Сознание возвращалось медленно и мучительно. Мир вокруг тонул в непроглядной тьме, изредка нарушаемой яркими световыми всполохами. Горящие разноцветным огнем радужные кольца возникали где-то в бесконечности, в считанные мгновения вырастали до гигантских размеров и уносились прочь, затопляя Вселенную бьющим наотмашь сиянием. А затем вновь разливался мрак... надолго... до следующего цикла красочного фейерверка, беспощадно сжигавшего обнаженные нервы.

Обрывки воспоминаний кружились нескончаемым хороводом, однако складываться в единую картину отчего-то никак не желали.

«Кто я? — неожиданно всплыла более-менее связная мысль, первая из роящихся в тягучей вязкой пустоте. — И где я?»

Вспомнить отчего-то никак не удавалось, а приложенное умственное усилие вызвало к жизни лишь новую порцию радужных звезд и колец. Каждая из которых приводила к очередному спазму и нестерпимой боли где-то между несуществующих глаз.

Во мраке вдруг нарисовалась темная человеческая фигура, окаймленная бледно-зеленым замогильным сиянием, взмахнула рассыпавшими искры руками, словно хотела взлететь, но не смогла и принялась распадаться под ударами налетавших из бесконечности огненных звезд. Фигура незнакомая, схематичная и, насколько можно было судить, не носившая никаких индивидуальных черт. Вначале невесомым черным пеплом рассыпались руки и ноги, после чего пришел черед туловища. Разрушение продолжалось до тех пор, пока нетронутой осталась одна лишь зависшая в пустоте голова, больше похожая на тускло мерцавший череп. Жуткое видение вдруг резко увеличилось в размерах, развернулось лицом к невидимому наблюдателю и обратило горевший зеленым взгляд пустых глазниц, казалось, в самую душу, после чего бесследно кануло во тьму. Огненное шоу угасло.

«Вот это и был я? Ничего не скажешь, красавец. А в остальном ничего, даже похоже. Совсем недавно меня, кажется, тоже вывернуло чуть ли не наизнанку. Вот с тех самых пор и зияет в памяти огромная рваная дыра... черная...»

Внезапно вернулось ощущение собственного тела. Мрачная темная бесконечность слегка отступила и начала наливаться красным. Световые всполохи перестали действовать на нервы.

Он вдруг отчетливо осознал, кто он такой и где находится.

«Пауль Эллингхаузер, капитан рейдера «Леопард»... Пауль-везунчик, если верить старожилам Дальнего Внеземелья. Вот только везение, кажется, все-таки мне изменило, и яркое тому подтверждение — постигшая нас катастрофа. Удивительно, что я вообще жив. Может, в этом и заключается везение?»

Он попытался поднять голову, однако не смог.

«А экипаж? — его вдруг прошиб холодный пот. — На него мое везение распространяется? Не может быть, чтобы выжил лишь я один.»

Он предпринял яростную попытку овладеть своим телом, и с четвертого раза ему наконец-то удалось приподнять голову. Розовое марево перед глазами нехотя расступилось, взор постепенно прояснился.

Знакомую до мельчайших подробностей рубку «Леопарда» заливал тревожный красный свет, в котором тонули все краски. Погасшие экраны безжизненно взирали на окружающее ничего не выражавшими гладкими алыми панелями. Мрачная картина, только красное и черное, почти как в библейском аду. Для полноты ощущений не хватало кипящей смолы и запаха серы.

«Аварийное питание, — подумал Эллингхаузер. — Что автоматически подразумевает проблему со стелларатором. Вот же повезло! Прямо скажем, не самый оптимистичный вариант, хотя и не самый худший.»

Он обвел взглядом рубку.

Майлс Хадсон застыл в пилотском кресле, бессильно уронив голову на грудь. Роберт Далтон отчаянно вцепился руками в ремни безопасности и безучастно глядел в потолок широко раскрытыми глазами. Энтони Гиббс сидел прямо, положив руки на подлокотники и уставившись в пространство остановившимся взглядом. Эмери Паркс капитан не разглядел, но поскольку никакого движения в повернутом спинкой кресле не наблюдалось, легко было представить, что состояние медиколога не сильно отличалось от состояния коллег.

— Есть кто живой? — произнес Эллингхаузер и сам поразился, насколько хрипло и одиноко прозвучал его голос.

Он прокашлялся и повторил вопрос громче.

Тишина. Всплывшую в сознании мысль, что, вполне вероятно, отзываться уже попросту некому, он гнал от себя прочь как абсолютно невозможную. Ведь он же Пауль-везунчик, а значит, и тем, кто шел с ним рядом, тоже должно повезти. Не может не повезти. Иначе, какое же это везение!

Он отчетливо понимал: нужно встать и оказать пострадавшим посильную помощь, однако сил на столь простое действие не было никаких. Ни физических, ни душевных. Тем не менее, он упрямо уперся руками в подлокотники и сделал попытку подняться. К немалому удивлению, у него получилось. Он стоял, пошатываясь и держась за спинку кресла, а потом сделал осторожный шаг.

Внезапно Хадсон пошевелился и поднял голову, окидывая помещение мутным взором.

— Майлс! — обрадованно воскликнул Эллингхаузер. — Жив!

— Капитан... — взгляд пилота стал более осмысленным. — Кажется, да, жив... хотя и не очень. Что это было? Похоже на то, будто меня располосовали и выпотрошили. Ужасное чувство... врагу не пожелаешь.

— Не знаю. Но накрыло нас знатно. Кто бы мог подумать, что Оберон на такое способен... Ладно, отдыхай, приходи в себя... а я посмотрю, что там с Эмери и Гиббсом.

— Я в порядке, — тут же отозвался бортинженер. — Согласен с Майлсом. Не приведи Господь испытать такое еще раз.

— Эмери?

— Я с вами, капитан. Сейчас встану, только немного отдышусь.

— Отлично! — сказал Эллингхаузер и с облегчением опустился в кресло. — По крайней мере, все живы... Эмери, оставайся на месте! Насколько я понимаю, помощь медиколога пока не требуется, нужно просто собраться с силами.

— При всем уважении, капитан...

Эмери поднялась и, с трудом передвигая непослушные ноги, добрела до кресла, в котором приходил в себя Хадсон. Она держала в руках небольшую коробочку с таблетками.

— Вот, — сказала она. — По одной каждому. Тогда восстановление пойдет быстрее.

Эмери проследила, чтобы Далтон и Гиббс тоже получили свою порцию, после чего повернулась к капитану.

— Спасибо, — сказал Эллингхаузер, принимая из ее рук лекарство. — Надеюсь, и впрямь поможет.

Медиколог благодарно кивнула и, пошатываясь, вернулась на свое место.

Таблетки и впрямь подействовали, причем на удивление быстро. Градус уныния резко снизился, а силы прибывали прямо на глазах.

— Предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию, — сказал капитан, обводя взглядом окончательно пришедший в себя экипаж. — У кого какие мысли на этот счет? Начнем с тебя, Майлс.

Пилот несколько мгновений обдумывал речь, после чего произнес:

— Насколько можно судить, корабль цел. При подобных обстоятельствах это само по себе хорошо, все могло оказаться куда плачевней. Последнее, что я помню, — обстрел чем-то вроде мощного зеленого лазера и затем неуправляемое падение в кратер. Удивительно, что «Леопард» вообще не врезался в стену и не разбился в лепешку.

Он немного помолчал. В рубке повисла тишина, все ожидали продолжения.

— Корабль стоит ровно, никакого вращения нет даже близко, — сказал Хадсон. — А значит, вариантов нашего местонахождения может быть только два: один фантастический, а другой реалистичный. Фантастический — нас выбросило на орбиту, и мы дрейфуем в открытом пространстве.

— Не годится, — вдруг произнес Энтони Гиббс. — Генераторы гравитации в аварийном режиме не действуют, а мы, как видишь, не порхаем в невесомости.

— Согласен. Значит, остается признать: «Леопард» достиг дна кратера и совершил там мягкую посадку. Как это произошло, лучше не спрашивайте, представить такое я и сам не в состоянии. Но других вариантов у меня нет. Кстати, проверить гипотезу никак невозможно, потому что, сами видите, — экраны не работают. Остается только визуальный контроль. Грубо говоря, нужно пойти и заглянуть в иллюминаторы. Хотя думаю, ничего полезного мы там не увидим. Во тьме много не разглядишь, а при отсутствии электропитания задействовать бортовые прожекторы не удастся.

— Ясно, — задумчиво произнес Эллингхаузер. — Если я правильно понял, все упирается в электричество... Энтони! Что со стелларатором?

— Трудно сказать, — задумчиво произнес Гиббс, разглядывая инженерную панель. — Индикаторы сигнализируют об аварии двух магнитных катушек, а без них запускать реактор — чистое самоубийство, можно нарваться на «Большой Бум».

— Возможно, датчики шалят? — неуверенно произнес Далтон. — А само железо в полном порядке?

— Возможно все, особенно при отсутствии достоверной информации. Однако проверять опытным путем у меня почему-то желания нет. Хочешь превратиться в облачко плазмы? Пожалуйста, только без меня.

— Никаких экспериментов! — строго сказал Эллингхаузер. — Продолжай! Мы тебя слушаем, Гиббс.

— Собственно, я закончил, — подвел итог бортинженер. — Необходимо всестороннее тестирование, прежде чем я смогу сказать что-то определенное. А пока...

Он выразительно развел руками.

— Что ж, разумно, — капитан согласно покачал головой. — Считай, фронт работ для тебя определен. Сам понимаешь, стелларатор в рабочем состоянии необходим как воздух... Далтон! А ты чем порадуешь?

— Это как посмотреть. Общеизвестно, что на любую проблему можно взглянуть с двух диаметрально противоположных сторон: оптимистичной и наборот. С какой начать?

— С любой. Тебе виднее.

— Тогда сначала хорошее. Комплекс радиосвязи накрылся, а значит, Луна не будет донимать нас своими наставлениями, что не может не радовать. А из плохого... Нам тоже не удастся никого оповестить о своем незавидном положении, а вот это уже не есть хорошо. Дальше... Управляющий компьютер в ауте... ну, это и так видно по неработающим экранам, хотя причина может крыться совсем в другом. Например, в поврежденных видеотекторах. Опять же, требуется время на поиск и устранение неисправностей. Перезагрузить систему, скорее всего, возможно даже сейчас, но по моему мнению, делать это предпочтительней после запуска стелларатора. Экраны могут съесть значительную часть энергии, которой у нас и так мало. Dixi.

— Итак, подведем итоги, — произнес Эллингхуазер и обвел взглядом притихший экипаж. — Задач у нас несколько, и все первоочередные... Энтони! У тебя самый важный и самый ответственный участок — стелларатор. Без него — сам понимаешь... А потому приступай немедленно, весь «Леопард» смотрит на тебя... Далтон и Хадсон! На вас радиокомплекс и перезагрузка системы. Ну а я попробую выяснить, куда же все-таки нас занесло.

— Интересно, каким образом? — прищурившись, полюбопытствовал Хадсон. — Сдается мне, не такое простое это занятие.

— А я и не ищу легких путей, — парировал капитан. — Но для начала все-таки попробую заглянуть в иллюминаторы.

— А если не поможет?

— Тогда надену скафандр и выйду наружу, — раздраженно ответил Эллингхаузер. — Еще вопросы будут?

— Только один... собственно, даже не вопрос. Как известно, инструкция запрещает капитану покидать корабль, тем более в одиночку. Как быть с этим?

— Меня будет страховать Эмери. Ты согласна?

