Ковен рассказывал о лихе и о Каврозе за ужином, который готовила Брайна, и, возможно, не смог отдать должное её треске, запечённой с пряностями. Слишком был переполнен впечатлениями, переживаниями и усталостью.

Все слушали его, затаив дыхание, не сводя с него глаз, навострив уши.

Акхана не сдерживала эмоций, они так и бурлили. Глубоко вздыхала, выражая то тревогу, то нетерпение. Иной раз даже высказывала свои мысли вслух, вызывая неодобрение племянника, которому не хотелось прерывать рассказ.

– Ты справился с лихом один?! – воскликнула она, когда Ковен рассказал об охоте. – Победил лихо! Представьте себе – само лихо! Котёнок-школяр! Невероятно! В иные спокойные времена я бы такому не поверила, но твой шрам, Ковен, говорит сам за себя.

– С ликтом? – переспросила Брайна.

– С лихом, – поправил её Эрвальд. – Я тоже понятия не имею, что это за зверь. Крупный? Опасный?

Старая дама-ирбис объяснила, как выглядит лихо. Брайна тут же положила Ковену ещё кусок трески и приказала, чтобы он съел всё до крошки. Ему нужно срочно восстанавливать силы!

Котик послушался. Что ни говори, стряпня Брайны пробуждала аппетит всегда и у всех.

Рассказ о наступлении туманного узла на Каврозу вызвал настоящий ужас. Весёлые улыбки исчезли. Все помрачнели. Ужин закончился в молчании.

– Давайте продолжим наш разговор вон там. – Акхана кивнула в сторону двери с золотистой табличкой и надписью: «Для сотрудников».

– Не стесняйтесь, звоните в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится, – обратилась она к нескольким посетителям, которые ещё сидели за столами, хотя ресторан уже считался закрытым.

Они разместились в гостиной дамы-ирбис на больших уютных подушках. Тонкий аромат засушенных цветов витал в воздухе. Вдоль стен стояли шкафы с книгами. По надписям на корешках Ковен догадался, что фолианты связаны с прошлым кошки-мага, а не с её теперешним ремеслом.

Были в гостиной и два произведения механиматики. Изящный столик из чёрного дерева передвигался на точёных ножках бочком, как краб. На нём была вязанная крючком скатёрка и чайный сервиз из голубого фарфора. Ещё Ковен заметил необычную настольную лампу: вместо клампочки внутри находились чашечки и чайничек. Кот прежде не встречал таких затейливых приспособлений и теперь пристально изучал их. Обычно кошки заваривали себе чай и травяные отвары безо всяких ухищрений. Ну разве что использовали несложные заклинания левитации.

– Питаю слабость к предметам роскоши и изысканным изобретениям, – призналась Акхана, подмигнув Ковену. – Познакомься с моими подругами, они составляют мне компанию по вечерам. Верберина и Солодка помогают пить чай, лишний раз не вставая с кресла и не нагибаясь.

Подруги Акханы показались Ковену высокомерными. Может быть, скатёрка связана из слишком суровых ниток, и бисерная бахрома покачивалась с осуждением? Или чайник в ожидании воды высоко задирал гордый носик?

– Вот теперь рассказывай всё без утайки, – попросила дама-ирбис Ковена, налив всем травяного отвара. – Как в Каврозе появился туманный узел?

Ковен продолжил рассказ, стараясь ничего не упустить. А было это не так-то просто. Чем ближе к ночи, тем больше путались мысли. Когда возникла брешь в частоколе: до пожара или после? Куда побежали жители, которым не удалось спастись через портал: на запад или на юг?

«Память мне изменяет… Я очень устал…»

Подушка, на которой устроился Ковен, была такая мягкая и удобная, что он невольно зевнул три раза подряд.

«Отлично рассказываешь», – подбодрил его Черномордик, отхлёбывая отвар из его чашки.

Когда Ковен закончил повествование, у всех вокруг был озабоченный вид.

– С начала практики туманные узлы наделали много бед, – объяснила Брайна.

– Ещё до нашего отъезда туманный узел возник на опушке Сумрачного леса, помнишь?

– И не только там, – тяжело вздохнул Эрвальд.

Ковен, занятый охотой и наставлениями Ларимара, отвлёкся от событий на континенте.

– Неужели что-то случилось с моей семьёй? – ужаснулся он.

– Не стоит волноваться, – успокоила его Брайна. – Я слежу за названиями пострадавших деревень. День за днём. Ничего плохого в Бреве не произошло.

Ковен с трудом удержался, чтоб не расплакаться.

– Изволь это вылакать до донышка, – распорядился Эрвальд, пододвинув к Ковену чашку с напитком, который только что приготовил.

– А что там такое?

– Микстура моего собственного изобретения из двенадцати ингредиентов.

