– Рат, Рат, – шёпотом позвал обеспокоенный голос Эммы. – Ты успел?

– Я здесь, – ответил ей Громов и услышал, как подруга облегчённо вздохнула.

Тёмный тоннель осветился несколькими крошечными огоньками, которые не переставали хаотично виться. Как оказалось, этот золотисто-оранжевый свет исходил от необычных светлячков, обитающих под землёй. Чем дальше шли ребята за своими проводниками, тем больше их становилось. Насекомые облепливали все стены и потолок, кружили у них над головами. В какой-то момент светлячков стало так много, что тайный проход стал напоминать огромную трубу, сплошь обмотанную гирляндами. Красиво и загадочно. Вот только куда ведёт эта «труба»?

Подростки молчали, да и незнакомец не проронил ни слова за всю дорогу. Рат не спускал с него глаз. Он не доверял ему, но в тот момент выбор был крайне небольшим и пришлось выбирать из двух зол меньшее. Мальчик чутко прислушивался к звукам в тоннеле, но не слышал ничего, кроме плюхающих по мелким лужам их собственных шагов и тихого жужжания светлячков.

Через несколько минут они упёрлись в тяжёлую широкую дверь. Незнакомец отворил её ключом и пустил подростков внутрь. Это была тусклая округлая комната с низким потолком и винтовой лестницей куда-то наверх. Посередине висела чаша, такая же, как и у каждого дома на улицах Черновода, а в ней струилось завораживающее лиловое пламя. Под чашей, образовав некий круг, стояли мягкие кресла, все разных размеров и расцветок. У стены – старый шкаф, слегка покосившийся вправо, рядом, в горшке, росло высокое растение, листьями похожее на лопух и с конусовидными ягодами нежно-розового цвета, а на другой стене – несколько фотографий и портрет юной девушки, очень похожей на незнакомца. У неё были такие же ослепительные белые волосы, настолько длинные, что портрет не охватил их полностью, и выразительные серо-зелёные глаза.

– Аза, моя сестра. Этот портрет нарисовали к нашему шестнадцатилетию, последнему дню рождения, который мы праздновали вместе, – сказал незнакомец.

– Что случилось? – спросила Эмма и, устроившись на одно из кресел, сочувственно уставилась на хозяина причудливого дома, но тот не спешил поведать свою историю.

Вместо этого молодой мужчина громко окликнул кого-то, и спустя мгновение на лестнице раздался быстрый лёгкий топот. И перед ними стояло забавное существо: ниже Эммы ростом, с приплюснутой мордочкой, большими ушами и пяточком вместо носа. У него была лысая голова, лапы тоже лысые, а вот всё остальное туловище густо обросло коричневой шерстью так, что создавалось впечатление, будто магическое создание одето в несуразный комбинезон. Оно приблизилось к ребятам и каждому пугливо протянуло свою шершавую тёплую лапу и несколько раз хрипло прохрюкало: «Грюх-Грюх». Хозяин отдал приказ, и существо принялось шустро носиться по кухне, чтобы приготовить стол к чаепитию. Оказалось, что у него ещё и хвост есть, которым он пользуется как третьей рукой.

Когда всё было готово, гостям предложили перебраться за накрытый стол. На нём стояли чашки с дымящимся напитком вроде чёрного чая, корзина с круглыми синими фруктами, что-то вроде конфет и нечто совсем экзотичное, похожее на мохнатых гусениц размером с морковку и пахнущее горелыми грецкими орехами. От вида последнего угощения ребята с трудом подавили подступившую тошноту.

– Меня зовут Нал, а это Грюх – хованец, которого я спас, когда впервые попал в Черновод…

Услышав это, Рат закатил глаза, потому что только сейчас понял, что «Грюх-Грюх» было не хрюканьем, а именем, которым представился им хованец.