Медиколог торопливо кивнула. Она явно испытывала облегчение от того, что, наконец-то, и ей нашлось дело.

— А насчет инструкций... Можешь написать на меня рапорт, когда вернемся.

— Не обучен, — ухмыльнулся Хадсон. — И вообще, казенные бумаги не мой профиль... Разрешите приступать?

— Разрешаю. За дело, друзья, времени у нас совсем мало. Идем, Эмери.

* * *

Как и предполагал Хадсон, попытка разглядеть что-либо через иллюминаторы не удалась. Снаружи царила непроглядная тьма, в которой, сколько не всматривайся, невозможно узреть ни единого огонька, ни единой, даже самой маленькой звездочки. А значит, гипотеза о том, что рейдер провалился на дно глубокого кратера, находила убедительное подтверждение, хотя и требовала более весомых доказательств, нежели полное отсутствие каких бы то ни было источников света.

Корабль в самом сердце удивительного образования, более всего напоминавшего гигантскую скважину, просверленную в ледяной мантии замерзшей луны — чушь какая-то... Мысль об участии инопланетного разума в коварном нападении на мирных исследователей приходила сама собой. Хотя и мгновенно отметалась как совершенно фантастическая. Но, тем не менее, возвращалась снова и снова.

Бездонная дыра в центре Ледовой Плеши никак не вписывалась в разряд обычных природных явлений. И ведь не просто дыра, а дыра, огрызающаяся лазерными залпами на попытку вторжения... Кто в здравом уме станет утверждать, что ничего удивительного в этом нет и подобное явление самое что ни на есть рядовое? Даже более того — естественное? Скорее всего, таковых не найдется. Но даже если и так, пусть сначала испытают на собственной шкуре, что такое лазерный обстрел из глубокого кратера на безжизненной насквозь промерзшей луне, а вот тогда, возможно, и появится повод для серьезного разговора.

Загадки, загадки... Чего стоит один лишь факт исчезновения существенной части ледяного спутника Урана! Событие настолько фантастическое, не вписывающееся ни в какие самые авторитетные теории, что мало-мальски разумного объяснения на ум просто не приходит. Кроме все тех же коварных «зеленых человечков». И если «Леопард» действительно обосновался на дне поражающего воображение таинственного образования в эпицентре еще большей загадки, ничего хорошего точно ждать не следует.

Пауль Эллингхаузер защелкнул забрало шлема и взглянул на спутницу. Эмери явно бодрилась, но чувствовалось, что ей не по себе. Первоначальный энтузиазм исследователя очень быстро уступил место разумной осторожности.

«Вот это правильно, — подумал капитан. — По крайней мере, не станет соваться очертя голову куда не надо. Опыта реального десантирования у нее, конечно, маловато, но это дело наживное. Какие ее годы...»

— Далтон! — позвал он. — Говорит Эллингхаузер. Проверка связи.

— Слышу вас, капитан.

— Мы выходим.

— Удачи. Если обнаружите тех, кто в нас стрелял, — врежьте им от души, чтоб неповадно было. Весь экипаж вас поддержит.

— Непременно.

«Как бы нам самим не врезали, — подумал он. — С теми, кто с невероятной легкостью способен сбить на лету превосходно защищенный рейдер, трудно разговаривать с позиции силы.»

— Ты как, в порядке? — капитан повернулся к Эмери.

Медиколог экспедиции согласно кивнула.

— Тогда начинаем.

Эллингхаузер нажал кнопку, открывавшую наружный люк. Послышался легкий гул насосов, выкачивавших воздух из шлюза, а затем дверь плавно сдвинулась в сторону.

За пределами корабля царила кромешная тьма, разогнать которую оказался не в силах приглушенный свет аварийных светильников за спиной. Эллингхаузер погасил освещение шлюза, после чего включил нашлемные фонари и остановился на пороге, с тревогой всматриваясь в неизвестность. Яркие световые пятна, показавшиеся попросту ослепительными, упали на неожиданно близкий каменный уступ. Его дальний край ограничивала высокая черная стена, верхняя часть которой уходила, казалось, в саму бесконечность. Во всяком случае, разглядеть скрытую тьмой кромку не представлялось никакой возможности, для этого необходимо было выйти наружу. Ближняя оконечность каменного уступа находилась от люка метрах в двадцати и обрывалась в глубокую пропасть, показавшуюся воистину бездонной. Там клубились совершенно невозможные на пустой ледяной луне зеленоватые облака... а может быть, просто померещилось... Свет нашлемных фонарей оказался слишком слаб, чтобы утверждать со всей определенностью: загадочный облачный покров никакой не мираж, а самая настоящая реальность.

Эмери подошла ближе и тоже уставилась на открывшуюся взорам безрадостную картину.

— Как тебе? — осведомился капитан. — Нравится?

— Нет, — медиколог слегка наклонилась, чтобы получше рассмотреть таинственные облака внизу. — Кажется, речь шла о том, что «Леопард» упал на дно кратера?.. Я бы сказала, очень похоже на истину, если бы не пропасть у нас под ногами. Впечатление такое, будто корабль завис посередине между небом и землей. Не понимаю, как такое возможно... и это меня пугает.

— Меня тоже.

Эллингхаузер слегка покрутил головой, отчего световые пятна на каменной поверхности заметались из стороны в сторону. Увиденное никакой ясности не добавило: все тот же узкий склон и бесконечная черная стена в нескольких десятках метров от края.

Внезапно световой луч отразился от чего-то блестящего, лежащего между двух небольших валунов.

— Эт-то что такое? — произнес капитан. — Очень интересно! Похоже на что-то металлическое.

— В самом деле. Однако совершенно непонятно, откуда мог взяться открытый металл на маленькой ледяной луне? Ведь не бывает же такого, или я не права?

— Права, конечно. Металл, да еще полированный... На мой взгляд, Оберон слишком щедро разбрасывается загадками, не имеющими никакого разумного объяснения.

— Может, это телемонитор? — с сомнением произнесла Эмери. — Ну, один из тех, которыми мы усердно засеивали Ледовую Плешь? А что... упал в кратер вслед за нами.

— Или мы вслед за ним, — задумчиво добавил Эллингхаузер. — Возможно. Скажем, один из тех, что так и не отозвались... Вот только почему у меня такое чувство, будто никакой это не кратер?

— А что же по-вашему?

— Не знаю.

Капитан несколько долгих мгновений всматривался в таинственный металлический объект, после чего решительно произнес:

— Нужно выбираться наружу... на этот самый уступ. Отсюда мы ничего больше не увидим.

— Как? — взгляд Эмери был полон недоумения. — Здесь метров двадцать... не перепрыгнуть, тем более в скафандрах.

— Зачем прыгать? — Эллингхаузер снова зажег свет в шлюзе, отошел к стене, увешанной разнообразным оборудованием, призванным облегчить жизнь десантника, и тут же вернулся, держа в руках моток веревки в одной руке, а в другой — специальный пистолет, способный вогнать прочный металлический гарпун в самый твердый и неподатливый камень. — Вот все, что нужно.

— Думаете, выдержит?

— Если поодиночке, то не такой уж большой вес даже с учетом скафандра.

Он поднял пистолет и, тщательно выбрав место на гладкой стене, выстрелил. Гарпун унесся прочь, волоча за собой веревку, разматывавшуюся с ошеломляющей скоростью. Беззвучный удар о скалу... Эллингхаузер подергал свободный конец веревки: судя по всему, гарпун закрепился намертво. Тогда он привязал трос к специальной скобе у самого края люка и повернулся к Эмери.

— Я пошел, — сказал он.

Эмери промолчала, хмуро наблюдая за его приготовлениями. Идея высадки на неизвестный каменистый склон не слишком ей нравилась, а уж о полете над пропастью и вообще говорить нечего. Тем не менее, она прекрасно понимала мотивы, которыми руководствовался спутник: прояснить ситуацию до конца просто необходимо, потому что рано или поздно придет пора действовать, а это всегда лучше делать с открытыми глазами.

— Капитан! — в наушниках внезапно прозвучал голос Далтона. — Есть какие-нибудь результаты? А то мы здесь в полном неведении.

— Прямо перед нами скала с небольшим каменным козырьком, — ответил Эллингхаузер. — Я как раз намереваюсь совершить небольшую вылазку.

— Ага... понятно. Что ж, удачи.

— Как продвигается ремонт?

— Радиокомплекс в целом работоспособен, — чуть помедлив, ответил Далтон. — Однако пока выдает сплошной белый шум. Проблема, скорее всего, в антенне, но для этого мне придется выйти наружу. Заодно посмотрю, что там с видеотекторами.

— Хорошо, даю добро. Только после нашей с Эмери высадки. Конец связи.

Он пристегнул карабин к туго натянутому тросу, еще раз взглянул в глаза молчаливого медиколога и шагнул за обрез люка.

Дальнейшего не ожидал никто, даже он сам.

Мягкая, однако совершенно непреодолимая сила развернула его на девяносто градусов, в результате чего лицо за керамлитовым забралом шлема оказалось обращено прямо в пропасть, где по-прежнему клубились загадочные зеленые облака. Мгновенный приступ головокружения, и капитан обнаружил себя стоящим на внешней обшивке корабля, а слабо освещенный люк и встревоженная Эмери оказались у него прямо под ногами.

— Капитан! — крикнула она. — Что происходит?

— Ничего страшного, — неуверенно ответил Эллингхаузер. — Хотя и довольно эффектно... Просто снаружи вектор гравитации почему-то направлен совсем в другую сторону, нежели внутри.

Он поднял голову вверх. Черная скала с заветным уступом теперь находилась у него прямо над головой, и это было невозможно и дико.

— Кажется, теперь мне придется карабкаться прямо в зенит, — сказал он.

— Может быть, стоит вернуться? — предложила Эмери. Голос ее заметно дрожал.

— Ну уж нет, — твердо заявил капитан. — Ты же знаешь, десантники не сдаются.

Он обхватил трос руками и попробовал подтянуться. К его удивлению, довольно средний по силе рывок привел к потрясающему результату: капитан воспарил над внезапно провалившимся вниз кораблем и с небольшим, но прекрасно ощутимым ускорением помчался навстречу черной скале.

«Не влететь бы в нее головой со всего размаху,» — в приступе легкой паники подумал он, изо всех сил пытаясь развернуться.

В конце концов ему это удалось, хотя и ценой немалых усилий. Ноги оказались повернуты в нужную сторону, и тем не менее при посадке он довольно чувствительно стукнулся плечом о жесткий камень.

Эмери, конечно же, услышала болезненный вздох, потому что встревоженно спросила:

— Капитан! У вас все в порядке?

— Да... Ох, черт меня побери! Вот это полет!

— Я не верю своим глазам. Просто акробатика какая-то. Как вам удалось?..

— Сам не знаю. Говорю же, гравитационные аномалии... или пространственные. Для нас, впрочем, никакой существенной разницы. Думаю, смог бы перепрыгнуть эту пропасть и без всякой страховки. Хочешь попробовать?

— Нет уж... я лучше по-старинке, как вы.

— Давай, я тебя поймаю.

Эмери Паркс выбралась из люка, развернувшись при этом головой в сторону ожидавшего напарника, аккуратно пристегнулась карабином к натянутому тросу и подпрыгнула, в точности повторив стремительный полет над пропастью. Правда, взвизгнув при этом чисто по-девичьи. Несколько мгновений, и она оказалась в объятиях Эллингхаузера.

— Господи, как же я испугалась, — едва отдышавшись, произнесла она, глядя на капитана широко открытыми глазами. — Наверное, мы сошли с ума, раз решились на подобную авантюру. А если бы упали в пропасть?

