Цвет: от бледного до полночного синего

Магические свойства: увеличивает провидческие силы, способствует астральной проекции

Для подзарядки: покрывать морской солью

Ноги, приделанные к моему телу, принимают приглашение и несут меня вниз по каменным ступенькам в нижний двор. Это наверняка сон. Но я чувствую солнце на коже и липкую влажность летнего дня.

Внизу, у бассейна, моя мама – Эмеральд-подросток – глядит, как я спускаюсь с холма. Она знает, кто я? Понятия не имею, как тут всё устроено в этом Доме-Перекрёстке. Может, его жители на регулярной основе общаются с пришельцами из будущего.

На шезлонге рядом с мамой, растянувшись на солнышке, лежит девушка с золотистым загаром, её чёрные волосы подстрижены под боб со вздёрнутыми кверху кончиками. Винди. Рядом нежится подросток – Холли, её рыжеватые кудряшки удерживает на макушке пластиковая заколка. Их купальники и причёски совпадают с тем единственным фото, что мама сохранила из Дома-Перекрёстка.

– Тана, а у тебя купальник есть? – спрашивает Эмеральд.

– Нет. – Это я отвечаю. Ну, не я. Голос слишком резкий и хриплый. Но он исходит из того тела, из которого я сейчас смотрю.

– Бранд, – говорит Эмеральд, обращаясь к парню, покачивающемуся в воде бассейна. – Ты почему не сказал сестре взять с собой купальник?

– Я думал, она побудет с Роуз.

Моя голова разворачивается, чтобы впериться в него взглядом. Кто он такой?

Кем бы Бранд ни был, ему явно не нравится выражение моего лица.

– Нечего так на меня смотреть. Если ты хотела поплавать, то надо было так и сказать.

Девочка подводит моё тело ближе к бассейну и отвечает, довольно капризно:

– Ты не оставил мне выбора.

В воде появляется её отражение: шелковистые тёмные волосы и средиземноморский цвет лица, совсем как у её брата. Она худее и более изящно сложена, чем я, одета в потёртые джинсовые шорты и топик, но девочке, завладевшей мной, примерно столько же лет, сколько и мне. Или это я ей завладела?

– Так где Роуз? – спрашивает Холли.

– Читает книжку и игнорирует меня, – отвечает Тана.

– Ну уж как минимум она могла бы одолжить тебе купальник. – Парень, который боролся с Брандом, теперь оседлал трамплин для ныряния. – Хочешь, я попрошу её поискать его для тебя?

Тана впервые смотрит прямо ему в лицо. Да это же дядя Мика! Длинные волосы мокрыми прядями свисают ему почти до плеч. На лице никаких шрамов. Если это то лето 1998-го – а это наверняка оно, судя по причёскам мамы и её кузин, – то всего через несколько недель случится пожар, который унесёт три жизни и навсегда искалечит ещё две.

– Земля вызывает Тану! – говорит Мика со смехом. – Так ты хочешь, чтобы Роуз одолжила тебе купальник?

Смогу ли я их предупредить? Это для этого магия дома перенесла меня сюда?

Я изо всех сил стараюсь заставить эту девочку говорить. Привет. Я не Тана. Я дочка Эмеральд из будущего, пришла предупредить вас об ужасной трагедии…

Тана отвечает:

– Нет. Кажется, дождь собирается. – Она поднимает глаза на облака, висящие над далёким лесом. Затем, надувшись, глядит на своего брата. – Ты должен был меня раньше спросить.

И тут меня словно током ударяет. У моего отца наверняка были оливковая кожа и тёмные волосы, раз уж я уродилась такой расцветки. Возможно ли, что этот парень…

– Нас дождь не замочит. – Винди протягивает руку с бутылочкой масла для загара. – Бранд, ты мне спинку не намажешь?

– Не вопрос! – Бранд чуть не выскакивает из бассейна, чтобы подбежать и усесться на шезлонге рядом с Винди.

А-а-а… это парень Винди. К тому же маме было уже за двадцать, когда она познакомилась со студентом-археологом, который стал моим отцом. А в 1998-м ей было всего лишь шестнадцать.

– Зря стараешься, – говорит Мика. – Дождь все-таки будет, Вин.

На бассейн ещё светит солнце, но над лесом небо уже стало фиолетовым.

Винди встаёт со своего шезлонга.

– Хочешь поспорить?

С края бассейна свисает поливальный шланг, как будто им воспользовались, чтобы добавить туда воды. Винди подхватывает его и отворачивает вентиль. Шагая вокруг бассейна, она размахивает головкой шланга, словно дирижёр палочкой, дугами и петлями разбрасывая арки бегущей воды. Её губы шевелятся, пускай я и не слышу, что она говорит. В брызгах проступают радужные призмы, как будто она возводит купол из витражного стекла. Она замыкает полный круг как раз в тот момент, когда небо темнеет и к нам направляется стена дождя. Винди перекрывает шланг и решительно поворачивается к ливню лицом.

Дождь обходит бассейн с обеих сторон и снова смыкается на его дальнем конце. Со всех сторон от нас крупные капли прибивают траву, но наш участок остаётся сухим.

– Ва-а-ау, – тихо говорит Бранд.

– Показушница, – добродушно бурчит Мика, всё ещё сидя на своём трамплине.

– Гарнет!

Я вздрагиваю, услышав своё имя, и тут же оборачиваюсь, выискивая источник звука.

На вершине холма стоит Ривер. И стоит она не под дождем.

Трава между нами неухоженная и побуревшая. Каменные ступеньки, ведущие на вершину холма, разбиты, а на мне – чёрные балетки и чёрная юбка. Обернувшись, я вижу бассейн – всего лишь цементную яму в земле.

Подростки исчезли, а с ними и всякий мой шанс их предупредить.