Тем временем Нал продолжил:

– Добрый малый, ест только хлеб, молоко и сахар. Если быть точнее, то просто чёртовы горы сахара. А ещё они мелкие пакостники и воришки: таскают из Андары всё, что плохо лежит, особенно носки, и особенно грязные. Приходится постоянно выгребать хлам из кладовой. Он полезен в хозяйстве и даже умеет играть в фа-барды – это настольная игра вроде шахмат. Но вы наверняка и сами всё это знаете, верно, беркутчи? – Все трое уставились на него, но Нал продолжил: – Да, я знаю, кто вы, и даже знаю, для чего пришли в Маалум, и хочу помочь вам получить желаемое.

– С чего бы это? – засомневался Рат.

Мужчина подался вперёд и принялся сверлить Громова взглядом холодных серо-зелёных глаз.

– Не доверяешь, значит? – ухмыльнулся Нал. – А ведь я вас всех спас в том тупике.

– Кстати об этом, откуда у тебя Перун?

– Ах, это? – хозяин дома вытянул руку и, чуть взмахнув ей, развернул плечи арбалета, и горящая стрела образовалась поверх направляющей. На лице мужчины растянулась горделивая улыбка. – Так это мой с тех самых пор, как мне исполнилось восемнадцать, то бишь уже целых семь лет. Достался от отца, а ему от деда и так далее. Вы же сами знаете, как всё происходит.

– Хочешь сказать, что ты тоже беркутчи? – поразилась Эмма, и в её глазах тут же засверкали огоньки любопытства.

– А вы думали, что вы единственные?

– Н-нет, – неуверенно ответила девочка.

Нал заразительно рассмеялся и покачал головой. Он сложил Перун и одёрнул поверх него рукав, а потом протянул руку на середину стола, где стояла ваза с конфетами и схватил одну из них, которую сразу же отправил себе в рот. Хозяин кивнул остальным, чтобы те тоже угощались, но никто из них и не пошевелился. За несколько часов путешествия ребята действительно проголодались и готовы были сейчас съесть почти всё что угодно, но сомневались, что стоило принимать пищу в гостях у того, кого они знали всего пару часов. Эмма вопросительно посмотрела на Рата, и тот, поджав губы, еле заметно качнул головой. Однако Мирон не удержался. Он взял блестящую конфету и буквально проглотил её.

– Ух ты, на чернослив в шоколаде похоже! – воскликнул он.

– Потому что так оно и есть, – ответил Нал. – Вещи, добытые из других миров, высоко ценятся.

– Особенно тени, – буркнула Уварова.

– Да, особенно тени, – подтвердил он. – Мало кому под силу их достать, но желающие всегда есть, поскольку награда императора за них очень велика. Готов поспорить, что Володар хранит их в своей сокровищнице.

– И всё же, если ты беркутчи, то почему живёшь в этом мире? И как ты узнал, где искать нас? – спросил Рат.

Нал тяжело вздохнул, и на его грубоватом лице отразилась горечь. Он вспоминал о чём-то далёком, что прочной нитью тянулось за ним по пятам в настоящем и не давало дышать полной грудью. Все его мысли, все его действия и планы уже много лет упирались в одну единственную цель – исправить то, что случилось из-за его слабости. Он был виноват в том, что похитили его сестру. Так ему казалось. На деле же Нал был просто юн, а та колдунья, на посылках которой служила шишига, хитра.

– Всё из-за неё, – ответил Нал и кивнул в сторону портрета белокурой девушки. – Мы близнецы. Только я рос обычным ребёнком, а Аза была особенной. Годам к тринадцати выяснилось, что она редкая искра – обладает даром видеть сквозь время, заглядывать в прошлое и предсказывать будущее. Её похитили, когда нам было по шестнадцать, и с тех пор я пытаюсь вернуть её. И вот когда мне наконец удалось приблизиться к цели, случилось нечто удивительное – Аза пришла ко мне во сне и велела ждать. Она рассказала, что видела два варианта будущего. В первом – границы падут и миры сольются в одно целое. Только представьте! Разбуженные мертвецы среди живых, магические твари, заполняющие улицы, и колдуны, получившие власть над обычными людьми, – тьма и разрушение! Но есть и второй вариант – миры продолжат существовать бок о бок друг с другом, а Маалум вернёт себе прежний облик, ведь он не всегда считался обителью зла. Он был как Андара, и добрым, и злым в равной мере, но сохранившим магию вселенной. Володар изменил его. Освободившись от души, он перестал быть колдуном и превратился в первого демона в истории Маалумской империи. Самым ужасным, самым жестоким, каких не знал ни один из четырёх миров. Он нашёл союзников среди колдунов, обратил их в демонов и вместе с ними покорил этот мир. Он истощил его войнами, истреблял целые города, не щадя никого. Умирали и нежити. Вернее, не умирали, ведь неживые не могут погибнуть, вместо этого их тела рассыпались пылью, и именно эта пыль теперь покрывает земли этого мира.