— Но я же Пауль-везунчик, — ухмыльнулся Эллингхаузер. — А значит, ничего плохого произойти с нами не может. Видишь? Даже «Леопард», угодивший в коварную ловушку, все-таки уцелел... да и мы еще живы. Так что смотри в будущее веселей! Поверь, все будет в порядке!

— Ох, — в голосе Эмери слышалось явное сомнение. — Хотелось бы верить.

— Думаю, самое время пойти и внимательно посмотреть, что на самом деле у нас с кораблем, — капитан отстегнул карабины. — Вот тогда и станем решать, предаваться унынию или совсем даже наоборот. Идем.

Они пересекли карниз, резко задиравшийся вверх с левой стороны и круто спускавшийся вниз справа, и остановились на краю пропасти. Их взглядам предстало удивительное зрелище.

— Далтон, — позвал Эллингхаузер, — Капитан на связи.

— Слушаю.

— Мы с Эмери совершили вылазку на поверхность. «Леопард» перед нами как на ладони. Итак, ситуация такова... Корабль висит безо всякой опоры над глубокой пропастью. Дна ее рассмотреть не удалось, зато прекрасно различимы непонятные зеленые облака, затянувшие все доступное взгляду пространство. Носовую часть рейдера видно плохо, но можно заявить определенно: от нее к скалам протянулось множество ярко блестящих нитей... похоже, металлических. Ну, что-то вроде паутины... или нет, не так. Детский воздушный шарик представляешь?

— Представляю, — угрюмо ответил Далтон.

— Так вот, наш рейдер — как тот самый шарик, привязанный к скалам, чтобы не улетел. Только нить не одна, а их много...

— Постойте, постойте... — немного растерянно произнес радист. — Я не понял, что значит «корабль висит»?

— То и означает, в самом прямом смысле. Говорю же — как воздушный шарик или дирижабль. Не спрашивай меня, почему или как такое может быть. Не знаю. Наверное, локальная гравитационная аномалия. Думаю, ее природа для нас вообще не важна, тем более сейчас. Строить гипотезы можно будет и после, когда закончим ремонт и наконец-то уберемся отсюда. Кстати, о ремонте: шлюз свободен, можешь выходить. Только имей в виду — на обшивке корабля вектор гравитации направлен к продольной оси, так что будь осторожен.

— Понял, — буркнул Далтон. — Этим меня не проймешь, и не такое видали. Конец связи.

«Ну, такое ты вряд ли видал, — подумал Эллингхаузер. — Хотя не спорю, всякое мы с тобой испытали, в каких только передрягах ни побывали. Но чтобы вот так... Это впервые.»

Он повернулся к Эмери.

— Пойдем посмотрим, что там за металл. Вдруг и вправду наш телемонитор.

Десантники осторожно спустились вниз по склону и остановились на ровной площадке рядом с теми самыми валунами.

«Та-ак... — подумал Эллингхаузер. — Почему-то я даже не удивлен.»

С первого взгляда стало понятно, что, конечно же, никакой это не телемонитор. И вообще, ярко блестевшее в лучах нашлемных фонарей образование явно не имело отношения к чему-либо, изготовленному человеческими руками. Более всего загадочный артефакт напоминал выпуклое зеркало метров полутора в диаметре... или около того, расположившееся прямо на усеянной мелким щебнем каменной поверхности. Форма правильного круга почему-то навевала мысли об искусственном происхождении, хотя в природе подобное вовсе не редкость.

— Никогда не видела ничего похожего, — заявила Эмери, склоняясь над загадочным объектом, чтобы рассмотреть поближе. В глубине «зеркала» тут же всплыло ее искаженное отражение. — Словно чаша, наполненная жидким металлом.

— Ртутью, — отозвался Эллингхаузер.

— Почему ртутью?

— Не знаю. Наверное, потому, что жидкий металл обычно ассоциируется с чем-то горячим, даже раскаленным, а тут... Впечатление такое, будто эта штука холодная, невообразимо холодная. А холодный расплав — прежде всего именно ртуть. Ну, как-то так...

— Да, понимаю. Хотя обычная ртуть, скорее всего, просто бы замерзла.

Эмери продолжала разглядывать своего зеркального двойника.

— А вдруг мы ошибаемся, и это самая обычная металлическая сфера? Твердая, а не жидкая? — внезапно сказала она. — Я проверю.

Она присела на корточки и протянула руку с явным намерением коснуться блестящей поверхности.

— Стой! — крикнул Эллингхаузер, и Эмери замерла, а потом медленно выпрямилась. — Запомни, не стоит прикасаться к тому, чего мы не понимаем. Есть куда более безопасные методы.

Он поднял довольно приличный по размеру камень и, прикинув его вес, бросил прямо в центр «зеркала».

— Ох! — воскликнула Эмери. — А если оно разобьется?

Однако «зеркало» уцелело. Камень утвердился на ртутно блестевшей поверхности, погрузившись в нее примерно наполовину. От него во все стороны пошли вязкие тяжелые круги, впрочем, быстро успокоившиеся.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Эллингхаузер. — Теперь ясно со всей определенностью — металл жидкий. Если это вообще металл.

Несколько долгих мгновений они смотрели на плававший в центре «зеркала» каменный обломок. Загадочный объект теперь до невозможности напоминал блестящее металлическое око с темным зрачком посередине. Впечатление он производил крайне неприятное, словно некто неведомый всматривался в нарушивших покой пришельцев пристальным и недобрым взглядом. Эллингхаузер ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Капитан, — вдруг произнесла Эмери. — Видите? Что-то происходит.

От каменного зрачка по ртутной поверхности «зеркала» во все стороны медленно, но совершенно неостановимо начало распространяться темное грязное кольцо.

— Вижу, — ответил капитан. — По-моему, эта штука растворяет камень. Что скажешь?

— Похоже, — неуверенно произнесла Эмери. — Не понимаю, как такое возможно? Если бы эта субстанция и вправду воздействовала на породу подобным образом, то уже давно провалилась бы куда-то вглубь... ведь расположена она тоже на камне.

— Ты права. Очередная загадка... Остается лишь предположить, что ее свойства анизотропны.

— То есть как?

— Ну... скажем, верхняя половина растворяет все, что на нее попадает, а нижняя — нет.

Эмери с сомнением хмыкнула. В том смысле, что в природе такого не бывает, а безудержная фантазия может завести ох как далеко. Впрочем, капитан и сам это понимал.

— Однако, все это досужие домыслы, — сказал он, — проверить невозможно.

Он немного помолчал, глядя, как растворяется несокрушимый, казалось бы, камень, а потом добавил:

— Видишь? А ты хотела сунуться туда голыми руками...

— Я поняла, — виновато ответила Эмери. — Постараюсь быть более осторожной.

«Намерение похвальное, — подумал Эллингхаузер. — Главное, усвоить приобретенный опыт и не повторять ошибок. Надеюсь, урок пойдет тебе на пользу.»

Спустя пару минут на поверхности «зеркала» не осталось никаких следов, полностью исчезло даже грязное пятно в центре. Загадочное образование вновь приняло первоначальный вид.

— Что ж, представление окончено, — сказал капитан. — Пошли обратно.

Они развернулись, медленно побрели вверх по склону и остановились рядом с туго натянутым тросом.

— Как думаешь, в обратную сторону наша гравитационная катапульта тоже действует? — задумчиво произнес Эллингхаузер. — Впрочем, вопрос риторический, можешь не отвечать.

Судя по всему, Эмери и не собиралась. Она вдруг подняла руку и указала на корабль.

— Смотрите. Похоже, там Далтон.

Только теперь капитан разглядел фигурку в скафандре, копошившуюся у основания антенны.

— Ты угадала, — раздался голос радиста. — Приветствую вас, капитан. И тебя, Эмери.

— Что у нас со связью? — осведомился Эллингхаузер. — Как продвигается ремонт?

— Как и предполагалось. Полетели два блока — ориентации и усиления сигнала. Сейчас заменю, и будет как новая. А что у вас? Разведрейд что-нибудь показал?

— Ничего. За исключением еще одной загадки. Недра Оберона оказались напичканы ими сверх всякой меры. Но это так... ничего опасного или угрожающего.

— Вы полагаете, мы все еще на Обероне? — в голосе Далтона отчетливо обозначилась невеселая усмешка. — В таком случае, советую посмотреть на небо.

Эмери и Эллингхаузер одновременно подняли взгляд. Только сейчас они вдруг осознали, что полной тьмы больше нет. Вершина скалы над головами ослепительно сияла, словно за ней прятался невероятно мощный источник света, который никак не мог существовать на далекой ледяной луне на окраине солнечной системы. По причине мощной засветки звезды выглядели весьма тускло, из-за чего разобрать их рисунок было невозможно. Казалось, небесный свод совсем близко... рукой подать. По всему выходило, что поймавшая «Леопард» ловушка не столь глубока, как это представлялось с орбиты. Впрочем, вряд ли это тот самый кратер...

«Очередная загадка, — нахмурившись, подумал Эллингхаузер. — Но если это не Оберон... Куда же, черт побери, нас занесло?»

По спине вновь потянуло неприятным холодком. Надежда на благополучный исход основательно пошатнулась и начала стремительно таять. Даже при самом худшем раскладе у гипотетических спасателей все равно были немаленькие шансы обнаружить аварийный корабль хоть на дне самого глубокого кратера... хоть в самой недоступной расщелине... хоть под завалом. При одном-единственном условии: поисковая операция будет происходить на Обероне. В противном же случае...

«Охо-хо... Похоже, рассчитывать придется исключительно на собственные силы. А если рейдер вообще забросило неизвестно куда, то шансов на возвращение практически нет... Чертова луна! Это будет фатальным невезением.»

В наушниках внезапно послышался нарастающий гул, словно на взлет пошло целое звено атмосферных флаинг-машин. Эллингхаузер поморщился и недоуменно покрутил головой, однако ничего подозрительного не обнаружил.

«Галлюцинации у меня что ли... — в замешательстве подумал он. — Этого еще не хватало.»

— Не туда смотрите, — вдруг сказала Эмери. — Похоже, у нас портится погода.

«Ага, она тоже слышит. Значит, я не сошел с ума.»

Теперь и он разглядел то, что цепкий взгляд медиколога подметил куда раньше.

Над «Леопардом» начали сгущаться тучи. Впрочем, не обычные земные тучи, а все те же зеленые облака. Они возникли из ниоткуда вначале в виде легкой туманной дымки, но очень быстро стали уплотняться, заволакивая небеса совершенно непроницаемой вуалью. Звезды померкли, а затем и вовсе исчезли. Клубящаяся изумрудная мгла полностью затянула острый пик над головой и верхнюю часть уступа. Ослепительное сияние размазалось и померкло. Необъяснимое изменение местного климата выглядело довольно угрожающе, хотя объяснить причину тревоги капитан вряд ли сумел бы. Эмери придвинулась вплотную, видимо, испытывала то же неясное чувство близкой опасности, что и он.

— Может быть, стоит поторопиться с возвращением? — тихо спросила она.

Эллингхаузер не ответил. Он не отрываясь смотрел вверх, гадая, какие еще неприятности заготовила для них капризная фортуна. А в том, что грядут именно неприятности, сомнений практически не было. Слишком уж целенаправленно надвигалась на беззащитный корабль уплотнившаяся до предела зеленая хмарь.

«Интересно, камень, брошенный в центр «зеркала» имеет какое-либо отношение к изменению погоды? — думал капитан «Леопарда». — Или просто случайное совпадение?»

Эмери переминалась с ноги на ногу, поглядывая на него с надеждой.

