Цвет: различные цвета, от розового до сиреневого, от серого до чёрного

Магические свойства: природный щит от злости, гнева и жестокости

Для подзарядки: быстрыми движениями протирать сухой салфеткой

Нервничать причин нет. Но я никогда прежде не встречалась с отшельником, да к тому же с таким, который не говорит.

Спиральная деревянная лестница, ведущая на чердак, расположена за дверью возле спальни Джаспера. Дядя Мика годами не покидал третий этаж Дома-Перекрёстка, если верить маме. Учитывая то, в каком состоянии всё остальное, я ожидаю увидеть паутину с огромными пауками и накрытые простынями манекены для пошива одежды, расставленные по углам, чтобы пугать посетителей.

Но вместо того на лестнице по мере нашего подъёма становится всё светлее. Добравшись до верха, я ступаю на пол чердака, освещённого огромным – и на удивление чистым – витражным окном. Свет скачет по открытому пространству, разбиваясь на вращающиеся призмы, пляшущие пятнышки и яркие краски.

Мои уши улавливают приятное гудение, и я вижу, что чердак наполнен счастливыми поющими самоцветами. С балок свисают ловцы солнца, к которым подвешены кристаллы. Многочисленные полки заставлены корзинами и ящиками, заполненными цветными отполированными камнями.

Мужчина, сидящий на вращающемся табурете за рабочим столом в противоположном конце комнаты, разворачивается ко мне. У него нет тех всклокоченных волос или кустистой бороды, которые я себе воображала. Его светлые волосы короткие и опрятно причесаны, они чуть темнее, чем у моей мамы. Медленная улыбка, которая становится шире при виде меня, заслоняет собой шрамы от ожогов на левой стороне его лица.

Во время пожара в 1998-м восемнадцатилетний Мика вытащил своего потерявшего сознание дядю Флинта с нижнего этажа горящего крыла. Несмотря на собственные раны, он попытался вновь туда войти, чтобы спасти свою мать, оказавшуюся в ловушке на втором этаже. Линдену пришлось повалить его на землю и держать, иначе мы могли бы потерять и его тоже. Так говорила мне мама.

Согласно врачам шрамы Мики не мешают ему говорить. Но некоторые раны настолько глубоки, что снаружи не видать.

Поэтому сегодня, когда мама говорит: «Мика, познакомься со своей племянницей, Гарнет», – он ничего не отвечает.

Я никогда не любила взрослых, которые так и норовят тебя обнять, но что-то заставляет меня подойти прямо к этому мужчине и обхватить его руками за шею. Он напрягается, но лишь на мгновение. Затем он тает в моих объятиях и похлопывает меня по спине. Когда я делаю шаг назад, он широко улыбается и вытирает выступившие на глазах слёзы.

Затем его обнимает мама, а отпустив друг дружку, они принимаются бурно пихаться, как маленькие.

– Я только что спасла Гарнет от Джаспера, – говорит мама.

Улыбка дяди Мики превращается в хмурую гримасу.

– Он задавал мне вопросы об истории семьи и том голубом бриллианте, что у него на руке, – рассказываю я им. – И о старом доме. А где он, кстати?

Дядя Мика показывает мне идти за ним к витражному окну. Оно выходит на пустой бассейн и лежащее за ним кладбище. А дальше, в лесочке, стоят две каменные колонны, словно одинокие солдаты, охраняющие утраченное сокровище. Мне удаётся разглядеть груду камней и кирпичей, наполовину скрытую за голыми деревьями. Дядя похлопывает меня по плечу, а затем качает головой и грозит пальцем, поводя им влево и вправо.

– Тебе запрещено приближаться к этому месту, – говорит мама, на случай, если я не поняла, что он имеет в виду.

У неё снова такое же напряжённое выражение лица, которое она нацепляет всякий раз, говоря, что мне небезопасно находиться в Доме-Перекрёстке, и я вспоминаю, что сказала Винди в вечер моего приезда: «Ты в полной безопасности внутри этого дома».

– Это как-то связано с предсказанием? – спрашиваю я.

– Да, – признаётся она. – И я тебе всё объясню, но Винди предложила приехать сегодня к нам в отель и сделать новое. Я хочу проверить, не изменилось ли оно, прежде чем раскрывать тебе детали. Но я могу тебе сказать, что уже несколько людей пропали с территории Старого Дома за последнее столетие. Дядя Флинт вроде бы думал, что это место поглощает жизненную энергию.

Как и Джаспер, очевидно.

– Эш сказал, что была какая-то девочка, пропавшая здесь летом 1998-го, когда был пожар.

Мама кивает.

– Она приехала к нам погостить на пару дней. Пошла прогуляться вокруг развалин – и больше её никто не видел.

