Рат Громов уже и представить не мог иной жизни. Его прошлое в приюте казалось таким далёким, почти ненастоящим. Конечно же, мальчик вспоминал милую Майю Александровну – щит, что долгие годы оберегал его от тёмных сил, Дениса – соседа по кровати и, само собой, Розу Андреевну и Аллу Владимировну, хотя их – без особой грусти. Теперь в его жизни были другие люди. Тётя много времени проводила в стенах больницы, где заботилась о спавших беспробудным сном, но находила возможность помогать Ратмиру. Она знакомила племянника с тайными мирами, рассказывала, что сама знала и умела, а умела она, к сожалению, немного. Как и говорила Эмма, Лиза действительно воином не была.

С тех самых времён, когда в семьях Уваровых, Скалиных и Громовых появились первые беркутчи, обученные мастером с востока, родилась общая клятва, что в их роду всегда будет один наследник – воин-беркутчи, который будет оберегать границы миров и бороться со злом. Как правило, это мальчики, но отец Рата пытался уберечь его от опасности, потому-то Лиза и взяла на себя эту роль, но это не для неё. Тётя всегда хотела помогать людям, работая врачом, а не гоняться за нечистью. Она плохо исполняла клятву, и Рат подозревал, что каким-то образом это и стало причиной разрыва дружбы между семьями, но подробности ему никто не рассказывал.

Кое-какому искусству беркутчи Лиза всё же научилась, поскольку на языке природы заговорила раньше, чем овладела человеческим. Однажды, когда они пили чай в гостиной, девушка на глазах племянника заставила распуститься комнатную фиалку одним лишь прикосновением. Теперь-то тот факт, что в палисаднике Громовых пионы зацвели раньше, чем у всех остальных, на целых две недели, уже не казался таким уж странным. Ко всему прочему ей удалось призвать тотем. Ворон явился из синего пламени, вспыхнувшего из ниоткуда, когда ей исполнился двадцать один год, как раз тогда, когда на свет появился её племянник. Да, это было поздно для беркутчи, но ведь некоторым и вовсе не удалось материализовать свой тотем, как, например, отцу Эммы.

На чердаке было душно. Лиза открыла настежь единственное цветное окошко – в помещение ворвался прямой солнечный свет и свежий воздух. Затем Лиза подошла сначала к одному креслу и энергично взбила подушки, а затем то же самое проделала с другим. В комнате замельтешила пыль. Носы защипало и оба почти одновременно чихнули.

– Давно пора было навести здесь порядок, – девушка задумчиво обвела чердак взглядом. – Я долгое время не могла сюда подняться: слишком много воспоминаний. Потому что хорошие, светлые воспоминания способны причинить боль, если знаешь, что им никогда не дано повториться, а те люди, с которыми они связаны, покинули нас навсегда. Помню, когда мы с твоим отцом были детьми, то могли часами пропадать на чердаке, изучая книжки и мечтая, как однажды придёт наше время, мы станем великими воинами, призовём тотемы и одолеем Володара Беспощадного, императора Маалум, и угроза для человечества исчезнет навсегда, а семьи Громовых, Скалиных и Уваровых наконец будут свободны. Но чем старше мы становились, тем менее заманчивыми казались эти приключения. И что теперь? Родителей нет, Игоря тоже. Мне так страшно потерять и тебя.

– Всё будет хорошо, – приободрил её племянник, хотя сам не слишком полагался на свои слова.

Он прекрасно понимал, что в жизни может случиться что угодно, и потери, к сожалению, неизбежны. Мальчик давно это усвоил, а потому пытался избегать привыкания к кому-либо, и раньше ему это удавалось, но город и некоторые грувчане против воли запали Громову в душу.

– Обещаешь? – с грустной улыбкой спросила Лиза.

Рат убедительно кивнул.

Закончив с уборкой, они оба уселись в неуклюжие зелёные кресла и расслабленно облокотились на их пухлые спинки. На колени мальчика прыгнула Чароит. Он потрепал её причудливые раздвоенные уши, и кошка громко замурчала. Затрезвонил телефон.

– Как насчёт смотровой башни? – раздался звонкий голос Эммы.

– Так в неё же невозможно попасть, – недоумевал Рат.

– Уверен? – хихикнула девочка.

Глаза Громова вспыхнули любопытством. Всё, что он узнавал с той поры, как переехал в Грувск, заставляло его трепетать, восторгаться, иногда бояться, но никогда не оставаться равнодушным к происходящему.

– Смотровая башня, говоришь… Когда?

– Через полчаса будь там! – ответила одноклассница и сразу же положила трубку.