— Ты права, — наконец, произнес он. — Далтон! Бросай все и возвращайся на борт!

— Одну минуту, капитан. Осталось совсем немного. Сейчас я его...

— Далтон! Это приказ!

— Слушаюсь... уже иду. А, черт!

— Что такое?

— Да вывалилось что-то сверху... и прямо рядом со мной. Похоже на ртуть... немаленькая такая капля... Думаю, где-то там в этих тучах летает местная корова, или кто-то удивительно на нее похожий. Во всяком случае, такой же большой... Ого! Капитан! Кажется, у меня здесь начинается дождь!

— Быстрее! Внутрь! — крикнул Эллингхаузер.

Ртутные капли уже вовсю забарабанили по обшивке. Зеркальные кляксы буквально усеяли верхнюю часть рейдера, постепенно собираясь в обширные лужи. Фигурка радиста заметалась из стороны в сторону. Далтон отчаянно старался добраться до спасительного шлюза и одновременно не угодить под обстрел. Каким-то шестым чувством он понимал, что разразившийся ливень не несет с собой ничего хорошего.

— Далтон, поторопись! — немного нервно произнес Эллингхаузер.

— Да я бы рад. Поверьте, мокнуть под таким дождем — удовольствие ниже среднего. Но тут такое дело... — радист ненадолго замолчал. — Между мной и шлюзом образовался целый водоем из этой сверкающей дряни, ни обойти, ни перепрыгнуть который у меня не получится. Нужен какой-то другой вариант.

— Ч-черт! — сквозь зубы процедил капитан.

— Может быть, пойти вниз? — предложила Эмери. — Укрыться под брюхом корабля?

— Ты серьезно? — произнес Далтон.

— Абсолютно. Если гравитация направлена к продольной оси, то в пропасть ты точно не свалишься. Так ведь? — она повернулась к молчаливо закусившему губу Эллингхаузеру.

— Есть предложение получше, — наконец, сказал он. — Прыгай сюда.

— То есть, как?

— Как обычно! — раздраженно ответил капитан. — Ногами! Отталкиваешься и летишь!

— Э-э... а пропасть? Очень она мне не нравится, почти так же как этот дождь. Уж лучше я вниз, по совету Эмери.

— Далтон, — Эллингхаузер постарался обуздать эмоции, поэтому голос его прозвучал спокойно и очень весомо. — Поверь, это единственный выход. Если так называемая ртуть начнет растекаться по всей обшивке, спасения точно не будет. Поэтому не тяни время и прыгай, остальное за тебя сделает гравитационная аномалия. Я знаю, что говорю. Ну же!

— Капитан прав, — добавила Эмери.

— Э-эх! Придется вам поверить, хотя, возможно, я об этом пожалею. А-а-а!..

Фигурка в скафандре оторвалась от корабля и понеслась над пропастью в сторону черной скалы.

— А-а-а!..

Радист упал в паре десятков метров выше по склону. Медиколог экспедиции тут же заторопилась к нему. Капитан вышагивал следом.

— Ты как? — озабоченно спросила Эмери, помогая невольному воздухоплавателю встать на ноги. — Цел?

Далтон поднялся, глядя на нее совершенно круглыми глазами.

— Я в порядке, — наконец, произнес он. — Если, конечно, считать нормой вот это безумие.

Он поднял руку и указал на корабль.

Зрелище и в самом деле выглядело бредовым.

Зеленые облака расположились по всей длине рейдера и усердно поливали его целыми потоками ртутного дождя. Словно садовую клумбу из лейки. Зеркальная субстанция толстым слоем накрыла всю верхнюю часть и неторопливо стекала вниз по обшивке многочисленными вязкими ручьями. Некоторые из них даже достигли донной части и растекались там в стороны, захватывая все большие и большие участки корпуса. Рейдер выглядел, словно громадный бутерброд с вареньем. Отдельные капли срывались и падали в пропасть, при этом в наушниках раздавалось мощное гудение.

— Вот и я бы также, — повел глазами Далтон. — А вы говорите — аномалия... к продольноей оси... Спасибо, капитан, что отсоветовали.

Эллингхаузер положил руку ему на плечо.

— С прибытием, Боб, — сказал он. — Может быть, так, а может быть и эдак... здесь ни в чем нельзя быть уверенным. Очень может случиться, что ты и вот это зеркальное безобразие подчиняетесь разным физическим законам.

Далтон взглянул на него как на сумасшедшего.

— Ладно, ладно, — ухмыльнулся Эллингхаузер. — Я сам знаю, как это звучит. Но странное дело... почему-то кажется, что моя гипотеза не так уж далека от истины.

— Послушайте, — вдруг произнесла Эмери. — По-моему, следует предупредить Хадсона и Гиббса. Они наверняка даже не подозревают о том, что творится снаружи.

— Верно, — ответил капитан. — Ты как всегда права.

* * *

Майлс Хадсон сидел в рубке «Леопарда» и откровенно скучал. Далтон исчез вслед за капитаном и Эмери, а Энтони Гиббс по уши увяз в проблеме тестирования магнитных ловушек и настоятельно просил его не беспокоить. Если по-хорошему, то следовало заняться перезагрузкой компьютера, однако при отсутствии надежного электропитания задача представлялась весьма рискованной. Мало ли что... Сожрет последние запасы энергии — и что тогда? Не-ет, уж лучше подождать, сколько возможно, и лишь в самом крайнем случае...

Попытка задействовать лидары, чтобы прояснить обстановку, успехом не увенчалась. Небольшой экранчик в центре пульта выдал сплошное серое поле с нанесенной на него координатной сеткой. Очень информативно... Причина неудачи, скорее всего, та же — отсутствие нужного напряжения в сети... если, конечно, не думать о том, что «Леопард» вообще мог лишиться лидаров во время беспорядочного кувыркания при падении в пропасть. Однако пессимизм Майлса не распространялся настолько далеко, он предпочитал надеяться на лучшее.

Пилот откинулся на спинку кресла и предался радужным мечтам.

«Скоро вернется Далтон, — думал он, — с известием, что все в порядке, антенный комплекс функционирует нормально, а видеотекторы и лидары находятся в полной готовности на положенных им местах. А затем в рубку войдет усталый Гиббс и объявит: стелларатор в рабочем состоянии и готов к немедленному запуску. И вот тогда наступит мое время... Перезагрузка компьютера, ожившие экраны... легкая вибрация от заработавших двигателей и, наконец, возвращение...

Приятные мечты. Главное — не спугнуть их каким-нибудь неосторожным действием или даже мыслью.

А потому, наберемся терпения и будем в миллионный раз обозревать погрязший в ауре молчания радиокомплекс в надежде, что он когда-нибудь отзовется. Опять же, должен кто-то дежурить в рубке! Так почему не он, Хадсон?»

Голос из безжизненно молчавшего спикера прозвучал настолько неожиданно, что расслабившийся пилот даже вздрогнул, однако быстро подобрался и ответил:

— Слушаю, капитан.

— Доложи обстановку на борту.

— Далтон вышел наружу для ремонта антенны, — обстоятельно пояснил Майлс. — Вы должны были его увидеть. А в остальном, никаких изменений. Ожидаю известий от Энтони.

— Как продвигается ремонт стелларатора?

— Сейчас уточню.

Хадсон склонился над интеркомом и произнес:

— Энтони! В каком состоянии катушки? Ответь капитану.

В спикере что-то зашуршало, затем ухнуло и раздался звук, словно на каменный пол уронили какую-то здоровенную железяку. После чего раздался голос инженера.

— Э-э-э... — сказал он. — Корпус стелларатора выглядит как новый, во всяком случае, никаких видимых повреждений нет. Одну ловушку я протестировал — она в полном порядке. Видимо, все-таки датчик шалил, я его заменил на всякий случай. Как раз сейчас занят тестированием второй, пока никаких отклонений.

— Прекрасно, — произнес Эллингхаузер. — Это обнадеживает. Как и то, что на борту все по-прежнему. Кстати, для поднятия боевого духа: Далтон утверждает, что ремонт антенны закончил, так что дело за малым. Теперь так...

Он помолчал, словно никак не мог подобрать нужные слова.

— У нас здесь метеорологические проблемы, — наконец, произнес он.

— Какие? — не понял Хадсон.

Ему вдруг показалось, что капитан шутит, хотя в голосе не чувствовалось ни малейшего намека на розыгрыш. Эллингхаузер был серьезен как никогда.

«Какие, спрашивается, могут быть атмосферные явления на полностью безвоздушной луне? — в замешательстве думал Майлс. — Может быть, я чего-то не понял?»

— Метеорологические, — повторил капитан. — Над «Леопардом» идет дождь.

— Дождь?!

Недоумение только усилилось.

— Тяжелые металлические капли... блестящие, словно ртуть... хотя и не ртуть вовсе. Залило всю верхнюю часть корабля и стекает по корпусу вниз. Неужели не почувствовали?

— Нет, — неуверенно ответил Хадсон. — У нас тут полная тишина и покой.

«Странно, — подумал он. — Звук от падения тяжелых капель должен быть слышен даже здесь. Однако же нет, ничего...»

— Это хорошо... Пусть так будет и дальше. Но все равно, держитесь настороже, могут проявиться неприятные сюрпризы. Эта... хм... «ртуть» на моих глазах растворила камень, если что... При малейшем подозрении на опасность или даже просто изменение обстановки докладывать немедленно. Как понял?

— Да... конечно... докладывать немедленно, — немного растерянно ответил пилот. — А вы как? Вам самим что-нибудь угрожает?

— Мы на берегу, в стороне от корабля. Все втроем, пока в относительной безопасности... Должен же этот ливень когда-то закончиться?!

«Конечно, должен, — подумал Хадсон. — Все на свете имеет свое начало и свой конец. Рано или поздно и это пройдет.»

Он поднял взгляд к потолку. Слова капитана побудили учинить проверку, не протекла ли где крыша над головой, как бы бредово ни выглядело подобное предположение. Мысль о том, что таинственная субстанция растворяет даже горные породы, не внушала никакого оптимизма. А вдруг... Что следует предпринять в случае катастрофического развития событий? Майлс абсолютно не представлял своих действий в столь невероятной ситуации. Да и что можно предприять, если рейдер вдруг вознамерится превратиться в дырявое ржавое ведро? Ничего... только проржаветь вместе с ним. Бред какой-то... В голове не укладывалось, как нечто подобное может произойти в действительности. Такого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда...

Хадсону вдруг показалось, что в центре потолка, прямо над головой, несокрушимый металлический свод как-то подозрительно засеребрился. Он облился холодным потом.

«Почудится же такое, — подумал он. — Фантазии нашего капитана, как видно, заразны.»

И тут же понял, что никакие это не фантазии. На потолке ртутным блеском наливалось огромное круглое пятно. Майлс почувствовал, как сердце у него провалилось куда-то вниз и там замерло, не в силах возобновить нормальную работу. В глазах потемнело.

«Вот и все, — подумал он. — Прощай, «Леопард»... прощайте светлые мечты о скором возвращении домой. Прощай, жизнь...»

Такого с ним не было никогда, даже в тот жуткий момент, когда обстрелянный и беспорядочно кувыркавшийся рейдер валился в бездонную пропасть.

— Капитан, — враз севшим голосом произнес он. — Кажется, ваши подозрения подтверждаются. В рубку просочилась отливающая металлом субстанция, очень похожая на ту, что вы описали. В любой момент начнет заливать.

— Ч-черт! — с досадой произнес Эллингхаузер. — Глупо было надеяться... Хадсон! Слушай приказ! Покинуть корабль, немедленно! Как понял?

