Солнце хозяйничало на чистом голубом небе, а в воздухе чувствовался запах весны, сотканный из ароматов молодой зелёной травы, влажной земли и первых цветов. Двор гремел от весёлых криков и смеха. Учителя забыли, что когда-то тоже были детьми. Тогда они без устали носились по улице, сменяя одни игры другими, а теперь смотрели из окон школы угрюмо и качали головами, мол: «Какая невоспитанность…» Но детям всё равно. Они соскучились по теплу и теперь расстегнули или сняли куртки и бегали как угорелые. И если младшим школьникам не нужен был повод и они замечательно играли в догонялки, то подросткам для выхода энергии нужно было другое. Большинство обходились безобидными способами и лишь шутя подразнивали друг друга. Савину повезло меньше, и сегодня он стал мишенью для Мирона и его компании.

Рат вышел из здания, увидел кучку местных задир. Они гоготали и буцали чей-то тёмный рюкзак по асфальту. Громов сразу понял, кому он принадлежит. Мальчик вздохнул: похоже, это будет длиться бесконечно или, по крайней мере, до окончания школы, если он что-то не предпримет.

Ратмир упрямым дерзким шагом направился в сторону дерущихся одноклассников. Несмотря на то что Мирон был в сопровождении двух приятелей, Громов почти не чувствовал страха – адреналин горячил его. Он разгонял кровь, точно ветер – пожар.

Рат хлопнул рукой по плечу Скалина. Тот развернулся.

– Чего тебе, Громов? – прорычал Мирон. – Может, хочешь занять его место?

Он кивнул в сторону Савина. Тот с трудом держался, то и дело шмыгая носом и пытаясь собрать вещи, которые вытрясли из его рюкзака. Некоторые предметы, ручки и карандаши, валялись сломанные пополам, а на тетрадках виднелись грязные следы ботинок. Один из злобных прихвостней Скалина зажал в руках ту самую коричневую папку с зарисовками мифических существ. Громов знал, как дороги были Егору рисунки. Увидев, как первый лист из папки был безжалостно скомкан и брошен на землю, Рат яростно стиснул зубы и сжал кулаки.

– А знаешь, – с усмешкой проговорил он, – хочу. Я хочу занять его место.

Подростки не успели отреагировать на его слова, как их вожак получил в челюсть и, пошатнувшись, отступил назад. Никто из них не ожидал такого. Даже Савин застыл на месте и ошарашенно смотрел на Рата.

Опомнившись, Мирон, в свою очередь, ударил Громова. Тот повалился на землю. Нижняя губа мальчика была подбита, и из неё по подбородку потекла кровь. Скалин ухмыльнулся, но как-то скорее растерянно, чем победно. Рат непонимающе приподнял бровь и подумал про себя: «Чему здоровяк так удивился? Он ведь уделал меня».

Громов поднялся. Голова слегка кружилась, и у него не получалось вдохнуть через нос, но всё же он крепко стоял на ногах. Мирон с недоумением смотрел на него. Со всех сторон подтягивались зеваки. Они знали, что Мирона лучше не злить, ведь если он разойдётся и наградит какого-нибудь бедолагу кулаком, тому крупно не поздоровится. Сейчас же они наблюдали нечто удивительное, ведь до сих пор никто не отваживался после удара подняться и продолжить драку. А Рат выстоял. Он смотрел прямо на Скалина, и в тёмных глазах сверкали молнии.

Мирон несколько подрастерял свою уверенность, но не мог оставить этого наглеца Громова, ведь это подорвёт годами наработанную репутацию. Точно медведь он устрашающе двинулся на Рата, но тот не отступил, а, наоборот, устремился ему навстречу и попытался ударить, но промахнулся. Взбешённый Скалин замахнулся, но вдруг сквозь толпу протиснулась Эмма и встала прямо перед ним.

– Что ты творишь, Скалин? Так нельзя, разве ты не понимаешь?! – кричала девочка.

Мирон лишь отодвинул её в сторону. Рат краем глаза заметил, что он сделал это очень аккуратно, несмотря на ярость, затуманившую его разум.

