Как только Савин вошёл в дом, тут же принялся восхищённо охать и разглядывать обстановку. Дом его бабушки был бедным, угрюмым и давно ждущим ремонта. Особняк Громова был совсем другим. Просторная прихожая, выполненная из благородного дерева, красивая лестница, вдоль которой висели фотографии. Слева из прихожей широкий проём в гостиную с современной мебелью и камином из серого камня, а справа – длинный коридор, ведущий в кухню.

– Ого, это всё твои предки? – прошептал Савин, разглядывая портреты.

Рат кивнул. Егор переходил от одного портрета к другому, с интересом разглядывал их, изучал рамы и символы, вплетённые в них. Иногда он что-то бормотал сам себе под нос. Когда Ратмир впервые увидел дом, тоже поразился его красивой и богатой обстановке. Неудивительно, что Савин под впечатлением. Громов наблюдал за ним и ужасно гордился тем, что всё это принадлежало ему и его семье.

Мальчишки повернули обратно и вошли в гостиную. В доме никого не было: даже в камине не горел огонь, и кресло-качалка, где обычно спала коргоруши, тоже стояло в одиночестве. Рат несколько раз позвал Чароит – хотел ещё больше удивить Егора, – но та так и не появилась.

– Может, чай? – предложил Громов, но Савин будто его не слышал.

Ратмир хотел было повторить предложение, но едва открыл рот, как его перебил резкий оглушительный звук. Снова карканье в доме. Может, он так привязался к ворону, который навещал его в приюте, что теперь ему мерещился его крик, ведь это не впервые с ним происходило. И тут он взглянул на Савина: светлые брови удивлённо вытянуты вверх, а взгляд устремлён сквозь потолок гостиной. Нет, ворон и вправду был, и сейчас он находился прямо на чердаке.

– О-о, вы ворона держите? Слышал, они очень умные птицы.

На это подросток ничего не ответил: он бросился на второй этаж. Егор, пыхтя, пустился следом. Мальчишки остановились возле той самой двери.

– Твоя комната?

– Нет, чердак, но он всегда заперт.

Едва Рат произнёс это, как в замке что-то щёлкнуло и дверь отворилась.

– Говоришь, заперт? – судорожно сглотнул Савин.

Ворон снова закричал. Сомнений не осталось – птица сидела наверху.

Рат потянул дверь на себя и распахнул её настежь: мальчик увидел дорожку пыльных деревянных ступеней. Сама лестница была тёмной. Громов попытался найти выключатель, чтобы зажечь свет, но наткнулся лишь на густую паутину. Увидев это, Егор брезгливо застонал.

– Это всего лишь паутина, – бросил, не оборачиваясь на одноклассника, Ратмир. Он шагнул на первую ступень, и та отозвалась противным скрипом. – Го, Савин.

– Туда? – ткнул пальцем в темноту Егор. Подросток шмыгнул носом и, боязливо озираясь, последовал за Громовым.

Тишина таилась в этих стенах. Через тонкие трещины, которые трудно было уловить зрением, сочился сквозняк, он наполнял воздух запахом старины и жжёной травы. Ребята поднимались выше, и с каждым шагом их сердца стучали быстрее. Лестница предупреждающе скрипела всё громче. Плотная пыль щекотала носы так, что оба мальчика несколько раз чихнули, а паутина вдоль стен то и дело цеплялась за одежду, и каждый раз, когда это происходило, Егор вздрагивал.

– Э-э-э, знаешь, я тут подумал: бабушка, наверное, волнуется очень, названивать сейчас будет, ведь меня давно нет. Вернусь-ка я…

– Не дрейфь, Савин, мы уже почти на чердаке, – оборвал его Ратмир. Он не хотел признавать, но ему и самому было не по себе.

Вот ступени закончились, и перед ребятами появился выход. Запах здесь был ещё противнее. На чердак не проникал свет: маленькое цветное окошко почти не пропускало его, поэтому Громов решил, что здесь обязательно должен быть какой-нибудь светильник и, скорее всего, выключатель где-нибудь на стене у входа. Он принялся обыскивать стены под недовольство Савина. Пальцы постоянно вязли в липкой паутине, а выключатель так и не получалось найти. Вдруг в темноте он нащупал что-то тёплое, шершавое и… живое! Оно растопырило крылья и громко каркнуло. Небо Грувска поразила очередная вспышка молнии, сопровождаемая устрашающим грохотом. Егор завизжал. Птица вспорхнула и приземлилась с другой стороны двери и тем самым помогла Рату найти подсвечник и зажигалку. Он зажёг первую свечу, и перед ним во всей красе предстал ворон: иссиня-чёрные перья, глаза словно оникс и острый клюв… Это определённо была та самая птица: мальчик узнал бы её из сотни таких.