— Понял... — повторил Майлс, не отрывая взгляда от потолка, где уже оформилась приличных размеров ртутная капля, грозившая вот-вот обрушиться вниз.

— Забираешь Гиббса из реакторного отсека, — продолжал капитан, — после чего оба облачаетесь в скафандры и выходите наружу. Повтори!

Пилот машинально повторил.

— Выполняй!

Хадсон склонился над интеркомом, однако вызывать инженера не потребовалось. Он сам ввалился в рубку с совершенно белым лицом и, тяжело дыша, прислонился к косяку, неподвижным взглядом уставившись на страшное зрелище. Майлс вскочил с кресла, подбежал к нему и тронул за плечо.

— Э... эй! — сказал он. — Ты здесь?

— В реакторном та же дрянь, — проговорил Гиббс, не отрывая взгляда от пятна и не реагируя на прикосновение. — Льет, словно водопад... Когда я выскочил из отсека, там ее было уже сантиметров на тридцать... еле унес ноги...

— Идем, — Майлс решительно подхватил беднягу под локоть и развернул к выходу. — Здесь скоро будет то же самое. Приказ капитана — покинуть корабль!

Слово «приказ» подействовало на Гиббса магически. Он словно очнулся от транса и поспешил вслед за Хадсоном по коридору, верхняя часть которого уже начала подозрительно серебриться.

Процесс облачения в скафандры почему-то абсолютно не отложился в памяти. В одном Майлс был уверен: они с Гиббсом побили все нормативы.

На пороге распахнутого наружу шлюза оба остановились, в полном недоумении обозревая раскинувшуюся между кораблем и спасительным берегом пропасть и провожая взглядами огромные ртутные капли, срывавшиеся вниз с отчетливо различимым гулом.

— Выходите наружу и прыгайте! — прокричал капитан, заметив их нерешительность.

— Но как же... — произнес Хадсон. — Здесь не менее двадцати метров.

— Делайте, что говорю! — раздраженно сказал Эллингхаузер. — Главное — не попадите под дождь. Не бойтесь и ничему не удивляйтесь! Ну же!

Майлс переглянулся с Гиббсом, после чего отошел в глубь шлюза, выбрал момент, когда капли стали падать реже, сделал короткий разбег и, зажмуравшись, прыгнул вперед головой. Кувырок на выходе и головокружительный полет над бездной не оставили никаких следов в памяти, зато весьма чувствительный удар о каменную поверхность забыть было невозможно. Ошеломленного пилота тут же подхватили под руки и поставили вертикально.

— Гиббс, давай! — крикнул Эллингхаузер.

Инженер, воодушевленный примером Хадсона, не заставил просить себя дважды. Окончательно пришедший в себя Майлс с изумлением наблюдал, как Энтони Гиббс стремительно пронесся над пропастью, угодив прямиком в объятия Далтона и Эллингхаузера.

«Неужели и я совершил подобный полет? — недоверчиво вопрошал он себя вопреки бьющей в глаза реальности. — Быть того не может! Подобное нарушение законов природы противоречит всему моему опыту... всему, что я когда-то знал и умел. Кажется, придется пересматривать свои взгляды.»

Десантники подошли ближе к краю обрыва и остановились, разглядывая заливаемый ртутной глазурью корабль с чувством безвозвратной потери.

Губительный дождь практически окончился. Изумрудные облака посветлели и начали плавное падение в пропасть, на время скрыв от взглядов несчастный корабль. Они окутали его непроницаемой туманной завесой, после чего быстро канули вниз, открыв на всеобщее обозрение картину случившейся катастрофы.

Толстый слой таинственной субстанции накрыл всю верхнюю половину рейдера. Словно мощная снеговая шапка на еловой лапе, только с явным металлическим блеском. Отдельные ручейки стекали по обшивке, образуя обширные лужи на донной части корабля, не проявляя при этом никакого желания улетать в пропасть. Зато на относительно свободных участках тут и там образовывались огромные ртутные капли, словно нехотя отрывавшиеся от корпуса и уносившиеся вниз с глухим вибрирующим гулом. Не осталось никаких сомнений: зеркальное нечто прошило корабль насквозь, сверху донизу. Бережно взращиваемые надежды на благополучное возвращение умерли, не родившись.

— Конец «Леопарду», — в полной тишине произнес Гиббс. — Как решето.

Никто не рискнул ему возразить. Экипаж мрачно наблюдал, как ртутная дрянь сочится сквозь корпус, и ничего не мог с этим поделать. Неведомая стихия явно разъедала несокрушимую броню, в этом больше не оставалось никаких сомнений.

«Подобно тому, как она расправилась с неосторожно брошенным в лужу камнем, — подумал Эллингхаузер. — Если бы знать...»

Взглянув на молчаливых друзей, он понял, что та же мысль возникла и у них.

— Похоже, шансов больше нет, — подвел итог Далтон. — Без корабля... без воздуха... Протянем несколько часов, а дальше — все. Никакие спасатели не успеют, даже если они и в самом деле существуют.

— Отставить панику! — заявил Эллингхаузер. — Несколько часов, говоришь? Что ж, прекрасно! У нас есть целых несколько часов! За это время многое может произойти.

— Да вы оптимист, капитан!

— Нет. Я — везунчик! А потому, слушайте приказ: выжить любой ценой! Задача ясна?

Ответом на столь энергичные призывы стали угрюмые взгляды, тяжелый вздох Хадсона и чей-то тихий всхлип. Вероятно, Эмери.

— Еще бы понять, как, — мрачно произнес Майлс. — Кругом одни скалы... и вот это...

Он кивнул в сторону облитого «ртутью» корабля.

— Вот и будем думать — как! — решительно возразил Эллингхаузер. — До самого последнего вздоха!

Наступившее после этих слов тягостное молчание внезапно нарушил Далтон.

— Капитан! — сказал он. — Если мы хотим выжить... или по крайней мере, попытаться выжить, то нам следует уходить. По моему скромному мнению...

Он повел рукой налево. Все дружно обернулись, оторвавшись от созерцания обреченного корабля и гадая, какую новую неприятность заготовила для них капризная фортуна.

Оказалось, что зеленые облака, затянувшие верхнюю часть уступа, не канули в пропасть вместе с основным массивом. Напротив, они загустели, налились мертвенно-изумрудным сиянием и неторопливо покатились вниз по склону, прямо в сторону замерших от ужаса наблюдателей. Не оставалось сомнений: еще несколько минут — и смертельно опасная масса накроет их с головой. Однако фортуне, явно решившей покончить с дерзкими пришельцами, этого показалось мало, и она решила усилить эффект, чтобы уж наверняка... Нижняя часть изумрудной дымки оказалась не столь плотной, зато сквозь нее отчетливо просматривались серебристо-ртутные отблески. Спустя несколько мгновений стало ясно: по склону катится набиравший силы губительный вал.

— За мной! — крикнул Эллингхаузер. — Отступаем!

Десантники не заставили повторять приказ дважды. Со всей возможной быстротой они кинулись вниз, подальше от неотвратимо надвигавшейся смерти. Залитый «ртутью» рейдер очень быстро пропал из виду, продемонстрировав напоследок оплывшую и ярко сиявшую в лучах неведомого источника батарею лидаров. Затем и она канула за иззубренную каменную кромку. Экипаж «Леопарда» остался один на один с таинственным и крайне опасным местом, куда волею судеб занесло сбитый над Обероном корабль.

Каменный козырек, по которому торопливо спускались десантники, внезапно резко завернул вправо, завершившись широкой ровной площадкой, круто обрывавшейся в пропасть.

— Приплыли, — тяжело дыша, сказал Далтон. — Дальше хода нет.

— Похоже, удача изменила тебе, Пауль-везунчик, — добавила Эмери. — А заодно и нам.

Эллингхаузер, стиснув зубы, молча разглядывал обрыв, окончательно похоронивший надежды на спасение, а потом развернулся и зашагал вверх по склону, навстречу неотвратимо надвигавшейся угрозе. Хадсон обвел взглядом притихший экипаж, а затем, не говоря ни слова, присоединился к капитану. Тот, не повернув головы, произнес:

— Есть надежда, что этот вал движется по прямой, а не по склону. Тогда вон на том повороте его просто снесет в пропасть. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Подошли остальные члены экипажа. Все молча ждали решения своей участи.

Однако надежды не оправдались. Лишь несколько ртутно блестевших языков сорвалось с обрыва, а основная масса, накрытая изумрудными облаками, продолжала двигаться по узкому карнизу, словно приклеенная. Десантники отступили на площадку и замерли, вжавшись спинами в каменную стену и ожидая неизбежного.

Смертельный вал выкатился из узкой горловины и растекся в стороны, сильно замедлив ход. Однако не остановился окончательно, продолжая отвоевывать метр за метром, хотя нетрудно было заметить: каждый следующий шаг дается ему все с большим и большим трудом.

«Все верно, — подумал Эллингхаузер. — По ровной поверхности совсем не то же самое, что под горку.»

— Замедляется, — подтвердил Хадсон. — Может, и не дотянется. Тогда еще немного поживем.

— Вопрос только — зачем? — хмуро произнес Далтон. — Чтобы через несколько часов умереть от удушья? Перспектива так себе...

— Хочешь поговорить о смысле жизни? — осведомился капитан. — По-моему, ты выбрал не лучшее время... тем более что этот вопрос мы уже поднимали. Обсудим после, если у тебя еще будет такое желание.

Радист тяжело засопел, однако промолчал.

В клубящейся зеленой дымке внезапно обозначилось какое-то движение. В самом центре облачного массива неожиданно возникла неясная смутная тень, очень быстро оформившаяся в некое подобие человеческой фигуры.

Эмери тихо охнула.

— Спокойно! — произнес Эллингхаузер, стараясь предотвратить возможную панику. — Скорее всего, это наше собственное отражение.

Однако сразу же понял, что гипотеза не выдерживает никакой критики.

«Как же похоже на мое бредовое видение сразу после катастрофы, — вдруг подумал он. — Абстрактный гуманоид в ореоле изумрудного сияния... такой же темный, а не сверкающий, как того можно было бы ожидать. Здесь все либо черное, либо сверкающее... Если начнет распадаться прямо на наших глазах, я, пожалуй, поверю, что мысль все-таки материальна.»

Загадочная фигура внезапно сделала шаг вперед, оказавшись вне пределов туманной завесы. Больше всего таинственный пришелец напоминал отлитую из блестящего металла грубую заготовку, потому что начисто оказался лишен каких-либо индивидуальных черт. С ног до головы его обволакивала все та же ртутная субстанция, словно нехотя сползавшая вниз и растекавшаяся у ступней непрерывно растущей зеркальной лужей. Нежданный гость, не обращая никакого внимания на замерших в тревожном ожидании десантников, сделал еще один шаг вперед... потом еще один... На каменной поверхности образовалась целая цепочка быстро таявших ртутных следов.

Появленец пересек площадку и остановился на краю обрыва. Блестящая металлическая пленка окончательно сползла и канула в небытие, открыв взорам самую обычную человеческую фигуру в скафандре... точной копии их собственных. Это казалось невозможным, однако по всему выходило: никакой это не чужак, а землянин... либо удивительно точная копия землянина.

У каждого из десантников непроизвольно возникла одна и та же шальная мысль: может быть, это спасатели? Наконец-то, явились «туда не знаю куда», чтобы выручить из беды несчастный экипаж почившего в бозе рейдера. Однако спустя мгновение стало очевидно: нет, не похоже, спасатели так себя не ведут. Обстоятельства появления и манера поведения незнакомца заставили отбросить предположение о явившихся на выручку землянах... хотя и с немалой долей сожаления и разочарования.

