Цвет: чёрный с радужными переливами

Магические свойства: используется для призыва

Для подзарядки: класть на солнце или среди кристаллов

Я крепче сжимаю медвежью подвеску и оглядываю этого мужчину.

Волосы у него тёмно-коричневые, как и его глаза, и аккуратно подстриженная борода. Мои глаза чуть более светло-карего оттенка, чем у него, и пускай кожа у нас обоих оливковая, но цвет совпадает не полностью. И всё же он ближе ко мне по тону кожи, чем мама. К тому же он выглядит знакомо. Не так, как отражение в зеркале, но есть в этом мужчине что-то, что я узнаю́.

Должно быть, он видит скептицизм, написанный на моём лице, потому что говорит:

– Я не виню тебя за опасливость. У меня в заднем кармане не лежит тест на отцовство, но у меня есть фото твоей мамы с тех времен, когда мы были вместе.

Сунув руку в кошелёк, он достаёт клочок бумаги и кладёт его на верхушку ближайшего надгробия, а затем пятится.

Ветер тут же сдувает эту бумажку с могилы. Я подхватываю её, прежде чем её унесёт. Это маленький квадратик, вырезанный из фотографии побольше. Смеющееся мамино лицо повернуто к камере. Она напоминает ту шестнадцатилетнюю Эмеральд, которую я видела, вот только волосы забраны наверх и макияж на ней такой, от которого она выглядит старше. Она и должна была быть старше, когда повстречала Давида Кастеллано.

Всё ещё настороже, но уже не так сильно боясь, я возвращаю фотографию, приблизившись к мужчине, чтобы отдать её в руки. Он берёт фото пальцами, которые выглядят как-то странно. Заметив мой взгляд, он протягивает руку вперёд, чтобы я рассмотрела. Средний палец короче остальных, обрезан после первой фаланги. Мои глаза округляются.

– Ты его потерял на археологических раскопках?

– Ха. Хотел бы я, чтобы за этим стояла интересная история. Я ещё ребёнком придавил его автомобильной дверцей. – Он опускает руку. – Прости, что знакомлюсь с тобой вот так.

Его извинения кажутся мне значимыми, словно это не просто такая фигура речи. Он как-то связан с тем, что я сюда заявилась? Я пришла осмотреть надгробия в поисках смертей, которые происходили приблизительно в то же время, что и передача силы наследникам. Но я не выписала никаких дат из Фамильной Книги. Я даже ручку с бумагой с собой не взяла, чтобы зафиксировать то, что найду.

– Как ты привёл меня сюда? – требую я ответа. На кладбище меня призвала магия. Кожу покалывает от злости, ведь я так легко поддалась. Почему я не боролась упорнее? Да как он посмел?

Он этого не отрицает. Порывшись в другом кармане, он достаёт большой кулон из кованого серебра, в который вставлен радужный обсидиан.

– Талисман призыва. – Он отдаёт его мне. – В инструкции сказано, что применить его можно всего один раз, но я уверен, что ты знаешь, как его перезарядить.

Я бросаю на него мрачный взгляд, прежде чем опустить глаза на талисман. Камень слабым голосом шепчет: – Приди, приди, приди, – но его сила почти вся растрачена.

– Это высококачественная работа. Где ты его достал?

– Заказал на Etsy в магазинчике, который принадлежит, как я полагаю, твоему дяде Мике.

Что ж, это объясняет, почему медвежий амулет толком меня не защитил. Ставить друг против друга два талисмана, изготовленных одним и тем же человеком, рискованно. Никогда не знаешь, который одержит верх и какие другие факторы, например, желание или сила воли носителя, могут вмешаться.

Однако же камни должны быть моей сферой, так что я злюсь на свою защиту, ведь та обвалилась, даже не оказав сопротивления. Я засовываю амулет в задний карман. Затем, дзынькнув, как монетка, упавшая в прорезь свинки-копилки, приходит воспоминание. Не знаю, то ли это из-за того, что я теперь владею амулетом и его власть надо мной развеялась, или же просто мой одурманенный магией мозг наконец проснулся.

– Ты был у нас в магазине! Больше года назад. Спрашивал у меня о разнице между амулетами и талисманами. – Я хмурюсь. – Ты меня до жути напугал.

Давид – не могу думать о нём как о своем отце – кладёт ладонь на сердце.

– Правда? Я не хотел!

Для покупателей нетипично обращаться ко мне с вопросами о магии. Они спрашивают: «Могу я поговорить с твоей мамой?» Но я тогда в лавке была одна. Кассирша, которая на нас работает, была в отпуске, а мама сидела за компьютером в задней комнате. Мужчина – этот мужчина! – зашёл в поисках чего-то. Он показался мне достаточно знакомым с магией, чтобы счесть его сведущим любителем, но он был вполне не против задавать свои вопросы мне и при этом всю дорогу странно улыбался. Да, я решила, что это жутко.