Смелости у Громова хоть отбавляй. Кровь в теле кипела, бодрила его и наполняла новой силой. Странно, несмотря на все удары, что ему пришлось выстоять, мальчик чувствовал себя не так уж и плохо. Он стоял на земле, будто врос в неё ногами, как вековое дерево. Может, это дух беркутчи поддерживал его?

Поднялся ветерок. Он мягко кружил вокруг Рата, ерошил русые волосы, пробирался между пальцами так, что Громову казалось, будто он может схватить и удержать поток воздуха рукой. Эти ощущения напомнили ему о давно ушедшем прошлом, о семье, о совместных вылазках на природу, и в голове будто из ниоткуда всплыли слова: «ферхо гру аз». Он закрыл глаза и еле слышно повторил их вслух.

Ветер усилился в несколько раз. Он свистел и колыхал из стороны в сторону высокие кедры. Пыль поднялась к небу. Она назойливо залетала в глаза и уши столпившимся подросткам, и те никак не могли укрыться от неё. Зеваки испуганно попятились назад. Чью-то шапку подхватило воздушной волной и унесло к школе, и тогда, поддавшись панике, многие кинулись бежать кто куда. Повсюду слышались вопли. Взволнованные происходящим учителя спустились к центральному выходу и звали всех вернуться внутрь школы.

Эмма стояла в паре метров от мальчиков и, отгородившись ладонью от пыли, сквозь пальцы смотрела то на Мирона, то на Рата. Скалин в ответ на её взгляд быстро замотал головой и, пересиливая завывания ветра, крикнул: «Это не я». Тогда девочка подступила к Рату. Ветер уже набрал пугающую силу и сбивал с ног всех, кто не успел от него укрыться. Эмма вцепилась в ближайшее дерево.

– О духи! Громов, прекрати это немедленно! – кричала она.

– Ты о чём? Что прекратить?

– Ветер! Останови его!

– Ты сошла с ума? При чём тут я? – Тут подростка осенило, и он выпучил карие глаза на Уварову: – Стой, хочешь сказать… Да ладно…

Он зажмурился и пытался сделать сам не зная что. Бормотал про себя всякую бессвязную ерунду, типа «Ветер, уймись», от которой ему бы и самому стало смешно, если бы не серьёзность ситуации, но ничего не менялось. Стало хуже – стихия свирепствовала сильнее. Теперь и самому Громову понадобилось укрытие. Он стал между каменным ограждением и деревом, крепко обнимая его руками. Эмма была рядом, а Мирон держался неподалёку.

– Я не знаю, что делать! – в отчаянии крикнул Рат однокласснице.

Девочка свела брови и поджала губы. Она пыталась что-то придумать, но не смогла. И вдруг её посетила мысль. Возможно, глупая и самонадеянная, но других вариантов всё равно не было, ведь ураган подвластен лишь эмоциям Рата. Эмма сквозь разрушительный поток воздуха приблизилась к нему и не умеючи коснулась его губ в робком поцелуе. В тот же миг ветер стих, а Громов замер как вкопанный. Девочка подавила смущение и, отступив на пару шагов, проворчала:

– Мальчишки – такие придурки, а вы с Мироном – особенно.

– Гм, спасибо, вроде как, – оторопело произнёс Рат, – за помощь, не за придурка.

– Ага, – только и ответила Эмма и, закинув назад школьную сумку, отправилась домой.

Мирон тоже, не сказав ни слова, поплёлся восвояси. Остальные ребята один за другим стали выглядывать из своих укрытий или пугливо выходить из школы. Никто не понял, что произошло, но, похоже, некоторые сомневались, что ураган был просто забавой природы.

Громов возвращался один, пока его не догнал пыхтевший от одышки Егор.

– Хотел сказать спасибо. Сам бы я никогда не смог дать отпор, а в школе ещё долго учиться.

– Пойми, Савин, за себя всегда нужно стоять, даже если заранее знаешь, что проиграешь. Может, ты не добьёшься справедливости, но будешь уважать себя. А это самое главное.

