Чудесный вечер! Школяры радовались встрече и вкусному угощению. Брайна испекла вафли и приготовила травяной отвар. Разговорам не было конца. Друзья притащили в комнату Ковена не меньше дюжины подушек. Дама-ирбис посмеивалась, наблюдая, как они в зубах волокли их по коридорам, растопырив лапы.

Снова по совету Фигаро произнесли заклинание «Древосвет», умиротворили Зародышей и сидели сами при мягком свечении маленького деревца, рассказывая друг другу о том, как проходила практика.

Сирения была безутешна.

– Мне не повезло, так не повезло, – жаловалась она. – Вообще-то мы должны были отправиться в экспедицию. Как только покончим с отчётом о предыдущей. Но тут повсюду возникли туманные узлы, и возможности покинуть город больше не было.

– Между прочим, летучие корабли летают по-прежнему, – сыграл на кантеле Лексиос.

– Зозим заставил гильдии сократить перемещения. Считает: чем меньше путешествуешь, тем меньше рискуешь. Аргонавты сопротивлялись и активно выражали недовольство. В какой-то момент я боялась, что моего руководителя заберут смотрящие и я останусь вообще без практики.

Брайна подвинула вазочку с вафлями поближе к Сирении.

– И что же ты делала всё это время? Думаю, не скучала.

– Последние три дня работала в администрации гильдии и в архивах. Там так интересно! Вы и представить себе не можете, до чего сложен административный аппарат. Но я-то хотела…

Кошечка-корат снова огорчённо вздохнула.

– Приключений? – подсказал Ковен.

Сирения кивнула и захрустела вафлей. Самое время рассказать ей и Лексиосу о том, что с ним случилось за время практики. Ведь Ковен тоже мечтал о чём-то необыкновенном, вот и насмотрелся чудес в преизбытке. Работать в администрации и архивах не так уж плохо, там, по крайней мере, смерть не подстерегает тебя на каждом шагу. Пережитый кошмар не отвратил его от мечты стать котом-магом. Но теперь он яснее осознал, какие опасности их ждут впереди.

Когда Ковен рассказал друзьям о встрече с разноглазым котом в Заоблачных Высях, все отнеслись к ней скептически:

– Союзник? – засмеялась Брайна. – Ой, держите меня!

– На этот раз обязательно предупреди о его появлении орден Благого Знания, – строго приказала Сирения.

– Обещаю. Завтра же отправлю письмо в школу.

После тревожного известия о сомнительном союзнике котики напряглись. Лексиос развеселил всех и успокоил. Он светился от удовольствия, как яркая лампочка.

– С ума сойти! Миркенбальда готова представить мой мнемометр в гильдию механиматиков! Возможно, я получу патент. У неё самой патентов масса, – сообщил он. – Само собой, я продолжаю совершенствовать своё изобретение.

– Замечательно! – обрадовалась Сирения. – Ты прославишься и разбогатеешь.

– Нет, конечно. Это всего лишь первый патент. Даже если моё изобретение в самом деле понравится и гильдия запустит его в производство, она возьмёт такой процент, что я уж точно не разбогатею.

– Разве это не грабёж? – возмутилась Брайна и взяла ещё вафельку.

– Таковы правила.

– Плохие правила, – пробурчала ангорская кошка. – Ты его изобрёл, работал днями и ночами, не жалея сил. Тебе полагается достойное вознаграждение.

Бенгальский кот Лексиос пошевелил ушами.

– Видишь ли, многие представители нашего семейства считают изобретения не собственностью изобретателя, а собственностью гильдии. Идеи – плод коллективного разума. И без технической поддержки не обойдёшься. Могущество и влиятельность гильдии держится на преданности общему делу.

«Брайна, похоже, не согласна с бенгальскими котами», – усмехнулся Черномордик и повис на ветке золотого деревца, оставив свой шар парить в воздухе.

– Первый, кто посмеет использовать мои рецепты без разрешения, получит когтистой лапой по морде, – пригрозила Брайна всему кошачьему племени.

– А ты сам как думаешь? Это справедливо? – спросил Ковен у Лексиоса.

– Я сторонник коллективного разума и кассы взаимопомощи, – сказал Лексиос убеждённо. – Важны не доходы, а честь моей семьи. Вот что я считаю справедливым. Если бы не помощь близких, я бы никогда не поступил в нашу прекрасную школу.

Спать они легли поздно ночью. Вернее, рано утром, поскольку в садах Ар Руна уже защебетали птицы.

Через несколько часов Ковен появился в «Атлантикусе», магазине-мастерской Миркенбальды, и выглядел, увы, довольно помятым. Хотя он старательно расчёсывал шерсть, чтобы не походить на встрёпанного воробья.