Через полчаса! И даже ответить возможности не дала. Ну что за девчонка?! А ведь он ещё вчера договорился отправиться с Савиным на речку и перенести встречу никак – у Егора же телефона нет, но смотровая башня уж слишком заманчива. Хотя, с другой стороны, зачем выбирать? Почему бы, в конце концов, не объединить своих друзей? К тому же Егор так много знает о таинственном мире, что его уже ничем не удивишь. Решено, он возьмёт Савина с собой.

Внизу послышался звонок в парадную дверь. На пороге стоял Егор, как всегда с папкой рисунков в руках. На нём висела огромных размеров чёрная футболка, а сверху белая с серым оттенком ветровка – вид ещё тот, но Рату не привыкать, он и сам так ходил раньше.

Когда они подошли к смотровой башне, то Эмма и Мирон уже были там, и если девочка лишь покосилась на Савина, но промолчала, то Скалин сложил руки на груди, поджал губы и твёрдо покачал головой.

– Э, нет, башня не для всех, – сказал он, ткнув пальцем в сторону Егора.

Савин рассеянно попятился назад. Он обхватил свою папку руками и еле слышно пробормотал, что всё нормально и он останется ждать здесь. Рат замялся. В душе затаилась тревога и отвратительное чувство неправильности. Он не должен был оставлять друга, но как же сильно хотелось посмотреть башню, узнать, где находится таинственный вход в неё. Рат не смог побороть любопытство. Пообещав, что вернётся очень быстро, Громов ушёл.

Чтобы пробраться к самой башне, нужно преодолеть кольцо из цветущих кустарников черники, взобраться на холм, которым заканчивается приречный парк, а только потом прикоснуться ладонью к холодному белому известняку.

Объятое закатным солнцем высокое строение было просто великолепно и ещё больше сейчас напоминало одну из башен замка Средних веков. Грубый известняк отливал бежево-розовым и казался бархатистым. Рат, как и прежде, обошёл конструкцию вокруг, но не обнаружил ни одного, даже крохотного, прохода, лишь верхушка сквозила высокими окнами. Смотровая башня была ещё более таинственной. Мальчик ждал, когда своими глазами увидит невероятное волшебство, которое откроет вход. Он с нетерпением уставился на Эмму и Мирона. Однако вместо заклинания на рахманском или ещё чего-нибудь магического он наблюдал, как Скалин присел на корточки, нащупал в кустах черники что-то, а потом это что-то с силой потянул на себя. Входом оказался кусок металлического пласта, умело замаскированный землёй и травой. Всё это время Рат пытался найти способ попасть внутрь башни в самом сооружении, а он всегда был подземным.

– И это всё? – разочарованно спросил Громов.

– Только не говори, что ожидал магические заклинания и торжественную выдачу волшебной палочки в конце, – съязвил Мирон.

– Гм, вообще-то, вроде того.

– Это всё сказки, – отмахнулась Уварова.

– Ага, сказала девочка, которая умеет пламя держать в ладонях.

– Рат, я не умею просто так создавать руками огонь. Никто не может. Это словно зверь, которого можно приручить и убедить сделать, что тебе нужно. Для этого он должен чувствовать твою силу, которая способна укротить его, и почтение к его существованию. Дашь слабину или возомнишь себя повелителем стихии – и всё пропало: огонь либо не подчинится тебе, либо вырвется на волю и станет разрушительной силой. Вот как тогда на школьном дворе, когда ты смог призвать ветер, но не справился с ним, – объяснила Уварова. Вспомнив о том происшествии и поцелуе, девочка почувствовала, что на щеках разгорелся румянец и, чтобы это утаить, поспешила скрыться под землёй.

Солнце стремительно опускалось и уже едва освещало парк. Лишь самый верх смотровой башни ещё грелся в его лучах. Подростки спустились вниз. Ход был тесным и коротким. Совсем скоро они толкнули такую же металлическую пластину, но уже внутри сооружения, и очутились в большой каменной трубе. Здешний запах напомнил Рату тот, что был во время ремонта в детском доме, особенно когда штукатурили потолок. Мирон чиркнул спичками и справа загорелась бронзовая керосиновая лампа. В тусклом жёлтом свете строение казалось особенно загадочным. Теперь Громову отчётливо была видна шершавая круглая стена, прижатая к ней лестница, которая тянулась вверх спиралью, ржавые перила и уйма свободного места посередине от самого пола и до крыши, точно вертикальный тоннель.

