Ранним утром, ещё досветла, Рат собирал в дорогу рюкзак. Мальчик положил в него несколько мешочков: острые листья расковника, которые помогут пересечь границу, розовые круглые листки осота, чтобы скрыть человеческую ауру, трава забвения и дол-туманок – белые цветы, смолотые в порошок. Хорошо, что Лиза запаслась кое-чем, что теперь могло очень кстати оказаться для похода в Маалум. О еде обещала позаботиться Эмма: должно быть, набьёт сумку скичами. Что ещё? Одежда. Интересно, как одеваются жители Маалума? Неужели как тот демон: бесформенная накидка, капюшон – и все поголовно в масках? Вряд ли. Да и нет такой одежды у него и ребят, а значит, придётся довольствоваться тем, что есть, и надеть что-то неброское, чтобы не слишком выделяться из толпы: джинсы и лонгслив тёмные, а сверху кожаную куртку. Рат посмотрел в огромное фамильное зеркало и подумал: «М-да, “типичный” житель магических земель, ничего не скажешь. Придётся рассчитывать только на удачу и пучок осота за пазухой».

Напоследок он осмотрел чердак. Суждено ли ему вернуться сюда после такого опасного путешествия? О ногу потёрлась неожиданно появившаяся Чара, мяукнула, а затем запрыгнула на один из сундуков. Она принялась царапать когтями зелёный бархат. Мальчик понял, что коргоруши хотела ему что-то показать, но он вроде как давно изучил всё содержимое шкафов и сундуков и понятия не имел, что сейчас могло быть для него полезно. Всё же он подошёл и открыл крышку. Старинная одежда, полудрагоценные камни, амулеты и подобные им вещицы – всё это он уже видел. Чароит не унималась. Она тёрлась мордочкой о крышку и царапала её уже с внутренней стороны. Тут Рат наконец понял, что она имела в виду, – в сундуке был тайник. Мальчик осторожно вытянул перегородку и обнаружил свёрток из тёмно-коричневой ткани. Когда он его развернул, то увидел наручный арбалет с печатью, точь-в-точь как талисман того старика в его давнишнем сне: две половинки круга с орлом и волком, соединённые маленькой копией аррога. А ещё на арбалете были инициалы И. И. Г. – Игорь Игоревич Громов, его отец. Ратмир взял Перун в руки так аккуратно, будто это самая дорогая вещь в мире, самая хрупкая. На самом деле арбалет был несгибаем, мальчик хорошо знал это. Он застегнул ремешки на правом предплечье и махнул рукой – тотчас образовалась слепящая молния; опустил руку, и Перун сам собой сложился.

Громов стоял перед зеркалом во весь рост. Он вдруг и сам обнаружил, как удивительно здорово повзрослел за последние месяцы – кажется, даже ростом выше стал. Русые волосы слегка вились, как у отца, в тёмных глазах полыхал дерзкий огонь, плечи широко расправлены, будто за ними выросли крылья, а на руке – арбалет, принадлежавший его отцу. Эта особенная вещь источала незримую, нерушимую связь между ними. В ней будто сосредоточена сила нескольких поколений Громовых, и теперь она течёт в его венах. Рат снял с себя «Огненную кольчугу» и повесил амулет рядом с зеркалом. Там, куда он идёт, серебряному Кресу не место – если он будет накаляться каждый раз, когда Громов будет рядом с колдуном или мелким монстром, то может попросту самовоспламениться. Затем наконец мальчик поднял рюкзак, закинул его за плечи и спустился вниз. Он оставил дом позади, но был обязан вернуться. Он хотел вернуться.

Согласно карте Лунева, одним из мест пересечения миров был Грувский лес. Неудивительно, ведь с лесом всегда было связано множество легенд. Там, в бору, среди сосен и елей, росло Мировое Дерево – дуб, который соединял между собой миры и служил магическим переходом через их границы. В «Книге Велеса» ребята прочитали, что Мировое Дерево будто бы должно расти из камня, но это не поддавалось воображению. Дорога в бор знакома ему хорошо – хоть с завязанными глазами иди. В мгновение ока он оказался перед лесом. Эмма и Мирон уже были на месте. За спинами обоих висели набитые рюкзаки, а одежда выбрана по тому же принципу, что и у Ратмира: тёмная, простая, а главное – удобная. Громов встал рядом с друзьями. Впереди – густой хвойный лес, где-то в чаще – старый дуб, и, судя по всему, искать его можно несколько дней. Первый ребёнок, уснувший летаргическим сном, оказался в таком состоянии ровно восемь месяцев назад, и никто не знал, сколько у него времени осталось, вдруг речь идёт о часах или, того хуже, минутах? Все семь детей должны остаться в живых.

