то, что приносит жизнь, несмотря на её пинки. Всё равно идти вперёд.

— Это правильно, — кивнул я. — Бывает момент, когда заканчивается прежняя жизнь, и начинается новая. И важно этот момент принять и двигаться дальше.

Он был и у меня. Только более радикальный, если так можно выразиться.

Через минут двадцать мы продолжили работу. За следующий час набили ещё часть контуров. Дальше предстояло одно из самых неприятных мест — внутренняя сторона плеча. Перед этим сделали перерыв, чтобы Паша морально настроился.

— Слушай, эскиз вообще огонь, — проговорил он. — Сейчас мастера часто халтурят, клепают из готовых вариантов что-то, и предлагают. А мне хотелось, чтобы эскиз был индивидуальный.

— Благодарю, — кивнул я. — Мне тоже больше нравится, когда работа душевная и персональная.

— Интересный ты чувак, конечно, — прищурился Паша. — Вроде выглядишь как фрик, а разговариваешь как вельможа.

Удивительное попадание, как раз вельможей я и был. А вот кто такой «фрик» понятия не имел.

Поэтому пожал плечами и ничего не ответил. Мы продолжили работу.

С подобными перерывами мы закончили с контурами к шести вечера. К этому моменту, несмотря на все советы от Системы, я чувствовал усталость. Столько часов сидеть, наклонившись над клиентом, это тяжело.

Паша тоже выглядел уставшим. Когда долго работаешь с кожей, её чувствительность повышается. И к концу сеанса становится более ощутимо набивание татуировки. Так что под конец контура Павел сжимал зубы.

«Начертание приостановлено».

«Промежуточный результат: качество отличное. Линии ровные, глубина равномерная. Прогресс заметен. Оценка и свойство будут присвоены по завершении».

Я обработал руку Паши, намазал специальной мазью, заклеил пелёнкой. Объяснил основные моменты по уходу.

— Когда сможем продолжить? — спросил он.

— Недели через три, — ответил я. — Когда заживёт.

Паша кивнул, и перевёл мне пятнадцать тысяч за первый сеанс. Взял мой номер телефона, мы договорились созвониться и назначить следующую дату. И он ушёл.

Когда я остался в мастерской один и убрал рабочее место, снова надел монокль.

— Если я делаю рукав в несколько сеансов, — спросил я. — Это всё равно считается как одно начертание?

' Начертание считается только завершённый сеанс. Необходимое условие для оценки композиции — наличие полной композиции'.

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 0/20».

Даже обидно, весь день сегодня проработал, и не одной засчитанной в ранг работы. Но бывает и так, никуда не денешься.

Я снял монокль и убрал его в карман.

* * *

В восемь вечера я пришёл к Вике. Пора было начинать делать граффити на стене у девушки. Я потратил довольно много времени на изучение теории и тренировки, так что был готов.

— Привет, — радостно улыбнулась мне девушка. — Ну что, готов добавить моей комнате загадочности?

— Вполне, — кивнул я. — Добрый вечер, Вика.

Я прошёл в комнату, ещё раз окинул взглядом стену. Все материалы Вика покупала сама, по моим рекомендациям. Пакет с ними стоял в углу. Так, баллончики с краской фирмы Montana, хороший выбор. Акриловая грунтовка тоже на месте, плёнка, скотч.

Первым делом я приступил к защите мебели. Всё передвинул на другую сторону комнаты, пол застелил плёнкой, проклеил плинтуса. Чтобы нигде ничего не испачкать.

Вика с интересом смотрела за моими приготовлениями. Далее я перешёл к стене. Она была ровная, дополнительного выравнивания не требовалось. Первым делом освобождение стены от пыли, паутины и прочей грязи.

Затем проверка, чтобы точно не было неровностей. Для художника идеально ровная поверхность — вопрос профессиональной гордости. И даже если работать приходится баллончиком, принципами своими я не поступлюсь.

Далее надо покрыть стену акриловой грунтовкой. Она обеспечит хорошее сцепление краски с поверхностью и защитит от влаги.

Невольно вспомнил, как в Империи готовил холсты, смешивая пчелиный воск и мел. А тут всё гораздо проще однако.

После грунтовки надел респиратор и перчатки, и взял первый баллончик. Серо-голубой тон, идеально для тумана. Я аккуратно «прострелял» всю стену, создавая первый слой.

Краска ложилась ровно, почти прозрачно. То, что надо.

— Так, перерыв, — объявил я. — Надо, чтобы краска просохла.

И заметил, что Вики в комнате уже не было. Вот это я заработался! Давненько не творил именно в таком ключе. А ведь за холстом время летит всегда незаметно…

— Я на кухне! — услышал я девушку.

Прошёл к ней, и увидел, что она уже накрыла стол на двоих. Салат, запечённая курица, картошка. А какой аромат!

— Решила, что моего мастера нужно покормить, — улыбнулась Вика. — Не переживай, это не в счёт оплаты.

Выглядело всё настолько великолепно, что я даже из вежливости не смог бы отказаться.

— Только руки помою, — кивнул я.

Ужин был просто великолепный. Да, мне с моими навыками в кулинарии ещё тренироваться и тренироваться. Курица таяла во рту, картошка приятно хрустела корочкой.

— Слушай, я тоже рисовать люблю, — вдруг сказала девушка. — Посмотришь?

— Конечно, — кивнул я.

Она сбегала в комнату и принесла альбом. Я принялся просматривать её рисунки. В основном, пейзажи. Река в свете закатного солнца, цветочная поляна.

Не профессионально, но со вкусом.

— Красиво, — улыбнулся я. — Ты молодец.

— Хотела бы людей научиться рисовать, — забрав альбом, поделилась Вика. — Но мне кажется их тяжело рисовать живыми. Не знаю, как объяснить. Рисуешь, а выходит маска.

— Потому что надо рисовать не лицо, а состояние, — ответил я.

Любимая фраза Верещагина, один из его первых мне уроков.

В этом мире неожиданно много людей, которые умеют что-то делать руками, но почему-то стесняются об этом говорить.

— Но в любом случае это не более чем хобби, — добавила Вика. — Кстати, я хотела сказать по сообществу…

Звонок в дверь заставил её оборваться на полуслове. Она поспешила в прихожую.

— Где он⁈ — услышал я грубый мужской голос. — Пусть выходит, я его на куски порву!

Этот мужчина говорит обо мне? Интересно.

От автора: пробовал создать эскиз тату-рукава, это лучший вариант из всего, что получилось. Может быть, потом создам вариант получше, пока вставил этот. Не ругайтесь, и спасибо, что читаете меня!