Это была другая реальность. Над водой медленно расплывался густой туман и обволакивал торчащие синие валуны. Солнца не видно. В нескольких местах безмолвно стояли ивы и купали свои тонкие ветки в озере, по крайней мере думалось, что это озеро, слишком спокойным оно было, неподвижным. Всё отливало приглушенной синевой.

Какое время суток, трудно понять – ни солнца, ни луны, да и небо какое-то диковинное, будто соткано из воды. Тихо. До жути тихо, даже не слышно, как плещется вода или шелестят ивовые листья. Словно мир спит.

На тёмно-бронзовых крыльях бесшумно спустился Рат. Едва его когтистые лапы коснулись верхушки камня, как тут же превратились в ноги, а сам подросток предстал в своём обычном облике, точно как в сказке «Финист – Ясный сокол», где сокол, ударившись о землю, обретал облик человеческий. Юноша огляделся. Кажется, он знал это место, потому что в голове тотчас отчётливо прозвенело имя мира сего – Сакту.

Сквозь синеву и туман к нему плыла белая фигура. Мальчик не мог различить, кто это, мужчина или женщина, поскольку призрак был окутан плотной мантией, полностью скрывающей даже его лицо. Когда же наконец призрак оказался совсем рядом, Ратмир услышал неизвестно откуда знакомый ему голос, только этот голос раздавался прямо у него в голове.

«Ты возмужал, Рат Громов, – сказал незнакомец. – А значит, настало время принять свою судьбу».

Вода вокруг покрылась рябью. Всё задрожало, ивовые ветки закачались из стороны в сторону, и мальчик ощутил, как камень под ним сначала дёрнулся, а потом стал очень быстро опускаться под воду. Он хотел было найти другую твёрдую поверхность, но безуспешно – озеро простиралось по всей плоскости молчаливого мира. К тому же покинуть камень оказалось невозможно – ноги будто приросли к нему. Рат запаниковал. Он закричал, но из уст не вырвалось ни звука. С последней надеждой юноша протянул руки к призрачному существу и тут же с головой провалился в холодную толщу воды.

Громова выбросило из сна так резко, что он не сразу понял, где находится. За окном всё ещё было темно, а в самой комнате почти ничего не видно. Подросток сел на край кровати. По телу скользил противный холодок, и от этого Ратмира трясло мелкой дрожью, да ещё и во рту пересохло так, что в груди чувствовалось давление.

Мальчик спустился вниз, включил свет на кухне и, налив стакан воды, выпил его залпом. Под ногами крутилась Чароит. Чудно́, но мальчик ни разу не видел, чтобы она ела; ну не воздухом же питается, в конце концов. Когда он понял, что за существо на самом деле их домашний питомец, Рат пытался разузнать у Лизы больше. Он спросил, где она нашла Чару, но тётя уклончиво ответила, что кошка, то есть коргоруши, появилась в доме до её рождения.

Раздался бой напольных часов из гостиной – шесть утра, но Рат знал, что уснуть уже не сможет, а ведь сегодня воскресенье и спать можно дольше обычного. Даже обидно.

В доме мальчик был один. Лиза со вчерашнего вечера в больнице и, как она предупредила, днём тоже останется там – подменять кого-то. С тех пор как посреди Приречной улицы нашли ту босоногую девочку, работы у тёти прибавилось, а город охватила настоящая тревога – никто до сих пор не знал, как она оказалась там посреди ночи. Людям в Грувске было известно только одно – девочку нашли раньше, чем она успела получить обморожение. Но она так и не очнулась, став шестым ребёнком, который впал в летаргический сон. Теперь уже об этом публиковали новостные посты далеко за пределами города. Об этом случае написала и Эмма в своём телеграм-канале. Одноклассница Рата считала, что в этом есть нечто мистическое. Никто не знал, как вылечить этих детей, и это действительно было странно.

За полтора месяца Ратмир привык к тому, что дом часто находится в его распоряжении. Здесь ему было хорошо с первого дня. Разве что сегодня немного иначе. После такого яркого сна о другом мире, в котором он чуть не утонул, было как-то не по себе.