«Если не приведёшь себя в порядок, тебя на улице задержит смотрящий за нарушение общественного порядка», – пошутил Черномордик, пока они в спешке собирались.

Изобретательница встретила Ковена примерно так, как он и предполагал: ворчаньем. Как видно, бенгальская кошка встала с двух левых лап. Настроение у неё заметно ухудшилось после того, как она прочитала письмо, полученное по магической почте: её просили сдать изобретение, над которым она работала, на два дня раньше.

– Как они себе это представляют?! – негодовала Миркенбальда. – Потопаю и похлопаю побыстрее лапами, и пожалуйста?

Ковена без работы она не оставила. Лексиос продолжал трудиться над своим изобретением, а котику-метису поручили смазать и проверить автоматон, который Миркенбальда изобрела для одной владелицы книжного магазина.

– А что должен делать этот автоматон? – спросил Ковен у изобретательницы, которая уже погрузилась в работу по самые уши.

– У меня нет ни минутки на болтовню! – огрызнулась она. – Ладно. Так и быть. В двух словах. Я назвала автоматон Книгознай. Он прочитывает все книги в книжном магазине за предельно краткие сроки и потом консультирует покупателей. Владелице магазина хотелось иметь как можно больше времени, чтобы спокойно и не торопясь читать книги, сидя в уголке. А теперь пошёл с глаз долой! У меня работы выше кисточек на ушах!

Ковен старательно и аккуратно принялся за незамысловатую работу: натёр воском деревянные части, очистил специальным составом линзы, смазал маслом колёсики и шестерёнки. А потом нашлось дело и посложнее: проверяя сцепление, он выправил зубчики на зубчатом колесе и отладил левую руку автоматона, а то она плохо двигалась.

В «Атлантикусе» Ковену было уютно. Привычная деловая атмосфера. Честно говоря, он скучал по своей мастерской на ферме. Однако чувствовал и здесь присутствие тайны. Повсюду загадки. Как и в Валлаше, он понимал, глядя на схемы и планы, развешанные по стенам, как много знаний пока что ему недоступно.

Несмотря на строгость хозяйки, они с Лексиосом не удержались и стали болтать. Поэтому Миркенбальда их отпустила, чтобы спокойно трудиться в тишине.

* * *

Последний день практики. Она закончилась гораздо быстрее, чем Ковен ожидал. Быстрее, чем ему хотелось. И всё-таки он многое узнал и успел.

Друзья с утра сложили вещи и приготовились, хотя летучий корабль, что отвезёт их в школу, прилетал только во второй половине дня. Как ни странно, они не захотели в последний раз пробежаться по улицам Ар Руна, просто тихо сидели в «Перинке», наслаждаясь теплом и уютом.

А вот Миркенбальда по случаю их отъезда вышла из своего укрытия. «Ровно на десять минут!» – сообщила она, появившись, и повторила это ещё дважды через час, сидя в уголке и обсуждая с Акханой и Эрвальдом последние городские новости.

Всё началось с того, что Брайна опустила кусочек сахара в чай.

– Что с тобой творится сегодня утром? – встревожился Ковен. – Ты всегда считала сахар главным врагом чая!

– Ты витаешь в облаках, сразу видно! – сыграл на кантеле Лексиос.

И Пушнис тоже вела себя странно. Та с самого утра пыталась ко всем приласкаться и жалобно попискивала, если на неё не обращали внимания.

– Хотите сказать, от вас ничего не скроешь? – недовольно буркнула Брайна.

– Так оно и есть, – ответили хором друзья.

– Что стряслось? – ласково спросила Сирения. – Посетитель придрался или ляпнул что-нибудь не то? Покажи мне его, и я живо приведу его шерсть в порядок!

– Я вас всех обожаю, спасибо. Но посетители ни при чём.

– Кто тебя обидел? – настаивал Ковен.

– Вчера вечером я получила письмо от Ксантоса, – Брайна достала из рюкзачка скатанный в шарик кусок пергамента. – И после этого почти не спала.

«Ну вот опять! Имей в виду, я в этомне участвую, – заявил Черномордик. – Скорей пойдёт дождь из жаб и рукокрылых, чем она перестанет жаловаться на брата! А мне это надоело».

«Не нужно нам такого дождя. Ещё беду накликаешь».

– Читая, я немного злилась, как всегда.

Брайна разгладила пергамент подушечками лап. Он весь был исцарапан и разодран.

– Немного, сразу видно, – легкомысленно пошутил Лексиос и заслужил осуждающий взгляд.

