Цвет: чёрный, коричневый или серый

Магические свойства: помогает духовной энергии обратиться к прошлому

Для подзарядки: полировать до яркого блеска

Утром мы с мамой готовимся к похоронам дяди Флинта. О предсказании мы не говорим. О чём тут говорить? К тому же слова имеют силу.

Но это не мешает Ривер облечь мою судьбу в слова, когда она приносит подходящую для похорон одежду.

– Мама рассказала мне о пророчестве, – говорит она, вручая мне кипу тёмной ткани и туфли. – Будь осторожна. – Я несколько тронута её участием, пока она не добавляет: – Если Старый Дом сожрёт твою жизненную энергию и отдаст её Джасперу, то мы от него никогда не избавимся.

Это… не очень-то похоже не сочувствие. Ривер исчезает прежде, чем я успеваю придумать хороший ответ.

Я надеваю ту одежду, что она мне одолжила, а мама – то, что ей передала Винди. Когда мы выходим из нашей позаимствованной комнаты, мама хватает меня за руку и не отпускает.

Спускаясь вниз, на завтрак, мы слышим, как в библиотеке стучит молоток. Мы заглядываем в приоткрытую дверь и видим, что папа Эша заколачивает одно из окон фанерными досками.

– Что случилось? – спрашивает мама.

– Прошлой ночью стекло пробила ветка. Того клёна, что стоит перед домом.

Мама хмурится.

– Я не слышала бури.

Он пожимает плечами.

– Может, залётный порыв ветра. Здесь и не такое случалось.

– Это не дом, а стихийное бедствие, – бормочет мама и тянет меня за руку.

Час спустя вся семья собирается в парадной гостиной. Я боялась, что впервые увижу мертвеца, но гроб закрыт.

Кроме Карфуров присутствуют только мужчины из похоронного бюро. Ни соседей. Ни друзей. «Бывшая» жена Линдена, Виктория, пришла, но стоит на противоположном от него конце комнаты, как будто они пытаются обдурить дом.

Линден вопросительно выгибает бровь, глядя на маму.

– Мика придёт? – Мама качает головой, и Линден тихо хмыкает, как будто другого и не ожидал, но всё равно должен был спросить. – Тогда давайте начинать.

Джаспер встает со стула – медленно, тяжело опираясь на свою трость. ЭлДжей предлагает ему свою руку, но Джаспер качает головой. Он шаркает к гробу, который стоит на подставке в центре комнаты, и кладёт ладонь на его крышку. Затем, к моему удивлению, Джаспер смотрит на меня и бросает подчёркнутый взгляд на свою руку, прежде чем повернуться ко всем остальным.

Бриллиант Карфуров сияет в чистой оправе, резной эмалированный ободок больше не грязный.

Ха! Я его застыдила и заставила почистить кольцо! Мама хмуро глядит на него из-за того, что он уделил мне особое внимание.

Джаспер начинает церемонию прощания, озвучив основные факты из жизни своего сына. Он рассказывает пару историй о детстве Флинта. Некоторые из них могли бы быть забавными, если бы все присутствующие не хотели бы сейчас быть на похоронах Джаспера. Только Линден смеётся там, где нужно. Только Темпест, последняя из поколения Флинта, плачет. Джаспер быстро устаёт. Возвращаясь к своему стулу, он принимает помощь ЭлДжея.

Затем все члены семьи, кроме меня, говорят о каком-то своём воспоминании, связанном с Флинтом. Мама рассказывает, как училась тонкостям магии камней у своего дяди, когда была ребёнком. Холли упоминает его сухое чувство юмора.

– Было сложно понять, шутит он или нет… пока он вот эдак тебе не подмигнёт. – Все члены семьи улыбаются и согласно кивают.

– Для старика он был очень стильный, – говорит Ривер. – Меня просто убивало, как он подбирал подходящие по цвету носки и платочки в нагрудный карман.

Даже Оук говорит.

– Он сказал, что я маленький чертёнок. А потом дал мне ириску!

Несколько людей упоминают страсть Флинта к ведению записей о фамильной истории. Про пожар никто не говорит.

Линден зачитывает отрывок из старой Библии. Холли – уже не покрытая сыпью – открывает Фамильную Книгу и вписывает дату смерти Флинта. Отложив ручку, она медлит, наклоняется поближе к гигантскому тому и потирает страницу пальцем. Она озадаченно обводит комнату взглядом, прежде чем закрыть Книгу.

Люди из похоронного бюро выносят гроб из гостиной, через парадную дверь и вниз по бетонным ступенькам. Все, кроме Джаспера, выстраиваются за ними цепочкой и идут по коричневому, неухоженному газону к семейному кладбищу.

Мне кажется жутким хоронить родных прямо возле дома, чтобы их надгробные камни было видно из окна твоей спальни. Наверное, люди, чьи дары исходят от земли, хотели бы в этой самой земле и упокоиться, но я всё вспоминаю, что Джаспер рассказал о постройке дома над Перекрёстком, о том, как растили детей в этом здании, и о том, что семья не должна разъезжаться ради подпитки силы. Такое ощущение, что мы дядю Флинта утилизируем.

Процессия входит на кладбище через покосившуюся калитку. Я бросаю взгляд в сторону леса, лежащего между нами и теми каменными столбами, что отмечают путь к развалинам Старого Дома. Мама крепче стискивает мою руку, да так, что у меня аж кончики пальцев белеют. Она что, думает, я тут же брошусь к лесу, если она меня отпустит? Мы же не в кино, где главная героиня при первой же возможности тайком удирает изучить запретные руины. Я никогда туда не пойду.

А потом я думаю о лягушках.