Скалин пошёл первым, держа в руках лампу, а Эмма и Рат – следом за ним. Ступени были жутко неудобные: слишком маленькие и битые – того и гляди оступишься и полетишь вниз головой в пропасть, перила-то не слишком надёжные. И вот верхняя часть смотровой башни – гладкая площадка, кострище в центре, высокие окна по кругу до самой крыши, открывающие померкнувшее небо, множество холмов, на котором разросся Грувск, огни города, блеск колосящихся вод Хелетты и темнеющий бор. От такого завораживающего великолепия у Рата перехватило дыхание. Он во все глаза смотрел на родные места. Отсюда город виден во всей своей красе, и надивиться ей невозможно.

– Эта башня была построена вместе с первыми домами в городе. Наши дедушки недолго использовали её по назначению, ведь когда Володар утратил всякую человечность и стал бездушным демоном, им удалось запереть его в Маалум, – смотря вдаль, произнесла Эмма.

– А чем сильнее демоны, колдуны и злые духи, тем труднее им пересечь энергетические линии, поскольку те чувствуют их силу. Поэтому к нам попадает только низшая нечисть, и то только через бреши. Она способна устроить человеку большие неприятности, но защититься от неё куда легче, чем от колдунов или демонов, – продолжил Рат. – Лиза говорила мне об этом.

– Именно. Страшное зло было изгнано, и необходимость в особенной осторожности пропала. Лишь одну ночь в году беркутчи обязательно проводят здесь – Велесову ночь. Это время, когда энергетические линии теряют свою силу и нам приходится их защищать особенно тщательно. В остальные дни и ночи башня, скорее, место дружеских собраний. Но иногда здесь обсуждаются дела по устранению пакостливых духов в Грувске или других городах, в которые приходится ездить на «охоту». Теперь близится наше время нести службу, и уже мы, а не наши родители, приходим сюда.

– А что случилось с Володаром?

– Насколько я знаю, он развязал войну в Маалуме и считает себя императором уже около двухсот лет, – ответила Уварова.

– Ага, живучий старикашка, – ухмыльнулся Скалин.

– А если он всё-таки пройдёт через границу и попадёт в наш мир? – спросил Ратмир.

– Не беси мои мозги, Громов! Этого никогда не случится! Если бы он мог, то давно бы уже так и сделал, – ответила Эмма.

– Может, он просто ещё не нашёл способ обмануть энергетические линии, а? Но это ведь не значит, что он никогда не сможет этого сделать. У него так-то целая вечность впереди, – сказал Мирон.

– Одно я знаю точно: мы трое ни за что не должны такого допустить. – Взгляд девочки стал особенно серьёзным.

Рат поднял взгляд на потолок башни и увидел изображения мифических существ. На стенах по кругу между окнами прикреплены незажжённые факелы, висел бинокль и большой лук, каким пользовались до появления наручного со стрелами-молниями, внизу горкой лежали бумажные рулоны и оставленные любопытными птицами перья, валялось несколько камней необычной формы. Громов потянулся за одним из рулонов, но вдруг оглушительный крик разрезал воздух. Такой крик, от которого внутренности холодеют, будто проглотил кусок льда и безошибочно понимаешь, что случилось что-то по-настоящему страшное. Парк сразу стал мрачнее в сотню раз, чернее, даже в свете фонарей.

Подростки в ужасе застыли. Не произнеся ни звука, они переглянулись между собой и стремглав бросились вниз. На улице уже совсем стемнело. После кошмарного крика наступила тишина и жизнь вокруг замерла. Не слышно было ни уханья совы, ни скрипа сверчка. Рат оглядывался по сторонам, внимательно осматривая места своим особенным взглядом беркутчи, но Савина нигде не было, да и вообще никого, даже птицы, насекомые и грызуны затаились в своих укрытиях.

– Спокойная жизнь этому фрику явно не мила, – хмыкнул Скалин.

– Заткнись! – зарычал Громов.

– Что ты сказал? – тут же прогремел Скалин.

– С ним явно что-то случилось, и всё из-за тебя! Зачем его нужно было оставлять здесь? Подумаешь, увидел бы башню беркутчи.

– Я ни при чём, ты сам его бросил тут, потому что слишком хотел попасть в башню. Друг из тебя такой себе.

Слова Мирона словно удар под дых. Рат было замахнулся кулаком, но вдруг остановился, опустил голову.

– Ты прав. Я виноват, – тихо сказал Громов.

– Давайте оставим разборки на потом, – вмешалась Эмма. – Нельзя терять время, нужно Савина отыскать, пока не поздно.

Ратмир и Мирон согласно кивнули. Они разделились и отправились осмотреть парк и набережную. Спустя полчаса троица снова встретилась возле каменного лабиринта – никто из них не принёс хороших новостей: Егор как сквозь землю провалился.

