Цвет: от сиреневого и лавандового до темно-фиолетового

Магические свойства: охраняет от опасности, как физической, так и духовной

Для подзарядки: окунать в теплую воду, затем класть среди гематитов

На следующее утро я просыпаюсь со жгучим желанием посетить семейное кладбище.

Обычно я просыпаюсь, думая о том, что хочу съесть на завтрак. Могильные плиты – это вроде как странная альтернатива, но они мне всю ночь снились.

Вчера вечером я снова пролистала всю Фамильную Книгу, уже одна. Эш сказал, что всякий раз, когда наследник семьи слабеет, умирают другие люди, но, просматривая книгу, я не смогла найти тому особых подтверждений.

Во-первых, в книге не указано, кто именно назначался наследником, так что мне пришлось искать годы, в которых случалось несколько смертей. Я нашла несколько лет, когда умирало более одного Карфура, но обычно это было два или три старика, а не пять-шесть относительно молодых людей. Вплоть до 1976-го и 1998-го. Я начала думать, а не ошибся ли Эш – или же этот феномен стал достаточно новой тенденцией, начавшейся уже в двадцатом веке. Затем я вспомнила, что супругов часто включают в список жертв, а их в Книге не указывают. Но они точно похоронены на кладбище. Я это заметила на похоронах Флинта. Если я пойду искать, то не найду ли я и других жертв магии Карфуров?

Точно не знаю, почему это для меня так важно. Наверное, мне кажется, что чем лучше я пойму, что происходит во время передачи силы, тем лучше смогу постараться избежать той судьбы, что Винди увидела в своём пророчестве.

Сперва я делаю остановку на кухне, чтобы съесть миску хлопьев, потому что приоритеты! Мама уже там, с кружкой кофе в руках, а несколько минут спустя появляется Винди, выйдя из двери, которая ведёт в крыло семьи Эша.

– Как Оук? – спрашивает мама.

– Неплохо. Холли подкупила его тремя новыми видеоиграми, чтобы он не вставал с кровати. Спасибо магии земли за доставку в день заказа!

– А к Джасперу этим утром кто-нибудь уже заходил?

– Я заходила. – Винди наливает себе чашку кофе. – Он ЕНУ. Ещё Не Умер.

– Винди! – Мама скашивает глаза в мою сторону.

– Что? Оук мог вчера умереть. Тогда бы мы увидели, как Джаспер с важным видом разгуливает по всему дому, став сильнее на несколько дней. Гарнет знает, что тут сейчас происходит, Эм.

Мама краснеет, когда переводит взгляд на меня.

– Так было не всегда. Когда Джаспер был здоров, дом тоже был здоровым местом. Взрослеть здесь было словно жить в магическом раю. Я не хотела говорить тебе, что с ним стало. Я и сама не хотела об этом думать. – Мама накрывает лицо руками. – Прости меня.

– Всё в порядке, мам. Я понимаю. – И понимаю более отчетливо, чем она сознаёт, благодаря моему видению у бассейна. Может, для этого дом мне его и показал. Чтобы я смогла понять мою маму и простить её за то, что у неё были от меня секреты.

– Будь начеку, – говорит Винди. – Мы не будем в безопасности, пока Джаспер не передаст кольцо.

– Это всё, что ему нужно сделать? Просто отдать кольцо? – спрашиваю я.

– Он должен официально назвать преемника, – говорит мама, опуская руки. – Передача кольца – это часть церемонии. Контроль над фамильной магией перейдет к назначенному наследнику, а после этого Джаспер скончается.

– Я так понимаю, мы не можем просто забрать у него кольцо? – Роуз ведь это имела в виду вчера за обедом – или же она предлагала сделать кое-что похуже?

Винди фыркает.

– Будь это так просто, я бы сама стащила с него это кольцо.

У меня есть и другие вопросы, но притяжение кладбища тянет меня туда, словно магнит. Мне нужно посмотреть на эти надгробия.

В мозгу что-то зудит, намекая, что это странно. Надгробия ведь никуда не денутся. Но опять же, я не знаю, как долго дом ещё собирается нас удерживать. Поставив миску из-под хлопьев в раковину, я вру маме, не ощущая ни капельки вины.