– У меня снова есть одна безумная идея, – выдохнула Эмма, не отрывая взгляда от высоченных сосен, покачивающихся на ветру.

– Отлично! Леший меня побери. Ладно, выкладывай, мы уже привыкли к твоим идеям, как бы поинтереснее угробить нас, – не удержался от сарказма Мирон.

– Именно, – медленно кивнула Эмма.

– Что – именно? – спросил Рат.

– Леший. Нужно попросить его о помощи. Он выведет нас к дубу скорее, чем мы найдём его сами.

– Леший? Серьёзно? – воскликнул Скалин. – Нет, ты это слышал? Эмма, он не самый злобный дух, обитающий в Андаре, но дружбу с людьми он тоже не водит, что бы и кто бы ни говорил. Ты ведь знаешь, что он может завести нас в такую глубь леса, что мы никогда не найдём пути обратно.

– Нет, думаю, Эмма права, – согласился Рат. – Без помощи неизвестно, как долго мы будем бродить по лесу в поисках Мирового Дерева, возможно, вообще его не найдём.

– Ещё один, – развёл руками Мирон. – Ладно, ваша взяла. Ну и как ты собираешься вызвать лешего?

Девочка расстегнула сумку и достала из неё красивую вытянутую бутылочку, под завязку полную первого весеннего мёда. Она не спеша открутила крышку и тонкой струйкой вылила небольшую часть янтарного лакомства на полуразвалившийся пень сосны.

– Мелкая нечисть любит сладкое, – пояснила Эмма. Она прокашлялась и неуверенно произнесла: – Ветр лагоду яви.

Только слова слетели с её губ, как кора кедра затрещала, будто бы раскалывалась пополам, и прямо из неё выбрался старичок, ростом не выше метра. Брови его напоминали мох, а борода вилась зелёной травой, оплетая корявые, точно стволы деревьев, ноги. Глаза яростно сверкали, словно изумруды. Он обвёл всех троих недовольным взглядом и прохрипел престранным голосом, будто то и не речь была, а сухие ветви хрустели, но всё же беркутчи удалось разобрать его слова:

– Кого это вы мелкой нечистью прозвали?

– Приветствую тебя, дух леса, и прошу прощения за свои слова, я лишь имела в виду, что вы не демон какой-нибудь, – поспешила объясниться Эмма.

– Демон, га! – с отвращением воскликнул леший. – Они разрушители, как и многи люды, а мы, мелкая нечисть по твоей молве, оберегаем природу всех миров, защищаем от вас!

– Мы тоже пытаемся защитить наш мир, – сказал Рат. – Мы беркутчи, и нам нужна ваша помощь.

– Знаю, чего вы таите, но что за радость мне помогать вам?

– Мы принесли дары, о дух леса, – ответила Эмма.

Она вынула из рюкзака ещё одну бутыль с мёдом и бережно завёрнутый цветок ночной фиалки в горшке, а затем подала их лешему. Тот, в свою очередь, протянул сухие в трещинах руки с длинными тонкими пальцами и принял подношения.

– Так тому и быть, га, покажу путь к Мировому Древу. Однако крепко ли вы знаете то, о чём просите? Помнится, шесть зим назад провожал одного люда, а тот так и сгинул, не повернулся обратно.

Рат подумал, что должно быть он говорит об отце Ивы. Он и его друзья уверенно кивнули, после чего дух протянул им свою зелёную шершавую, как подсохшая трава, бороду, разделил её на три части и каждому вложил в руку. Ребята непонимающе уставились на лешего.

– Зажмите в кулаки что есть силы и переставляйте ноги. За отставшими не повернусь.

Только сказал, да как припустился, что еле успели подростки ухватиться за его бороду. Куда уж тут ноги переставлять – стволы сосен мелькали так быстро, что сливались в единую серую массу без конца и края. Бежать не удавалось. Все трое, вцепившись за бороду и прищурившись, чтобы не поранить глаза, волочились по земле и едва уворачивались от попадавшихся на пути веток. Эмма время от времени вскрикивала, но продолжала держаться. Никто не разжал руки, никто не отстал.

Прошла пара минут, а такое чувство, что целая вечность. Наконец леший остановился, и ребята растянулись на земле. У всех в волосах было полно хвойных иголок, руки и лица сильно исцарапаны и испачканы, а одежда местами порвалась, но серьёзных повреждений чудом удалось избежать. Они встали, отряхнулись как могли, но внешний вид всё равно оставлял желать лучшего.

– Это было обязательно? – проворчал Мирон.

– Га, не, – захихикал леший. – Так, забава для меня, скучно ведь в лесу-то.

– Ха-ха, – мрачно произнёс Рат.