– Ты прав, конечно, но это труднее, чем кажется, – промямлил мальчик.

– Я знаю.

– Но ты был крут.

– О чём ты? Меня размазали, как глину по асфальту, – Ратмир дотронулся до алой щеки, а потом до распухшего носа и зашипел – всё горело от боли.

– Все знают, что кулак у Мирона точно молот, поэтому с ним никто не связывается. Да и он сам прекрасно понимает, какой силой его наградила природа, и очень редко проявляет её. Если случается драка, обычно остаётся в стороне, пока его, так сказать, друзья разбираются с очередной жертвой. Помню, пару лет назад один мальчишка наговорил ему кучу гадостей о его отце, ну Мирон и двинул ему. Всего один раз – и тот потерял сознание. Вот шумихи тогда было! С тех самых пор Скалин стал осмотрительнее, но ты вывел его из себя.

– Его разозлило то, что я заступился за тебя.

– Этого слишком мало. Должно быть что-то ещё.

Громов задумался. Он прокрутил в голове их с Мироном драку, да и вообще всю пару месяцев, что они проучились в одном классе, и понял, что тот на самом деле с первого дня как-то своеобразно смотрел на него, будто ненавидел заранее. Может, это связано с давними отношениями их семей? Но если верить записям дневника Алексея Громова, они, Скалины и Уваровы, были очень близкими друзьями. Их дети, а потом внуки и правнуки знали друг друга с рождения, вместе осваивали мастерство беркутчи и дружили. В какой момент всё пошло не так?

– Эй, э-эй, ты здесь? – тряс его плечо Савин. – Я спрашиваю, на праздник Масленицы пойдёшь в воскресенье?

– А разве она не закончилась?

– В других городах, может, и да, но здесь, в Грувске, её празднуют, как в старину, в день весеннего равноденствия, то есть двадцатого марта, в воскресенье. Так что, идёшь? Будет круто, чучело Масленицы сожгут, а потом через костёр прыгают, но я обычно пас.

– Не люблю костры, – хмуро бросил Ратмир.

– Хм, можем держаться от него подальше вместе. Да и потом, там есть те, кто проследит за всем; ну, знаешь, чтобы праздник не кончился пожаром.

Громов приподнял одну бровь и посмотрел на Савина. Светло-голубые глаза, обрамлённые редкими рыжими ресницами, искрились, как обычно, когда Егор говорил о мифологии, традициях, истории и обо всём, что он называл своим хобби. Наверное, и вправду будет на что посмотреть. Да и развеяться не помешало бы. Эмма тоже там будет: она как-то говорила, что на все праздники и летний сезон её семья выставляет у реки торговые палатки со своей выпечкой и теми самыми скичами. После недолгих размышлений Громов обещал прийти, и на этом они с Савиным разошлись.

Дома, едва тётя увидела лицо племянника, побледнела и испуганно защебетала вокруг него. Рат отмахнулся, заверив, что всё в порядке. Он не хотел ей говорить ни о существе в раздевалке, ни о том, что был ураган, чтобы не заставлять её нервничать ещё больше. Рассказал только, что ввязался в драку, заступаясь за Савина. Лиза немного успокоилась и, несмотря на протесты мальчика, осмотрела синяки и ссадины и обработала их. Затем разогрела покупное жаркое в контейнере и поставила на стол овощной салат, а на десерт достала из холодильника остатки шоколадного торта с орехами.

– Вадим приезжал? – спросил подросток. Он знал, что это его любимый торт и Лиза печёт его только к приезду своего приятеля.

Девушка кивнула.

– Ты уверен, что мне не нужно вмешаться? – спросила тётя, кивнув на синяки племянника.

– Уверен. Всё нормально.

Громов проглотил еду так быстро, что даже не успел почувствовать её вкуса. Он никак не мог перестать думать о сегодняшнем дне. Мальчик решил, что ему нужно как можно больше узнать обо всём сверхъестественном – и как можно быстрее. Он взял с собой большую кружку чая и отправился на чердак – место, где таились самые потрясающие и немыслимые знания об их семье и о тайнах беркутчи.