– И что же в этом письме, скажи нам, пожалуйста? – попросила Сирения.

– Похоже, придётся вам рассказать. Другого выхода нет, – сдалась Брайна. – Я долго не хотела ни с кем делиться этой историей. Вы сами прекрасно знаете, я всегда избегала разговоров на эту тему.

«Знаем, знаем», – подтвердил Черномордик.

«Помолчи немного, – попросил Ковен. – Ты видишь, что у Брайны усы обвисли, она по-настоящему расстроена. Иди лучше утешь Пушнис, она тоже чуть не плачет».

Зародыш вылез из шара и обнял обеими лапками маленький пушистый комочек. Пушнис тихонько запела.

– Думаю, вы уже догадались, что я вообще ни с кем и никогда об этом не говорила.

– Серьёзно? – удивилась Сирения.

– Именно так. Для меня это слишком серьёзно. В письме Ксантос утверждает, что мы должны помириться. Настаивает, что я несправедлива к нему. Считает, что мы с ним сможем во всём разобраться. Прошло много времени. «Мы должны двигаться дальше», – написал он. А главное, он впервые попросил прощения за свой поступок.

Ковен, Сирения и Лексиос сидели молча. Они понятия не имели, что такого ужасного совершил глава ордена Благого Знания. Множество вопросов крутилось в голове, но они точно знали, что лучше держать их при себе.

Одно неловкое слово – и Брайна закроется, как раковина-жемчужница.

– Всё, что я вам расскажу, важно лишь для меня, – извиняющимся тоном произнесла белая ангорская кошка, обведя взглядом взволнованных друзей. – Но лучше начать с самого начала. А значит, надо рассказать о моих родителях. Я ведь никогда и ничего вам о них не говорила. Мою маму звали Бора, а папу – Солан.

– Звали… – невольно повторила Сирения.

– Они… – Брайна замолчала и вздохнула поглубже, чтобы подавить слёзы. – Они умерли.

Друзья смотрели на неё с сочувствием. Об этом они все успели догадаться.

Даже Драк перестал терзать подушку и ласково потёрся о Брайну.

– Они были удивительными, – продолжала Брайна, гладя Драка. – Мама – кошка-аргонавт, а папа – кот-маг. Вместе они странствовали повсюду и совершили множество открытий. Многое узнали о фелидах, о нашем прошлом и о разных чудовищах тоже. Они бы тебе очень понравились, Сирения! Любили приключения и неведомые края. Из экспедиций они возвращались с рюкзаками, полными сокровищ: обломками, черепками, табличками, найденными во время раскопок. Или костями чудовищ, побеждённых во время охоты.

Сирения слушала, и в глазах у неё мерцали слезинки-звёзды.

– Перед сном вместо сказок они рассказывали мне свои собственные истории…

– И что же с ними случилось? – сыграл на кантеле Лексиос. – И какое отношение к этому имеет Ксантос?

– Заклинаю всех кошачьих демонов, – воскликнула в ужасе Сирения. – Только не это…

– Не выдумывай, – одёрнул её бенгальский кот. – Уверен, ничего подобного. Хотя…

Оба повернулись к Брайне с испугом.

– Нет, Ксантос не убивал родителей.

Друзья вздохнули с облегчением.

– Вихри хаоса обрушились на развалины города фелидов, где они проводили раскопки. Это случилось на юго-востоке континента, около Ноксы. Они пытались создать временный портал, но случилось магическое замыкание. Портал исчез, они из него так и не вышли.

Брайна снова замолчала, глядя в пустоту. Ковен почувствовал, как велико её отчаяние, ещё секунда – и оно захлестнет её. Он боднул её головой и ласково замурлыкал.

– Мне так жаль, – горестно шепнул он.

– Больше трёх лет прошло с тех пор. А я не знала, что с ними случилось. Узнала лишь недавно.

– От тебя скрывали?

– Ксантос, – процедила сквозь зубы Брайна. – Всё он виноват. Целый год кормил меня баснями. Я ждала родителей, верила, что вот-вот их увижу…

– Почему же он так поступил? – растерянно спросила Сирения.

– Боялся моего горя. Так он мне объяснил. Можете себе представить? Целый год я считала, что они в экспедиции. Что не отвечают на письма, потому что в диких местах, где они работают, нет почты. Что они слишком заняты… А их уже не было в живых.

По спине Ковена пробежала ледяная дрожь.

– Он не имел права меня обманывать, – сказала Брайна и заплакала. – Знаю, он не говорил мне потому, что считал меня маленькой и слабой. Не верил, что я справлюсь.