О сыпи Холли.

О той силе, что вчера вынудила мою маму повернуть к дому.

О том факте, что семейная магия, возможно, притащила меня сюда специально – чтобы я отдала свою жизненную энергию умирающему наследнику.

Дом-Перекрёсток знает, как заставить тебя сделать то, чего ты не хочешь. По позвоночнику пробегает волна мурашек, и я не возмущаюсь, что мама перекрыла доступ крови к моим пальцам.

Могила дяди Флинта расположена рядом с могилой его сестры. На её могильном камне написано: «ОПАЛ КАРФУР – ДОЧЬ, СЕСТРА, ЖЕНА, МАТЬ». И бабушка тоже, вот только она до этого не дожила. По другую сторону от её могилы лежит могила моего дедушки, скончавшегося на пять лет раньше своей жены. На его камне написано «ДЖОН БЛЕЙК». Похоже, никто из женщин-Карфуров фамилию мужа не берёт.

Возле могилы Линден произносит несколько фраз, и мужчины из похоронного бюро раздают каждому по цветку, чтобы мы положили их на гроб. После этого мы оставляем профессионалов заканчивать свою работу и идём к дому на поминальный обед. Мама ЭлДжея отделяется от группы у крыльца, коротко обняв сына, прежде чем направиться к своей машине.

Стол в столовой накрыт на тринадцать человек – для тех двенадцати, кто был на похоронах, а ещё одно место – для дяди Мики, пускай никто и не ожидает, что он спустится с чердака.

Пока Холли провожает Джаспера к его месту, а взрослые (плюс вездесущий ЭлДжей) выносят с кухни подносы, я ускользаю в туалетную комнату на первом этаже, чтобы помыть руки. Когда я выхожу, моё внимание привлекает дуновение свежего воздуха.

Раздвижная стеклянная дверь, ведущая на рушащееся крыльцо, приоткрыта на несколько дюймов. Я никогда раньше не видела её открытой. Наверное, кто-то её сдвинул, чтобы проветрить, пока в кухне шла готовка. Схватившись за ручку обеими руками, чтобы закрыть дверь, я замираю, увидев, что находится по другую сторону стекла.

Тяжёлые серые облака, висевшие над головой на всём протяжении похорон дяди Флинта, уступили место великолепному синему небу. Солнечный свет хлещет на крыльцо, заливая стулья и диван-качалку, которые, наверное, вытащили из кладовки. Кожу покалывает от беспокойства. Зачем ставить мебель на крыльцо, которое вот-вот развалится, – и в такое время года, когда никому не захочется сидеть на улице?

Проскользнув через щель, я осторожно наступаю на половицы крыльца. Эш сказал, что это опасно, но, если уж мне суждено исчезнуть, пройдя в ворота Старого Дома, то крыша крыльца мне на голову не рухнет. Доски у меня под ногами кажутся прочными, и, когда я гляжу вверх, крыша тоже выглядит целой. Когда это её починили?

Что-то не так. Я должна кому-то рассказать – маме, Винди, Линдену, – что здесь творится какая-то нехорошая магия. Но когда я решаю развернуться, моё тело вместо этого идёт вперед. Правой, левой, правой, левой. Мои ноги шагают без моего разрешения, ведя меня через крыльцо, вниз по паре ступенек и на лужайку.

Когда я приближаюсь к заброшенному пруду с золотыми рыбками, меня встречает звук плещущейся воды. Вот только пруд уже не заброшен. Бурный поток воды обрушивается с искусственного водопада вниз, в обложенный камнями пруд, в пенистой воде которого пляшет с полдюжины рыбок: золотых, красных и с голубоватыми пятнами.

Я что, сплю? Я уснула во время похорон дяди Флинта? Или же фамильная магия решила, что настал тот день, когда я пройду через врата Старого Дома? Винди могла бы и упомянуть, что в её видении на мне надеты вещи её дочери!

Затем я замечаю, что на мне не те туфли и юбка, что дала мне Ривер. Пока я борюсь за контроль над своими ступнями, я вижу, что они вставлены в желейные шлепанцы, а мои ноги торчат из обрезанных от середины бедра джинсовых шорт.

Это не моя одежда. Это не мои ноги и ступни!

Кто-то кричит.

Я пытаюсь повернуть назад и вернуться в дом, но дурацкие ступни, приделанные к этим дурацким ногам, всё шагают и шагают на этот крик. Не к Старому Дому, спасибо и на том, но через примечательно опрятную зелёную лужайку к тому месту, где двор обрывается. Здесь моё тело останавливается и смотрит с холма вниз.

Прямоугольный цементный бассейн сияет под солнцем голубым самоцветом, совсем как бриллиант на кольце Джаспера. Возле него лежат, загорая, три девушки-подростка.

Два паренька борются на трамплине для ныряния, у одного из них кожа светлая, у второго – тёмно-оливковая, оба кричат и смеются.

У меня на глазах светлокожий парень сталкивает второго в воду, а потом бегает по доске туда и обратно, победоносно вскидывая вверх руки. Второй парень всплывает несколько секунд спустя, одной рукой хватается за трамплин для ныряния, а другой пытается дотянуться до лодыжек своего противника.

Одна из девушек у бассейна садится в своем шезлонге, удерживая рукой широкополую шляпу от солнца на своей белокурой голове.

– Эй! – окликает она меня.

Если бы я контролировала свои колени, то они бы сейчас подогнулись. Лицо этой девушки ошеломляюще знакомо, а её пепельные волосы пострижены так, как это стало модно после сериала «Друзья».

– Спускайся! – зовет девушка голосом моей мамы. – Вода отличная!