Цвет: коричневый, красновато-бурый, чёрный или стальной

Магические свойства: сокращает обильные кровотечения, способствует свёртыванию крови

Для подзарядки: повалять среди кристаллов прозрачного кварца

– Оук! – вопит Ривер. – Спускайся оттуда!

ЭлДжей более точен:

– Вернись через окно!

– Как только достану вертолёт. – Оук по диагонали спускается вниз по крыше, не отрывая глаз от игрушки.

– Нет, Оук! Иди в дом! – кричу я, на несколько шагов отступив от дома, чтобы лучше видеть. Затем я кое-что замечаю.

Чтобы добраться до крыши крыльца, Оук вылез из окна в коридоре второго этажа. Комната Джаспера выдаётся вперед от этого коридора, а сам Джаспер стоит у окна, и ему лучше всех видно, в какую передрягу угодил Оук. Быть не может, чтобы он не заметил, как Оук открывает окно в коридоре и вылезает наружу. Даже если он слишком слаб, чтобы остановить мальчика, он мог бы поднять тревогу. Однако он предпочёл наблюдать. Мои руки сжимаются в кулаки.

– Потихоньку. – ЭлДжей поглаживает воздух обеими руками. – Если не сможешь дотянуться…

– Достал! – Пальцы Оука обхватывают одну из лопастей винта, а затем его ноги проваливаются через крышу. Он кричит.

Крыша обрушивается как в замедленной съёмке. Вся конструкция кренится внутрь, к тому месту, где застрял вертолёт и где провалился Оук. Черепицы отваливаются, доски трещат, и такое ощущение, что маленькое тело Оука вот-вот исчезнет среди этого разрушения.

Ривер делает пассы руками и вопит:

– Ко мне!

Вместо того чтобы повалиться прямо вниз вместе с остатками крыши, Оук взмывает вперёд, несомый концентрированным порывом ветра. ЭлДжей делает два шага назад, один шаг налево и ловит мальчика, как будто тот – футбольный мяч-переросток. Мне хочется радостно закричать и захлопать в ладоши, но я этого не делаю. Слишком много крови.

ЭлДжей опускает Оука на землю и зажимает руками ногу мальчика. Он бросает взгляд на Ривер, которая бежит к дому и кричит, зовя на помощь. Затем его глаза находят меня.

– Сними с меня ремень, – командует он.

Я обхватываю его руками за талию, чтобы расстегнуть пряжку и вытащить пояс.

– Обвяжи его вокруг его бедра, – указывает он. – Нет, повыше. Здесь. Теперь затягивай.

Мои руки трясутся, растрачивая драгоценные секунды, пока я продеваю конец ремня через пряжку и затягиваю его, в то время как Оук истерически рыдает.

– Туже, – приказывает ЭлДжей.

Мой желудок делает сальто, но я затягиваю ремень изо всех сил.

– Вот так. Ты молодец, Гарнет. Ты молодец.

Появляются взрослые, привлечённые криками Ривер. Двое из них поднимают Оука с земли. Руки моей мамы сменяют руки ЭлДжея, давя на рану. Холли бежит рядом со своим раненым сыном, приговаривая: «Мамочка здесь, мамочка здесь!»

Эш и его отец прибывают как раз вовремя, чтобы увидеть, как все исчезают в доме. Отец Эша роняет свой конец приставной лестницы и бежит за остальными, проревев Эшу: «Оставайся здесь!» Бедный Эш оторопело глядит вслед своему брату.

Я поднимаю глаза на второй этаж. Джаспера не видно. Спешит вниз, убедиться, что его внучатый правнук в порядке? Сомневаюсь. Охваченная яростью, я открываю рот, чтобы обматерить этого душесосущего старого вампира. Но прежде чем я успеваю это сделать, Ривер падает на коричневую траву и накрывает лицо руками, её плечи дрожат.

ЭлДжей выставил свои окровавленные руки вперёд и оглядывается, как будто бы в поисках полотенца. Не обнаружив его, он вытирает их о траву. Затем он, едва отрывая ноги от земли, подходит к Ривер и опускается рядом с ней. Он сидит достаточно близко, чтобы продемонстрировать свою поддержку, и уже не важно, что всего несколько минут назад они ругались. К моему удивлению, я обнаруживаю, что меня тянет сесть с другого бока от Ривер. Эш бросает свою лестницу и присоединяется к нам.

