Наступило утро, а с ним – и будни третьей четверти. Первый урок – рациональный подход к изобретениям. Как же они не выспались! Все признаки истощения налицо: усы обвисли, глаза закрываются на ходу. Котики и кошки едва переставляли лапы и зевали во весь рот, рискуя боднуть автоматон или кого-то из школяров. Ковен надеялся, что продолжит чтение «Хроник Аконтоса», но уснул над первой же строчкой. Хорошо, что во сне не залил слюной страницы драгоценной книги!

Эркенбальда стояла у дверей класса и ждала учеников.

– Хватит потягиваться и почёсываться! – приказала она. – Вы мне все чертёжные доски шерстью засыплете!

Громадная механическая паучиха Мигдалла тоже пристально, словно грозный страж, наблюдала за школярами.

– Здравствуй, Мигдалла! – радостно поздоровался Ковен. – Давно не виделись!

Та в ответ пошевелила восемью длинными членистыми ногами. Появление торбохода, как всегда, привлекло её внимание.

– Почему паучиха встречает нас в коридоре? – удивилась Адалина. – Прежде она никогда не выходила из мастерской.

– Мне спокойнее, когда Мигдалла рядом. Теперь даже в замке небезопасно, – объяснила Эркенбальда.

– Что-то случилось, пока нас не было? – забеспокоилась Ойра, изогнув хвост в виде вопросительного знака.

– Ничего особенного! – ответила наставница чересчур поспешно.

«Она что-то скрывает», – заметил Черномордик.

«Похоже на то. Эркенбальда совсем не умеет врать. И вскоре проговорится, нужно лишь подловить её».

Лонард замер на месте, потом попятился.

– Не могу сказать, что обожаю пауков, – пробормотал он.

Оцелот деликатно выразился, на самом деле он панически боялся членистоногих. Два месяца назад ночью он перебудил весь Насест дикими воплями. Ему показалось, что у него в гнезде паук. Когда зажгли свет, оказалось, что его щекотала соломинка.

– Тебе нечего бояться, клянусь механиматикой! – попыталась успокоить его наставница. – Она же ненастоящая, вся из металла и дерева. К тому же у девочки золотой характер.

– Но у неё восемь ног… И ужасные сочленения…

– Пощекочи его, Мигда!

– Пожалуйста, не трогай его… – попыталась остановить паучиху Сирения.

Но та уже подбежала к котику. Раздался испуганный вопль, глухой стук и скрежет. Лонард упал в обморок.

– Дело оказалось серьёзнее, чем я думала. Не пойму: что с ним не так? Он же боролся с Цернунном, успешно прошёл практику, и нате вам, пожалуйста! Если кто спросит, – обратилась Эркенбальда к остальным, – скажите, что появился настоящий паук и пытался его укусить. Поняли?

Ни у кого не хватило духу возразить ей.

– Мигда, – прибавила она. – Подожди до конца урока в коридоре за углом.

Мигдалла послушно развернулась и, проходя мимо Лексиоса, ласково потёрлась о него. Тот в ответ на проявление нежности со стороны механической игрушки снисходительно похлопал её по деревянной голове.

Потом Эркенбальда привела в чувство Лонарда, поднеся к его носу какое-то снадобье с запахом тухлых яиц.

– Ну вот, а теперь начнём урок, – объявила она. – Располагайтесь вокруг брезентового чехла. Подходите ближе! Ближе!

Класс был таким же круглым, как мастерская. Достаточно высоким и просторным, чтобы наставница могла показывать школярам любые механизмы, какие только вздумается. Сейчас под брезентом пряталось нечто невероятно огромное.

– И что же это такое? – спросила Адалина, обходя громадину.

– Тема нашего сегодняшнего урока!

Наставница сдёрнула брезентовый чехол. Перед ними предстал могучий автоматон. В целом, он выглядел как большинство других: две ноги, две руки, продолговатое туловище, круглая голова. Но казался грубоватым, тяжеловесным по сравнению с теми, что обычно изготавливали в мастерских. Металл потемнел, дерево обуглилось. Он стоял неподвижно и был явно неисправен.

– Неужели это… Трилик, который чуть не убил нас во время Шамониоса? – спросила Сирения и с отвращением отвернулась.

– Ничего подобного. Это древний автоматон, сделанный много веков тому назад. Его называют го`лемом.