Лицо Мирона исказила гримаса отвращения:

– Леший меня побери! Когда мы свалились в Маалум, то серо-жёлтая пыль была у нас прямо…

– Пожалуйста, не продолжай! – резко перебила его Эмма. Её привычный румянец исчез с круглого лица, и вместо него появилась бледность вперемешку с зеленоватым оттенком.

– Не о том думаете, – поднял руку Нал. – Моя сестра предрекла два варианта возможного будущего, и нельзя, чтобы произошёл тот, где Володар разрушит границы. Поэтому я спас вас.

– Но при чём тут мы? – удивился Громов.

– Если верить пророчеству Азы, а ему точно можно верить, то тот, кто решит судьбу всех миров, – один из вас.

– Бред какой-то! – воскликнула Эмма. – Как может судьба всей вселенной зависеть всего лишь от одного человека? Так не бывает!

– Очень даже бывает, – невозмутимо ответил Нал. – Ты даже не представляешь, какие масштабные последствия может повлечь за собой самый простой поступок. Ты даже можешь не заметить собственное незначительное действие, которое станет первой костяшкой в домино и изменит жизни тысяч людей.

Подростки утолили голод и даже попробовали фрукты, которые оказались на вкус довольно приятными, будто ешь клубнику со сливками. Они хотели выдвигаться в путь немедля. Однако Нал убедил их, что это плохая идея и лучше отправиться в Чёрный замок отдохнувшими, часа за три до рассвета. Так у них будет больше шансов пробраться в сокровищницу императора незамеченными.

Проворный хованец Грюх приготовил им спальные места на нижнем этаже и проверил огонь в подвесной чаше. Уставшие Эмма и Мирон погрузились в сон сразу, как только их головы коснулись подушек, а Рат до сих пор не мог сомкнуть глаз. Всё его тело будто налилось свинцом, стало тяжёлым и неповоротливым. Выданное Грюхом бордовое одеяло плохо согревало: в Маалуме было куда холоднее, чем в их родном мире. От чаши тоже толку было немного. Мальчик смотрел на сиреневое пламя, полыхающее под потолком, и не чувствовал от него даже толики тепла. Возможно, в этом мире они служили лишь источником чарующего света.

Скалин перевернулся на другой бок и громко захрапел на весь дом. Эмма дёрнулась, открыла сонные глаза и что-то злобно пробормотала себе под нос. В следующую секунду её подушка уже летела в сторону Мирона. Тот резко вскочил и сел на своей постели. Он вертел взлохмаченной головой по сторонам и спросонья не мог разобраться, что произошло. В конце концов он улёгся обратно, но храпеть всё же перестал. Довольная Эмма снова уснула, а Рат покачал головой и усмехнулся: хорошо, что они оба рядом.

Во сне Громов стоял на вершине высокой горы. Ещё было темно, но горизонт уже успел окраситься фиолетовой дымкой, а значит, совсем скоро наступит рассвет. Он был не один. Среди всей этой чистой красоты цветущей природы по левую сторону от мальчика стоял уже знакомый ему старик в синем бархатном одеянии с амулетами на шее. Мудрец молчал. Он скользил восхищённым юношеским взглядом по землям, что расположились там, внизу, у подножья горы, по рекам и озёрам, по всему, чего он мог коснуться, как если бы видел всё это впервые или, наоборот, в самый последний раз. Рат с любопытством следил за ним и гадал, что же хочет сказать ему старик, но тот не торопился.