В конце концов Ривер вытирает глаза и разводит руки в стороны, предлагая Эшу объятия. Он их принимает, пряча ото всех своё лицо.

– Если вы кому-нибудь скажете, что я плакала, я вас всех убью, – говорит она.

– Не волнуйся. – ЭлДжей говорит мне громким шёпотом: – Я знаю как минимум шесть фактов о Ривер, за которые меня можно убить, по крайней мере, по её словам, но я на семьдесят пять процентов уверен, что она этого не сделает. – Он улыбается. – А ты молодец, Гарнет. Ты Карфур до мозга костей.

Меня смущает, какой прилив гордости я ощущаю от этих его слов.

– Мне было нехорошо. Как будто я либо блевану, либо вырублюсь.

– Мне тоже, – признаётся он.

Любая другая семья позвонила бы в спасательную службу. Но Оука нельзя отвезти в больницу. К счастью, Холли – квалифицированная медсестра, а магии Карфуров вполне по силам справиться с подобным ранением.

Когда я позднее заглядываю к Оуку, его нога уже зашита и перетянута бинтами, смоченными в отварах Холли. Поверх повязки мама положила тонкую серебряную сеточку, усеянную гематитами, чтобы ускорить свёртывание крови. Она её, наверное, у дяди Мики взяла. Тем временем Оук ворчит, что не хочет пить тот чай, который Роуз пытается ему дать.

– Выпей, – говорит Роуз, – или я принесу воронку и сама волью его внутрь.

Оук взглядом зовёт свою маму на помощь, но Холли говорит:

– Она это сделает.

Оук пьёт свой чай.

Я спиной вперёд выхожу из комнаты и врезаюсь в Эша, который заглядывал внутрь.

– Как он? – спрашивает он.

Меня удивляет, что он сам не заходит. Затем я вспоминаю, как он отреагировал на кровь.

– Он поправится. Самым сложным будет заставить его не двигаться, пока он не выздоровеет.

Эш ощутимо расслабляется.

– Для этого как раз чай тети Роуз – чтобы он отрубился.

Мама выходит из комнаты Оука, закрывая за собой дверь.

– Не будем им мешать. Наша магия камней сделала всё, что могла.

У Эша потерянный вид, он, наверное, думает, что его магия цветов ничем не может помочь.

– Ничего, если я пойду с вами? – спрашивает он. – Можем проверить, работает ли телевизор.

– Хорошая идея, – говорит моя мама, приобнимая нас обоих за плечи и шагая по коридору. Она, наверное, думает, какое же это будет облегчение – припарковать меня у телика и не гадать, а не ушла ли я опять «на воздух».

Так что я жду, пока она не оставляет нас в комнате с телевизором, а потом говорю Эшу:

– Собственно, я тут подумала, а нельзя ли мне посмотреть на Фамильную Книгу. Это не запрещено?

– Конечно. – Он приободряется, как будто Фамильная Книга гораздо интереснее, чем самое свежее шоу по телику.

Когда её не используют на похоронах или для регистрации новых членов семьи, Книга лежит на своём пьедестале в библиотеке. Она такая старая, что я переворачиваю каждую страницу так, будто она может рассыпаться у меня в руках, – хотя я готова поспорить, что кто-то наложил на неё чары сохранения.

Книга начинается с Даймона Карфура, того предка, который приплыл из Европы и построил Старый Дом на пересечении лей-линий в 1700-х. Одна из первых деталей, которые я замечаю: супруги в Книге не указываются. Не-Карфуры попросту не имеют значения для этой летописи, потомки рождаются лишь у одного родителя, как Афина из головы Зевса.

Даже без супругов семейное древо всё усложняется. Отслеживать поколение за поколением становится непросто по мере того, как я переворачиваю страницы. Но затем, как и говорил Джаспер, моя семья редеет. Ветви отмирают или переезжают, покуда от семьи не остаётся только Линден из 1874-го. Старый Линден. Начиная с этого момента мужские ветви семьи вновь пускаются в рост.

Мой взгляд смещается с Фамильной Книги на портрет Старого Линдена и его семьи. Я впервые обращаю внимание на детей, стоящих в стороне, и соотношу их с именами и датами в книге.

– Эти двое умерли рано. – Если точно, в возрасте пяти и четырёх лет.

На портрете им на вид чуть поменьше: маленькая девочка с серьёзным взглядом, держащая за руку своего едва научившегося ходить брата.

