– Детектив Картер? – Дежурный по отделению приблизился к столу Иэна. – К вам пришла посетительница. Профессор Райли. Она утверждает, что может сообщить важную информацию по делу Сары Уэстон.

Иэн слишком быстро вскочил, едва не уронив стул. Майк вскинул бровь, но ничего не сказал.

– Проводите ее в переговорку, – попросил детектив, запоздало добавив «спасибо», когда офицер уже направился к выходу.

– Свидетельница по делу? – небрежным тоном уточнил Майк.

– Возможно, у нее имеется информация. – Иэн постарался говорить равнодушно.

– Ну да, готов поспорить, что так и есть.

Он проигнорировал шпильку напарника и поспешил встретиться с Эммой, не зная, следовало ли начать с извинений или же выговора за прошлый вечер. Чувствуя на себе взгляд Майка, Иэн нерешительно застыл перед дверью, затем выдохнул, расправил плечи и шагнул внутрь. Вряд ли Эмма явилась бы в участок для обсуждения… личных вопросов. Она передала, что хочет сообщить нечто важное, поэтому можно относиться к ней как к обычному информатору: выслушать, придерживаясь профессионального тона. А потом отправить ее домой.

Эмма мерила шагами помещение и тут же обернулась на звук, после чего без всяких вступлений поинтересовалась:

– Ты получил мое сообщение?

– Что? – От растерянности Иэн остановился.

– Я знаю, ты считаешь меня неловким книжным червем, неспособным помочь и без какого-либо опыта в реальной жизни… – Эмма вызывающе вздернула подбородок.

Обвинение произвело эффект резкого толчка под дых, и Иэн тут же утратил свой профессионализм, уступив настоятельному желанию переубедить ее.

– Я совсем не это…

– Не важно. Я пришла не для… – она неопределенно обвела рукой пространство между ними, – выяснения отношений. А в качестве жителя города, располагающего информацией по делу. Так ты меня выслушаешь? Или мне нужно позвонить на «горячую линию» в надежде, что сообщение достигнет ушей кого-то, кто заинтересован в раскрытии преступления?

Речь Эммы – явно отрепетированная – произвела головокружительное впечатление, словно Иэн только что сошел с карусели. Он утратил контроль над допросом еще до того, как успел заговорить. Пришлось напомнить себе: «Просто информатор». Однако слова показались фальшивыми даже самому детективу.

– Зачем? – наконец спросил он. – Вчера вечером ты видела фотографии. И понимаешь, на что способен убийца. Так почему хочешь иметь дело… – он едва успел проглотить фразу «со мной», продолжив: – …с преступлением? Это не одна из развлекательных детективных историй, Эмма. А зловещее, неприятное расследование, которое разъедает душу, заставляя отгораживаться от мира или сходить с ума. Зачем тебе добровольно влезать в это дело?

– Ну ты же им занимаешься, – тихо отозвалась Эмма.

– Пожалуйста…

– Я уже вовлечена, Иэн. – Она глубоко вздохнула, с явным усилием подбирая слова. – Мой мозг… Мой стиль мышления отличается от других людей. Иногда… Сознание просто цепляется за какие-то детали: фразы, образы, нелогичности. И теперь оно сосредоточилось на решении загадки о той мертвой девушке. Я уже не смогу выкинуть ее из головы, даже если захочу. Мозг будет прокручивать одни и те же картинки, пока не расшифрует заложенное в фотографиях послание. Даже если бы я пожелала обратного. Чего я вовсе не желаю, если говорить начистоту. Потому что мне интересно решить эту задачу. Я знаю, что могу это сделать.

Иэн видел, что Эмма ждет его ответа, но слишком отвлекся, пытаясь прочитать подтекст по невербальным сигналам: сведенным бровям, движениям рук, изгибам губ, частоте дыхания, которое ускорилось, чтобы угнаться за потоком ее мыслей. Все выдавало желание быть услышанной, вызвать уважение. Но если с Эммой что-то случится… Иэн усилием воли заставил себя не думать об этом. Зоя была лишь едва знакомой ему девушкой, хотя ее смерть до сих пор преследовала его.