Тишину одиночества нарушил хриплый крик ворона. Мальчик вздрогнул. Звук совершенно точно прозвучал в доме и, похоже, доносился откуда-то сверху. Сначала Рат подумал, что ему показалось, но карканье повторилось. Он поднялся по лестнице – на втором этаже пусто. Мальчик осмотрел свою комнату, соседнюю и только заглянул в спальню Лизы – без её разрешения входить не стал. Затем он побывал в комнате, где раньше жили его бабушка и дедушка. Здесь ничего не трогали со дня их смерти, кроме зеркала, что завесили простыней; бронзовые шторы плотно задёрнули, а забытые остальными обитателями дома вещи и мебель погрузились в глубокий сон. Оставалась ещё одна дверь. Тётя говорила, что это выход на чердак, но он слишком захламлён, а потому лучше туда не подниматься, пока она не наведёт порядок. Только времени на уборку девушка никак не могла найти. Рат предлагал свою помощь, но Лиза наотрез отказалась. Подросток подёргал ручку двери и понял, что она заперта на ключ. Карканье прекратилось. Возможно, птица случайно угодила на чердак, а теперь нашла выход и улетела.

Позавтракав яичницей с гренками и зеленью собственного приготовления, Рат решил, что не стоит слоняться по дому без дела, – лучше отправиться на утреннюю прогулку. В Грувск пришла весна, и погода обещала быть чудесной и довольно тёплой. Хорошо бы позвонить Эмме, может, она составит Рату компанию: они неплохо поладили и каждый день ходили из школы домой вместе. Но Громов решил, что не стоит рисковать и будить её в такой ранний час, а то, кто разберёт этих девчонок, может, одним грозовым взглядом серых глаз не ограничится и «получишь стрелу между глаз». Что бы это ни значило…

Мальчик надел тёмно-серую куртку и направился к реке. Солнце красиво искрилось на её белой ледяной корке. Хелетта не торопилась поддаться потеплению и избавиться от неё, чтобы нести зелёные волны вдаль, обволакивая камни, лаская их и звуча приятной музыкой, успокаивающей человеческий слух. Вместо этого речка словно ещё больше старалась укрыться льдом и оттянуть время своего пробуждения.

За последние дни снег подтаял, и камни разных размеров, разбросанные по берегу, были наполовину в грязи, а между ними повсюду валялись сломанные сырые ветки. Ратмир прошёлся по выступающим валунам к мосту. В некоторых местах его отсутствовали доски, а верёвки, служившие перилами, растрепались и пахли гнилью и полынью. Да-да, полынью. Когда Громов подошёл ближе, увидел ошмётки травы, втиснутой где только можно. И кому в голову пришло проделывать такое? По ту сторону моста простиралось городское кладбище, охраняемое вечнозелёным хвойным лесом. Он был слишком тёмным из-за часто торчащих деревьев, и складывалось впечатление, будто в чащу совсем не попадает солнце. Когда мальчик смотрел на бор из окна своей комнаты, он казался ему более привлекательным, а сейчас, рядом с крестами и памятниками, – чересчур мрачным.

Подошвы ботинок ловко ступали по выпуклым камням. Шумел ветер, гоняя по ледяной поверхности реки и берегу мусор с осколками льда. Слева, где тянулась цепочка домов, время от времени слышался лай псов и пронзительный крик петухов. Сады домов очерчивали окраину Грувска и смотрели на кладбище на одной стороне берега и высокую башню – на другой.

Речка стала уходить вправо, и расстояние между берегом и домами увеличилось вдвое. Это место не стало пустовать. Здесь высадили маленький парк с кое-где расставленными резными скамеечками. Летнее место отдыха для горожан старались поддерживать чистым: выкрашенные лавочки, ухоженные аллеи и всё же валяющиеся на дорожках упаковки из-под снеков и пустые жестяные банки.

