Впереди всех шлёпал своими большими, несоразмерными росту ступнями Грюх. Его хвост покачивался из стороны в сторону, а уши бдительно торчали. Иногда они улавливали звук, недоступный человеческому уху, и тогда хованец уводил подростков в другой проулок или заставлял затаиться. Так продолжалось, пока все четверо не покинули территорию основного поселения и не подступили к той самой горе, на которой и возвышался Чёрный замок императора Маалум Володара Беспощадного. Вокруг замка пестрел прекрасный сад. Даже издали было видно, насколько необычные деревья росли там, с фиолетовыми, зелёными и голубоватыми кронами.

Грюх остановился и отвёл назад мясистую ладонь, преграждая путь ребятам. Все с готовностью замерли, но не могли понять почему, ведь до подножья горы идти совсем немного, а демонов и колдунов за версту не видать, только пустая земля. Шум улиц не долетал сюда, однако ужасный, неизвестно откуда взявшийся смрад витал повсюду. Эмма брезгливо зажала нос пальцами, да и Рат с Мироном едва сдерживались. Пахло смертью.

– Нам направо, – махнул рукой хованец, и ребята повернули следом за ним. – Там Калинов мост.

– Эй, а это случайно не тот Калинов мост, который… – начал было Мирон и тут же запнулся, когда увидел, какое препятствие уготовано им впереди. – Леший меня побери! – воскликнул он.

Императорский замок, стоящий на горе, защищён рвом, а в нём кипела река лавы. Из течения то и дело вырывались столпы искр и горящих брызг, а по краям дымились чёрные берега. Вот откуда был этот мерзкий запах. Громов остановился. Он был не в силах отвести стеклянный взгляд от огненных вод. Рат с ужасом понимал, что сейчас ему придётся либо отступить и оставить детей Андары без надежды, либо преодолеть свой самый сильный страх.

– Что с тобой? – Эмма тихонько толкнула его.

– Это река Смородина, – обречённо выдохнул Громов.

– Да, – кивнула Уварова. – Володар постарался на славу. Его замок окружает огненная река Смородина, и пройти её можно только по Калиновому мосту, который сторожит трёхглавый змий. Мы знали, что будет нелегко, верно?

– Угу, – только и выдавил из себя мальчик.

Грюх целенаправленно шёл дальше. За ним бодро шагала Эмма, следом – Мирон, как обычно своей тяжёлой, нерасторопной походкой, Рат же плёлся позади всех. Его сердце будто совсем перестало стучать, прячась глубоко в груди. Юноша не чувствовал землю, по которой ступали ноги, и не слышал, о чём говорили друзья. От страха он даже думать не мог. В этом было стыдно признаться даже самому себе: он и впрямь никогда не боялся так сильно с тех пор, как случился тот треклятый пожар. Но ему придётся сразиться с трёхглавым чудищем и пройти Калинов мост. Придётся! Во что бы то ни стало.

Наконец ребята в сопровождении хованца вплотную подошли к мосту. На нём не было перил, а редкие дощечки висели в воздухе над рекой из смертельной лавы и не внушали доверия. Увидев это, Рат ощутил, как к горлу подступила тошнота. Он прикрыл на мгновение глаза и перевёл дух.

– Значит, Калинов мост стережёт змий… Что ж, тогда нужно приготовить арбалеты, – Громов подтянул рукав куртки вверх, освободив при этом правую руку, обтянутую перчаткой. Он тряхнул ею, и Перун расправил плечи, а у основания появилась слепящая белая искра. Друзья последовали его примеру, а маленький хованец притаился за их спинами. – Мирон, ты пойдёшь первым на тот случай, если чудовище ждёт нас на той стороне, Эмма с Грюхом – за тобой, а я – в самую последнюю очередь, буду защищать вас здесь, пока вы не перейдёте на другой берег.

– А почему не я первая? Это потому, что я девчонка, да? – насупилась Уварова.

– Э-э-э… – завис Громов, не зная, что ей ответить.