Он напомнил себе о плане: выслушать, отправить домой. Ради блага самой же Эммы.

– Ладно. Итак, цветы Офелии. – Иэн указал ей на кресло.

Она выдохнула с облегчением, но не села.

– Я разговаривала со студентом…

– О расследовании? – перебил собеседницу детектив.

– Нет, конечно, – возразила она. – Мы обсуждали Шекспира, который является одной из тем моих лекций, и студент упомянул сцену смерти Офелии, натолкнув меня на мысль. На фотографиях цветы свисают с дерева. Они сплетены в петлю, а не в венок, как следовало бы по пьесе…

– Верно, – согласился Иэн, отчаянно желая, чтобы Эмма поменьше думала о преступлении.

Но она только слегка кивнула и с жаром продолжила:

– Вот в чем дело: одна из интерпретаций текста – отрывка в пьесе – склоняется к тому, что рассказ королевы о смерти Офелии как о случайной трагедии – неправда. Также вызывает сомнение и версия о самоубийстве. Я думаю, этот… преступник… пытается сообщить, что Офелия, а следовательно, и его жертва сами виноваты в собственной гибели.

Иэн не помнил деталей пьесы, но хорошо разбирался в жестокостях. Попытка переложить ответственность с себя на пострадавшую прекрасно вписывалась в рамки логики многих убийц. Пресловутое «она сама напросилась». Инстинкты подсказывали, что Эмма рассуждает в верном направлении. Но он лишь пожал плечами и прокомментировал:

– Прости, я не улавливаю связи.

Она нахмурилась, неясно, в ответ ли на реакцию Иэна либо же на собственные мысли.

– Полагаю, убийца пытается сообщить вам, что ваше – вернее, наше – отношение к жертве неправильное. Что мы должны поставить под вопрос повествование о ее жизни и смерти. Вот только… – Эмма умоляюще подняла руки ладонями вверх, – любой текст следует изучать комплексно. Каждая деталь – слово или символ – связана с общими темами произведения. Это значит, что петля – лишь часть послания, которое хочет донести преступник.

– И оно заключается… – уточнил Иэн бесстрастно, не желая поощрять ее.

– Я пока не догадалась, – с нескрываемым раздражением ответила Эмма. – Именно поэтому и явилась сюда. Приходится работать только с кусочком головоломки. Это напоминает чтение книги с вырванными страницами.

Иэн подумал о месте преступления и принялся размышлять, подсмотрела она эту деталь на фотографиях или же случайно оказалась настолько близка к пониманию намерений убийцы.

– Эмма, я не могу показать тебе снимки жертвы.

– Я их уже видела, – запротестовала она.

– Хотя и не должна бы. Мне не следовало оставлять их на столе. И я не собираюсь усугублять свою ошибку, показав их тебе – еще раз.

– Ладно, – спустя мгновение сдалась Эмма. – Но хотя бы просто ответь на вопрос. – Она вытащила толстую книгу из пакета на столе и открыла на заложенной станице. – На рисунке было изображено это дерево?

Иэн опустил глаза и увидел те самые широкие листья и толстый ствол, которые служили фоном для тела Сары Уэстон.

– Я хорошо умею запоминать детали, – прокомментировала Эмма, заметив вопросительный взгляд собеседника, когда он поднял голову.

– Очевидно.

– Это инжир, – сообщила она, снова протягивая ему книгу. – Его листья раньше считали символом утраченной невинности или отказа от морали. Шекспир часто использует в своих текстах растения или другие детали, чтобы передать дополнительный смысл. Помнишь, в музее я рассказывала тебе… – Эмма осеклась и поморщилась. – Вместо плакучей ивы, означающей горе, преступник изобразил инжир. Это послание для нас. – Иэн понял, что она права, что ей удалось выяснить то, чего никогда бы не заметил он. Она наблюдала за ним с такой же настороженностью, что и он за ней. – Итак, что думаешь?