– Чтоб меня, – прошептал он. – Дружище, как ты здесь оказался? Прилетел следом за мной?

Ворон сверкнул чёрными глазами-бусинами, каркнул и, несколько раз взмахнув крыльями, перелетел на середину комнаты, где ухватился когтями за мягкую спинку кресла.

Громов зажёг все остальные имеющиеся на чердаке свечи, а их было много, и мальчики наконец смогли рассмотреть загадочное место. Это была длинная комната с низким угловатым потолком и маленьким разноцветным окном, смотрящим на Хелетту. Вдоль правой стены стояли старомодные стеллажи из красного дерева, забитые книгами, между ними, от самого пола и до потолка, красиво выделялся барельеф в виде раскидистого дерева с крупными золотыми листьями. И в каждом таком листке находился миниатюрный портрет или просто имя с датой рождения.

– Ого! – воскликнул Савин. – Настоящее древо жизни с именами всех членов вашей семьи начиная с 1788 года! О, да тут и ты есть.

Ратмир присмотрелся. Правда, на одном из золотых листьев красивым шрифтом выгравировано его имя и дата рождения: Громов Ратмир Игоревич, 19 января 2007 года.

С левой стороны чердака находились два огромных сундука с крышками, обтянутыми изумрудным, расшитым узорами бархатом. Над ними нависали полки, часто заставленные склянками с молотыми сухими травами, семенами, кореньями, пузатыми мешочками и обычными парафиновыми свечами. Но самое интересное из того, что имелось на чердаке, – зеркало. Похоже, что ему исполнилась далеко не одна сотня лет. По бокам его на высоких узких столиках стояли подсвечники, а рядом на крючке висела чёрная вуаль.

Рат долго смотрел в зеркало. С виду оно было совершенно обычное, но мальчику зеркало напоминало безмолвный мир Сакту. По какой-то причине, глядя в него, Громов испытывал те же пугающие чувства, что и в сегодняшнем сне.

– Это всё правда, – пробормотал заворожённый Егор. – Так и знал!

– Что правда? – спросил Ратмир. Он по-прежнему не мог оторвать взгляд от зеркала.

– Городские легенды об основании Грувска тремя беркутчи – людьми-птицами.

Разум Громова прояснился, и он обернулся к Савину. Тот сидел в кресле с зелёной обивкой, на изголовье которого дремал ворон, а перед ним на одноногом чёрном столике лежали книги. Когда Рат сел рядом, то его взору представилась самая большая и толстая из всех книг, которую он когда-либо видел. На бордовом переплёте из кожи золотыми чернилами выведено название. Сначала Громов не мог разобрать его, но потом, как ему показалось, сумел правильно прочитать забавные крючковатые буквы, из которых складывались два слова – «Книга Велеса».

Раскрыв книгу, Рат ощутил шероховатость пергамента. Он казался таким древним, что пальцам было страшно касаться его, но, перевернув один-другой лист, мальчик убедился в его прочности. Сама книга выглядела сильно потрёпанной временем, и тем не менее текст и рисунки, выполненные цветными чернилами, можно было без труда рассмотреть.

Мальчики с любопытством переворачивали пожелтевшие и немного морщинистые листы, разглядывая созданий, порой безобидных, но чаще жутких и вызывающих отвращение. Эти мифические чудища бросали хищные взгляды со страниц «Книги Велеса», готовые растерзать любого. Прекрасные с виду русалки, царственно восседающие в прозрачных рубахах на камнях возле реки, если приглядеться, смотрят на мир чёрными глазами и скалятся звериными клыками. Дальше ребята наткнулись на Лихо. Что это было за существо: худое, со свисающей складками серой кожей, с длинными тонкими руками, достающими до земли, абсолютно безволосое, с одним большим глазом на лбу, как у циклопа. Хоровод из леших, кикимор, шишиг, полуночников, вурдалаков, габунов, болотников и множества других тварей, которых «Книга Велеса» относила к низшим магическим существам, заполонили страницы. О многих из них Рат никогда не слышал, хорошо, что все они были подписаны. Здесь же была и коргоруши – будто Чароит смотрела на Рата со страницы. Громов перевернул её и замер, вглядываясь в следующую иллюстрацию. На несколько секунд шок парализовал его, желудок скрутило, и он никак не мог сделать выдох – настолько был впечатлён тем, что увидел. Это было ужасное существо с огромной головой, тонким вытянутым телом на коротких ножках, которое округлило рот, издавая дикий вопль. Да, с ним Рат уже был знаком, но теперь он ещё и знал, как зовётся монстр – дрекавац.