«Даже не знаю, что сказать…»

«Лучше ничего не говори, – шепнул Черномордик. – По сравнению с Брайной мы с тобой вообще не видели горя».

Брайна плакала не таясь, горько всхлипывала, вытирала мокрые щёки и усы лапами. Драк и Ризу обнимали её, прижавшись к животу.

– А раньше вы тоже не ладили между собой? – спросила Серения.

– Мы всегда любили друг друга. Мама с папой редко бывали дома из-за экспедиций, так что лет с пяти я осталась, можно сказать, у Ксантоса на руках.

– А больше сестёр и братьев у вас нет? – сыграл с удивлением Лексиос.

– У мамы были трудности с котятами. Ксантос и я – единственные, кто не умер во младенчестве. Поэтому между нами такая большая разница.

Брайна вдруг улыбнулась сквозь слёзы.

– Ксантос всегда меня смешил. И поощрял мою страсть к кулинарии. Одна история с кексами чего стоит! Гадость получилась ужасная, а он расхваливал, как будто я испекла шедевр. Вот я и не пойму, почему он так ужасно со мной поступил? Как он мог?! А теперь он хочет, чтобы я стёрла из памяти его поступок. Чтобы всё было так, как прежде. Но разве это возможно? Так не бывает!

Что мог ответить на это Ковен? Ничего! И Сирения с Лексиосом растерянно смотрели друг на друга, огорчаясь, что ничем не могут утешить подругу.

– Я невольно всё слышала, так уж вышло, – прозвучал голос за спиной Брайны.

Рядом стояла Акхана и очень серьёзно смотрела на белую кошечку.

– Ничего страшного. Думаю, вы и так уже знали мою историю.

– Знала, не скрою. Но в отношении брата ты, скажу откровенно, не совсем права.

– Что вы хотите сказать?

– Я хорошо с ним знакома. Возможно, гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. И я уверена: он не хотел причинить тебе боль. Это на него не похоже.

– И всё-таки он…

– Ваше горе – самое тяжкое из всех, какие выпадают на кошачью долю. Для Ксантоса оно не легче, чем для тебя, Брайна. Возможно, его решения в то время были не самыми лучшими, но и его можно понять.

– Он прекрасно знал, что делает! Что обманывает меня! Что когда-нибудь я всё равно узнаю!

– Ты вправе думать так, а я вправе думать иначе. Ксантос тогда надолго заперся в вашем втором доме в Самосе. Он ни с кем не виделся, никто не получал от него писем. Даже от школы полностью отстранился. Вряд ли так себя ведут здравомыслящие коты.

– А вы знаете, почему он меня обманывал? – жалобно спросила белая кошечка.

– Нет. Понятия не имею. Но этот вопрос ты можешь задать своему старшему брату. Для этого тебе нужно поговорить с ним и выслушать его.

В другое время Брайна давно бы вздёрнула нос и умчалась, но сейчас она не сводила глаз со старой дамы-ирбиса, и у неё в глазах появилось сомнение.

– Трудно жить, постоянно испытывая обиду, – вмешалась в разговор Миркенбальда. – Тревожиться, печалиться и винить во всём своих близких.

– У меня есть и другие близкие. Вот моя семья, – возразила Брайна и указала на Ковена, Сирению и Лексиоса.

Горячая волна нежности захлестнула сердце Ковена.

– Спасибо, мы очень тронуты, – сказала Сирения. – Но Ксантос – твой старший брат. У нас, коратов, есть пословица, она мало кому известна: «Попробуй ещё раз, хуже не станет».

– Пусть брат попросит у тебя прощения не в письме, а при встрече. Вдруг ты сможешь его простить? – робко предложил Ковен.

Он с большим трудом решился вступить в разговор. И долго не рассказывал Брайне о разговоре с тигром. Опасался лютой ярости пушистой подруги. Однако в последнее время пережил столько всего, что уже не боялся говорить о личных переживаниях доверчиво и открыто.

– Вот я представить себе не мог, что когда-нибудь возражу своей маме, – признался он. – Боялся, что наши отношения испортятся навсегда. Может быть, и ты выскажешь Ксантосу всё, что тебя мучает? Он тебя выслушает, ты его выслушаешь. И вам обоим станет легче.

– Вообще-то… – с трудом проговорила Брайна сквозь слёзы, – Я не думаю, что смогу…

– Котёночек мой, – ласково заговорила Акхана. – Знаю, как тебе тяжело, но горе затмевает разум. Сиротство и ложь брата – два разных несчастья. Не смешивай их в одно. Раздели. Твой брат не виноват в смерти родителей.

Брайна вдруг сдалась. Устала и смягчилась.

– Хорошо, я подумаю, – прошептала она.