Такое даже в кошмарном сне не могло привидеться. Ночь. Старое городское кладбище, залитое белым светом полной луны вперемешку с кроваво-красным туманом или дымом – кто знает, что это было на самом деле. А среди надгробий – самый настоящий демон в чёрном балахоне с капюшоном, закрывающим лицо, и его жертва – тринадцатилетний мальчишка Егор Савин.

Ребята притаились за большим семейным памятником. От страха у всех троих бешено колотилось в груди сердце. Они не сводили глаз с невысокой тёмной фигуры – похоже, что они нашли хозяина шишиги. Существо повернулось, и стало видно то, что скрывал капюшон накидки. Подростки ещё больше ужаснулись. Половина лица демона была скрыта чёрной металлической маской, имеющей человеческие очертания, а вторая – обтянута грубой, скукоженной, точно высохший грецкий орех, кожей. Жёлтые змеиные глаза свирепо сверкали даже в темноте, а зубы криво торчали, будто губы вовсе отсутствовали, и ничто не могло скрыть чудовищный оскал от посторонних глаз. Демон продолжал одной рукой поддерживать в воздухе шар с мальчиком. Было видно, как из подростка постепенно вытягивается чёрный дым и вытесняет собой алую пелену, но сам Савин при этом левитировал, точно в невесомости.

Рат судорожно пытался придумать, как спасти Егора. Ему, как и Мирону с Эммой, ещё ни разу не случалось встречаться с демоном лицом к лицу. Да что там! Такого в дневниках не описывали их предки. Никто из них не знал, на что способно это существо и смогут ли они хоть как-то ему противостоять. Одно было известно наверняка: если не предпринять решительных действий, то Савину как минимум не поздоровится. Они ведь беркутчи, верно? Это их путь – защищать простых людей. Отступать нельзя. И героям страшно – это нормально, главное – не давать страху завладеть собой и иметь решающее значение. Человек должен повелевать своими страхами, а не наоборот.

Рат выдохнул и расправил плечи. Ответственность за кого-то всегда прибавляла ему сил и смелости. Страх ещё теплился в нём, но его голос стал тихим, почти не слышным. На хорошо продуманный план времени катастрофически не хватало, неизвестно, сколько ещё продержится Савин, поэтому мальчик решил, что единственный выход – действовать напором.

– Я должна была взять Перун, должна была, – жалостливым тоном прошептала Эмма.

– Это уже неважно, – сказал Рат. – В твоём рюкзаке есть какая-нибудь трава или другое средство, которое помогло бы нам справиться с ним?

– Нет, такое годится только для мелкой нечисти.

– А что насчёт твоего кинжала, он у тебя с собой?

Эмма кивнула и вытащила складной нож с серебряной ручкой.

– Есть идея. Она не слишком хороша, но на другую времени нет.

Уварова и Скалин внимательно уставились на Рата и выслушали всё, что он им сказал. Они согласно кивнули, а Мирон протянул ему руку.

– Ты не так уж и плох, Громов, – сказал он. – Ты ведь совсем недавно узнал обо всём этом, а уже готов ринуться в бой с демоном. Это смело, а я уважаю смелость.

– Спасибо, – Ратмир пожал его руку в ответ.

Громов на цыпочках пробирался, прячась за надгробиями. Он старался делать это как можно скорее, но обнаружить себя – значит лишиться эффекта неожиданности, а это единственное, что им могло помочь сейчас. Сырая мягкая земля лишь задерживала его. У могильной плиты из чёрного гранита он не разглядел в темноте обрезанный куст какого-то растения и наткнулся ладонью на одну из острых веток. Что стоило ему сдержаться и не издать ни звука! Руку здорово пырнуло. Она горела, кровь капала на землю, но медлить было нельзя. Он пробирался дальше и вскоре оказался с противоположной стороны от друзей. Всё, что теперь было нужно, – это не дать слабину, как говорила Эмма.

Савин не двигался. Громову было до жути страшно, что, возможно, уже слишком поздно. Он пытался гнать от себя эти мысли и сосредоточиться на своей внутренней силе. Эмме нужна была искра, чтобы разжечь огонь, но Рату нет, воздух всегда был рядом, и чтобы поднять ветер, нужно только произнести: «Ферхо гру аз!»

Кусты и деревья заколыхались, как и мантия нежити. Это отвлекло его, и он насторожился. Но Рат добивался не этого, ему вовсе не нужно было отвлекать монстра, ему нужно было сразить его и дать возможность друзьям одолеть демона, а в этом поможет не просто ветер, а ураган. Мальчик сжал кулаки, закрыл глаза и снова повторил: «Ферхо гру аз!»

Демон прищурился, завертел головой по сторонам и опустил руку. Савин упал на землю, а почти почерневший пузырь сжался до размеров яблока и плавно опустился рядом с мальчиком. То, что нужно! Теперь, когда его друг оказался внизу, а монстра больше ничего не прикрывало, Рат выбросил вперёд всю контролируемую энергию, и воздушной волной врага отбросило к тому месту, где его ждала девочка. Едва демон оказался рядом, она, как всегда с невероятной точностью, кинула кинжал ему в грудь, а Мирон тем временем подбежал к Егору, чтобы оттащить его подальше. Всё должно было получиться, только демон оказался очень проворным и сумел перехватить лезвие ножа. Серебро воспламенилось в уродливой руке существа и обожгло так, что даже кровь запеклась на ладони, но злодей остался жив. Он рычал от боли и ярости.