– Может, его сова напугала и он домой убежал? – сказал Мирон. Эмма смерила его взглядом. – Что? Я просто предположил!

– Нет, я нашёл его папку с рисунками у холма. Он бы её не оставил.

Неожиданно Рат почувствовал жар на груди. Его талисман – «Огненная кольчуга» – вдруг накалился, прямо как тогда, когда он забыл его в школьной раздевалке и встретился с какой-то нечистью. Он достал его из-за пазухи и уставился на крес.

– Что такое? – спросила девочка.

– Он как кипяток.

– О духи, это же благословенный Крес! И если он нагревается, значит, где-то поблизости…

Не успела она договорить, как за спинами подростков раздался зловещий хохот. Тот самый отвратительный хохот, который уже слышал Рат рядом со спортзалом. Он нарастал, приближаясь к ним сквозь темноту, и сопровождался треском веток и шуршанием травы. За деревом мелькнула тень. Ребята испуганно вглядывались в гущу парка, но никого не видели, лишь слышали крадущиеся шаги. Тень метнулась ближе и спряталась за большим грязным валуном, освещённым светом. Из-за него показался невероятно длинный, вытянутый вперёд нос, а потом и само существо. На уродливой серой морде криво растянулся рот, открыв густо усаженные, длинные и очень острые зубы, а хитрые глаза жадно осматривали охотников, будто чудище находило их очень аппетитными. В темноте что-то жалобно запищало. В следующее мгновение маленькая серая мышка, пойманная за хвост, скрылась во рту, и жухлые губы окропила кровь. Существо, причмокивая, облизнулось. Наблюдая за этой картиной, Рат не то от страха, не то от отвращения сильно передёрнул плечами, а затем ощутил, как его волосы встали дыбом.

– Шишига, – оторопело проговорила Эмма, не сводя больших глаз с существа.

– Кто? – в один голос спросили мальчики.

– У вас что, у обоих воск в ушах? Это шишига! И она сожрёт нас живьём!

Девочка кинулась наутёк. Рат и Мирон побежали следом.

– Ты знаешь, как избавиться от неё? – пыхтя, крикнул Громов.

Не останавливаясь ни на секунду, Эмма прокричала в ответ:

– Кажется, да. Не отставайте.

Ратмир бежал следом за Эммой, чуть впереди Мирона. Девочка оказалась очень быстрой и проворной. Теперь Рат все её слова о практических тренировках воспринимал куда серьёзнее: она действительно была подготовлена к встрече с мистическим чудищем. Мирон, как уже знал Громов, был сильным, но вот расторопности ему явно не хватало. Его огромные ноги тяжело стучали по парковой дорожке, он не мог бежать быстрее.

Девочка вела их всё дальше. Рату показалось, что она просто хочет вывести их из парка, но тут она свернула вправо и понеслась к реке. Она то и дело подгоняла парней. Шишига преследовала их вспышками и появлялась то тут то там прямо из воздуха. Она скрежетала зубами и не переставала безумно хихикать так, что от этих звуков судорогой сводило желудок. Бежать от неё было бессмысленно. Существо могло появиться в любом месте по своему желанию, но Эмму, похоже, это не волновало. Она рвалась вперёд, к деревянному мосту.

Ботинки натыкались на крупные камни. В один момент Рат чуть было не свалился, споткнувшись об один из них, но сумел удержать равновесие и продолжил бежать. Мальчик понял, что Эмме нужно добраться до моста, но не знал, зачем это нужно. Он лишь уповал на то, что она знает, что делает.

Наконец девочка добралась до своей цели. Рат заметил, как она вытащила какой-то предмет, и, едва её нога ступила на старые дряхлые доски, высыпала из него содержимое поперёк моста, образовав линию от края до края. Сразу за ней забежал Громов, а спустя пару секунд и Мирон. Мост ходил ходуном и угрожающе трещал. Девочка остановилась посередине. Её друзья сделали то же самое.

– И чего мы ждём? – спросил Мирон, жадно хватая воздух.

– Тс-с, – прошипела Эмма.

Они не двигались. Совсем. Словно и дышать забыли. Мост качался, разбуженный шагами подростков, а прохладный майский ветер будто вторил ему.

– Ну же… ну же… – бормотала девочка.

Она во все глаза глядела в темноту. И тут перед детьми, отрезая обратный путь в город, появилась уродливая носатая морда шишиги. Рат нервно сглотнул. Его сердце застучало с такой силой, что он был почти уверен, что его грудь вот-вот взорвётся от ударов. «Моя жизнь кончится тем, что меня сожрёт мифическое существо. Отлично. Почему бы и нет», – подумал мальчик.