– Ладно, – ответил он с нескрываемым сомнением в голосе, но надеясь, что это будет трактовано иначе. – Допустим, ты права.

Эмма наконец села в предложенное кресло, позволив Иэну последовать ее примеру.

– Получается, цветы на фотографиях именно такие, как в сцене смерти Офелии, так? Это значит, что нарисовавший роспись хорошо помнил текст, раз воспроизвел детали верно.

– Положусь в этом на твое мнение, – прокомментировал Иэн, размышляя о дюжинах картин, которые просмотрел за утро.

– Тогда на рисунке нужно было изобразить другое дерево, если следовать тексту.

– «Есть ива над потоком, что склоняет седые листья к зеркалу волны», – процитировал он фразу с вырванной страницы, которая находилась во рту мертвой девушки. Заметив удивленный взгляд Эммы, Иэн неохотно пояснил: – На месте преступления обнаружили… послание. Я озвучил его.

– Значит, другое дерево действительно нарисовано не по ошибке! – с победным видом воскликнула она. – И послание оставлено, чтобы вы это понимали.

– И как это поможет нам поймать убийцу? – не желая ее поощрять, покачал головой Иэн.

– Подумай еще раз: смерть Офелии на самом деле говорила не о ней, а о ее возлюбленном, ее брате и отце. Она лишь служила зеркалом, в котором отражались окружающие. А также точка зрения Шекспира на женщин и их существование. Каждый художник, рисуя картину, демонстрирует собственные убеждения и восприятие реальности – показывает в искусстве самого себя. Понимаешь?

– Значит, ты думаешь, – скептически протянул Иэн, – что разгадка этой головоломки может привести нас к убийце?

Он заметил, как на лице Эммы промелькнули эмоции. Она нервничала и даже боялась, но все же решилась прийти в участок и с самого начала держала чувства под контролем, скрывая их. Однако в тот момент позволила увидеть свои тревоги, раскаяние и готовность отстаивать высказанную точку зрения. Возможно, из стремления убедить собеседника.

– Я знаю, что не являюсь детективом. – Эмма чуть поджала губы. – И не особенно разбираюсь в реальной жизни. – Слова прозвучали эхом внутренним мыслям, и Иэн задумался, чей голос она сейчас слышит. – Но анализ, – она вызывающе встретила его взгляд, – именно то, в чем мне нет равных. Я могу помочь. Могу помочь тебе поймать преступника.

Иэн внимательно посмотрел на собеседницу и увидел на ее лице знакомую смесь убежденности и надежды. Однако он намеренно растоптал их, сказав:

– Спасибо, что поделилась идеями, но дальше мы разберемся сами.

– Разберетесь сами? – тут же возмутилась Эмма. – Вот только именно я догадалась о скрытом послании, обнаружив расхождения в изображениях. Иначе вы бы так и не представляли, о чем идет речь. Мне не нужна защита, Иэн. Нужно, чтобы ты услышал меня.

– Эмма…

– Хватит, – перебила она. – А что, если убийца как-то связан с колледжем? Вы должны были рассмотреть такой вариант. Сара училась там. Я ее узнала.

– Подожди, ты ее узнала? Откуда? – Иэн наклонился ближе.

Эмма откинулась назад.

– Я не… Я не уверена. На самом деле мы не знакомы, но точно виделись раньше.

– Либо ты перепутала ее с одной из сотен других блондинок колледжа. Это не говорит о наличии связи с вашим учебным заведением.

– Но погибшая была студенткой. Так сообщали в газетах. Кроме того, именно Карлайл спонсировал выставку прерафаэлитов. И главным экспонатом там считалась картина с Офелией. Ты же не мог упустить эту взаимосвязь после нашей… после посещения музея.

Иэн попытался скрыть болезненную гримасу: он ведь просмотрел совпадение. Из-за того, что отвлекся на посторонние мысли. Тем больше поводов держать Эмму подальше от него… и расследования. Он не мог рисковать совершить новые ошибки.