Далее в книге говорилось о более высоком, втором уровне: искрах, колдунах, ведьмах и оборотнях. А возглавляли парад сверхъестественных существ злые духи или, как их ещё, бывало, называли, бессмертные демоны, или нежити.

– Страшилки что надо, – со сдавленным хрипом произнёс Громов.

– Ты не понимаешь, здесь есть всё об устройстве мира, о славянской истории и мифологии, прямо как в легендарной «Книге Велеса»!

– Ну да, здесь же так и написано. «Книга Велеса», – провёл пальцем по золотым буквам Ратмир.

– Ты что, можешь читать эти символы? – удивился Егор.

– Гм, похоже на то, – пожал плечами мальчик.

– М-м, – промычал Савин. – А ещё меня называют фриком. Что ж, ладно, у каждого свои, кхм, особенности. Но ты вот о чём подумай: считается, что «Книга Велеса» – одна из первых книг со времён появления письменности на Руси. Она единственная, где сохранились исторические события, мифы, легенды, обычаи, которые считаются утерянными. Правда, учёные спорят о её подлинности и в основном побеждает мнение, что книга – подделка, но что, если то, что лежит сейчас перед нами, не что иное, как настоящее наследие наших предков?! Она написана на пергаменте, а не на дощечках, как утверждал Миролюбов, но это ведь даже логичнее, правда? С появлением письменности в девятом веке как раз и использовался пергамент. К тому же трудно поверить, что тонкие дощечки с текстами могли сохраниться в течение двенадцати веков, – захлёбываясь от восторга, восклицал Егор.

– Савин, откуда ты всё это знаешь?

– Я же говорил: история и мифология – это моё хобби. Одного не могу понять: как может такая книга пылиться у тебя на чердаке?

– Если б я знал, – покачал головой Ратмир. Затем он потянулся к другой книжке. – После «Книги Велеса» эта не производит впечатления.

– Как говорят, не суди книгу по её обложке. Может, она понравится тебе ещё больше.

– Думаешь?

Рат взял её в руки и увидел, что это даже не книга, а скорее старый дневник в кожаном переплёте, с давно потемневшими бежевыми страницами. В ней много чёрно-белых картинок, сделанных от руки, мужчины с соколом. Человек сначала был совершенно обычным, но на следующих рисунках его черты лица приобретали схожесть с птичьими, потом он и вовсе изображался с крыльями и соколиной головой, а в конце превращался в пернатого хищника. Все картинки сопровождались записями неаккуратным, быстрым почерком.

Ратмир продолжал листать. В старом дневнике появились зарисовки складного арбалета, кривых стрел в форме зигзага, которым обычно обозначают молнию, и наконечников. Подросток смотрел на них и не мог глазам своим поверить – это были точь-в-точь соединённые наконечники для стрел из музея в Лирме. Судя по надписи, назывались они «Серебряный аррог». Описание мальчик смог прочитать лишь частично, в нём говорилось, что одна часть аррога поражает смертное сердце, а другая – бессмертную душу. Как это возможно, Рат не понял.

На последней странице мальчику удалось разобрать и прочитать вслух:

– Алексей Громов, Владимир Уваров, Борис Скалин – 1816 год. Это же прапрадедушки Эммы, Мирона и…

– Твой, – закончил фразу Савин. – А ты что, не знал?

Подросток пожал плечами.

– О-о, – протянул Егор. – Как такое может быть? По-моему, об этом все слышали. Разумеется, до этого момента полагали, что это всего-то сказочки для детишек или легенды города, чтобы он казался более интересным и таинственным, но теперь…

– Савин, не вздумай трепаться об этом, понял? А сейчас живо выкладывай что знаешь.

– Хорошо-хорошо. Дай-ка вспомнить… Как же там было? А-а. Так вот, жили-были три друга. Отец одного из них рассорился с очень опасным и влиятельным человеком, который, по слухам, обладал колдовскими способностями – и тем самым накликал беду на всё семейство. Насколько я знаю, там даже кто-то умер и ещё они потеряли своё фамильное имение, но и этого было мало – мужчина жаждал мести и клялся, что не остановится, пока не лишит жизни последнего из рода. И тогда старший сын отправился на восток к мудрецу. Двое верных друзей поехали вслед за ним. Спустя недели они нашли старика в маленьком степном селе, окружённом горами, и просили научить их, как совладать с магией этого человека и противостоять злу. Мудрец развёл большой костёр и какое-то время не отрываясь смотрел на его пламя, будто пытался что-то разглядеть в нём. После он согласился принять всех троих в ученики. Юноши познали язык природы, научились быть её частью, но самое удивительное – эти знания помогли им пробудить собственные тотемы. Тотемами были охотничьи птицы, потому и называли таких мастеров – беркутчи. Друзья вернулись и встретились со своим врагом, но, даже обретя силу, они не смогли справиться с колдуном, и тогда…

– И тогда, – послышался женский голос за спинами ребят, – юные мужчины нашли способ хитростью заточить злодея в другом мире. Все трое дали великую клятву, что каждое их поколение будет защищать границы, чтобы не допустить вторжения нечисти в человеческий мир, пока не найдётся способ покончить со злым колдуном навсегда.