Произнося название, Эркенбальда рассеянно положила лапу ему на ногу. И тут же от плеча голема отвалился кусок и разлетелся на части в двух шагах от Ойры. У бедняги на загривке шерсть встала дыбом.

– Что поделать, раритет, на глазах разваливается, – вздохнула Эренбальда и извинилась перед Ойрой. – Удивляюсь, как его удалось привезти в замок, мог бы рассыпаться в прах по дороге. Так что поторопитесь. Нужно непременно запечатлеть его и записать основные параметры.

На каждом занятии школяры обязательно делали чертёж изучаемого изобретения, что позволяло им улучшить навыки черчения и пространственное мышление. Каждый теперь склонился над чертёжной доской.

– Задолго до голема появились рабочие автоматоны, бурильщики и откатчики, первоначально изобретённые для работы в шахтах. Их и поныне используют во многих отраслях.

– Для чего, например? – заинтересовалась дотошная Ойра.

– Для бурения артезианских скважин и выкачивания воды, – тут же объяснила Элисса.

– Совершенно верно, – подтвердила Эркенбальда. – С течением времени автоматоны усовершенствовались, теперь они не просто механизмы, полезные в быту.

«Я как-то и забыл, что буровые установки – предки нынешних одушевлённых автоматонов», – размышлял Ковен.

– Поскольку големы изобретены в оченьдавние времена, в их механизмах отсутствуют магия и колдовство.

Ковен внезапно перестал слушать наставницу. Что-то его отвлекло, увело мысли в сторону.

«Что с тобой?» – забеспокоился Черномордик.

«Мне кажется, я где-то видел такого голема. И механизмы, полезные в быту, тут ни при чём».

«Он похож как две капли воды на вросший в землю автоматон, который мы видели с Ларимаром посреди развалин древнего поселения в Заброшенных Землях».

«Точно! Ты совершенно прав!»

Ковен встал.

– Чего тебе?! – недовольно спросила Эркенбальда, не любившая, чтобы её прерывали.

– Во время практики я побывал в Заброшенных Землях, – стал рассказывать котик.

– Рада за тебя!

Эркенбальда грубовато дала ему понять, что лучше перейти сразу к делу.

– Уверен, что видел обломки окаменевшего автоматона, очень похожего на этот, среди руин города, который не принадлежал нашему роду.

– Твоё замечание весьма уместно и существенно: не коты первыми изобрели голема.

Школяры удивлённо зашептались.

– А кто тогда? – спросил Алессандр. – Фелиды?

– Могли бы и они, но нет, кто-то другой, – ответила наставница. – Фелиды, создавая первого голема, опирались на чертежи и надписи, найденные на стелах в Заброшенных Землях. Та цивилизация давным-давно исчезла.

«Исчезнувшая цивилизация? Припоминаешь?» – ткнул его в бок Черномордик.

«Ну да, она как-то связана с перламутровой башней и легендой, которую нам рассказывал Ксантос».

– Если вы перестанете мне докучать миллионом вопросов, я продолжу урок. И, вполне возможно, вы узнаете то, что хотите.

Эркенбальда не меньше двух часов рассказывала им о Редане, знаменитой среди фелидов учёной, которая обнаружила древние стелы, расшифровала надписи, адаптировала таинственные чертежи для нужд своего народа и создала первый автоматон, работая над ним не одно десятилетие.

После урока четверо друзей радостно кинулись к наставнице.

– А-а, липучки-приставалы! – приветствовала она их.

Школяры сразу приуныли и повесили носы.

– Шучу-шучу! Мне вас очень не хватало эти две недели. Рада, что все четверо целы и невредимы. С тобой, Ковен, не соскучишься! Ты опять попал в переплёт. Теперь мне кажется, что это ты у нас источник всех бед и разрушений.

Ковен виновато понурился.

– Кстати, Ксантос велел передать тебе благодарность за сообщение о разноглазом коте. А ты, – Эркенбальда обернулась к Лексиосу, – стал гордостью моей сестры. Она, конечно, ничего такого тебе не сказала. Но не стала бы добиваться патента и серийного производства, если бы твоё изобретение её не впечатлило.

Лексиос замурлыкал от счастья и подарил наставнице свой усовершенствованный уменьшенный мнемометр.

– В знак благодарности за то, что уговорили сестру взять меня в ученики, – сыграл он на кантеле.