– Из двенадцати? – восхитился Ковен. – Это уже не отвар, а гербарий!

– А мне почему не дал рецепт? – тут же вскинулась Брайна. – Что ты туда кладёшь?

– У всех свои секреты, – замурлыкал ангорский кот. – Своим рецептом я ни с кем не делюсь. Пей, Ковен, отвар пойдёт тебе на пользу. И не удивляйся. Там есть немного магии, так что появятся довольно необычные ощущения. Они не принесут тебе вреда.

Котик с любопытством вылакал всю чашку. Вкуснота необыкновенная. Он всё облизывал и облизывал мордочку, но так и не понял, какие травы положил Эрвальд.

– Ты немедленно напишешь архонту письмо, – решила Акхана, привыкшая действовать, а не трепать языком, как это свойственно кошкам-магам. – Так он быстрее получит весть о Каврозе и Ларимаре. Лётчица Сида не ошиблась, когда посоветовала тебе для начала отправиться в «Перинку». В квартал, где находится дворец архонта, вот уже несколько недель не пускают посторонних. Тебя бы просто-напросто задержали смотрящие. А вот письмо мы сможем доставить. И напиши ещё в школу. Пиши без подробностей, только о самом главном.

Ковен из последних сил нацарапал два коротких письма на пергаменте, чувствуя, что засыпает на ходу. Ему бы хотелось до утра болтать с подругой, ведь за это время столько всего случилось! Но стоило залезть в гнездо, которое радушная Акхана устроила для него в комнате Брайны, как он мгновенно уснул.

Спал Ковен беспокойно. Слишком много страшных картин запечатлелось за последнее время у него в голове. Его преследовали кошмары. Он бежал всё быстрее и быстрее, но серая вихревая стена высотой с гору не отставала, испуская пронзительные жалобные вопли. Он вдруг понял, что стена направляет его куда-то. И догадался: к перламутровой башне. Но, как только он её увидел, та рассыпалась на мелкие осколки.

Ковен открыл глаза, шерсть у него стояла дыбом, подушечки лап намокли. Свернувшийся у него на животе Черномордик сонно потянулся.

«Боюсь, мы обречены видеть страшные сны до конца наших дней», – пожаловался он.

Ковен выглянул в просвет между шторами: за окном едва брезжила заря. Он зевнул, едва не вывернув челюсть, и покосился на спящую Брайну. Свернувшись посреди горы подушек у себя в гнезде, она храпела так громко, что уснуть снова не получилось.

Ковен с Черномордиком выскользнули из комнаты и спустились на первый этаж, где уже горел свет.

– Ты ранняя пташка, Ковен, – улыбнулась Акхана, готовившая завтрак на кухне. – Ещё и солнце не встало.

– Я просто вывалился из гнезда.

– После всего, что ты пережил, это неудивительно. Выпей чего-нибудь тёплого, а заодно почитай, что пишут в утренних газетах.

Ковен устроился на подушке возле низкого столика. Там лежал сложенный листок – свежий номер «Шерсти дыбом». От него остро пахло типографской краской. Знаток Лонард считал «Шерсть дыбом» неплохой газетой, несмотря на политические убеждения отдельных её корреспондентов. Во всяком случае, Ковен сразу будет в курсе последних событий, не потеряв при этом ни шерстинки.

– Туман набирает силу, – прочитал он вслух название передовицы.

В статье говорилось, что в самых разных местах всё чаще и чаще появляются туманные узлы. Учёная-корат, написавшая об Остаре диссертацию, установила связь между приближением кометы и увеличением активности Туманного моря.

– Кавроза – не единственная деревня, что осталась без помощи смотрящих, – сообщила дама-ирбис. – Вчера случилось много катастроф одновременно.

«Именно это и сказал Ларимар», —подтвердил Черномордик.

В газете говорилось о многих печальных происшествиях, но об угрозе рукокрылых не упоминалось.

– Плохи наши дела, так ведь?

– Увы. На континенте пострадало множество деревень. Некоторые лишь частично, но большинство попросту исчезло. Один летучий корабль был захвачен прямо в небе. Впервые туманный узел появился на такой высоте. Очень многие были вынуждены покинуть родные места. Беженцев принимают и расселяют, но это создаёт сложности. Недовольство растёт, особенно на границах владений благородных кошачьи семейств. Они не очень-то дружат между собой.

– А погибших много?

– Предпочитают говорить о пропавших. Да, много. В городах, которые не пострадали, ставят Памятные камни, чтобы о них не позабыть.

«Тот монумент, что мы видели на улице, – это Памятный камень», – сообразил Черномордик.

– Самое ужасное, мы не можем узнать заранее, где и когда появится туманный узел. Единственное утешение, что рано или поздно туман рассеивается.