– Нет, это потому, что Рат в случае чего будет скучать по мне меньше, – пришёл на выручку Мирон.

Он театрально поджал губы и сделал вид, будто смахнул несуществующую слезу. На что девочка вздёрнула бровь и закатила глаза. Рат не смог сдержать улыбку и даже на секунду забыл об огненном испытании впереди. Но реальность быстро напомнила о себе – в водах Смородины что-то булькнуло, и красные брызги снова вырвались из течения.

Скалин встал на первую дощечку. Он переходил осторожно, нервно оглядываясь по сторонам, Рат и Эмма также смотрели в оба, но вокруг было тихо: ничто не выдавало присутствия огненного змия. Теперь-то Громов пожалел, что не взял с собой Крес. Сейчас бы он ему пригодился. Мирон пересёк реку. Он осмотрелся, а затем развёл руками и пожал плечами, говоря друзьям, что на том берегу никого нет.

– Давайте скорее, – сказал Ратмир и подтолкнул девочку и хованца к мосту.

Эмма кинула на Громова пронзительный взгляд и положила руку на его плечо.

– Ты справишься, Рат.

– Почему ты это говоришь?

– Я давно заметила, как ты смотришь на огонь… Так погибли твои родители, да? – грустно спросила она.

– Откуда ты знаешь?

– В этом никогда не было тайны. Мы все знали, что случилось в Лирме, вот только не были в курсе, что тебе удалось выжить. Лиза скрыла это. Теперь представляешь, как мы с Мироном удивились, когда ты появился в нашем классе? Эй! – Она потянулась к нему и нежно поцеловала в щеку. – Ты сильнее своего страха, я уверена.

Уварова взялась за пухлую руку Грюха, и они оба, дощечка за дощечкой, перешли мост. Настал черёд Громова. На той стороне огненной реки было спокойно, да и на этой трёхглавый змий так и не показался, но Рат был настороже, хотя чудище волновало его куда меньше горящих зловонных вод Смородины. Он ступил на первую, болтающуюся в воздухе ступеньку, и голова его тотчас пошла кругом. Его мутило, а перед глазами всё так и плыло. Опереться бы о перила, да нет их, а внизу лава, которая так и тянется вверх, норовит схватить очередную жертву и испепелить её заживо в своих адских волнах. Рат сжал кулаки. Напряжение сосредоточилось в них, и ему стало легче. Он перешёл на вторую доску, потом на третью, всё ещё не разжимая рук. Четвёртая, пятая – дорога назад теперь сравнялась по длине с дорогой вперёд. Из Смородины вылетел очередной столп искр, прямо рядом с мальчиком. Он зажмурился, но тут же открыл глаза и сделал ещё шаг. Шестая, седьмая, восьмая – осталось чуть-чуть, и душа уже не так трепетала. Девятая доска – он вспомнил о змии, но того так и не было, странно. Последняя, десятая – шаг вперёд, и берег, а за спиной – его самый жуткий страх, который он смог сегодня преодолеть. Громов согнулся, опёрся руками о предательски дрожащие колени и отдышался.

Перед взорами ребят раскинулся великолепный сад. Грюх назвал его Дивным садом, что было абсолютно заслуженно, ведь более красивого места ни Рат, ни его друзья ещё в жизни не видели. В нём росли диковинные фруктовые деревья с фиолетовыми и тёмно-зелёными листьями, а на некоторых из них распустились лиловые цветы, похожие на лилии, только размером с автомобильное колесо. В густых кронах слышалось прекрасное пение птиц. Между деревьями текли ручьи и росли неизвестные травы, кое-где лежали краплёные каменные глыбы разных форм, а наверху, как и в городе, парили звёзды. Чудеса. Над всей этой красотой возвышался Чёрный замок. Оказалось, что он был выстроен из гладкого зеркального металла. Грюх объяснил, что это чёрное золото – самый ценный металл в Маалум, из которого делают дорогие украшения для знати и местные монеты.