Солнце поднялось над горизонтом, и фиолетовая дымка смешалась с оранжевым и зеленоватым цветом. Рядом с подростком вдруг засияла жаркая вспышка. Это был огонь. Он поглотил старика полностью, и даже силуэт сквозь языки пламени трудно было разглядеть. Рат испугался. Он должен был что-то сделать и спасти странного человека в синих одеждах, но не знал, что именно. Ему оставалось лишь закрыть руками лицо, чтобы защититься от жара и слепящих искр. Огонь погас так же внезапно, как и появился. На месте мудреца теперь стоял темноволосый мальчик. У него был тот же взгляд, что и у старика: глубокий, пронзительный и несколько хитрый, будто ему известно больше, чем любому другому человеку. Громов в изумлении попятился назад, но мальчик лишь лукаво улыбнулся.

– Это всё ещё я, Рат Громов, – сказал он.

– Но это же невозможно, – пробормотал подросток.

– Каждый сам создаёт свой мир и решает, что в нём возможно, а что – нет.

Мальчик снял со своей шеи амулет, где две половинки из чёрного и золотого металла были соединены двойным наконечником, и некоторое время задумчиво смотрел на него. Потом он передал его Рату и сказал:

– Знаешь, почему между чёрным волком и золотым орлом находится серебряный аррог? Потому что в конечном счёте эта маленькая деталь определит, чья сторона возьмёт верх. Я не должен вмешиваться в ход событий – такова доля рахманов: мы знаем всё, что было и что будет, но не имеем права влиять на это. Однако я трижды нарушил закон: я велел тебе взять аррог из музея, а потом ещё пытался передать его тебе во сне, но ты не принял его. Теперь он похищен, и ты сам должен будешь найти наконечник, ведь иначе тебе не победить Володара, а значит, не спасти миры. Всё в твоих руках, Рат Громов. И выбор, тяжёлый выбор, будет за тобой.

С этими словами рахман повернулся и стал медленно удаляться в гущу из высоких шелестящих трав. Его образ стал бледнеть, и, когда он почти совсем исчез из виду, Рат вдруг опомнился и крикнул ему вслед:

– Ты сказал, что трижды нарушал рахманский закон, но назвал лишь два!

– Первый раз был, когда я вынес тебя из того пожара в Лирме, – донеслись в ответ слова скрывшегося вдали мудреца.

Жалобный свист чайника разбудил юношу. Громов открыл глаза и увидел, как на кухне вовсю орудует Грюх. Он бряцал чашками, в которые заливал чай, и собирал остатки вчерашних сладостей на стол. Эмма уже была одета. Рат впервые видел, что подруга затянула волосы в хвост, обычно её волосы свободно падали на плечи. Мирон ещё спал, и Уварова, недовольно прищурившись, пыталась растолкать его обеими руками и даже стащила с него одеяло. Наконец её попытки увенчались успехом. Скалин ворчал и вставал так, словно это медведь пробудился от зимней спячки.

Когда с ранним завтраком было покончено, друзья поблагодарили хозяина дома за помощь и хотели уже было отправиться в путь, как Нал остановил их:

– Грюх тоже отправится с вами. Он хорошо знает дорогу, а некоторые его умения сильно увеличат шансы на благоприятный исход. И ещё одно… – Нал подошёл к тому самому растению с листьями-лопухами и, вооружившись перчатками, сорвал несколько розовых ягод, а затем положил их в льняной мешочек. – Это растопка розовая, её очень трудно достать, она растёт только в мёртвом лесу. Ягоды этого растения разъедают почти все твёрдые материалы, включая металл и дерево, а значит, какой бы ни была дверь в сокровищницу, она вам не преграда.

– Спасибо, Нал, – искренне поблагодарил его Рат и забрал тканый мешочек. – Ещё увидимся.