– Перед туманом мы бессильны…

– Похоже на то, – грустно кивнула Акхана. – А ты что скажешь?

– И в школе, и в Каврозе было невозможно колдовать.

– Вот об этом говорить запрещено. Мы подозреваем, что архонт и благородные семейства оказывают давление на прессу, чтобы этот аспект вообще не обсуждался на страницах газет.

– Почему они скрывают правду?

– Чтобы избежать всеобщей паники.

– Но ведь есть из-за чего паниковать.

– Безусловно. Но объявить всему народу, что проблема есть, а решения нет, значит открыть дорогу хаосу. Не думай, я не считаю умолчание лучшим выходом, просто смотрю на вещи трезво.

Ковен лакал чай, который поставила перед ним Акхана.

– Брайна уверена, что всё происходящее связано с появлением рукокрылых, – сказал он.

– Она мне говорила. А ты с ней согласен?

– Пожалуй, да. А вы?

– Скажу, что меня бы это не удивило. В конечном счёте, мы слишком мало знаем об этих существах. Как бы то ни было, это всего лишь предположения. Чтобы обвинить их во всём, нужны доказательства.

Ковену понравилось то, что сказала дама-ирбис, она рассуждала здраво.

– Раз уж мы об этом заговорили… – неуверенно начал он.

«Смелей, – подбодрил его Черномордик. – Если есть в этом городе кошка, которой ты можешь довериться и которая тебя не осудит, то это Акхана!»

Акхана молча смотрела на Ковена, спокойно дожидаясь, когда он сам заговорит.

И он рассказал о встрече с разноглазым котом в Заоблачных Высях. И обо всём, что ей предшествовало.

– Кот с разными глазами… – задумчиво повторила старая кошка-маг, когда Ковен умолк. – Нет, я о таком не слышала. Ты говоришь, что его разыскивают. А он называет себя твоим союзником. Я бы ему не доверяла. Особенно если он приложил лапу к тому, чтобы привести рукокрылых на континент. Будем надеяться, что его скоро найдут. И это, я думаю, единственная возможность получить ответы на наши вопросы.

Они обменялись тревожными взглядами.

– Есть новости о Каврозе? – спросил Ковен.

– В прессе нет никаких. Зато ты получил ответ от архонта. Письмо принесли чуть свет, я только встала.

Ковен потянулся, чтобы взять письмо.

– Я его, конечно, не вскрывала, – уточнила дама-ирбис.

Ковен сломал восковую печать со стилизованным изображением города в окружении магических сфер, то есть с гербом Ар Руна.

Письмо было написано бирюзовыми чернилами изящным круглым почерком архонта.

«Мой дорогой Ковен!

Благодарю тебя за сообщение о несчастье, которое случилось в Каврозе. Туманные узлы – проблема, которой я неустанно занимаюсь. Организую отряды смотрящих, стараюсь каждый день укреплять их и увеличивать.

Пока у меня нет никаких новостей от Ларимара и старосты. Коты и кошки, убежавшие через портал, благополучно нашли себе пристанище. Я непременно напишу тебе, если узнаю что-то новое.

Не волнуйся, Ларимар бывал в ситуациях и похуже.

Очень рад, что ты сейчас в безопасности, за стенами Ар Руна. Скоро пришлю тебе весточку.

Хорошего тебе окончания практики.

Твой архонт Зозим»

– Удивительно, – фыркнула Акхана.

Ковен предложил ей прочитать письмо с ним вместе, и она читала, глядя между его ушей.

– Что удивительно?

– Удивительно, что архонт пишет тебе, будто своей родне. Вы разве близко знакомы?

– Не сказал бы. Просто архонт считает, что мы спасли ему жизнь, когда одолели Трилика во время Шамониоса у нас в школе. Благодаря архонту Ларимар согласился стать моим руководителем. Можно сказать, архонт мне покровительствует.

– Понятно. Покровительство архонта – большая удача для тебя. Но и опасность тоже.

– Опасность?

– Больше всего на свете архонт любит власть и всегда погружён в интриги. С их помощью он добился своего положения. Он манипулирует и лавирует между абиссинскими кошками, коратами и кимриками, от которых зависит управление городом. Он из тех, кто внушает тебе, что он твой благодетель, но при случае сдерёт с тебя за это десять шкур. Будь осторожен.

– Хорошо, я постараюсь, – пообещал Ковен.

Послышался торопливый стук лапок по ступенькам лестницы.

– Ковен! Ты уже встал? – воскликнула Брайна и, спрыгнув с лестницы, принялась его тормошить.

Утром она специально расчесала шёрстку, чтобы избавиться от крошек, но, судя по нескольким застрявшим между усов, уже успела перекусить. Последовав примеру хозяйки, Пушнис с писком схватила Черномордика в объятия, чуть не задушив его.

– Хорошо спал? – спросила Брайна.