Они шли вдоль сада, огибая гору. Хованец вёл беркутчи к пещере, где был спрятан тайный вход в сокровищницу императора. Он, разумеется, тоже охранялся, но не так явно, чтобы как можно меньше существ знали о нём. Однако утаить хранилище от Нала всё же не удалось. Ища способ выкрасть свою сестру, молодой мужчина вместе со своим верным прислужником успел неплохо изучить владения императора.

Грюх и трое друзей приблизились к пещере. Они прижались к стене, чтобы оставаться незамеченными, и Эмма снова проделала трюк с порошком из дол-туманка: пространство мгновенно заполнилось терпко-мятным ароматом и непроглядываемым белым туманом. Для того чтобы стражники в панике не подняли тревогу, Уварова высыпала в левую ладонь из мешочка молотую траву забвения и раздула её прямо в туман, одурманив их и заставив временно погрузиться в состояние транса. Это дало немного времени. Мирон несколько раз попытался открыть дверь, но, несмотря на небывалую физическую силу Скалина, она не поддалась: замки заперты намертво. Тогда Рат вспомнил о подарке Нала – растопке розовой, способной преодолевать любые или почти любые преграды. Он поправил перчатки, достал конусовидные розовые ягоды и раздавил их пальцами – запахло ржавчиной. Соком растопки подросток вымазал замки и буквально на глазах от них остались только шипящие дыры, будто их разъело сильнейшей кислотой. Когда двери больше им не препятствовали, друзья вошли в сокровищницу, а Грюх остался снаружи охранять вход.

Внутри пещера оказалась воистину огромной. Она освещалась висящими под потолком чашами, в которых полыхало алое пламя, и факелами, расположенными вдоль стен. Сколько здесь было чёрного золота, жемчуга и драгоценных камней – целые горы сокровищ. От изумления подростки открыли рты. От самого пола и до потолка у стены на полках лежали свитки и книги, наверняка ценные. В нескольких местах стояли статуи в человеческий рост. Они были сделаны искусным мастером и, очевидно, повторяли образы важных персон, а может, и вовсе предшествующих императоров. Рядом с каждой такой статуей также присутствовала золотая плоская чаша, а в ней – разные предметы. В основном простые с виду: яблоки, старые изношенные сапоги, сосуды с водой. Но чутьё подсказывало подросткам, что у простоты снаружи большая сила внутри. Ребята бродили кругами в поисках теней, периодически натыкаясь на бордовые ребристые трубы, и заглядывали в чаши. Обходя очередную из них, Эмма вскрикнула, схватила обоих друзей и силой подтащила к ней ближе.

– Вы только посмотрите на это!

Перед ними на золотом ложе сиял кулон. Он был непростым: форма пузатого сосуда, а внутри маленький огонёк горит. Девочка не могла отвести от него глаз.

– Не думала, что он и впрямь существует. Знаете, что это? Нет?! Это знич! Священный неугасимый огонь – вечный источник жизни, тепла и света. Ах, как я хочу его взять, – захныкала Уварова. – Если он будет со мной, то я смогу вызвать огонь, когда пожелаю.

– Мы пришли затем, чтобы вернуть то, что украли из нашего мира, но сами мы не воры, – попытался остановить её Рат.

Эмма бросила жалобный взгляд на знич, а потом отвела его в сторону и отчаянно вздохнула:

– Ты прав. Его лучше оставить там, где он лежит.

Ребята пошли к следующей статуе, и наконец в золотой широкой чаше они обнаружили, словно из тонкого хрусталя, шарики, наполненные чёрным дымом, ровно семь штук. Рат живо принялся складывать их в рюкзак. Он управился быстро, и троица без промедления устремилась к выходу, где их ждал Грюх.

Вдруг те самые бордовые трубы дрогнули, изогнулись, и над сокровищницей угрожающе нависли три приплюснутые головы. Живой огненный змий охранял богатства императорского двора внутри замка. Он был огромных размеров. Его тело вилось кольцами по всему подземелью, каждая чешуйка, размером с ладонь взрослого мужчины, переливалась в свете факелов, точно кровавый рубин, а из ноздрей рвалось обжигающее пламя.