– Я же не прошу присоединиться к вам во время засады. И могу просто помогать в качестве консультанта – ведь так иногда делают, верно? – Ее голос прозвучал почти умоляюще. – Тебе не кажется полезным привлечь кого-то из академической среды к расследованию?

– Нет, – солгал Иэн, глядя в глаза Эмме. – Не думаю, что эта зацепка к чему-то приведет. Но спасибо, что поделилась ею. – Он старался говорить коротко и профессионально.

– Пожалуйста…

– Благодарю, профессор Райли. – Детектив поднялся и шагнул к двери. – Я ценю твое стремление помочь. Но лучше оставь это дело следователям и возвращайся к работе. Дальше мы сами справимся.

– Я не могу, – выдавила Эмма. – Не могу просто… У меня не получится… – Она стиснула пальцы левой руки на правом запястье – видимо, по привычке. Жест указывал на желание защититься. – Я знаю эти тексты, эти символы, этот мир. Позволь мне помочь.

– Нам не нужна помощь.

– Тогда позволь помочь погибшей.

– Для нее уже слишком поздно, Эмма. Все, что можно сделать, – попытаться остановить убийцу, пока не пострадал кто-то еще. Это моя работа. Дай мне – нам – заняться ею. – Иэн отвернулся, не желая видеть ее лицо. – Я провожу тебя.

– Не нужно. Я сама найду выход. – Эмма встала, сунула томик в пакет и протиснулась мимо Иэна.

– Просто постарайся выбросить это дело из головы. Пожалуйста, – тихо попросил он, когда она шагнула за порог. – Не думай о нем больше.

– О ней. Ты имел в виду, не думай о мертвой девушке.

– Да.

Эмма быстро пошла прочь. Иэн отпустил ее.

– Что-нибудь удалось найти? – спросил он Майка небрежным тоном, когда вернулся за свой стол.

– Ничего нового, – ответил напарник, не поднимая головы. – А тебе?

– Возможно, – признался Иэн и максимально кратко объяснил, кто такая Эмма и каким образом она заглянула в изображения.

Майк состроил неубедительную гримасу сочувствия.

– Ты показал фотки с места преступления на первом свидании? Полагаю, второго не будет.

– Я ничего ей не показывал, – возразил Иэн. – Просто забыл убрать папку. И да, больше мы не планируем встречаться.

– Не похоже на тебя: так небрежно обращаться с материалами по делу, – нейтральным тоном прокомментировал Майк.

– Случайно забыл. Моя вина. – Иэн расслышал дрожь в собственном голосе и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Как бы там ни было, Эмма увидела фотографии и сразу же заметила связь со сценой смерти Офелии.

– Поэтому теперь считает, что может раскрыть дело. – Майк смерил напарника заинтересованным взглядом. – Она действительно настолько умная или же просто любопытная?

– Умная, – неохотно отозвался Иэн. – Очень умная.

– Тогда считай, что это удачное совпадение. Если вы с ней не собираетесь больше встречаться… – Майк не договорил, оставив фразу висеть в воздухе, но напарник лишь неловко дернулся, не ответив. – Тогда она может быть полезной. Наш преступник явно имеет пунктик насчет литературы и искусства, а ты в этих областях не эксперт, хотя и прочел немало книжек. Почему бы не привлечь к делу профессора?

– Она ведет лекции на эти темы.

– Тогда нам не помешало бы послушать ее мнение.

– Мы не можем использовать информацию от непроверенного и неоплачиваемого консультанта в важном расследовании убийства. Как только адвокаты защиты пронюхают, каким образом Эмма узнала о деле, то порвут ее – и любые ее показания – на мелкие клочки. И снизят доверие ко мне как к свидетелю, – возразил Иэн. – Так что лучше ей держаться подальше.

