Каждый переносит такое перемещение по-своему: одним придется постараться, чтоб удержать содержимое желудка, у другого закружится голова, а иные так привыкли к телепортации, что для них она сравнима с подъемом на пару ступеней по лестнице.

Влад свою первую телепортацию выдержал довольно стойко. Разве что его повело в сторону, и он бы наверняка упал, если бы Питер не придержал товарища.

– Спасибо, – поблагодарил Влад. – Это и есть то место?

Его спутник промолчал, лишь смерил паренька снисходительным взглядом, а затем поднял глаза и нахмурился. Их окружали гигантские деревья, стволы которых обтекал туман. Кроны уходили так высоко, что на фоне вечернего неба их с трудом можно было рассмотреть. Это было явно не то, что ожидал увидеть проводник Влада.

– Та-ак… – Питер отвернул рукав своей рубашки, обнажив кожаный наруч[2].

Влад невольно задержал взгляд на этом аксессуаре – он выглядел так, будто сошел со страниц старинного гримуара. Темная кожа была украшена замысловатыми серебряными узорами, переплетающимися в странные символы, которые, казалось, светились изнутри. В середине мерцал гладкий прозрачный камень.

Влад не заметил артефакт в пылу боя. Его одолевало любопытство, но в голосе и в выражении лица Питера было столь неподдельное беспокойство, что Влад не решался с ним заговорить. Рэйвенвуд то и дело опасливо оглядывался по сторонам и стучал по наручу.

Влад начал озираться вслед за ним, высматривая возможную причину беспокойства спутника и попутно разглядывая причудливые растения. Помимо огромных деревьев с темными стволами, их окружали разнообразные кустарники, деревья поменьше и небольшие полянки цветов.

Причем весьма начитанный Влад не мог определить вид ни у одного растения: кромки листьев и стволы одних кустов переливались розовым и пурпурным, у других листья были свернуты спиралью, как узор на панцире улиток. Влад глубоко втянул носом воздух. Пахло влагой, прелой листвой, мокрым камнем и еще чем-то необъяснимым. Его сознание никак не могло подобрать слово для этого запаха. Нет… скорее, ощущения от него. Весь лес вокруг был пронизан сладостным напряжением, которое проникало под кожу, щекотало нервы и заставляло сердце биться чаще.

– Так вот она какая… магия… – тихо произнес Влад, расставляя руки в стороны.

Он старался продлить это состояние. Ощущение чего-то родного, но почему-то забытого. Пока Влад старался впитать в себя новые эмоции, вокруг него невольно стал сгущаться воздух, наполняясь едва заметным серебристым сиянием.

– Эй! Ты что чудишь? – прикрикнул на него Питер.

– Я не… – На ветку над Владом выпорхнула из кустов птица немногим больше голубя, но удивительной красоты, не дав тому оправдаться.

Голова ее была покрыта мелкими жемчужными перышками, маленький клюв отливал серебром, а большие миндалевидные глаза с любопытством смотрели на Влада. Зрачок в одном глазу у птицы был круглый, а в другом – вертикальный, как у змеи. Птица расправила наполовину прозрачные крылья, как у стрекозы, и распушила огненный хвост. Из ее горла раздалось дивное пение, похожее на переплетение трелей синицы и соловья.

– Эй! А ну пошла вон! – неожиданно рявкнул Питер, выдохнул в птицу шар огня, который, не долетев до нее, погас. – Проклятие!

Влад заметил, что все это время Питер крепко зажимал уши руками. Следом за шаром полетела струя мороза, от которой птица уже в испуге упорхнула.

– Зачем? – расстроился Влад и побежал вслед за птицей.

– Да чтоб тебя! – выругался Питер и бросился следом.

Влад бежал через заросли напролом, треща ветками и не чувствуя ссадин на руках. Огненный хвост птицы маячил вверху и впереди. Наконец она взметнулась и уселась на ветку высоко над головами мальчишек. Влад и Питер резко остановились, задрав головы.

– Ты хоть знаешь, кто это? – тяжело выдохнул Питер.

Влад мотнул головой.

– Откуда мне знать?

Питер устало махнул рукой.

– Верно, откуда. Это Каребинга, или сладкоголосая птица. Стоит услышать хоть раз ее пение, и ты не можешь ни есть, ни спать, пока не найдешь ее, чтобы услышать песню вновь.

Влад громко сглотнул и вновь взглянул на птицу – к счастью, она все еще сидела на ветке.

– Конечно, ты везунчик – не потерял именно ту самую птицу из виду. Не услышишь снова ее пения – просто умрешь от голода и жажды, если тебя раньше не сожрет кто-то другой.