– Да ла-адно, – протянул Рат.

Тут головы по бокам разинули пасти, и из них послышалось жуткое шипение, будто на раскалённую сковородку кинули кубики льда. Подростки бросились врассыпную, прячась за золотыми горами.

– Что ж, теперь мы знаем, куда исчез змий, охраняющий Калинов мост, – сказал Рат.

Мифическое существо развернуло свои чешуйчатые кольца и изрыгнуло красный столп огня. Сокровищница тут же заполнилась жаром и дымом, как если бы они находились внутри раскалённой печи немыслимых размеров. Этот монстр был страшнее чего-либо, что приходилось видеть троим юным беркутчи, и обладал невероятной силой. Три пары свирепых глаз жаждали смерти нарушителей покоя. От них не спрятаться. Нужно было срочно что-то предпринять, или довольно скоро их тела превратятся в три жалкие горстки пепла.

Несколько раз Рат пускал стрелы-молнии в чудовище, но уловить момент, когда оно не извергает пламя, было непросто. К тому же монстр оказался на зависть проворным, поэтому мальчишка попал лишь дважды, да и то разве что оцарапал толстую шкуру и разозлил змия ещё больше. Громов оглянулся на друзей, но и у них выходило не лучше. Даже Эмма со своей быстрой реакцией и зорким взглядом мало что могла сделать сквозь непрекращающийся огненный поток, хаотично движущийся во все стороны. Рат понял: чтобы у них появился шанс, нужно устремить дыхание змия в одно направление.

– Эмма, тебе придётся отвлечь его, – крикнул Громов.

– Мне? Ты спятил? – возмутилась девочка, прячась за каменную статую мужчины в императорской мантии.

– А что, здесь есть ещё кто-то, кто умеет укрощать огонь? Ты должна направить его в одну сторону, и тогда нам со Скалиным ничего не помешает заняться этим чёртовым змием как следует.

Было видно, что в душе Эмма трусит: ещё бы, одно дело изучать книги, стрелять по мишеням на Грифовом холме и управлять огнём небольшого костра, но совсем другое – встретиться с таким чудовищем в реальности. Девочка всё же сумела собрать все силы и храбрость. Эмма выдохнула и решительно подняла большие глаза цвета грозового неба на змия. Она выпрыгнула из своего укрытия. Ждать долго не пришлось – все три головы монстра тут же повернулись к ней, и их яростные глаза кровожадно уставились на её хрупкую фигуру. Рат кивнул Мирону. Они оба оголили предплечья, на которых показался Перун, и приготовились. Чудище разверзло клыкастые пасти. Из них вырвалось горячее пламя, но оно не коснулось мальчишек, потому что Эмма перенаправила весь огонь в сторону. Воспользовавшись заминкой, ребята одновременно выпустили по сверкающей стреле и поразили головы по бокам. Змий взвыл. Скалин и Громов снова зарядили арбалеты и готовились повторить выстрелы, но существо принялось неистово извиваться всем телом, цепляя горы драгоценностей и стены, которые под его натиском стали ходить ходуном.

Монстр крушил всё вокруг. Теперь уже им грозило не столько заживо сгореть, сколько быть погребёнными в императорском хранилище. Под звуки сигнала тревоги и завывания огненного змия они быстро, как только могли, пробирались к выходу. Колонны падали, золотые монеты засыпали им путь, повсюду полыхал огонь. Было жарко, как в бане. Подростки перепрыгивали и огибали преграды, пот заливал им глаза, но они не медлили ни секунды.