Шишига потянулась корявыми тонкими пальцами к подросткам и расплылась в безобразной улыбке. Гнилые длинные зубы теперь стали отчётливо видны, что вызвало приступ тошноты у всех троих. Эмма резко развернулась, сделала шаг и оказалась на другом конце моста. У самого края она снова что-то рассыпала, а затем перепрыгнула линию и оказалась на земле. Всё случилось мгновенно. Как только мальчишки очутились рядом с ней, она громко рассмеялась. Сначала Рат решил, что от страха у неё временно помутился рассудок, но потом увидел, как шишига мечется взад-вперёд по мосту и понял: Эмма заманила нечисть в ловушку.

– Ха, мой первый капкан, и какой успех, – продолжала смеяться девочка. – И как тебе плакун-трава, а, злобная тварь? Думала сожрать нас? Не на ту нарвалась.

Нечисть протяжно взвыла. Она вцепилась в поручни моста и затрясла его. Мост снова жалобно заскрипел. Теперь Рат не сомневался, что именно это существо он тогда застал за воровством в раздевалке: видимо, поэтому были разбросаны все те вещи? А ответственность за пропажи так незаслуженно обрушили на Савина. Бедняга, всё это время ему доставалось за проделки шишиги.

– Я уже видел этого монстра, – произнёс Рат.

– Монстра? Ты о ней? Ну что ты, это всего лишь домашняя зверушка какого-нибудь колдуна или демона, – сказала девочка. – Настоящего монстра так легко не поймаешь.

– Эй, Мем… – начал было Мирон, но, ощутив на себе всю горячность взгляда девочки, осёкся и исправился. – Эмма, ты сказала, что шишига лишь слуга, но может ли она в таком случае быть в нашем мире без своего хозяина?

Взгляд Эммы вдруг стал испуганным и серьёзным.

– Боюсь, что нет. Шишиги – паразиты. Они слишком слабы и не могут выжить вдали от того, к кому привязаны. Они как бы питаются силой своего хозяина. А это значит, что кто-то очень нехороший обманул энергетические линии и проскользнул в Андару.

– Как такое вообще возможно? – медленно произнёс Громов.

– Понятия не имею, – покачала головой девочка.

– Дело дрянь, – выдохнул Рат.

– Согласен, – кивнул Мирон.

Тем временем запертая в капкане шишига буквально выла на круглый лунный диск и рвала на себе волосы, больше похожие на очень длинные колючки ежа. Она металась туда-сюда, но полоски из сушёной плакун-травы по обе стороны моста не давали ей выбраться.

Эмма подошла ближе к мосту. В душе Рат заволновался за неё, хотя понимал, что мистическое существо не сможет причинить ей вреда. Девочка довольно твёрдым голосом спросила шишигу о её хозяине. В ответ злобное создание расхохоталось. Однако смех его звучал как-то уж слишком отчаянно.

– Ах ты, гадкая девчонка! Выберусь отсюда и поквитаюсь с тобой. Да-да, вот увидишь! Я сожру тебя и буду наслаждаться каждым визгом, когда мои зубы будут терзать твоё нежное тело, – говоря это, шишига брызгала слюной и сверкала маленькими красными глазками.

– Ну-ну, – губы Эммы дёрнулись в ухмылке. – Вот только отсюда тебе не выбраться, ты это знаешь, а как только взойдёт солнце и дневной свет коснётся твоего отвратительного длинного носа, ты расплавишься, точно воск. И это ты тоже отлично знаешь. Так что не тяни – говори, для чего пересекла границу? Чего хочет твой хозяин?

Девочка грозно смотрела на шишигу, и, похоже, та действительно испугалась. Она съёжилась и нервно заскрежетала зубами, но продолжала молчать. По сморщенной морде существа было видно, как оно лихорадочно раздумывает и решает, что для неё опаснее: предать хозяина или остаться в капкане.

Однако судьба распорядилась за неё. Где-то посреди кладбища снова раздался сдавленный крик. Конечно же, он принадлежал Савину. Ребята побежали на звук. Шишига осталась в капкане. Она вопила им вслед и требовала выпустить её, но безуспешно – все трое забыли о ней.

Они бежали, не обращая внимания на усталость. И вот оно – городское кладбище, а среди могил клубится тяжёлый красный туман. Подбежав ближе, они с ужасом увидели, как из него, точно алая полная луна, поднимается шар, а в нём, будто в пузыре, парит неподвижное тело Савина.