– И как заставить ее запеть снова?

На лицо Питера легла коварная улыбка.

– Нужно спеть самому.

– Издеваешься?

– Нет. Споешь хорошо, она тоже подаст голос, и ты освободишься от ее магии. А нет… – Он развел руками и приготовился закрыть уши.

Влад вздохнул.

– Видно, выхода нет. Только ты не смейся.

– Я снова закрою уши. А то ловить птичку придется уже мне. Давай, Карузо, пока она не улетела снова.

Рэйвенвуд и впрямь зажал уши, но перед этим все-таки услышал, как Влад запел без слов: просто тянул гласные, но Питер успел отметить, что у него был весьма приятный грудной певческий тембр. Затем ему все же пришлось зажать уши, потому что птица спустилась ниже к Владу и открыла клюв.

Было немного забавно наблюдать, как Влад с Каребингой перепеваются, просто открывая рот и клюв соответственно. Когда птица наконец улетела, Питер открыл уши.

– Я надеюсь, ты не голосил слишком громко. А то птички тут не единственная живность, – саркастично заметил он.

– Я был осторожен, – улыбнулся Влад. – Жаль, ты не слышал нашего дуэта. Было потрясающе.

– Да-да, конечно. Не думал, что ты еще и петь умеешь так, чтобы птичке понравилось. Она, знаешь ли, ценитель.

– Не люблю хвастаться, но, когда с ранних лет исполняешь песнопения в церкви, волей-неволей голос поставишь, – пожал плечами Влад.

– Угу. Все, не отвлекай. Нужно разобраться с телепортацией, а то придется остаться тут. Будешь дальше с птахами концерты устраивать, – пробурчал Питер, как показалось Владу, немного смущенно.

Его спутник вернулся к своему наручу и выглядел теперь серьезнее некуда. Поскольку он так ничего и не говорил, предоставив Влада самому себе, паренек продолжил осматриваться. И чем больше видел удивительных красот этого леса, тем сильнее проникался происходящими с ним чудесами.

– Хотя уже то, что мы здесь оказались… – Влад от восторга раскинул руки, запрокинул голову и медленно покружился. – Мгновенно оказались! Этот лес! Эти неземные растения! Эта птица! Это же так круто! А сама телепортация!.. Я об этом только в фантастических книжках читал! А я так смогу? Научусь?

Не получив ответа, он бросил взгляд на Питера: тот усердно водил руками над наручем и всматривался в голографический экран, появившийся прямо над его рукой. Влад вслух восхитился бы и этим, но Питер явно был напряжен. И что стало причиной – Влад понять не сумел.

– Я думал, мы сразу окажемся в Малю… Маля… – негромко попытался выговорить Влад.

– Ма-ле-фис-те-ри-у-ме! – по слогам подсказал Питер. – Но сейчас не это главное. Я попросил не мешать.

– Что-то пошло не так? То есть очевидно что – да, но… что именно??

Рэйвенвуд напрягся от сдерживаемого раздражения, зло глянул на Влада и вновь уткнулся в свой экран.

Пока Питер возился, Влад заметил, что земля подрагивает каждые несколько секунд. Он замер, подсчитывая. Ровно четыре секунды. Ритмично, словно чьи-то шаги.

С каждой новой дрожью земли восторг Влада уменьшался. Время шло, темнота сгущалась, а Питер продолжал тыкать поочередно в экран и свой наруч. Влад прислушался к очередным вибрациям, хотел промолчать, но не выдержал:

– Тут, похоже, тираннозавр неподалеку ходит. Может, снова попробуем телепортироваться? – беспокойство Питера передалось Владу.

– Я как раз это и пытался сделать! – сердито буркнул Питер. – Но похоже, теперь мы пойдем пешком.

– По ночному лесу? Прямо в лапы к топающему чудищу? – Сердце Влада улетело куда-то ниже желудка.

Питер, оставив вопрос без ответа, зажег на руке огонь и негромко произнес:

– Портал! Виа!

Огонек, теряясь меж исполинских деревьев и отбрасывая косые, пляшущие отсветы вокруг, устремился вдаль.

– Мы недалеко от портала в город, но в очень нехорошем месте, – сообщил Питер, – нам придется спрятаться на ночь!

Словно в ответ на его слова, из леса дунуло холодом, от которого оба вздрогнули.

– Понял! Тоже не хочу быть съеденным! – кивнул Влад, клацнув зубами.

Питер окинул его сочувствующим взглядом, да и самому Питеру было неуютно и зябко. Влад уловил его обеспокоенный взгляд и поспешил утешить:

– Не волнуйся, я не заболею. Закаленный.