– Ладно, Бойскаут. – Майк вернулся к документам, но вскоре бесстрастно поинтересовался: – Так что там за теорию выдвигала твоя зазноба?

– Она считает, что убийца использует художественный символизм, желая поведать нам свою историю о жертве, – вздохнул Иэн, откидываясь на спинку кресла. – Очевидно, странная петля из цветов и дерево намекают на грех или обман. Или вину за что-то. Преступник хочет, чтобы мы усомнились в том образе, в каком погибшая предстает перед всем миром.

Майк задумчиво хмыкнул.

– Успешная спортсменка с тайной зависимостью – вписывается в профиль. Возможно, он подбирал жертву под историю.

– Майк…

– Ладно, Ромео. Но у меня другой теории пока нет. А у тебя?

– Может, появится, если мы сосредоточимся на уликах и выполнении работы.

Иэн придвинул к напарнику коробку с подарками от кавалера Сары Уэстон, а сам вернулся к просмотру коллекции с ее доски. Какое-то время Майк сверлил его испытующим взглядом, но потом вздохнул, пожал плечами и принялся перебирать вещи.

Фотографии и газетные вырезки, снятые с доски, рассказывали историю о яркой и энергичной девушке, которая только почувствовала вкус к жизни. Вспомнились прощальные слова Эммы. Такой образ невозможно забыть. Пока Иэн читал статьи о спортивных победах и праздничных мероприятиях, ему в голову пришла одна мысль. Он включил компьютер, открыл сайт одной из небольших местных газет и пролистал заметки за понедельник, пока не наткнулся на ту, которую упоминал студент на лекции Эммы: «Обнаружено тело студентки колледжа Карлайл». Но это оказалась не целая статья, а лишь краткий обзор городских новостей. Проклятие. Следовало обратить на это внимание раньше.

– Майк, – позвал Иэн.

– Что, уже расколол дело, Шерлок? – чуть раздраженно откликнулся напарник.

– Заткнись и послушай: «Полиция сообщила информацию о теле молодой женщины, обнаруженном в заброшенном амбаре к северу от шоссе номер двадцать два. Согласно отчету, жертва была студенткой колледжа Карлайл. Ее объявили в розыск несколько дней назад…» – Иэн посмотрел на Майка.

– И что?

– А то, что новость опубликовали в понедельник. До того, как мы распространили официальную информацию.

Майк подошел к столу напарника и с мрачным выражением лица дочитал статью с экрана компьютера. Иэн прокрутил до конца страницы и нажал на ссылку.

– Все еще хуже. – После только что просмотренной заметки шло свежее обновление: экран заполнили изображения настенного рисунка и желоба, где обнаружили тело Сары Уэстон. – Это не фотографии с места преступления. Их сделали раньше. Нет ни оградительной ленты, ни меток.

– Как чертова газетенка их заполучила? – прорычал Майк.

– Давай выясним.

* * *

Редактор «Независимой газеты» Брэдфорд Макки стоял за большим столом, с трудом втиснутым в слишком маленький кабинет. Иэн с Майком грозно нависали над миниатюрным собеседником, отбрасывая на него тени от дневного солнца. Однако тот вызывающе посмотрел на детективов и заявил:

– Согласно первой поправке, мы можем публиковать эти фотографии. Вы бы видели те, что мы не выложили.

– Мы как раз планируем на них взглянуть, – сухо прокомментировал Иэн.

– Послушайте, – вмешался Майк, наклоняясь ближе к редактору и опираясь ладонями о стол, – убита молодая женщина, а вы тут играете в друзей по переписке с преступником.

– Нет, это вы послушайте, – резко парировал Макки. – Это громкая история, и мы не просто имеем право, но даже обязаны ее рассказать. Не представляю, почему злоумышленник решил прислать нам фотографии, но это произошло. Мы лишь опубликовали некоторые из них, связанные непосредственно с новостью. И придержали более… жестокие снимки из уважения к чувствам читателей.

– Скорее из уважения к чувствам своих юристов, – фыркнул Майк.