– Пойду поищу Эша.

– Я так рада, что вы двое поладили. Мой план на сегодня – разложить по дому парочку защитных камней, посмотрим, не получится ли слегка развеять эту гнетущую атмосферу. – Судя по маминому тону, это будет как вычерпывать ситом воду из тонущей лодки. Я со спокойной совестью оставляю её заниматься этим делом.

По дороге я прохожу мимо папы Эша и Линдена, глядящих через раздвижные стеклянные двери на обвалившееся крыльцо.

– Я разгребу обломки, – говорит папа Эша. – Опасно их так оставлять.

– А это не риск? – спрашивает Линден. – Ты ведь знаешь, каков этот дом. Ты можешь поцарапаться ржавым гвоздём и подцепить столбняк.

– От столбняка я прививался. Больше риска будет для детей, если мы это вот так и оставим.

Тут они замечают меня и неловко прерывают свой разговор. Я прохожу в ту дверь, что ведёт в семейное крыло Эша, но, оказавшись там, Эша я искать не пытаюсь. Я нахожу ближайшую дверь, ведущую наружу, и направляюсь прямиком к кладбищу.

Дождя, предсказанного Винди, ещё нет, но облака уже тёмно-серые, а воздух влажный, и дует порывистый ветер. Стоящие по другую сторону леса каменные колонны Старого Дома маячат под мрачным небом, как первый кадр какого-нибудь ужастика. У меня всё ещё нет никакого желания туда идти.

Я просто хочу посмотреть кладбище.

Странно ли, что мне не хочется звать Эша с собой? Кожу покалывает от дурного предчувствия, и я касаюсь своего медвежьего талисмана, спокойствия ради. Я заставляю свои ноги остановиться, чтобы доказать себе, что могу это сделать. Совсем не как вчера, когда моё тело мне не принадлежало. Я могу вернуться в дом, как только того захочу. Нет ни лягушек, ни тошноты, ни сыпи – ничего, что заставляло бы меня отправиться в то единственное место, куда мне ни за что нельзя. Это не магия Карфуров, хитростью заманивающая меня навстречу моей погибели. Это просто прогулка до кладбища.

Могилу дяди Флинта засыпали. В соседнем ряду я нахожу могилы тех трёх жён, которые умерли из-за плохо законсервированных фруктов в 1976-м. Рядом с двумя из них похоронены их мужья, которые вскоре легли в землю вслед за ними. Могила третьей женщины лежит чуть в стороне, в ожидании того, что к ней присоединится её муж: это жена Джаспера, моя прабабушка. Её звали Делайла.

Углубившись в ряды могил, я нахожу надгробие Старого Линдена: 1874–1976-й. Сто два года. Неудивительно, что все так волнуются, что Джаспер отказывается уходить безропотно во тьму, или как там было в том стихотворении.

Старый Линден похоронен рядом со своей женой, скончавшейся за сорок лет до него, и неподалёку от своих детей, Руби и Роуэна, которые умерли в один день в 1903-м. Надгробие каждого из детей – это половинка сердца, будто расколотого посередине. Символизм очевиден: наши сердца разбиты.

Более старые надгробия стоят ещё дальше. Подумав, что вполне можно начать и с самого начала, я направляюсь к высокому памятнику, который возвышается над всеми остальными надгробиями. Бьюсь об заклад, что он принадлежит Даймону Карфуру. Когда я подхожу ближе, из-за него вдруг выступает мужчина.

– Здравствуй, Гарнет.

«Беги!» – говорит мой мозг. Мои ноги не двигаются.

Мужчина поглаживает воздух, совсем как это делал ЭлДжей, когда Оук был на крыше. Как будто это должно меня успокоить.

– Я не желаю тебе зла.

Неужели люди, которые говорят: «Я не желаю тебе зла», думают, что люди, которые его на самом деле желают, не могут соврать? Я хватаюсь за кулон, который мне дал дядя Мика, взывая к его силе.

– Гарнет, – говорит этот мужчина. – Не бойся. Меня зовут Давид Кастеллано. Я твой отец.