– Но развести костер и согреться бы нам не помешало, – дополнил его слова Питер.

Пока они с Владом изучали территорию, голову Питера не покидали мысли о том, что случилось с артефактом, который всегда работал безотказно. Может, это из-за ударов льда и камней или… самого Влада? Ведь до их встречи все было в порядке! Неужели он недооценил силы паренька?

Питера также посетила шальная мысль вырубить Влада. Вдруг тогда его воздействие пропадет и они смогут быстро покинуть это место? А если нет?

– Гляди! – отвлек его Влад, потрепав по плечу.

Он проследил за взглядом Влада и увидел небольшой овраг, расположенный за поваленным старым деревом с торчащими, как немытые волосы, корнями. Питер перемахнул через дерево, спрыгнул вниз и придирчиво осмотрелся.

– Вроде безопасно, – бормотал он, – ядовитых растений и мелких хищных животных нет.

Дав знак Владу спускаться, Питер ненадолго выбрался из укрытия и стал собирать ветки и траву. Затем снова спустился и свалил все это в кучу, ловко соорудив импровизированный костер. На ладонях Питера вспыхнул огонь, и лесной мусор, занявшись пламенем, приятно затрещал и вскоре уже согревал закоченевших ребят.

– Я думал, здесь слишком сыро для огня! Ты даже траву не убрал, – устало улыбнулся Влад, глядя, как язычки пламени лижут дерево и сворачивающуюся от жара траву.

– Огонь, созданный магией, отличается от обычного, – коротко объяснил Питер.

Как только расцвел костер, сразу стало уютнее. Влад, все это время ходивший в рваной футболке, словно мотылек, тянулся к теплу и свету и, лишь чувствуя, что сейчас обожжется, отдергивал руку.

Питер снял рубашку, оставшись в серой футболке, и стал сушить ее перед огнем. Только тогда Влад увидел, что предплечья Питера обмотаны бинтами.

– Что с твоими руками? – не сдержал любопытства Влад.

– Тише! – Питер поднес палец к губам и шикнул. – У многих зверей в лесу отличный слух.

– Прости! – понизил Влад голос до шепота. – Но разве огонь их не отпугивает?

– Не всех, – буркнул Питер.

Словно в ответ на его слова земля вновь задрожала. В потемневшем лесу, который сомкнулся куполом над головой, эта дрожь оставалась в теле и уже не утихала.

– Кто так вышагивает, что аж кости вибрируют? – шепнул Влад.

– Эттин, – так же шепотом ответил Питер, словно опасался, что названное существо их услышит.

– Это еще кто?

– Великан о двух головах. Один из самых опасных обитателей этого полигона. Он бродит где-то неподалеку, именно поэтому мы пережидаем.

– Что за полигон? Военный?

– Нет, заповедный. Здесь проходят разные испытания и тренировки. Сюда же приходится ходить за ингредиентами для магии и учебы. И местное зверье нас совсем не жалует.

Влад вжал голову в плечи – ему совсем не хотелось встречаться с этим эттином.

– А если великан придет сюда, на свет костра?!

– Для него такой огонь слишком мелкий, – объяснил Питер, – к тому же он знает, что виверны не задерживаются у своего огня, а саламандры слишком мелкие для него.

– Ты нас сейчас с ящерицами сравнил?!

– Мы все равно не можем следовать их примеру. Бродить по потемневшему лесу еще опаснее, и не только из-за эттина.

– Утешил, нечего сказать! – укорил его Влад.

– Говорю как есть. Малефистериум – не курорт. Сам город, полигоны, вроде того, в котором мы находимся, и даже академия, где много взрослых магов, – все скрывает опасности. Молодых магов готовят к выживанию в мире, где нас боятся и ненавидят.

– Ты поэтому напал на меня? – невесело усмехнулся Влад. – Решил окунуть с головой в новый мир?

– Я же говорю, мне велели тебя устранить, – замявшись, мотнул головой Питер. – Но если будет легче, считай, это было… вступительное испытание.

– Не очень утешает. – Пламя костра отразилось в грустных глазах Влада.

Рэйвенвуд какое-то время так пристально смотрел на него, что Владу стало еще более неуютно.

– У меня что, козявка в носу торчит?

Уголки губ Питера едва заметно дернулись вверх, но во взгляде проскользнула жалость.

– Зачем ты вообще согласился на предложение Фрэйи? Жил бы дальше в своей деревне! Хоть спросил бы, прежде чем брать кристалл и переться с ним в лес, на место встречи! – внезапно разгорячился Рэйвенвуд.