– Детектив Келлог, мы не сделали ничего противозаконного. И не стали публиковать историю целиком, пока не удостоверимся в подлинности материалов. А также готовы к сотрудничеству.

– Отлично. Тогда начинайте сотрудничать. Я хочу увидеть фотографии и все, что прислали вместе с ними, включая конверт.

– К сожалению, его уничтожили, – покраснев, сообщил Макки. – Нам не удалось его отследить.

Иэн заметил, как дернулся глаз напарника, и сам с трудом удержался от едкого комментария, стиснув зубы, после чего придвинулся ближе к низкорослому редактору и сухо приказал:

– Тогда передайте нам все материалы и отправьте все, что сумеете обнаружить полезного, в участок.

Макки нажал на клавишу интеркома на телефоне и дал распоряжение помощнице принести все запрошенное. Спустя несколько мгновений дверь открылась, в кабинет вошла женщина среднего возраста в аккуратно скроенной юбке и вручила редактору конверт без надписей. Иэн достал латексные перчатки из внутреннего кармана пиджака.

– Не парься, – вздохнул Майк. – Наверняка к этому времени его успела пощупать вся команда. Снимать отпечатки пальцев бесполезно.

Иэн, не ответив, сложенными перчатками осторожно приоткрыл клапан конверта и вытряхнул его содержимое на стол. Затем разложил фотографии и наклонился их рассмотреть. Бумага выглядела глянцевой, но дешевой, какую продают в магазинах канцтоваров. Первый снимок выложили на сайте утром. В газете его опубликовали целиком на самом верху страницы и чуть ниже в обрезанном виде: лишь желоб для иллюстрации данного сбоку текста. Еще три фотографии не фигурировали в заметке.

На первой крупным планом было изображено лицо Сары Уэстон, обрамленное водой. На следующей – тело, разложенное в жестяном желобе. Снимок сделали сверху, вероятно с лестницы, которая стояла возле одной из стен во время обыска. Последняя фотография показывала только правую руку девушки под углом снизу, производя впечатление, что она тянулась к цветочной петле на фоновом рисунке. Скорее всего, снимавшему пришлось опуститься на корточки, чтобы сделать кадр.

Затем Иэн обратил внимание на лист офисной бумаги – почти пустой, не считая единственной строчки в самом верху страницы и фразы по центру.

Озаглавливающая надпись гласила: «Ее звали Сара. Она училась в колледже Карлайл».

– Исчерпывающее объяснение, – пробормотал Майк, читая через плечо напарника.

Однако Иэн сосредоточил внимание на второй фразе посреди белой страницы.

– «Умные люди хорошо знают, каких чудовищ вы из них делаете» [25], – вслух процитировал он и посмотрел на Майка.

Тот непонимающе покачал головой.

– Это из «Гамлета», – неуверенно произнес Макки, наблюдая за детективами. – Ну, знаете, пьесы Шекспира. Мы уже провели исследование.

– Спасибо, – коротко кивнул Майк.

Иэн сунул лист обратно в конверт, сложил фотографии и опустил туда же.

– Можно поговорить с тем, кто изначально получил материалы?

– Почтой занимается Шарлотта, наш стажер. – Редактор снова нажал на клавишу интеркома. – Дора, отправь ко мне мисс Мейсон, пожалуйста.

В напряженной тишине миновало несколько минут, пока в дверь негромко постучали. Вошла крепко сбитая женщина лет двадцати пяти – старше, чем ожидал Иэн, услышав про стажера. Платье и легинсы с разным рисунком плохо сочетались с ее морковно-рыжими волосами. В левой руке она держала письма, которые тут же спрятала за спину, после чего выпрямилась и застыла перед мужчинами, как солдат перед генералами.

– Вы хотели меня видеть?

– Да, Шарлотта. Это детективы из полиции. Они хотели бы побеседовать с тобой. – Макки выбирал слова аккуратно, но в его голосе слышался оттенок снисходительности.