Пришелец в явном раздумье смотрел в бездонную черную пропасть. Впору было принимать ставки — «прыгнет — не прыгнет».

Эмери вдруг приглушенно вскрикнула, глядя на появленца широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — мгновенно отреагировал Эллингхаузер.

— Вы видели? Это же вы...

— С чего ты взяла?

«Не хватало мне здесь галлюцинаций, — нахмурившись, подумал он. — Хотя действительно, впору сойти с ума.»

— Номер...

Капитан посмотрел на медиколога с недоумением. Мол, какой еще номер?

— Номер на крышке скафандрового люка — Л-5 ДКС № 3... Это же ваш номер!

— В самом деле, — немного растерянно отозвался Эллингхаузер. — Номер мой, отрицать глупо. Однако это не означает, что внутри тоже я.

«А в самом деле — кто? — мысленно добавил он. — Я? Чушь какая-то. Может, подойти и спросить? Мол, друг, не подскажешь, как выбраться из этого чертова места? Вдруг и в самом деле наставит на путь истинный.»

— Смотрите, капитан, — вдруг произнес Хадсон. — Еще один...

Новый пришелец в точности повторил путь своего более раннего коллеги. Точно так же, абсолютно не реагируя на вжавшихся в скалу десантников, он протопал мимо и остановился рядом с первым. Лица под забралом шлема рассмотреть не удалось по причине опущенного противосолнечного фильтра, и это несмотря на царивший повсюду мрак, лишь в очень малой степени рассеиваемый замогильным сиянием изумрудных облаков. Зато в отраженном свете прекрасно различался скафандровый номер: Л-5 ДКС № 3.

— И это тоже вы, капитан, — нервно хихикнул Далтон. — Теперь вы у нас едины в трех лицах.

— Если не появятся новые, — мрачно добавил Гиббс.

Он словно в воду глядел: один за другим из неотвратимо наползавших зеленых облаков народилось еще трое, причем с одним и тем же номером на скафандрах.

— Шесть, — подвел итог инженер. — Вместе с вами.

Пришельцы сгрудились на краю обрыва. Создалось полное впечатление того, будто происходит некое неслышное посторонним совещание. Вроде обмена мнениями, что делать или куда двигаться дальше, если дорога закончилась. Эллингхаузер лелеял крайне хрупкую надежду на то, что последующие действия незнакомцев могут указать путь к спасению, а потому не отрывал взгляда от замершей в нерешительности компании.

«Они, конечно, могут очертя голову броситься в пропасть, — думал он. — Однако надеюсь, не для того затеяна эта молчаливая дискуссия. Покончить с собой — много ума не надо. Должен существовать другой путь.»

Тем временем облачная стена придвинулась вплотную, захватив большую часть площадки. Времени на размышления практически не осталось.

«Ну же! — мысленно подгонял появленцев Эллингхаузер. — Решайтесь!»

И они решились. Капитан так и не сумел отследить действия незнакомцев, хотя всматривался в загадочную компанию до рези в глазах. Просто в какой-то момент на краю обрыва неожиданно возникло сильное дрожание, из-за чего исказился и поплыл весь окружающий пейзаж, а потом прямо из ничего возник объект, странный и знакомый одновременно. Более всего он напоминал огромное поставленное на ребро зеркало в массивной каменной оправе. Однако вместо отражающей поверхности внутри колыхалось некое подобие осточертевшей ртутной субстанции, только темного, практически черного цвета.

Первый из появленцев не колеблясь занес ногу и шагнул внутрь оправы. Одно неуловимое мгновение, и он бесследно исчез. Его действия тут же повторили второй... третий...

Эллингхаузер наблюдал за исчезновением, закусив губу.

«Не может быть, чтобы это было самоубийство, — думал он. — Броситься головой вниз в бездонную пропасть куда проще.»

Последний, пятый, пришелец неожиданно обернулся. Лица его видно не было, однако капитан был уверен: он смотрит на него и только на него. Незнакомец поднял руку и указал на волнующуюся едва заметной легкой рябью черную поверхность зеркала. Иначе как приглашением этот жест истолковать было невозможно. А потом развернулся и без колебаний шагнул за окоем, растворившись столь же бесследно, как и его сотоварищи.

Эллингхаузер внезапно почувствовал во рту вкус крови из прокушенной губы. Ему предстояло принять безумное, но единственно верное решение.

— Слушайте приказ, — сказал он. — Идем вслед за ними... без спешки, но и не мешкая. Эмери первая, следом Майлс, Боб и Энтони. Я замыкающий. Выполняй!

— А если мы того... этого... — неуверенно произнес Гиббс. — Растворимся, так сказать, без следа.

— Мы еще вернее растворимся, если останемся здесь. Я не знаю, сколько времени продержится это зеркало... может, исчезнет в любой момент. Но это наш единственный шанс. А потому — отставить разговоры! Вперед!

Один за другим десантники окунулись внутрь зеркала. Оставшись в одиночестве, Эллингхаузер оглянулся. Последние сомнения в правильности принятого решения отпали: зеленые облака уже вплотную придвинулись к краю обрыва.

Капитан занес ногу и шагнул за окоем.

* * *

Ступив внутрь черного зеркала, Майлс зажмурился. Он пребывал в полном убеждении, что делает последний шаг в жизни. Шанс на то, что экипажу «Леопарда» все-таки удастся выбраться из смертельной ловушки, представлялся настолько мизерным, что об этом не стоило даже думать.

«Эллингхаузер может сколько угодно уповать на свое везение, — думал он, — однако здесь он в явном пролете. Довериться выскочившим, словно чертик из табакерки, зеркальным призракам может только сумасшедший.»

Однако сошедшим с ума капитан явно не выглядел. Наоборот, он производил впечатление человека, с невероятным трудом выбравшегося из трясины безумия и узревшего вдалеке ослепительный свет надежды.

Несколько минут пилот простоял неподвижно, ожидая неизвестно какой неприятности. А когда она так и не случилась, понял, что Пауль-везунчик опять оказался прав.

Сквозь плотно прикрытые веки Майлс отчетливо ощущал разительное изменение окружающей обстановки. Выражалось это прежде всего в смене условий освещения: вместо тусклого замогильно-зеленого свечения вокруг разливалось ослепительное сияние, теперь в этом не было никакого сомнения. Пилот поднял руку и предусмотрительно опустил на забрало солнцезащитный фильтр. После чего рискнул, наконец, взглянуть на окружающее.

Нестерпимо-яркий свет все-таки больно ударил по глазам, несмотря на принятые предосторожности. Хадсон торопливо отвернулся в сторону от бьющих навылет безжалостных лучей.

«Капитан не ошибся, — думал он, изо всех сил стараясь проморгаться. — Теперь абсолютно очевидно: темное зеркало — межпространственный портал. И лучше не задаваться вопросом, кто и для каких целей его построил, иначе очень легко впасть в псевдонаучную ересь. Но если мы и впрямь стали объектом внимания инопланетного разума — этим можно только гордиться. Хотя первый контакт и начался довольно-таки драматично.»

Зрение постепенно вернулось в норму, и Хадсон начал воспринимать действительность.

Он обнаружил себя стоящим на пологом склоне огромной горы, вершина которой круто уходила в самые небеса, наполненные яркими немигающими звездами. И подобных гор вокруг оказалось видимо-невидимо... и все одна круче другой. Горы суровые, одинаково черные, без малейших оттенков какого-либо иного цвета. Разделяли их мрачные темные ущелья, куда не пробивались даже лучи сиявшего где-то позади яростного светила.

Сразу же на ум пришла крамольная мысль:

«Преисподняя. А могучее сияние за спиной — то самое адское пламя... Так может, я все-таки умер? В таком случае, где же местные демоны... или черти, которые потащат меня прямиком на сковороду? Никого... и это странно. Даже друзья куда-то исчезли... даже зеркального портала нигде не видно. Одиночество... Может, это и есть наказание за все мои предыдущие грехи?»

Стало предельно очевидно, что ни о каком Обероне больше не может идти речи. Да и во всем Внеземелье подобного пейзажа не было и быть не могло. А значит, судьба забросила «Леопард» в такие дали... Думать об этом было страшно до жути.

Майлс поставил затемнение шлема на максимум и осторожно повернулся, чтобы рассмотреть, наконец, таинственный источник «адского пламени». В поле зрения вплыла какая-то совсем уж гигантская гора... или конструкция... Однако пилота интересовало сейчас загадочное светило и только оно. Гора никуда не денется... не убежит же, в самом-то деле.

Так и есть: звезда... обычная горячая звезда класса В. Впрочем, с одной, но очень существенной особенностью. Если рядовое светило типа Солнца как правило имело вид правильного шара, то здесь... Местный источник света и тепла вовсю демонстрировал ярко выраженную эллипсоидальную форму, что объяснялось, конечно же, бешеной скоростью вращения. Огромный сгусток плазмы, сильно растянутый по экватору и столь же сильно приплюснутый у полюсов. Удивительно, как подобное светило вообще не разорвало центробежными силами.

«Значит, все-таки Сверхдальнее Внеземелье, — констатировал Майлс. — Кто бы мог подумать, что «Леопард» окажется первым в истории межзвездным кораблем.»

Он попытался вспомнить, много ли знает звезд в окрестностях солнечной системы, которые хоть в малой степени походили бы на то, что открылось его взгляду. Однако, в конце концов, бросил это бесперспективное занятие. Возможных кандидатур оказалось не так уж мало, а выбрать среди них единственную никак не получалось. Не хватало исходных данных, из очевидных характеристик — одна лишь сумасшедшая скорость вращения, а этого мало.

«А потом, — здраво рассудил он, — кто сказал, что рейдер забросило не слишком далеко... по космическим меркам, конечно? Мы можем оказаться где угодно, хоть в соседней галактике. В таком случае, проблема возвращения перед нами совершенно определенно не стоит: спасателей не будет, а сами выбраться мы наверняка не сумеем.»

Мысль была невеселая, но уже ставшая привычной. Никаких иллюзий Хадсон больше не питал.

Он бросил разглядывать овальное светило, уменьшил затемнение шлема и обратил взор на сиявшую в ослепительных лучах гигантскую гору. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: никакая это не гора, перед ним явно искусственное сооружение. Более всего оно напоминало составленную из бесчисленного числа каменных блоков колоссальную башню, вершина которой пронзала местные небеса едва ли не насквозь. Однако первоначальная гипотеза практически сразу же дала трещину, стоило Майлсу поднять голову кверху. Там, на немыслимой высоте, вершина разветвлялась, образуя пышную крону и разбрасывая во все стороны каменные рукава-ветви.

«Дерево, — решил пилот. — Или памятник дереву... возможно, даже Мировому. Ну и кто после этого рискнет утверждать, что древние мифы не отражают реальность?»

Исполинское сооружение поражало размерами, его просто не с чем было сопоставить. Любая из местных гор — весьма, кстати, немаленьких, — не шла с ним ни в какое сравнение.

Колоссальное основание Древа просматривалось довольно отчетливо. Оно буквально врастало в гигантский остров посреди обширного озера, наполненного ярко блестевшей в лучах солнца темной жидкостью. Хадсон подумал сначала, что это та же самая субстанция, наполнявшая внутренности портала, но потом вдруг понял, что это не так. Жидкость производила впечатление чего-то легкого, почти воздушного... в отличие от маслянисто-вязкого наполнения каменного зеркала. Оставалось лишь поражаться тому, что обширный открытый водоем может существовать на безвоздушной планете и не испаряться под жаркими лучами близкой звезды.