– Я пошла за мамой, чтобы она тебя обслужила, но, когда мы вернулись, тебя уже не было.

– Я пытался избежать встречи с твоей мамой. Она очень старалась не дать мне когда-либо познакомиться с тобой.

Я сощуриваю глаза, а сама покрываюсь гусиной кожей.

– Она мне сказала, что ты не хотел иметь к нам никакого отношения.

– Это неправда. Твоя мама сделала очень многое, чтобы я не сумел её найти, – такие тривиальные вещи, как зарегистрировать магазин под именем Эмили Карр, ну и другие, более мистические способы защиты. Прежде чем ты начнёшь плохо о ней думать, должен сказать, что я всегда верил, что так она пытается защитить меня от Джаспера и магии Карфуров, которая оказалась смертельной для, эм, периферийных членов вашей семьи.

Плохо о ней думать? Да мой разум тут же понесло в противоположную сторону. Должна ведь быть серьёзная причина, по которой мама не подпускала его к нам. Но я видела могилы тех трёх жён, которые умерли до того, как скончался Старый Линден. Может, она и правда пыталась его защитить.

– Прогуляешься со мной? – спрашивает Давид, показывая на выход с кладбища, в сторону леса. – Мне бы хотелось узнать тебя получше.

Гранат, висящий у меня на горле, на той точке, где бьётся пульс, предупреждающе ревёт.

– Не думаю, что достаточно доверяю тебе для этого. – Кажется, что он не врёт, ведь у него есть фото мамы, он знает об опасностях магии Карфуров и правильно использует такие слова, как «тривиальные» и «мистические». Но что-то в этой встрече не даёт мне покоя – и я всё ещё злюсь из-за талисмана, который меня сюда привёл.

Он смотрит поверх моей головы. На другой стороне Дома-Перекрёстка кашляет и начинает ворчать двигатель. На обычную машину не похоже.

– Ты не рада, что мы встретились?

– Дело не в этом. – Хотя отчасти в этом. Ничто в этой ситуации радости не вызывает. – Почему ты призвал меня на кладбище?

– Вместо того чтобы позвонить в дверь? Я не знаю, как бы на это отреагировала Эмеральд. Я понимаю, почему она отослала меня прочь. Здесь для меня опасно, но ведь и для тебя тоже. Я хочу защищать тебя во время этой передачи.

Я хмуро гляжу на него.

– Ты и об этом знаешь? Откуда?

– Карфуры – влиятельная семья в этих краях. Люди в городе знают, что Джаспер болен. Они говорят, что ему осталось недолго, а я знаю, что это значит для семьи, ещё с тех времен, как мы с твоей мамой были вместе.

– И чем же ты нам поможешь? – Если уж мама и её кузины ничего не могут сделать, то что может сделать посторонний?

– У меня есть одна идея, как можно нейтрализовать Джаспера. – Затем, словно услышав невысказанную часть моего вопроса, он добавляет: – Иногда как раз человек со стороны способен разглядеть то, чего не замечают остальные. – Рёв странного двигателя нарастает, и Давид пятится, когда из-за угла дома выезжает трактор с ковшом. – Ты уверена, что не хочешь со мной прогуляться? Мы лишь немного углубимся в лес… чтобы…

– Никто не увидел? – Очевидно, что Давид не хочет, чтобы его заметили. Я бросаю взгляд в сторону трактора. – Это муж Холли.

– О, я знаю Саймона, а он знает меня. Если он меня увидит, то скажет твоей маме.

– А это так уж плохо?

– А ты знаешь, что Эмеральд, Холли и Винди смогут со мной сделать, если объединятся? Я уйду отсюда прочь, сбитый с толку или позабывший всё то, в чём пытался разобраться многие годы. Ты меня, наверное, никогда больше не увидишь. Так что да. Я предпочитаю держаться подальше.

По земле начинает стучать дождь. Он тянет ко мне ладонь, и я делаю шаг назад. Он вздыхает и опускает руку.

– Пожалуйста, не говори никому, что познакомилась со мной. По крайней мере, пока я не объясню, в чём состоит мой план. Встретимся здесь завтра, примерно в два часа дня.

– Завтра снова будет дождь, – говорю я, вспомнив прогноз Винди.

– Возьми зонтик. Для того, что нам нужно сделать, дождь – не помеха. – Ливень усиливается, капли градом стучат по памятнику Даймона. – Ну, значит, увидимся. Вместе мы можем побить Джаспера и уберечь тебя и твою маму!

Мои ноги начинают нести меня прочь от него, к Дому-Перекрёстку. Я тут же чувствую облегчение. Отойти от Давида Кастеллано – для меня облегчение, и я не знаю почему.

Он бросается к лесу, а это странное направление, если только он не припарковал машину по ту сторону деревьев. «Он же вымокнет насквозь», – думаю я, но, перейдя на бег, я уже не так сильно волнуюсь о своём давно потерянном отце, как, казалось бы, должна.