Стажер почти незаметно поджала губы. Затем повернулась к визитерам, пожала руку сначала Майку, потом Иэну и представилась:

– Шарлотта Мейсон, можно просто Чарли. Я подрабатываю здесь, пока учусь на журналиста в колледже Карлайл. Мне позволяют только разбирать почту. Предполагаю, вы хотите расспросить меня о тех фотографиях?

Иэн представил их с напарником и поинтересовался насчет конверта.

– Он пришел в пятницу вечером вместе с прочей корреспонденцией. В тот день не было никаких особых доставок – только обычная почта. Я проверила. – Шарлотта говорила четко и по существу. – Я забрала письма, как всегда. На конверте отсутствовал адрес, только название газеты, поэтому я вскрыла его, чтобы понять, в какой отдел передать сообщение. И внутри обнаружила еще один конверт, вот этот. – Она показала на материалы в руках Иэна. – Как видите, на нем стоит пометка «Для мистера Макки». Я отнесла его в приемную редактора утром в понедельник. Когда выяснилось, что внутри, мы попытались найти внешний конверт, но его уже отправили на переработку вместе с остальной макулатурой. Прошу прощения.

– Все в порядке, мисс Мейсон, – заверил Майк. – Вы же не могли знать.

– Согласна, – кивнула Шарлотта, – зато я сохранила этот. Его прислали прошлым вечером. – И она протянула конверт, который до этого прятала за спиной.

Иэн заметил, что женщина держала его через платок.

– Я узнала почерк, когда открыла упаковку, – пояснила она. – Внутри находилось это. Конверт был сложен, но не запечатан. Я постаралась ни к чему не прикасаться, но не возражаю, чтобы вы провели дактилоскопию, если это поможет сузить круг подозреваемых.

– Не исключено, что действительно придется. – Иэн положил первый конверт на стол Макки и, следуя примеру стажера, перчатками взял второй.

– Шарлотта! – возмущенно воскликнул редактор, выпрямляясь в полный рост. – Почему ты не принесла его сразу ко мне?

Женщина повернулась к руководителю с широко раскрытыми глазами, представляя собой воплощенную невинность.

– Я подумала, что полиция захочет получить улики по делу об убийстве. – Однако намек на сталь в голосе противоречил выражению лица.

Иэн усомнился, что стажер хоть вполовину так простодушна, как пыталась показать, и серьезно поблагодарил ее:

– Спасибо за помощь, мисс Мейсон.

Шарлотта улыбнулась, явно уловив в его тоне нотки веселья.

– Всего лишь выполняю свой гражданский долг. Но, детектив… – Иэн вопросительно выгнул бровь. – Я пишу заметку в газету при колледже и не отказалась бы получить комментарий от полиции. Надеюсь, статью возьмут для публикации как минимум на региональном уровне.

Майк усмехнулся, но тут же попытался не очень убедительно притвориться, что закашлялся, явно довольный, как стажер обставила редактора. Однако Иэн просто вытащил из кармана визитную карточку и вручил Шарлотте.

– Я не могу обсуждать текущее расследование, но как только мы раскроем дело, обещаю сообщить подробности вам первой.

– Договорились, – коротко кивнула она и, бросив взгляд на начальника, вышла из кабинета.

Детективы последовали за ней, убирая конверты в пакеты для улик.

– Дай-ка, – потребовал Майк, как только сел за руль своего седана.

Иэн послушно протянул новый конверт, который они не стали открывать в присутствии Макки, и забрал уже пустым, быстро оценив дешевую офисную бумагу, местные марки и оттиск с адресом газеты черными чернилами. Несмотря на осторожное обращение с уликой, вряд ли им удастся получить хоть какую-то полезную информацию. Иэн сосредоточил внимание на напарнике. Тот взрезал перочинным ножом внутренний конверт, в точности похожий на тот, что передал им Макки. Затем открыл клапан и заглянул внутрь.

– Кажется, новые фотографии. Давай вернемся в участок и посмотрим, что там на них.