– Неплохо. Вот только, как бы это сказать… Ты храпишь.

– Не может быть!

– Оглушительно. Как мотор. В школе такого не было.

– В висячем городе многие храпят из-за высоты, – засмеялась Акхана.

– Я тебе не верю, Пушнис мне сказала бы!

– Пушнис сама храпит громче тебя.

– Да как ты смеешь такое про нас рассказывать?! Неблагодарный! А я так гостеприимно тебя приютила!

«Приветствую тебя, королева драмы! Давно не виделись», – веселился Черномордик, раздувая пух Пушнис.

– Не о чем спорить, – вмешалась Акхана. – Сегодня в гостинице освободятся несколько номеров. У тебя будет твоя собственная комната, Ковен.

– И я вам охотно за неё заплачу! – обрадовался котик.

– Хочешь меня обидеть? – грозно глянула на него дама-ирбис. – Об этом не может быть и речи. Брайна живёт здесь больше недели, и я наотрез отказалась брать с неё плату. И, поверь, это наименьшая из моих трат, если учесть, что она вытворяет на кухне.

Ангорская кошечка, дрожа от обиды, приготовилась ринуться в бой, но хозяйка не дала ей и рта раскрыть.

– Но я только рада. Главное, посетители довольны.

– Ещё бы им быть недовольными! – усмехнулась в усы белая кошка. – Первого, кто станет буянить, в печке сожгу!

– Тогда дайте мне работу, – попросил Ковен.

– Раз ты заговорил о работе, давай обсудим этот вопрос. Я как раз хотела поговорить с тобой о продолжении практики. Твоё письмо благополучно дошло до школы. Однако ответ Иллены адресован не тебе, а мне. Она не возражает, чтобы ты остался здесь, с нами. Даже предлагает практиковаться и в «Перинке», и в «Атлантикусе» у Миркенбальды. Так ты сможешь перенять опыт разных мастеров. У вас осталось всего четыре дня практики, так что ты проведёшь два дня с нами, а два дня – вместе с Лексиосом и Миркенбальдой.

– Не уверен, что изобретательница согласится, – забеспокоился Ковен. – Лексиос себе все лапы стёр, прежде чем она его приняла. Даже Эркенбальде пришлось вмешаться!

– Я уж замолвлю за тебя словечко, – пообещала Акхана. – А что касается работы в «Перинке»… Ты умеешь готовить?

– Ну, – смутился котик. – Вообще-то… Совсем немного.

Брайна, рассчитывая, что Ковен её не видит, жестикулировала изо всех сил, привлекая внимание дамы-ирбис.

«Между прочим, она проводит когтем по горлу в знак того, что лучше умрёт, чем станет готовить вместе с тобой», – наябедничал Черномордик.

– Брайна, я всё вижу, имей в виду, – возмутился он.

– Ой. Прости, Ковен. По правде сказать, посетители и без того не в восторге от моей стряпни. Мне бы не хотелось нажить лишние неприятности. Ты не самый лучший поварёнок, какого я встречала в жизни, – честно призналась Брайна.

– Мы найдём для Ковена другое занятие, – успокоила Брайну дама-ирбис. – Посмотрите-ка на часы! Что-то мы заболтались, а время не ждёт.

Весь день Ковен трудился, не покладая лап. Делал всё, что поручали ему Акхана и Эрвальд. Разносил кофе и шпрот-бутерброды во время завтрака, взбивал перинки в гнёздах, подметал холл. Дама-ирбис даже доверила ему поливку душистых трав в горшках на фасаде. Брайна категорически запретила ему входить на кухню до обеда. А после он попал в её полное распоряжение.

– Вытри стол, – командовала она. – Расставь посуду по полкам. Не вздумай выбросить картофельную кожуру, Акхана кладет её в компост для сада. Ковен, ну что ты творишь?! Слышал, что я тебе сказала? Сколько можно хлопать ушами! Соберись немедленно!

Сама ангорская кошечка чувствовала себя на кухне как рыба в воде, ничего не забывала и не путала.

С наступлением сумерек у юного кота отваливались все четыре лапы. Ему хватило одного дня, чтобы понять: работа в гостинице ничуть не легче охоты с котом-магом!

– Это ещё цветочки! – сказал Ковену Эрвальд за вечерним чаем, который они лакали вместе в холле. – Посмотрел бы ты, что у нас тут делается в праздники!

Прозвонил колокольчик у двери, и у Ковена вырвался безнадёжный вздох. Он испугался, что это ещё один посетитель.

– Хотела вытащить сюда Миркенбальду. Напрасная затея. Зато ты погляди, кто к нам пришёл!

Ковен обернулся и подпрыгнул от радости. В дверях стояли Лексиос с Драком, а рядом с ними – Сирения и Ризу.