«Скорее всего, никакая это не вода, — решил Майлс, — а нечто столь же загадочное, как и ртутные капли, сожравшие «Леопард»... как таинственные изумрудные облака... Весь окружающий мир — сплошной парадокс.»

Рядом с Древом из «воды» поднимались еще несколько острых пиков поменьше, окружавших основание правильным полукольцом. Последние сомнения в искусственном происхождении загадочного сооружения полностью отпали.

«Интересно, кому и для чего понадобилось возводить подобную конструкцию? — Майлс присел на оказавшийся неподалеку очень удобный камень, не отрывая взгляда от будоражащей воображение загадки. — Обелиск в честь чего-то там... а может быть, святилище? Строители явно подвержены гигантомании.»

Он вдруг заметил, что «берега» таинственного озера сплошь затянуты уже знакомыми белесыми облаками с явно выраженным изумрудным оттенком, а на некоторой высоте вокруг Ствола вьется целое туманное кольцо, разом напомнившее кольца Сатурна... или Урана. Только расплывшиеся, словно не в фокусе.

«Ну, конечно, — с горечью усмехнулся он. — Куда же без осточертевшей зеленой хмари. Такое впечатление, будто без нее здесь ничего не происходит... даже чихнуть не получится. Если, конечно, чертовы облака вообще способны на что-то помимо нападения на попавших в беду десантников.»

Идти никуда не хотелось, да и особого смысла в этом не было. Возвращаться к «Леопарду» незачем, корабль, скорее всего, полностью разрушен, насквозь изъеденный проклятой ртутной субстанцией, и где искать его среди острых черных скал — непонятно. Если бы существовала малейшая надежда на спасение, тогда да, борьба за жизнь могла бы сподвигнуть на какие-то безумные действия вроде лазанья по горам и долам... А просто так, без цели — дураков нет. Только так и никак иначе...

«Все равно, конец предопределен, — думал Майлс. — К сожалению, убежать от трагического финала вряд ли получится. Еще немного, и иссякнут последние запасы воздуха в баллонах, а там... все очень даже предсказуемо и неизбежно. Жаль, друзья бесследно исчезли, и где они — одному Богу известно. Может, и нет уже никого. Очень не хочется умирать в одиночестве...»

Майлс закрыл глаза, не в силах больше выносить нестерпимый блеск овального светила и бликующих граней колоссального Ствола.

Пробивавшийся сквозь веки яркий розовый свет неожиданно померк, заместившись тошнотворного вида желто-зеленой мутью, крайне неприятно напоминавшей совершенно неаппетитное желе или студень. Голова внезапно налилась свинцом, а в уши вдруг начали лезть какие-то невнятные звуки — хрипы, стоны и скрежеты, переходящие в тонкий свист, тающий на грани слышимости. При этом заполнявший весь мир студень принимался вздрагивать и колыхаться...

«Очередные дурацкие шуточки, — с поразительным равнодушием подумал Майлс. — Сколько можно? Вам самим еще не надоело?»

Однако неведомые хозяева этих мест его явно не услышали. Мерно колыхавшееся желто-зеленое месиво никуда не исчезло, даже когда пилот открыл глаза.

«Так приходит безумие, — с некоторой долей сожаления отметил он. — Жаль. Предпочел бы умирать в полном сознании. Но, похоже, кто-то принял решение за меня.»

Помутнело и отодвинулось куда-то вглубь гигантское Древо, и что самое удивительное — даже яростное сияние близкой звезды больше не било по глазам. Майлс словно рассматривал окружающий мир сквозь непрерывно дрожащее желто-зеленое нечто...

В вязком мареве внезапно проступило темное бесформенное пятно, быстро оформившееся в некое подобие человеческой головы. Миг — и Хадсон с изумлением узнал таинственного пришельца.

— Капитан? — со всей осторожностью мысленно вопросил он. Спугнуть видение очень не хотелось.

Даже если это просто мираж, все равно. Пилот больше не чувствовал себя одиноким, и за одно это готов был сказать таинственным хозяевам планеты искреннее спасибо. Хотя, вести разговоры с призраком — полное безумие.

Голова Эллингхаузера заколыхалась, поперек лица быстро пробежали и исчезли тонкие желтые струйки, а затем губы зашевелились, и в голове Хадсона прозвучал ответ.

— Хадсон? — удивленно и обрадованно произнес капитан. — Ты жив?..

— Это в самом деле вы? — Майлс внезапно осознал, что никакой это не бред. Каким-то неведомым образом между ними установилась телепатическая связь, в существование которой он до сего момента категорически не верил.

— Ну конечно. Кто же еще? А где остальные?

— Не знаю, я здесь один.

— А где это «здесь»? Можешь описать, что тебя окружает?

— Сижу на каменном склоне посреди горной страны и разглядываю странные картины прямо перед собой. Вроде вашей, пардон, физиономии на фоне гигантского каменного Древа да удивительного светила в форме эллипсоида.

— Что за Древо? — капитан явно пропустил мимо ушей «физиономию».

Майлс объяснил, попутно расписав в красках озеро, наполненное неиспаряющейся воздушной жидкостью и белесые облака по его берегам. А также равномерно окружавшие исполинский Ствол узкие каменные пики.

— Кажется, понял, что ты имеешь в виду, — после минутного раздумья заявил Эллингхаузер. — Вижу я твое Древо, причем очень даже близко, из-за чего не сразу смог оценить его внешний вид. Здесь это просто бесконечная стена, круто уходящая прямо в небеса. А что там творится в вышине — вообще не разобрать, сплошное сверкание и сияние. Зато один из каменных пиков, о которых ты упоминал, прямо здесь, рядом со мной... метров двести, не больше.

— Так где вы, капитан? — машинально спросил Хадсон, уже зная ответ.

Голова Эллингхаузера невесело усмехнулась и качнулась, мгновенно вызвав очередное колебание желто-зеленого студня.

— Тебе несказанно повезло, Майлс. По крайней мере, можешь идти на все четыре стороны... куда захочешь. А я... что ж, я... Представь себе маленький остров посреди озера, наполненного неизвестно чем. Впереди — каменное основание Древа... берегов не видно, потому что вокруг моего последнего убежища клубятся осточертевшие зеленые облака. Пару десятков шагов в одну сторону, пару в другую — вот и вся моя свобода. Захочешь уйти, да некуда, безнадега полная... Пару раз наблюдал, как над головой пролетели несколько больших каменных глыб, склеенных той самой ртутной гадостью. Галлюцинация, наверное, хотя... Вот-вот, опять! Зависли метрах в пятидесяти, словно наблюдают.

— Подождите отчаиваться, — убежденно произнес Хадсон. Душевное состояние капитана начало внушать ему нешуточные опасения. Наблюдающие камни — это уже за гранью. — Смотрите... мы с вами видим одно и то же Древо с двух разных точек, а значит, можем определить взаимное местоположение. Хотя бы в первом приближении. Когда я смотрю в упор на Древо, овальное светило находится справа от Ствола. А у вас?

— Не имеет смысла, Майлс, — невесело усмехнулся Эллингхаузер. — Ну, допустим, за спиной... и что с того? Ты знаешь способ добраться ко мне по крутым горным склонам? Или, может быть, надеешься переплыть озеро?.. Вот то-то же. Так что оставь эту бессмысленную затею.

— Вы правы. Конечно, это полное безумие. Но может быть, попробуете как следует осмотреться? Вдруг отыщется нечто, достойное внимания?

«Например, портал,» — добавил он про себя. Неизвестно, услышал далекий собеседник или нет.

— Нет здесь ничего, — угрюмо ответил капитан. — Остров — это громко сказано. На самом деле, крохотный кусочек суши, плоский словно блин, если не считать большой каменной глыбы посередине. Просматривается насквозь во все стороны. Так что, увы... ситуация во всех смыслах аховая. «Леопард» потерян, а без него... Насколько нам хватит воздуха? Ну, еще часа на три-четыре, не больше. За такое время ничего придумать просто невозможно. Разве что испробовать известный способ хождения по воде... которая вовсе не вода. Однажды такое уже удавалось.

— Я бы не стал торопиться. Крайние меры никуда от нас не денутся.

— Возможно... Тогда есть еще один вариант: попросить летающих друзей забрать меня отсюда. Если они, конечно, реальны. Как тебе?

— На грани безумия. А значит, имеет право на существование.

Эллингхаузер коротко рассмеялся, а затем, внезапно посерьезнев, сказал:

— Никак не возьму в толк, почему нас всех разбросало. Я — на каком-то дурацком острове, ты — где-то в горах любуешься видом Мирового Древа... остальные вообще неизвестно где, однако подозреваю, что в столь же случайных местах. Если черные зеркала — это порталы, то совершенно определенно должен существовать какой-то механизм управления. Перемещение обязано происходить в заранее выбранное место, а не так, словно при игре в рулетку. Что скажешь?

— Звучит разумно. Еще бы понять, как его запустить... если, конечно, все это не бред сумасшедшего.

— Ты считаешь, я спятил? Ну, спасибо...

— Извините, капитан, не хотел.

— Впрочем, ты, наверное, прав, спятить и в самом деле недолго. Одни летающие каменные глыбы чего стоят.

Некоторое время оба молчали, а потом на Майлса вдруг снизошло откровение. Он замер, опасаясь спугнуть нечаянную мысль, а потом осторожно произнес:

— Честно говоря, когда я сунулся в черное зеркало, то на долю мгновения вдруг подумал: как хорошо было бы забыть окружающие нас ужасы и вновь оказаться на Земле. У меня есть домик на берегу озера Эри, а перед домом растет огромный раскидистый дуб. Вот его-то я и представил...

— Так, так... — заинтересованно произнес Эллингхаузер. — Представил, значит, дуб и оказался нос к носу с Мировым Древом. По-моему, в этом что-то есть.

— Да бред это все! Мировое Древо — слишком громко сказано. И вообще, оно больше похоже на застывший фонтан, а не на Древо.

— Нет-нет, постой... А я? О чем тогда думал я? — спросил капитан и сам же ответил: — О залившей все вокруг ртутной дряни... и о клочке суши, куда она не сможет дотянуться. Вот! Ты понимаешь?

— Остров, — одними губами произнес Майлс. — Что просили, то и получили. Выходит, достаточно представить себе точку выхода...

— В целом именно так. Хотя и с поправкой на местные реалии.

— Э-эх! Почему мы раньше не догадались!

— Потому что времени не было. Мы лишь смутно надеялись, что зеркало — это портал. А теперь поздно руками махать. К тому же, умение управлять переходом ничуть не приблизило бы нас к спасению.

— Зато мы были бы вместе.

Лицо Эллингхаузера внезапно задрожало, помутнело и, сильно уменьшившись в размерах, отодвинулось вглубь. Поперек изображения пробежали желто-зеленые полосы, исказившие его буквально до неузнаваемости. Хадсон вдруг почувствовал, как голова налилась тяжестью, словно внутри перекатывался огромный чугунный шар, в любое мгновение грозивший разрушить стенки столь хрупкого убежища и вырваться наружу. Пилот видел, что капитан пытается что-то сказать, но никаких слов так и не услышал.

Рядом с беззвучно шевелящим губами Эллингхаузером образовалось большое темное пятно, практически полностью заслонившее собой маячившее перед глазами Мировое Древо. Хадсон крепко зажмурился, а когда вновь открыл глаза, неприятные ощущения полностью исчезли, все снова встало на свои места. Колокола в голове стихли, чугунный шар куда-то улетучился, и только темное пятно перед глазами непрерывно меняло очертания и никак не желало успокаиваться.

«Похоже, к нам просится еще один собеседник, — подумал Майлс. — Так это же здорово! Теперь очевидно, что переход пережили не только мы с капитаном... Однако что-то у него никак не получается. Помочь бы, вот только как?»