Ковен вспомнил, что она засмущалась точно так же, когда он подарил ей маленький торбоход.

– Ну вот… Спасибо, конечно… Но я быи так…

– А почему вы сегодня заговорили о големе? – удивилась Сирения. – Мы ведь не закончили тему прошлого урока о системе вентиляции в зданиях.

– Ну хотя бы одна ученица внимательно меня слушает! – воскликнула глава факультета механиматики. – Я как раз восстанавливаю голем в свободное от уроков время, и мне захотелось поделиться с вами полученными сведениями. Зачем отвлекаться на что-то ещё?

– Разве такую развалину можно восстановить? Да и зачем?

– Зачем? Догадайтесь сами! Посмотрим, хорошо ли вы усвоили материал и как у вас обстоит дело с дедукцией.

Друзья озадаченно переглянулись.

– Даю вам подсказку: это имеет отношение к Туманному морю.

– Потому что голем действует без магии и колдовства? – тут же сообразила Сирения.

– В точку! Мы знаем наверняка, что туман разрушает магию.

– Я могу это подтвердить, – кивнул Ковен.

– Так было у нас в школе и во многих других местах, – продолжала наставница. – Без магии затруднительно с ним бороться. И убегать от него непросто. На прошлой неделе летучий корабль, перевозивший беженцев из деревни, проглоченной туманом, вдруг потерял управление, налетел на вершину горы и взорвался в воздухе вместе со всеми пассажирами.

Эркенбальда открыла дверцу в боку голема и показала внутреннее устройство.

– В наши дни механиматика действует при помощи магии. Вы это прекрасно знаете. Зачастую заклинание запускает механизм и налаживает работу всей системы. Казалось бы, мелочь, но стоит её убрать – всё развалится.

Ковен вспомнил хромающий торбоход и заторможенного Эхо в Каврозе, когда там возник туманный узел.

– Чтобы справиться с новыми трудностями, пора обратиться к прежним технологиям: простым механизмам, зубчатым передачам, сцеплениям с нажимной пружиной и тому подобному. Безо всякой магии и колдовства.

Эркенбальда вновь похлопала голема по ноге, и от него отвалился ещё кусок.

– Само собой, мы сделаем их намного прочнее, раз уж они нам нужны. Орден Благого Знания поручил мне разработать новую версию голема для защиты школы. Тружусь с утра до ночи. И не я одна. Архонту Зозиму тоже понравилась наша идея. Он хочет сделать голема для смотрящих.

– Можно подумать, – вздрогнула Брайна, – мы готовимся к войне.

– Мне это тоже не нравится, но война уже началась. Каждое благородное семейство пострадало. Слишком много убитых и пропавших!

– Раз уж мы заговорили о туманных узлах, – заиграл на кантеле Лексиос. – Что стало с тем, который Бийорна заключила в сосуд?

– Хотите взглянуть на него?

– А это возможно? – удивился Ковен.

– Орден Благого Знания не запрещает. С тех пор, как туман наступает со всех сторон, нет больше ни тайн, ни секретов. Правило одно: школяров и подмастерьев должны сопровождать наставники. Следуйте за мной. В любом случае нужно проверить сохранность цилиндра.

Наставница повела школяров по замку. Они миновали четыре портала и больше не понимали, где находятся. Последний выбросил их на платформу, парившую в облаках выше самой высокой башни замка.

Они оказались в ненастном небе, посреди туч, на ветру.

Перед ними возникло странное сооружение. Высотой метра три, шириной метров шесть, оно напоминало мавзолей из тёмного камня, ощетинившийся стрелами.

– Мы решили спрятать его здесь для большей безопасности, – сказала Эркенбальда. – Орден Благого Знания хочет избежать малейшего риска. Множество заклинаний охраняет сосуд.

Стоило подойти поближе, Ковен сразу почувствовал высокую концентрацию магии. Его чешуйки напряглись и задрожали.

– Разве туманный узел не разрушает заклинания?

– Ксантос определил, на каком расстоянии наше волшебство оказывается вне его досягаемости.

Пришлось привести в действие сложнейший механизм, чтобы открыть единственную дверь необыкновенной толщины.

– Здравствуйте, школяры, – поздоровался с ними страж предвечного хаоса по имени Гаал.