Лиза стояла в дверном проёме. Вид у неё был хмурый и очень усталый. Волнистые пряди выпадали из пучка, рукава синего свитера были небрежно подвёрнуты, а джинсы висели так, будто она разом похудела на несколько килограммов. Карие глаза стали чернее крепкого кофе.

Девушка прошла на середину чердака и плюхнулась в свободное кресло. Пыль тут же разлетелась в разные стороны. Она вытянула бледную руку, ворон громко каркнул и, взлетев со своего места, приземлился на оголённое предплечье Лизы. На глазах ребят птица растворилась, превратившись в чёрный дым. Лиза вдохнула этот дым, и глаза её снова стали привычного цвета. И Рат, и Егор от изумления открыли рты.

– Ты сейчас видел то же, что и я? – медленно спросил Савин. Громов кивнул. – Боже мой! Да это самое крутое, самое нереальное утро в моей жизни! – воскликнул мальчик.

Егор метался по комнате, что-то бормотал себе под нос и никак не мог прийти в себя. Ратмир молча о чём-то думал.

– Скажите, скажите, а «Книга Велеса», которую мы нашли, она ведь настоящая, да? Так и знал! Но а как же то, что показывали по телевизору?

Лиза устало улыбнулась.

– Её передали первому Громову, который приехал в эти края, но в начале двадцатого века её украли. Много лет мы ничего о ней не знали, но продолжали упорно искать. Но после Второй мировой о существовании «Книги Велеса» стали появляться слухи. А если бы то, что в ней написано, стало известно, то кто знает, чем бы всё закончилось и как паниковали бы люди, зная о существовании других миров. В общем, мы ни в коем случае не могли этого допустить. И тогда книгу не просто вернули домой, но и сделали искусную подделку, чтобы скомпрометировать сам факт её существования. Это сработало. Когда учёные изучили другой экземпляр, они официально подтвердили фальсификацию. Но есть те, кто видел подлинник, поэтому есть всё же люди, которые утверждают, что «Книга Велеса» существует, но это не проблема, ведь их считают выдумщиками.

– Ауф, – только и смог вымолвить Егор. Он сел обратно в кресло и пытался переварить всё, что узнал.

Рат же наконец заговорил:

– Лиза, этот ворон – твой тотем? – девушка подтвердила, и тогда мальчик продолжил: – Выходит, ты его отправляла навещать меня в приюте, а значит, все эти годы прекрасно знала, где я. Ты могла меня забрать сразу же, как только погибли родители, но не захотела, а я ещё верил, что ты ничего не знала. Оказалось, всё вранье. Ты и вправду меня бросила.

Между Лизой и Ратом почувствовалось напряжение. Тяжёлое, тягучее, оно отравляло всё светлое, что случилось до этого, и безжалостно рвало то хрупкое доверие, которое успело появиться. Громова так и трясло от гнева. Рат смотрел на Лизу тёмным холодным взглядом и не хотел ничего слушать.

– Кажется, мне лучше уйти домой, – промямлил Егор.

– Да, так будет лучше, – сквозь зубы проговорил Рат. – И, Савин, ты обещал молчать.

– Само собой, а если бы даже я и проболтался…

– Савин!

– Да мне всё равно никто не поверит, не волнуйся.

Мальчик попятился к выходу, а оказавшись у распахнутой двери чердака, рванул вниз так быстро, будто за ним гналась стая свирепых волков.

Первой мыслью Ратмира после того, как он услышал звук хлопнувшей парадной двери, было спуститься за Савиным и уйти из дома куда глаза глядят. Неважно, в каком направлении, лишь бы отсюда подальше. Можно уехать в другой город на те небольшие деньги, что он скопил… А что потом? Жить на улице? Глупая, очень глупая затея. Или лучше вернуться в детский дом в Лирме. Жизнь там была несладкой, зато всё привычно и просто, а главное – никто никем не притворяется. Громов поддался импульсу и повернул к выходу, но что-то не отпускало его.

– Ничего не выйдет, – проговорила каким-то далёким голосом тётя.

Ратмир обернулся.

– Что не выйдет?

– Ты не сможешь покинуть этот дом без намерения вернуться.