Скользкая от полурастаявшего льда дорожка из серо-голубой плитки вела через весь парк к смотровой башне, в которую Рат уже пытался попасть. Прогуливаясь по дороге, мальчик увидел нагромождение валунов высотой со средний человеческий рост каждый. Они были раскиданы в хаотичном порядке на небольшой территории и походили на лабиринт, в котором трудно заблудиться, а вот поиграть в прятки детям – легко и весело. Громов остановился. Ему показалось, что там, между валунами, он заметил движение – кто-то прятался. Подросток чувствовал, что сквозь щели лабиринта этот кто-то наблюдает за ним и ждёт его дальнейших действий. Рату уже приходилось видеть нечто страшное и потустороннее, а вдруг это ещё один подобный случай? Внутренности скрутило в узел от напряжения. Инстинкт самосохранения подсказывал мальчику, что мудрее будет уносить отсюда ноги, но он никогда не был трусом и предпочитал встречаться со страхом лицом к лицу. Да и потом, может, это всего лишь местный ребёнок. Возможно, кому-то так же, как и ему, захотелось побродить утром по окрестностям Грувска. Почему бы и нет?

Громов двинулся в сторону лабиринта. Существо метнулось к другому камню, похожему на исполинских размеров грушу, и затихло. Рат на цыпочках шёл в его сторону по каменному коридору, хотя прекрасно понимал, что о его присутствии известно и красться вовсе не обязательно. Мальчик оперся на валун и ощутил, как под его ладонью скользнуло что-то холодное и мерзкое. Рука сама собой отдёрнулась. От неожиданности Рат чуть было не потерял равновесие и кое-как удержался на ногах. Он заставил себя повернуться и посмотреть на скользкий предмет, напоминающий лысый хвост неведомого создания, но, когда подросток взглянул на него, увидел… всего-навсего размокшую тонкую корягу, которая зацепилась за камень и теперь качалась от соприкосновения с человеком.

Ратмир подошёл к тому валуну, за которым должен был сидеть таинственный незнакомец, и заглянул за него – пусто. Тогда он стал осматривать другие, но складывалось ощущение, что существо испарилось. Наконец он услышал тихий хруст ветки. Мальчик пригнулся и подкрался к тому месту с другой стороны. Он замер и стал ждать. Через секунду на выходе из лабиринта осторожно показалась голова со светло-рыжими, будто солома, волосами, а затем и остальное туловище. Рат резко выпрыгнул из-за камня – и мальчик от неожиданности упал. Он выронил пару толстых книг и старомодную коричневую папку, из которой, точно лепестки, разлетелись разрисованные листы бумаги.

– Ты? – удивился Рат.

– А ты кого рассчитывал встретить? – угрюмо пробубнил мальчишка, отряхивая штаны от земли и мокрого снега.

– Даже не знаю, – пожал плечами Громов.

Он взглянул на усыпанное веснушками пухлое лицо подростка: бледные, почти бесцветные, голубые глаза, рыже-коричневые ресницы и торчащие во все стороны редкие волосы. Чёрная куртка явно была ему велика и висела как мешок, несмотря на то что мальчик был несколько полноват, а синие штаны, наоборот, нелепо обтягивали. Вся его одежда была как будто не для него. С такой проблемой Рат хорошо знаком: в детском доме тоже приходилось носить что доставалось и не всегда размер одежды соответствовал твоему, а если уж твоя комплекция далека от стандарта, то тут вообще трудно выглядеть нормально.

Одноклассник Рата подобрал упавший к его ногам лист. На белой, слегка испачканной бумаге было нарисовано какое-то сказочное существо с длинным кривым носом и маленькими злобными глазками, голова и верхняя часть спины которого поросли длинной колючей шерстью. Рисунок был настолько хорош, что Ратмир скривился, глядя на чудище.

– Любишь рисовать монстров? – спросил Громов.

– Отдай. – Мальчик потянулся, чтобы забрать свой рисунок, но Рат поднял руку и не позволил ему, тогда тот смиренно вздохнул со страдальческим выражением лица и принялся молча собирать остальные листы, бережно складывая их в папку.

– Мы с тобой ходим в один класс уже больше месяца, а по-прежнему лично не знакомы. Ты ведь Егор Савин, верно? – спросил Ратмир. Савин кивнул. – А я Ратмир Громов, но все называют меня Рат.

– Слышал, – промычал Савин.