– Руби и Роуэн? Да, это так. Только Стелле повезло повзрослеть. Она была просто потрясающей.

– Этот младенец? – От неё виднеется только пятно персиковых мазков, зарытых в ткань цвета слоновой кости.

– На этой картине тоже она. – Эш указывает на ту, что висит по другую сторону от камина, где изображена женщина с четырьмя детьми. – Это она. Мама Джаспера. Он тот мальчик…

– … с волосатыми бровями. – Даже находясь на картине, он сурово глядит на нас. – И что же такого потрясающего в Стелле?

– Она была исключительно одарённой и овладела всеми элементами земли. Она мечтала, что у неё будет четверо детей, которые смогут основать четыре семейные линии, посвящённые конкретным талантам. Карфурская легенда гласит, что, когда Стелла впервые брала на руки каждого из своих детей, она понимала, какой у того будет дар, и давала соответствующее имя. До этого то, к какому элементу мог склоняться Карфур, определялось достаточно случайным образом, и имена людей не были созвучны их талантам. Но потомки детей Стеллы уродились такими, какими она и хотела.

Я снова смотрю на Фамильную Книгу, чтобы перепроверить детей Стеллы. Самый старший, Гейл, должен был повелевать воздухом и водой. Джаспер, разумеется, занимается камнями. Флориан призывал бы магию из растений, а их сестра Гестия была бы… кем?

– А на что похож талант огня? – спрашиваю я.

– Манипуляции с пламенем, наверное. Флинт что-то говорил о видениях, но никто не видел этого таланта в действии с тех пор, как Гестия сбежала в 1976-м. Джаспер, наверное, знает.

Я снова склоняюсь над Книгой, просматривая даты под именами людей.

– Последняя передача была в 1976-м, так? Старый Линден умер – ого, ему было сто два года, – и наследником стал Джаспер. Братья Джаспера умерли раньше в том же году, а теперь ты говоришь, что и Гестия уехала?

– Не только его братья. Весной 1976-го жены Гейла, Джаспера и Флориана умерли от ботулизма после того, как поели домашних фруктовых заготовок.

– Сначала супруги. – Я содрогаюсь. – А затем и члены семьи?

Эш кивает.

– Гейл и Джаспер чинили крышу, когда Гейл свалился с лестницы и сломал себе шею. Затем Флориан умер, когда что-то случилось во время катания на лодке. Джаспер был единственным свидетелем.

– А Гестия… – Мурашки всё нарастают, уже бегают у меня по рукам.

– Поняла, что будет следующей, и сбежала, если ей хватило ума на это. Эй, а это что? – вдруг восклицает Эш, потирая пальцем страницу. – Как, по-твоему, это похоже на пятно от крови?

– Да тут по всей книге пятна крови. – Каждое имя записано вручную дрожащим почерком ребёнка, которому помогал взрослый, а рядом – кровавый мазок. Но Эш говорил о пятне на дюйм ниже подписи Гестии. – Может, кто-то капнул не на своё место.

– Нет. Этой метки не было, когда ты вписывала своё имя. Я в этом уверен.

– Значит, это случилось сегодня.

– Ты хочешь сказать, что кто-то порезался бумагой во время похорон?

Я вспоминаю, какой озадаченной выглядела Холли, открыв эту самую страницу во время церемонии прощания, и мой взгляд смещается к окну, разбитому ночью веткой дерева. Мне в голову приходит одна мысль – но идея о том, что кто-то вломился в дом, чтобы испятнать кровью Фамильную Книгу, ещё более дикая, чем моё путешествие в 1998-й.

– Может, это совпадение. На большинстве вещей в этом доме пятна.

Он вздыхает.

– Это да.

Даже если не считать загадочных пятен, от этой части семейного древа у меня мороз по коже. Я смотрю на нарисованных детей Стеллы и выпаливаю то, что думаю:

– Мог ли дом столкнуть Гейла и Флориана, чтобы сохранить жизнь старого наследника? Или это Джаспер избавился от конкурентов, чтобы стать новым наследником?

Эш поднимает обе руки ладонями кверху, как будто бы взвешивая два примерно одинаковых предмета.

– Флинт думал, что верно первое, но он был сыном Джаспера и был склонен его защищать. А лично я? Я думаю, что Джаспер убил обоих своих братьев, чтобы стать наследником Карфуров. И я не верю, что Гестии удалось спастись.