Демон надвигался на Эмму. Только не это! Если она пострадает, то Рат этого себе ни за что не простит. Нужно было повторить попытку. Мальчики переглянулись между собой – они оба поняли, что нужно было делать. Рат снова собрал силу и обрушил всю мощь ветра на злого духа, чтобы задержать его, а Мирон со всей скоростью, на какую только был способен, кинулся к кинжалу, крепко зажал его в руке и занёс над демоном. Скалин был непоколебим как никогда. Он вот-вот должен был вонзить в него оружие, но тот вдруг вошёл в свою же собственную тень на земле и этой тенью юркнул между могил, схватил теперь уже маленький шар, наполненный чёрным дымом, а потом в два счёта скрылся во тьме.

Громов побежал к лежащему на земле Савину. Следом за ним спешили Эмма и Мирон. Егор лежал неподвижно. Сквозь темноту майской ночи было трудно уловить движения его груди при дыхании, а потому, не приблизившись к мальчику, нельзя было однозначно сказать, жив он или нет.

Трое беркутчи молча смотрели на бледное лицо, освещённое холодной луной. Никто из них не решался нащупать пульс или хотя бы приложить ладонь к груди, чтобы понять, дышит ли он. Каждый испытывал страх, что они опоздали. Но тут ресницы мальчика слегка задрожали, он глубоко втянул воздух, бледно-голубые глаза распахнулись, и его взгляд утонул в бесконечном звёздном небе.

– Что случилось? – испуганным голосом спросил Савин. – Как я тут оказался?

– Ты ничего не помнишь? – удивился Рат. Он протянул руку Егору и помог встать.

Мальчик продолжал озираться по сторонам. Он взглянул сначала на Эмму, а увидев Мирона, слегка поёжился – Савин явно не ожидал их увидеть рядом с собой.

– Помню, как ждал возле холма, на котором стоит смотровая башня, потом услышал какой-то шёпот и смех вроде, а дальше провал.

– Шишига заманила его, – шепнула Эмма Рату.

– А? – Кажется, Савин что-то услышал.

– Не бери в голову. Главное, что мы тебя нашли и всё хорошо закончилось, – улыбнулась Эмма.

Егор обвёл всех троих взглядом, а остановившись на Ратмире, спросил так медленно, будто сам считал свой вопрос абсурдом:

– Вы… искали… меня? Вы все?

– Конечно, Савин, мы ведь друзья, – похлопал его по плечу Громов. – А ещё мы теперь знаем, что вором в школе тебя считали зря.

– Неужели? – скептически прищурился Мирон.

– Ага. На самом деле это был кое-кто другой. – Эмма и Мирон вопросительно смотрели на Рата. – Вещи из раздевалки воровала наша новая знакомая со старого моста. Я же говорил, что уже встречался с ней.

– В раздевалке? То есть в нашей школе? – Девочка помрачнела, и её прекрасные серые глаза осветила внезапно пришедшая ей в голову мысль, о которой она предпочла пока промолчать. Вместо этого она поторопила всех домой. – Скоро рассвет. Нас не было всю ночь, ох и зададут же дома, по крайней мере мне.

Савин отряхнул свою одежду от земли, и все четверо двинулись в обратный путь.

В небо, точно стрелы, запускались первые фиолетовые, розовые и оранжевые блики. Кое-где защебетали птицы. Они притаились на ветках и с любопытством поглядывали на возвращающихся домой троих юных беркутчи и одного мальчика, чудом выжившего после нападения демона. Подростки спустились к старому деревянному мосту, раскинувшемуся поперёк Хелетты, и с опаской уставились на него, ожидая увидеть злобное носатое существо, но мост был пуст. Рат первый ступил на дряхлые скрипучие доски, а остальные последовали за ним. На середине пути ребята остановились. Прямо перед ними виднелась вязкая чёрная лужа. Сгустки этой жижи просачивались сквозь щели моста и падали тягучими каплями прямо в шумящую реку.

– Похоже, кто-то смолу разлил, – многозначительно сказал Громов.

Эмма и Мирон понимающе хмыкнули, и лишь Савин остался в неведении. Переступив смоляное пятно, подростки миновали мост и совсем скоро оказались около дома Егора.

В городе уже почти рассвело. Солнце бросало первые лучи на обветшалый низенький дом со свежевыкрашенной в зелёный цвет дверью и слегка перекошенными окнами, рама у которых была на старый лад – деревянная.

Савин прикрыл глаза и как-то прерывисто вдохнул. Он уже хотел попрощаться с ребятами, как Эмма вдруг тревожно воскликнула:

– Савин! Где твоя тень?!

– Чего? – усмехнулся Рат, но когда он посмотрел на асфальт, то увидел нечто абсолютно невозможное: на дороге совершенно чётко вырисовывались три тени, а вот у Егора её действительно не было.

– Нехорошо, – пробормотала девочка, – это совсем не хорошо.

Едва она успела произнести эти слова, как Савин вдруг весь побледнел и закатил глаза. Он неестественно выпрямился, вытянулся и рухнул на асфальт, точно бревно. Рат и Эмма бросились к нему. Мальчик неподвижно лежал на земле с закрытыми веками, но дышал ровно, будто крепко уснул.