– Теперь многие изучают туманные узлы, – сообщила Эркенбальда. – Получив разрешение, к нам приезжают коты и кошки, не имеющие никакого отношения к школе. Сфинксы, родственники Говарда. Дозорные Недреманного Ока. Коты-маги. Даже архонт Зозим соизволил лично сюда явиться.

«Почему меня это ничуть не удивляет?» – размышлял Ковен.

– Разумеется, всё это происходит под нашим неусыпным наблюдением, – уточнил Гаал.

– Почему под вашим? – сыграл Лексиос.

– Именно мы собрали больше всех сведений о тумане. Агхарт к тому же взял на себя труд осведомлять о своих открытиях весь континент. Таким образом, все благородные семейства и архонты в курсе последних событий и готовы к опасности.

– Что вы узнали про туманные узлы?

– А вы не слишком любопытны? – усмехнулся страж предвечного хаоса.

– Я им то же самое говорю, – воскликнула Эркенбальда, придирчиво осматривая стеклянный цилиндр. – Любопытство не доведёт их до добра!

– Возможно, да. А возможно, и нет. Вы правильно делаете, что изучаете это явление. Все коты и кошки на континенте пострадали из-за тумана. Пострадали всерьёз. Настало время действовать. Пора дать отпор.

Друзья сбились в стайку и стояли в стороне, словно опасались, что стекло лопнет, что туман облепит их и задушит.

Гаал пригласил их подойти поближе.

– Вам нечего бояться, – успокоила школяров Эркенбальда.

Брайна приблизилась первой, осторожно принюхиваясь. Ковен поспешно встал рядом с ней. Где-то в дальнем уголке сознания у него постоянно пульсировало мрачное предсказание Сирении. Брайне нельзя оставаться с туманом наедине. Лексиос последовал за ними. Одна Сирения сохраняла дистанцию.

– Не хотите его рассмотреть? – осведомился Гаал.

– Я и отсюда всё прекрасно вижу. Не выношу туманные узлы.

– Много удалось узнать? – спросил Ковен снова.

– К сожалению, не очень. Хотя мы постоянно наблюдаем за ним и ставим эксперименты. Трудно изучать туман через стекло.

– А выпускать его строго запрещено, – заявила наставница тоном, не терпящим возражений.

И стало понятно, что эта тема обсуждалась уже не раз.

Ковен заметил рядом с главой факультета механиматики маленький торбоход, его подарок.

– Самый важный вывод, к которому мы пришли: туман – живое существо.

– Живое? Неужели?

– Речь идёт не о привычном нам влажном тумане или взвеси пыли и пепла. Туманные узлы реагируют на окружающую среду. После того как этот шарик был помещён в стеклянный цилиндр, узел целую неделю старался из него выбраться, проверяя на прочность сосуд и заклинания Бийорны. Затем погрузился в апатию, в аморфное состояние. Он активизируется только в том случае, если живое существо слишком близко подходит к нему.

За стеклом в пустоте висел клубок серых лент, стенки сосуда его почему-то отталкивали.

«Надо же, он живой…» – проговорил Черномордик.

Он тоже старательно соблюдал дистанцию.

«Иначе как бы он смог вопить?»

– Что ты чувствуешь?

Гаал подошёл и встал с ним рядом.

– В смысле?

– Ты дважды побывал в тумане и выжил. Кот с чешуйками – загадка даже для рысей Агхарта. Говорят, ты способен ощущать невидимое. Я хочу знать, может, ты чувствуешь что-то особенное возле тумана.

– Трудно сказать. Слишком много заклинаний вокруг, они сбивают меня с толку.

– Если позволишь, я немного приглушу магию и колдовство, чтобы тебе помочь.

Ковен согласился.

Страж предвечного хаоса положил большую лапу ему на лоб. Неожиданно Ковен стал чувствовать только туманный узел, который находился внутри сосуда. В нём происходило бурное движение, хотя снаружи это было незаметно. Нечто вытекало, просачиваясь сквозь воду, магию и стекло.

Нечто, похожее на ненависть. Действенную, непримиримую.

У Ковена закружилась голова, он отпрянул, чуть не упал.

Друзья взглянули на Ковена с беспокойством.

– Что случилось? – спросил Гаал.

– Вы… Вы правы, – сказал Ковен, стараясь отдышаться и прийти в себя. – Они живые.

– И что ты почувствовал?

– Страх. Дикий страх.