Он держался опасливо, и было заметно, что старается уйти отсюда как можно скорее. Рат удивлялся странности одноклассника и испытывал к нему жалость. За шесть недель учёбы в новом классе он видел, что Егора откровенно шпыняют почти все кому не лень. Громов же был не из тех, кому в радость издеваться над слабыми. Отец учил его, что люди, и особенно дети, унижают других от собственной неуверенности и страха перед миром, а Рат не хотел быть таким.

– Зачем ты прятался от меня? – спросил Рат.

– Я… я… ну не то чтобы именно от тебя, а скорее от всех. Мне просто нравится быть одному, поэтому и пришёл сюда рано утром. Думал, никого не встречу.

– Да, я тоже так думал, – улыбнулся Громов.

Рыжеволосый мальчик успокоился и даже заулыбался за компанию с одноклассником. Кажется, от Рата Громова ему можно не ждать издёвок.

– Так, ну а это у тебя что? – Ратмир указал взглядом на одну из книг в руках Савина.

– В том году мы изучали древнегреческую и древнеримскую мифологию, мне понравилось. Я решил почитать о славянских мифах и легендах, но о них так мало сохранилось до наших дней. А ведь это часть нашей истории! Вот я и собираю что есть по книгам и в интернете, иллюстрирую по найденным описаниям разных чудищ. В общем, у меня такое своеобразное хобби. Кстати, тот рисунок, что ты видел, – это шишига, дух, который похищает детей.

– Ага, – хмыкнул Рат. – Похоже, ты немного фрик.

– Знаю, – протянул Савин, – потому меня и гоняют практически с первого дня, как переехал сюда и начал ходить в эту школу.

– Так, значит, ты тоже не так давно тут? – спросил Рат.

– Да как сказать, два года уже. Мама тогда вышла замуж и отправила меня к бабушке. Это ничего, я уже привык к Грувску и знаю, что бабушка любит меня, но она… как бы это сказать… – Он провёл взглядом по своей нелепой одежде и горестно вздохнул. – Она просто уже старая. Денег мало, да и, как человек другого времени, она не понимает, зачем тратиться, если можно взять вещи у того, кому они больше не нужны. Тем более что я всё равно ещё расту. Но знаешь, что в этом самое отвратное? Когда я встречаюсь с теми, чьи поношенные вещи ношу, вижу, как люди смотрят сверху вниз, будто оказали великую честь, будто они такие важные и добросердечные, помогли мне – жалкому существу. Полный зашквар. Ненавижу быть подростком.

Рат не знал, что сказать, да и, собственно, не хотел ничего комментировать.

Поднялся ветер. Деревья со скрипом закачались, а с Хелетты повеяло холодом. Со всех сторон налетели чёрные тучи. Несколько раз в небе блеснула молния, а после устрашающего раската грома заморосил дождь вперемешку со снегом.

– Вот тебе и тёплое мартовское воскресенье, – проворчал Громов. – Надо возвращаться домой.

Савин кивнул и, зажав в руках книги и коричневую папку, побежал вслед за одноклассником на Приречную улицу. Рат понял, что ненамеренно приобрёл себе хвост.

Мальчишки быстро добрались до двора Громовых, который располагался недалеко от реки, а вот Савин жил со своей бабушкой у самой школы.

– Останешься у меня, пока идёт дождь? – предложил Ратмир.

Егор с удовольствием согласился.

Они пробежали по мокрой дорожке, пригнулись под ветками рябины у самого порога и, наконец, оказались на веранде, защищённой от дождя надёжной тёмно-зелёной крышей. С обоих вода текла ручьями. Капли, точно противные маленькие змейки, так и норовили заползти за воротник, скользнуть по телу, оставив после себя неприятный холодок. Рат тряхнул головой, снял крутку и несколько раз потряс её. Егор сделал то же самое.

Громов засунул ключ в замочную скважину. Взгляд Савина тем временем был прикован к выгравированному рубежнику на ручке. Мальчик заворожённо провёл по линиям – конечно, он ведь прекрасно понимал, что это такое. Также он знал легенду города, а потому всегда мечтал побывать в доме одной из семей-основателей и, возможно, найти подтверждение тому, что в легендах куда больше правды, чем вымысла. В предвкушении Егор затаил дыхание.