Не раздумывая, я схватила Тио за куртку и потрясла изо всех сил.

– Эй! Проснись! Проснись! – раз за разом кричала я, сама того не осознавая.

С Тио было как-то по-другому, чем с мамой. Трудно сказать, в чем именно состояла разница, но он спал не так крепко, как она. Может быть, его тело казалось менее тяжелым или ресницы едва заметно трепетали, но я трясла его в полной уверенности, что смогу добудиться.

Мне позарез требовалось его разбудить.

Сначала ничего не происходило, потом его глаза на секунду открылись – и тут же закрылись. Зато дернулся рот – чуть уловимо, но все же Тио шевелился.

– Тио! Тио!

При звуке своего имени он открыл глаза, заморгал и наткнулся на мой взгляд. На лице Тио появилось выражение паники и страха. Он хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Потом его веки сомкнулись, а челюсть расслабленно отвисла.

– Тио! Тио! Тио!

Я вопила во все горло, как сработавшая сигнализация. Нет! Только не это! Тио нельзя спать! Все, что произошло между нами до того – наша ссора и издевательства в школе, – все рассеялось. Осталась только отчаянная надежда разбудить Тио – и рядом с ней черная дыра тревоги, что он может не проснуться. Его глаза опять распахнулись, и я прижала ладонь к его щеке. На этот раз взгляд Тио был более осмысленным и лишенным страха.

– Ана, – сонно пробормотал он. – Что… Где?..

– Ты заснул! – Я торопливо объяснила ситуацию. – Думала, что ты не проснешься. Как все остальные.

Он выпрямился и хорошенько протер глаза. Потом посмотрел вдаль, все еще моргая.

– И я тоже, – сказал он. – Тоже думал, что уже не проснусь.

Черная дыра отчаяния, возникшая, когда я поверила, что не сумею разбудить Тио, по-прежнему зияла внутри меня. Что бы ни случилось между нами, я не могу потерять еще и Тио. Он мне нужен. Пусть уж постарается и не уснет. Пусть будет постоянно рядом со мной, а иначе я точно пропаду.