Только сейчас они увидели стоящее перед ними дерево. Огромный дуб, что не обхватить руками, рос прямо из здоровенного валуна, поросшего мхом. Верхушка древа будто в облако завёрнута, а корни извиваются над землёй и обвивают тот самый камень. Вокруг могучего ствола кружат пчёлы, внизу играют зайцы, а где-то наверху, в ветвях, уходящих в небо, слышится разноголосое пение птиц, звенящее, будто маленькие колокольчики, качающиеся на ветру.

– Ну и ну, – только и вымолвил Скалин.

– Оно чудесное, – задыхаясь от восторга, прошептала Эмма.

Рат не мог найти подходящих слов, чтобы описать величественное древо, растущее в месте пересечения энергетических линий и открывающее вход в другие миры.

Девочка подошла к корням и, держа в руках пучок расковника, подожгла высушенное растение. Она шептала выученное наизусть заклинание:

Ограда мир, ту ази лануви. (Граница миров, предо мной расступись).

Маалум, тун дара яви. (Маалум, яви свои земли).

Аз – рат лана, он темунити. (Я – воин света, не тьмы).

Идит эс мир ту дара тани. (Иду с миром в земли твои).

Эмма проделывала круговые движения в воздухе, пока вокруг них не уплотнился туман. Он был словно живой: окутывал ребят, пробирался по коре дерева вверх и вниз, разрастался всё дальше. Молочно-белая пелена стала почти не проглядываемой. Послышался грозный треск, а когда что-то колючее коснулось руки Рата, он дёрнулся, но тут же совладал с собой и унял первоначальный испуг. Как оказалось, это был один из торчащих над землёй корней дуба. Эти мощные корни расступились и образовали тоннель. Даже не по себе, что из них получился такой длинный проход, другого конца которого не видать. Вместо него лишь тьма. Жуть, да и только.

– Может, надо было взять Осу? – спросил Мирон.

Девочка только покачала головой. Эмма думала над этим дома, но решила, что собака может их выдать, хотя сейчас, когда она стояла и смотрела в темноту, присутствие Осы успокоило бы её.

Леший нахмурился:

– Что выжидаем? Аль храбрости маловато будет?

– Достаточно, – твёрдо ответил Громов и шагнул вперёд.

Его друзья последовали за ним. Троица предполагала, что путь по тоннелю предстоит им долгий, поскольку края его было не видно, но, сделав всего пару шагов, они друг за другом провалились в яму. Их несло то вниз, то вбок, то крутило по спирали. Всё это время Эмма оглушительно вопила. Рату и Мирону тоже не удалось сдержать крик, когда они только начали падать, но потом от круговорота в тоннеле обоих затошнило и единственной мыслью стало, как бы удержать завтрак в желудке.

Где-то внизу стало светлеть. Сердце Рата застучало ещё сильнее – он не знал, что было хуже: нестись в безумном подземном вихре в неизвестном направлении под дикие крики Уваровой или же оказаться на земле колдунов и нежитей.

Свет. Тишина. Ребята упали, сильно ударившись о землю. Серо-жёлтая пыль стеной, что не видно ничего вокруг, да ещё и ею напрочь забиты носы и рты. Наконец она улеглась. Их всё ещё душил кашель, и Эмма полезла в рюкзак за флягой. После нескольких глотков воды стало легче. Беркутчи огляделись. Они стояли на голой, удивительно ровной земле, покрытой слоем пыли, а впереди, примерно в километре от них, виднелся город. Над головой – сумеречное небо, полупрозрачная белая луна. А может, и не луна вовсе, а лишь её обманчивый отблеск. Прохладно. Все трое застегнули куртки и, сложив руки на груди, прижали их к туловищу, чтобы унять озноб. Они будто за несколько секунд перенеслись из тёплого майского утра в пробирающий до костей октябрьский вечер.

– О духи! У нас отсутствуют тени! – воскликнула девочка.

И правда, Громов и Скалин вертели головами, а собственных теней так и не обнаружили. В этом мире их просто не было.

– Что это значит? – спросил Рат.

– Это значит, что в Маалуме нас не оберегают тотемы и мы слабее, чем в нашем мире, – ответила она.

– Чем дальше, тем всё забавнее, – фыркнул Мирон.

Эмма закинула в рюкзак флягу и снова повесила его на плечи, а вместо него достала завёрнутый в ткань складной нож. Она опустилась на колени и положила оружие на землю. Кинжал дёрнулся, покачался и завертелся против часовой стрелки всё быстрее и быстрее, пока не остановился. Его остриё указывало на впереди лежащий город – значит, они на верном пути. Рат, Эмма и Мирон собрались с силами. Они резво зашагали в указанную сторону, и жёлтая пыль маалумских земель снова поднялась в воздух.