Питер в запале не заметил, как повысил голос, и уже Влад призвал его сначала к тишине, а потом продолжил с грустью:

– У меня были причины. Я не мог остаться.

– Тебя плохо дома кормили? – пошутил было Питер, но, увидев, какая тоска появилась в глазах Влада, прикусил язык.

Влад покачал головой, глядя в огонь.

– Нет. Кормили вкусно. И было хорошо. Только… прости, не могу.

Влад уронил голову на руки, лежащие на согнутых коленях, и замолчал. Прошлое, которым он не готов делиться. В этом Рэйвенвуд мог Влада понять, как никто другой, но сейчас не стал показывать сочувствия.

– Сбежать от своих проблем в Малефистериум было не самым умным решением, – с деланым равнодушием произнес Питер.

Влад поднял голову, щурясь на огонь.

– Может, ты и прав, но я так решил. Кстати… Ма… Маль… Зачем такое сложное название у города? Язык сломать можно! – ушел он от неприятной темы.

Питер ответил, но не сразу, дав себе пару мгновений тишины. Разговор успокаивал, не давал поддаться наползающему вместе с темнотой страху.

– Название происходит от двух латинских слов: «мале» – обозначало в Средние века ведьм и колдовство, – объяснил Питер. – И «териум», что значит – вымирающий вид.

– А «фис» посередине?

– Соединительные буквы.

После этих слов Влад, прикрывшись рукой, зевнул.

– Все равно название странное.

– Малефистериум – это приют, анклав для магов, которых в мире совсем немного. Ну, не так много, как было раньше. Так говорят. По сути, мы вымирающий вид. Детей маги часто не успевают заводить, многие погибают.

Питер бросил в костер надоевшую веточку, которую до этого вертел в руках.

– Если в Малефистериуме так опасно, зачем Фрэйя позвала меня?

Питер хмыкнул.

– Она тебя спасла.

– Спасла… – фыркнул Влад и кинул в костер сухих листьев, отчего в небо устремился столб едкого дыма. – Сам же сказал, кто-то хочет моей смерти.

Питер сурово взглянул на него.

– Кто-то, но не все. А в мире простых людей, как правило, маги с силой, как у тебя, не выживают. Их убивают либо сами люди, либо притянутые магической силой существа.

– Сейчас никого не жгут на кострах! В основном! – возмутился было Влад, но вспомнил недавние события. – Двадцать первый век!

– Ставят опыты в лабораториях. Тоже не лучший вариант, – пожал плечами Питер. – Это я к тому, что в Малефистериуме сравнительно безопаснее, чем в большом мире. В академии тебя научат и подготовят. Что лучше: сдохнуть беззащитным или быть способным дать отпор опасности?

– Да, Фрэйя что-то похожее имела в виду, – вяло кивнул Влад, – и еще вопрос. Последний. Можно?

– Только действительно последний.

– Почему я понимаю тебя и Фрэйю? То есть я знаю, магия и все такое, но мы же говорим на разных языках… вроде бы.

– А ты наблюдателен для сонного, – Питер с улыбкой наклонил голову, – когда я прибыл за тобой, дело было в этом.

Он постучал пальцем по своему наручу.

– А теперь, когда мы на территории Малефистериума, это работает само по себе. Видишь ли, это как Вавилон наоборот.

Питер был уверен, что начитанный Влад знает об этой легенде про башню до неба, за которую из-за своей гордыни люди и были наказаны.

– То есть… – сознание Влада начало уплывать, – как когда-то единый язык был разделен и смешан, здесь он опять един? Правильно?

– Почти. Только здесь все продолжают говорить на своих: английском, китайском, латыни, даже древнескандинавском и так далее. Но магия преобразует все сказанное и написанное в понятное именно тебе. Вот как это работает.

– Это… круто… – Влад уже плохо улавливал смысл слов Рэйвенвуда, его неудержимо клонило в сон.

Он почувствовал, как отяжелели веки. День выдался очень нелегкий, и усталость валила с ног.

Питер покосился на него.

– Долго спать не дам. Как только рассветет – разбужу и пойдем.

– А ты разве не будешь? – уже засыпая, слабо удивился Влад.

– Побуду в дозоре, – буркнул Питер.

– Тогда я чуть-чуть вздремну и сме… ню… – Влад, окончательно утомившись от долгого дня, свернулся калачиком на траве и провалился в сон.

– Ага, сменишь, как же, – фыркнул Питер, откидываясь на траву и кладя руки под голову, – мне бы такой крепкий сон.