Центральная и единственная целая голова змия поднялась высоко под самый потолок сокровищницы. В жёлтых глазах сверкала безумная животная ярость. Рат понял, что так просто им не сбежать. Он отстал, пропуская друзей вперёд, и снова зарядил Перун, но выпустить стрелу не успел, поскольку чудовище сбило его с ног чешуйчатым хвостом. Голова монстра, угрожающе шипя, раскрыла клыкастую пасть и мгновенно ринулась на мальчика. В последний момент Мирон оттянул его в сторону. Ещё бы чуть-чуть – и змий проглотил бы Громова целиком, и не помог бы ни арбалет, ни умение управлять ветрами. Рат почувствовал жгучую боль. Только теперь он понял, что змию всё же удалось его ранить: всё правое плечо было разодрано и чертовски болело. Тёмно-красная кровь стекала по руке мальчика, образовав на полу небольшую лужицу. Мифическое существо же снова поднялось и снова приготовилось к нападению. Его клыки были перепачканы человеческой кровью. Скалин не растерялся. Он дважды выстрелил ему в шею, а потом схватил Рата под мышку и потянул в сторону выхода. Дверь наружу без труда открылась. Троица высыпала из хранилища и в то же мгновение замерла: ребята были окружены стражей замка Володара Беспощадного. Неужели они попались?

Земля задрожала, а со скал полетели камни – огненный змий вырвался на свободу. Чудище, которое чуть не убило их, сейчас обезумело от новых кровоточащих ран и сбивало своим длинным телом всё, что попадалось ему на пути, в том числе стражников императора. Некоторых из них изжарил огонь, другие спрятались и обнажили оружие. Они отбивались от чудовища и на мгновение упустили из виду подростков. Этого было достаточно, чтобы они скрылись в саду, но на большее не хватало сил.

Рат, Эмма и Мирон спрятались у дерева с лиловыми цветами, рядом с которым бежал небольшой ручеёк кристально чистой воды. Эмма на скорую руку промыла и перевязала рану Громова. Рату стало немного легче, хотя его по-прежнему одолевала слабость и бросало в жар.

– Не бойся, в клыках огненного змия нет яда, – уверенно сказала девочка.

Громов кивнул и устало улыбнулся ей.

Впереди лежал путь через весь Черновод, а стража вот-вот пустится в погоню. К тому же и в самом городе императорских стражников столько, что мало не покажется. При себе у юных беркутчи были арбалеты, но и они не всесильны. Обратная дорога была практически невозможной. Эмма отозвала Мирона в сторону и, бросив обеспокоенный взгляд на Ратмира, сказала:

– Понятия не имею, как мы сможем добраться до Мирового Дерева. Змий глубоко оцарапал его клыками. Рат не сможет прямо сейчас проделать такой путь.

– Ничего, я помогу ему. Если бы я был хоть немного ловче, Громов не получил бы ран. Теперь у вас обоих будут шрамы из-за меня, – угрюмо сказал Мирон, и его взгляд скользнул по щеке подруги.

– Не беси мои мозги, Скалин! Не придумывай новые поводы чувствовать себя виноватым, или это у тебя уже своего рода привычка? – фыркнула Эмма и вернулась к Громову.

Рат наклонился к ручейку. Его руки и лицо по-прежнему пекло после объятой пламенем сокровищницы, прямо как тогда, когда рахман, которого он видел во снах, вытащил его из горящего дома на воздух. Он зачерпнул ладонью прохладную воду и умылся. Жар отступил. Вдруг рядом зашевелилась поверхность, будто живая, и из земли вырос бугор, а потом показался пятачок и большие уши Грюха. Он был весь в пыли и что-то сердито бормотал себе под нос.

– Куда это вы побежали сломя голову? Я ведь ждал вас у пещеры, чтобы отправить в Андару!

– Ну конечно! Хованцы ведь способны жить в нескольких мирах одновременно, как и домовые! Нал же вчера говорил, что Грюх тащит из Андары всякие предметы. Как я забыла об этом?! – спохватилась Эмма. Она протянула Грюху руку.