Дядя Мика вдруг хмурится и поднимает с пола бутылку чистящего средства для окон. Он пшикает им на окно и стирает маслянистую плёнку бумажным полотенцем, которое затем выбрасывает в мусорную корзину, уже наполненную до краёв. Да это стекло, наверное, – самая чистая вещь во всём Доме-Перекрёстке, но лишь потому, что мой дядя усердно старается поддерживать его в таком состоянии.

– Я сказала тебе, что отвечу на твои вопросы, – говорит мама. – Так что спрашивай.

– Эш мне сказал, что Джаспер может красть жизненную энергию. Это правда?

Дядя Мика кивает, а мама говорит:

– Да. Его положение наследника Карфуров даёт ему определённую власть над прочими членами семьи. Магия земли из перекрёстка течёт через него к нам. Он может её перекрыть, а может также и забрать у нас что-то ещё. Я знаю, это, должно быть, звучит пугающе…

Наверное, она увидела ужас, написанный на моём лице, но она не знает его причин. Она думает, что я шокирована тем, на что способен Джаспер, но меня поражает нечто, что куда как хуже: когда Джаспер прошлой ночью оставил меня висеть на дверной ручке, вернулся ли он в свою комнату? Или же сперва нанёс визит в комнату своего сына? Они говорят, что Флинт был болен, но был ли он и в самом деле на пороге смерти, если уж ему хватило сил, чтобы заставить Эша и Холли рыться ради меня в книгах?

– Гарнет? Ты побледнела. Может, тебе стоит присесть? – Мама берёт меня за локоть, а дядя Мика хватает свою табуретку и катит её в мою сторону.

– Нет! Я в порядке. – Я выдёргиваю свою ладонь у мамы и игнорирую табуретку – но всё же опираюсь одной рукой о стену. – Ещё Эш сказал мне, что, когда Джаспер был болен в прошлый раз, другие люди умирали, а он поправился. И ты сегодня утром сказала Линдену что-то об оптовой скидке в похоронном бюро. Это ведь ты не шутила, верно?

– Зря я это сказала, – с горечью признаётся мама. – Слова имеют силу. Я разозлилась, ведь Линден планировал кремацию – подумать только! Но да, у Джаспера был рак, предположительно смертельный. Каждый раз, как кто-то в том году умирал, и когда пропала та девочка, ему становилось лучше, а не хуже. Вот почему я не хотела сюда приезжать, Гарнет.

Она всё ещё злится на мой саботаж. Увидев, в каком плачевном состоянии находятся дом и прилегающая территория, и повстречавшись с Джаспером, – я должна бы согласиться с мамой, что этого места нужно избегать любой ценой. Но я не могу.

– Но тогда бы я не увидела мастерскую дяди Мики! – возмущаюсь я. – Это самое красивое место во всем Доме-Перекрёстке. Стоило сюда приехать хотя бы ради этого! – Камни и кристаллы со всех концов комнаты бессловесно поют, радуясь и соглашаясь. (Я ведь уже говорила, как они любят лесть.) Дядя Мика ухмыляется и толкает сестру плечом.

Мама раздражённо вздыхает и проверяет время на своем телефоне.

– Осмотрись. А потом нам нужно ехать заселяться в отель.

Дядя Мика устраивает мне экскурсию по своей мастерской, довольно красноречиво объясняя свою работу без слов. Я уже видела раньше его законченные творения. Почти каждый «зачарованный» предмет, что мы продаём в нашем магазине, сделан им. Но увидеть процесс изготовления украшения – потрясающе. Он явно делает амулеты и талисманы не для одной лишь мамы.

– У него магазин на Etsy, – объясняет мама, когда я указываю на это.

– Правда? – Мой дядя улыбается и складывает пальцы в Е и В. – И на eBay тоже? – А дядя Мика не похож на тех отшельников, что я видела в кино.

Кроме мастерской на третьем этаже есть ещё крошечная квартирка, где живёт дядя Мика. Есть ещё и большая комната, расположенная в передней части дома, и вот она выглядит именно так, как, по моим прикидкам, и должен выглядеть чердак, – вся пыльная, забитая коробками и позаброшенными предметами быта. Однако тут не темно. Три фронтонных окна, недавно почищенные дядей Микой, освещают выцветшие обои.

– Это старая детская, – говорит мама.

– Детская? – в ужасе переспрашиваю я. – Да кто же поселит ребёнка на чердак?

– Так уж раньше делалось, Гарнет. Детей запихивали на третий этаж, чтобы их было не видно, не слышно, и нанимали гувернантку, чтобы та за ними смотрела. – Мама наигранно содрогается. – Этот обычай вышел из моды задолго до того, как мы с Микой родились.

– Повезло вам. – Я плотно закрываю дверь в эту комнату. – Бедные дети.

Мама обнимает дядю Мику.

– Я так по тебе соскучилась.

Он делает жест одной рукой. Я тоже.

– Мы вернёмся на похороны, – говорит мама. – Но мне уже пора увезти Гарнет из этого дома.