Темное пятно неожиданно, одним рывком, вдруг обрело удивительную четкость, и пилот с изумлением обнаружил перед собой лицо Эмери Паркс, почему-то повернутое на сто восемьдесят градусов. Медиколог взирала на Майлса снизу вверх большими испуганными глазами.

— Эмери! — мысленно крикнул он.

— Майлс?.. — неуверенно произнесла он. — Это правда? Я не брежу? Ты и вправду существуешь или мне только кажется?..

— Нет-нет, — быстро заверил ее Хадсон. — Я здесь... и капитан тоже. Оказывается, в этом дурацком месте возможна телепатическая связь.

— О, Боже... Было так страшно... я совсем уж решила, что осталась одна.

— Эмери! — вступил в разговор Эллингхаузер. — Опиши, где ты находишься и что с тобой произошло. Это очень важно.

— Да-да… я сейчас, — она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Все это так необычно и пугающе... Шагнув в зазеркалье, я очутилась на склоне небольшого каменного холма. Вокруг простиралась сплошная холмистая равнина, а над головой — темное звездное небо и странное солнце... я такого никогда не видела.

— В форме эллипсоида? — уточнил Майлс.

— Да. Но откуда...

— У нас здесь такое же. А Древо? Ты видела перед собой Древо?

— Н-нет... ничего такого, только холмы и глубокие трещины между ними.

— Хорошо, продолжай. Мы тебя слушаем.

— Я очень испугалась, что осталась одна. Желание отыскать кого-то из вас погнало меня вниз по склону... честно говоря, куда глаза глядят. Непрерывно звала по радио, но никто так и не отозвался. По мере спуска пейзаж стал меняться: окружающие холмы почему-то становились все ниже и ниже, пока не исчезли окончательно. Я очутилась на абсолютно плоской, словно стол, равнине, уходящей буквально в бесконечность. Она была совершенно пуста... ни одного мало-мальски внятного ориентира. Я полностью потеряла направление и не смогла бы вернуться по собственным следам, даже если бы сильно захотела.

Эмери замолчала и несколько раз моргнула, смахивая с ресниц набежавшие слезы.

— Вы не можете представить себе тот ужас, что овладел мной при виде этой пустоты... пустоты и бесконечности. Я шла, словно во сне, пока не наткнулась на одну из трещин, превратившуюся в глубокое ущелье. Не знаю, что заставило меня спуститься туда. Может быть, отчаяние? Или мне уже было все равно... А может быть, неясный свет, струившийся откуда-то с самого дна? Не знаю.

Она снова замолчала. Хадсон и Эллингхаузер не торопили, понимая, сколь непростые переживания выпали на долю медиколога.

— По мере погружения стены раздвинулись в стороны, а затем каким-то неуловимым образом буквально вывернулись наизнанку, превратившись в протяженные каменные гряды. Я снова оказалась на равнине, только...

— Что?

— Равнина оказалась снежно-белой... и небо над головой стало снежно-белым с черными точками звезд и угольно-черным овальным светилом. Словно негатив...

— Изнанка, — констатировал Майлс. — Оборотная сторона нашего мира. А сейчас ты где?

— Там же. Не могу пошевелиться от ужаса.

— Успокойся. Попробуй осмотреться и отыскать где-нибудь черное зеркало. Ну, то самое, что мы уже видели.

— Его и искать не надо. Прямо передо мной штук семь или восемь... стоят на равнине через равные промежутки. Может, и больше, очень трудно разобрать на ослепительно сияющем фоне. Дело в том, что зеркала здесь тоже белые.

— Неважно. Главное, что они есть. Теперь так... Мы, кажется, разобрались, как они действуют. Нужно всего лишь четко представить место, где хочешь оказаться. Итак... представь меня или Пауля...

— Меня не надо, — вмешался Эллингхаузер.

— В самом деле, — немного смущенно произнес Хадсон. — Тогда только меня. Помнишь, как я выгляжу? Хорошо... Ну вот, представь, смело шагай внутрь зеркала и ничего не бойся. Ты поняла?

— Нет. Что должно произойти?

— Ты окажешься здесь, рядом со мной. По крайней мере, нас станет двое.

— А что дальше?

— Об этом поговорим после. Ну же, решайся!

— А ты можешь обещать, что это безопасно?

— Нет. Но альтернатива не лучше.

— Хорошо, я попробую.

Лицо Эмери задрожало и исчезло, мысленная связь прервалась. Хадсон видел перед собой только пустынный склон, растущее из загадочного озера Мировое Древо и озабоченное лицо Эллингхаузера на его фоне. А затем пейзаж исказили концентрические волны, совсем такие же, что при появлении черного зеркала, и на каменистой осыпи прямо из ничего материализовалась фигура в скафандре. Ноги у появленца подкосились, и он уселся прямо на склон, бессильно уронив руки.

Эмери! Хадсон в этом нисколько не сомневался. Он сорвался с места и упал на колени рядом с медикологом, заглядывая в закрытое светофильтром забрало шлема.

— Майлс! — позвал Эллингхаузер. — Что с Эмери? Она у меня куда-то пропала.

— Все в порядке. Она здесь, рядом со мной. Мы оказались правы насчет зеркал, теперь гипотеза проверена экспериментально.

Девушка внезапно пошевелилась, подняла руку и сдвинула прочь светофильтр. Страдальческий взгляд постепенно стал осмысленным, словно Эмери только сейчас осознала: ее одиночество благополучно закончилось. По щекам покатились слезы радости.

— Ну-ну, успокойся, — сказал Майлс. — Видишь, все получилось. Смотри, какое у меня здесь красивое Древо.

Глаза девушки расширились, слезы мгновенно высохли. Она некоторое время с изумлением рассматривала гигантскую конструкцию, а потом вдруг сказала:

— Хочу домой. На Землю. В крайнем случае — в свою каюту на «Леопарде».

— Конечно, конечно, — торопливо заверил Майлс. — Соберем весь экипаж и отправимся искать очередное зеркало. А там и до «Леопарда» рукой подать.

— Нет никакого «Леопарда», — хмуро заявил Эллингхаузер. — Не надо внушать ложные надежды.

— Хорошо, что Эмери выпала из нашей телепатической конференции и не может оценить всю глубину вашего оптимизма, капитан, — мысленно ответил Хадсон, вложив в послание весь сарказм, на который был способен. — Мне здесь истерика совсем не нужна. Лучше осмотритесь как следует на своем острове, вдруг обнаружится еще одно зеркало.

— Нет здесь ничего, я же говорил... Разве что за валуном.

Некоторое время Эллингхаузер сосредоточенно молчал, а затем его лицо вдруг задрожало, подернулось рябью и исчезло. Майлс не успел даже испугаться, как совсем рядом с ним возникла еще одна фигура в скафандре.

— Капитан! — обрадованно крикнул Хадсон, вскочил на ноги и бросился навстречу новому пришельцу. Даже Эмери поднялась, глядя на вновьприбывшего с безумной надеждой. — Но как?!

— Как обычно, через портал, — Эллингхаузер осмотрелся по сторонам и устало опустился на облюбованный Майлсом камень.

Случившееся с капитаном оказалось почти столь же поразительным, как и одиссея медиколога. Едва завернув за единственный на острове валун, Эллингхаузер неожиданно оказался совсем в другом месте. Озеро пропало, словно его никогда и не было, а вокруг простиралась абсолютно гладкая равнина, покрытая чистейшим белым снегом. Над головой сияло такое же бесцветное небо, усеянное бесчисленными черными точками звезд, совсем такое же, что описывала Эмери. И главное — целая россыпь белых зеркал, в одно из которых капитан и шагнул, не раздумывая ни секунды.

— Нас уже трое, — сказал он внимательно слушавшим Майлсу и Эмери. — И это большая удача. Осталось найти Гиббса и Далтона.

— Боюсь, на долгие поиски уже нет времени, — хмуро заметил пилот. — По крайней мере, у меня.

— Что такое?

Майлс указал на манометр на левом предплечье.

— Воздуха осталось минут на пять. Так что дальше вы уж как-нибудь сами...

— Ч-черт! — сказал Эллингхаузер и отвернулся.

— Так нужно спешить! — Эмери переводила взгляд с одного на другого. — Искать портал... возвращаться на «Леопард»...

— Нет «Леопарда», — мрачно процедил капитан. — Ты же видела.

— Я не знаю, что это было, — упрямо заявила медиколог. — Да, на него пролился ртутный дождь, ну и что? Пока собственными глазами не увижу, что корабль разрушен, не поверю. Ну же, вставайте!

— Поздно, — произнес Майлс. — Манометр на нуле. Идите... я хочу остаться один. Ничего страшного, я просто усну...

Он сел прямо на каменистый склон, а потом лег, уставившись неподвижным взглядом в наполненное звездами небо.

Эмери закусила губу и отвернулась. Эллингхаузер подошел ближе и аккуратно поддержал ее под локоть. Помочь умиравшему пилоту было нечем, и чувство бессилия и обреченности просто бесило и приводило в отчаяние.

Несколько минут истекли в полном молчании. А потом в наушниках неожиданно раздался голос Майлса:

— Я все еще здесь, ребята. Странное дело, но, кажется, воздух мне не очень-то нужен. Во всяком случае, задержка дыхания меня абсолютно не беспокоит, главное — подавить дыхательный рефлекс.

Эмери резко повернулась, веря и не веря. Тем временем Хадсон уже поднялся на ноги.

— Идемте искать «Леопард», — деловито произнес он.

— Нет необходимости, — глядя куда-то посверх голов, произнес Эллингхаузер. — Кажется, «Леопард» сам нашел нас.

Майлс и Эмери обернулись и дружно подняли глаза к небу. Высоко над острыми вершинами гор, набирая скорость мчался покинутый экипажем рейдер. Целый и невредимый, без каких либо признаков ртутной глазури на обшивке.

— Не может быть... — прошептала Эмери.

— Что он делает?.. — добавил капитан. — Он же сейчас разобьется!

Вопроса о том, кто же управляет брошенным кораблем, почему-то даже не возникло. Почему-то казалось: в столь невероятном месте даже самое невозможное все-таки возможно.

Разгоняющийся корабль сходу вломился в россыпь камней, составлявших одну из ветвей гигантского дерева. Эллингхаузер даже зажмурился в предчувствии неминуемой катастрофы. Однако «Леопард» уцелел. Набирая скорость он мчался прямо по направлению к Мировому Древу.

— Что он делает... — безнадежно повторил капитан.

— Идет на таран, — мрачно ответил Хадсон. — Если, конечно, я верно оцениваю ситуацию.

Клубящиеся вокруг Ствола белесые облака неожиданно пришли в движение, собрались в один громадный ком и ринулись наперерез разгоняющемуся кораблю.

Успели.

На полном ходу рейдер вонзился в туманную дымку и пропал из виду. По вектору движения из плотного зеленоватого облака в обе стороны выстрелил яркий зеленый луч, одна половина которого унеслась в бесконечное небо, а другая ударила прямо в гигантскую башню. Ослепительная вспышка, словно беззвучный взрыв, поглотила все подробности невероятной катастрофы. Зеленый луч угас, и окружавшие Ствол облака постепенно рассеялись.

На первый взгляд ничего не изменилось: никакого видимого ущерба Мировое Древо, скорее всего, не понесло. Впрочем, расстояние не позволяло утверждать об этом со всей уверенностью.

— Похоже, мы застряли здесь надолго, — сказал Эллингхаузер. — Возможно, навсегда.

Эмери беззвучно заплакала.