Ратмир и Мирон хотели уже было последовать примеру подруги, но тут нечто мягко опустилось на толстую ветвь лилового дерева, что росло рядом. Подростки подняли головы и разинули рты от увиденного: перед ними была наполовину прекрасная дева, а наполовину птица. Женское лицо обрамляли длинные чёрные волосы, заплетённые в многочисленные блестящие косы, в которых ослепительно сверкали золотые нити, её глаза сияли изумрудами, а обнажённая грудь белела, точно чистый снег. Крылья и птичьи ноги были покрыты нежным оперением. Невозможно было отвести глаз от изумительного создания.

– Сирин! Уши! Закройте свои уши! – закричала Уварова.

Грозно взглянули зелёные глаза Сирин на девочку, но тут же лицо её просветлело, черты смягчились, и затянула она песню, слаще которой никто и никогда не слышал. Рат отнял прижатые к ушам ладони. Тонкая мелодия, словно хрустальный ручеёк, ласкала его слух. Как счастлив он был теперь, как легка стала его жизнь, и все страхи разом покинули его. Ничего его больше не тревожило. Он готов был остаться здесь с этой райской птицей навсегда и вечно слушать её пленительный голос.

Эмма и Мирон, зажав собственные уши, что-то надрывно кричали ему, толкали, пинали, но юноша никак не мог понять, зачем они это делают и зачем ему нужно покинуть блаженные сети чудесной Сирин. Неужели для того, чтобы вернуться в обычный, серый мир, полный проблем и переживаний?

Что-то крепко схватило его за плечо. Повернувшись, он увидел сквозь туман рыльце хованца, а потом – вспышка света. Закружило так, будто они находились в разрушительном смерче, а потом – падение вверх тормашками и погружение в холодную воду. Какое-то время Рат парил в глубине. Вдруг сквозь толщу воды он увидел солнце. Солнце! Значит, это не Маалум, а их родной человеческий мир, но как? Мальчик оттолкнулся ногами и махнул руками. Он вынырнул из течения Хелетты где-то недалеко от приречного парка. Мирон и Эмма были рядом. Рат снял рюкзак и расстегнул его. Внутри плавали хрустальные шары с похищенными тенями. Он вытащил руку над водой и показал друзьям, что их ценная добыча по-прежнему с ними, и на их лицах засияли счастливые улыбки.

Ребята поплыли к берегу. Они ужасно устали и на берег буквально выползли. Громов стащил рюкзак, положил на камни и первое, что сделал, – это достал шары, наполненные чёрным дымом, и разбил их. Тени тут же вырвались на свободу. Они улетели куда-то в сторону больницы и наверняка там нашли своих хозяев. Сам Рат, тяжело дыша, повалился на берег и растянулся на угловатых камнях, которые сейчас ему казались мягче самого уютного матраса. Он даже забыл о своих ранах.

На бирюзовом небе светило тёплое майское солнце, шелестели волны реки и ветви деревьев, щебетали птицы. Чудесный день. Таких особенных – несколько на целую жизнь, и каждый из них до последней секунды врезается в память. Громов улыбнулся сам себе. Он был счастлив, по-настоящему счастлив. Им удалось спасти людей и вернуться домой. Домой – какое волшебное, однако, это слово. После такого опасного и невероятного путешествия Рат будто родился заново. Мальчик встал и взглянул на своих друзей – не нужно было слов, чтобы понять, что они чувствуют то же самое.

Громов коснулся родинки на ухе и усмехнулся: а ведь Майя Александровна была права – его родители мертвы, но ему удалось обрести новую, большую семью и найти своё место в этом удивительном мире.

– О духи! Рат! – воскликнула девочка.

Её глаза были широко раскрыты от восторга. Она указала куда-то поверх его головы, туда же был направлен и взгляд Мирона.

– Что? – не понимал подросток.

Он задрал голову вверх. Теперь он знал, что так поразило ребят, – над ним клубилось синее пламя, через которое просматривались очертания крупной хищной птицы.

– Твой тотем ждёт, чтобы ты призвал его, – улыбнулась Эмма.