В Шэньчжэнь я приехала в 2020 году, дочь давно меня звала, а я все не ехала. Зазвала меня дочь приехать. Никогда я не видела такого большого города.

В Шэньчжэне нехолодно, отличный воздух, зима – как весна.

Как много в Шэньчжэне высоток, интересно, так же много, сколько нас, уборщиков из сел? В Шэньчжэне я познакомилась с сестрицами моего возраста, они, как и я, работают уборщицами. Как и я, по большей части эти женщины не закончили школу. В Шэньчжэне я только уяснила, что здесь все старики получают зарплаты. У нас на родине крестьяне денег с обработки земли не имеют. Я стала уборщицей, чтобы скопить немного на старость.

Работающие вместе со мной сестрицы рассказывают, что в Шэньчжэне с учебой внуков и внучек приходится очень нелегко, час репетиторства стоит 350 юаней. Мои дети никогда не ходили к репетиторам, как поступили в семь лет в начальную школу, так и доучились до средней школы высшей ступени. Наши дети никогда не звали нас на родительские собрания. Как-то я заехала к сестре в уездный центр, а она как раз вернулась с родительского собрания. Дома я спросила детей, проводят ли у них вообще родительские собрания. Дети ответили, что говорить об этом нет смысла, ведь у нас все равно нет времени ходить на них.

Всю дорогу спутником наших детей были трудности и горечи. Когда они пошли в начальную школу при производственной бригаде, ту расформировали, и пришлось ходить учиться в другую деревню; когда подходила к концу начальная школа, расформировали школу в деревне, пришлось перебираться в другую волость; только началась средняя школа нижней ступени, расформировали и ее, и пришлось ехать выше, в городок. В семь-восемь лет детям приходилось идти по горам до школы три-четыре километра; в одиннадцать-двенадцать они оказались за 10 километров от дома; в четырнадцать-пятнадцать – за 50 километров; в двадцать – в паре-тройке тысяч километров.

Дети пережили немало тягот в учебе и привезли меня в Шэньчжэнь, хотя я даже мечтать не смела о том, что когда-нибудь здесь окажусь. По молодости я много где хотела побывать, но все не было возможности. Сначала я думала поехать в Пекин ухаживать за больными, потом – в Синьцзян собирать хлопок, еще – в Гуанчжоу работать на обувной фабрике. И вот дожила до 50 лет с небольшим и оказалась в Шэньчжэне. Считай, в первый раз оказалась далеко от дома. «Деньги студеные, как лед, а за детей душа болит». Живя у дочери в Шэньчжэне, я повидала много всякого, чего у нас в родном крае не увидишь, можно сказать, исполнила «мечту».

Мы переехали, и теперь из съемной квартиры дочери открывается вид на большой мост, связывающий нас с Гонконгом, и бегущие, как черные муравьишки, по нему машины. А по вечерам зажигаются и переливаются на мосту огни. Не знаю уж, какой он длины, одним взглядом не окинешь.

За почти три года в Шэньчжэне я повидала много рабочих людей: ремонтников, цветоводов, водопроводчиков, электриков, белильщиков, нянь, домоправителей, зеленщиков, лифтеров, озеленителей. Прежде не видывала я иностранцев, а в Шэньчжэне встретила людей с разным цветом кожи.

Иногда я думаю, как тяжело детям дается жизнь в большом городе. Шэньчжэнь – место, где всегда не хватает денег, жилье здесь прямо золотое, а цены на товары высокие, за полкило кукурузной муки отдают 5 юаней, 9 мао и 8 фэней, а в нашей деревне за те же деньги можно купить полтора кило. Легко подыскать занятие в Шэньчжэне, но заработанные деньги так и остаются в Шэньчжэне. Куда ни плюнь – все будет дороже, чем у нас дома. Деньги пуляешь, будто камушки по воде.

Мне нравится зарабатывать деньги. В юности я с матушкой ходила в горы, копали мы и продавали целебные травы и корни: хинное дерево, володушку… Когда я перестала ходить в школу, то шла туда, куда вела меня матушка. Помню, как-то раз мы были в горах, и поднялась сильная гроза, матушка меня притянула к себе и, прикрывая от дождя, стала молиться:

– Владыка Небесный, не гневайся ты так, а то мы с дочкой под дождем намокнем и так и останемся на горном склоне.

Очень ясно помню я это. Матушка еще говорила:

– Дочь приносит счастье, а когда уходит от родителей, в доме не остается и капли риса.

Когда у меня появились дети, я только и думала о том, что надо их больше любить.

Мне и сейчас нравится зарабатывать деньги.

За три года сестрицы-уборщицы то приходили, то уходили, половина осталась со мной в Вичате, а у некоторых и Вичата нет, так что мы потеряли связь.

Дочь говорит мне поменьше сидеть в телефоне, просит меня читать книги и писать иероглифы. Сейчас я приноровилась аккуратно писать свое имя.

Как-то дочь мне сказала:

– Мам, историю о том, как ты уборщицей работаешь, можно превратить в книгу.

Я отозвалась:

– Шутки шутишь, милая! Мать тебя надоумила книги писать?

А дочь и ответила:

– Я правда хочу написать книгу про тебя.

Дочь частенько сидит на полу, а диван ей служит столом, пишет она полулежа. Дочь еще в университете говорила мне, что думает написать книгу о нашем старом доме. Никогда бы не подумала, что она начнет с моей истории.

Чуньсян – буквально «Дыхание весны»

Июль 2023 года