Камил опаздывал к завтраку уже на целых сорок минут, а потому прибавил шагу. Засвечиваться в качестве опоздальца было совсем ни к чему, но... так уж вышло. Жозефина, категорически запретив себя провожать, покинула его холостяцкие апартаменты в половине третьего ночи. Он проводил ее взглядом, нисколько не сомневаясь в том, что нажил себе немалую проблему весьма деликатного свойства. Уснул... но не сразу.

«Жозефина Лабель де Котт, — он еще раз попробовал ее полное имя на вкус. Получилось недурно. — Совершенно фантастическая женщина, ради которой, наверное, стоило бросить все и отправиться сюда, на самую окраину системы, откуда даже Солнце выглядит самой обычной звездой. Неконтролируемые эмоции, Юп их побери... и вот результат.»

Камил смущенно вспомнил сделанное в романтическом угаре ночное предложение руки и сердца и совершенно неожиданный и убийственный ответ.

— Извини, милый, — с очаровательной улыбкой сказала Жозефина, — и не обижайся, но я предпочитаю «амур эфэмэре», мимолетную любовь. Без каких-либо условий и обязательств.

«Откровенно, — с горечью подумал он. — А я-то, дурак, готов был положить к ее ногам всю свою жизнь. И Вселенную впридачу.»

— Ну же, не дуйся, — она шутливо ударила его кулаком в грудь. — Разве нам плохо?.. Не молчи... лучше скажи, о чем так глубоко задумался?

— Пытаюсь найти ответ на вопрос: «Сколько это может продолжаться?» А ты не пыталась?

— Нет, — беспечно ответила Жозефина. — Зачем что-то искать, когда я и так знаю: наши отношения могут продолжаться так долго, как мы с тобой захотим. Это же так возбуждающе: заниматься любовью и одновременно быть на расстоянии. Ты не находишь? Любовь — всего лишь краткий эпизод, зато такой романтичный!..

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, однако он отвернулся. Откровения любимой женщины окончательно перестали ему нравиться.

Вот тогда-то она, почувствовав смену настроения, и ушла, оставив его в одиночестве размышлять на тему положительных и отрицательных сторон свободной любви.

Утром, стоя под тугими струями ледяного душа, он вспомнил французское «чего хочет женщина, того хочет Бог» и приказал себе выбросить все из головы. А там... что ж, пусть будет как будет.

В зеркальном проеме у входа в кафе он увидел шагающего навстречу рослого русоволосого парня в синем спецкостюме с надписью «Светозар» на груди. Камил отсалютовал по уставу — хлопком правой по левому плечу. Ну как не поприветствовать родного, можно сказать, человека! Родственник из зазеркалья отсалютовал ему таким же манером, но с двухсекундной задержкой.

«Ленивые зеркала» — лензеры — встречались здесь где ни попадя, и это было удобно. Если не мешкая повернуться перед лензером на триста шестьдесят, то можно успеть осмотреть себя в профиль и даже с тыла.

Камил так и сделал. Влажные волосы на затылке слегка топорщились, но в остальном — полный порядок. На спине опалесцировал штатный номер десантника — крупные цифры «2035» в изящно незамкнутом светлом овале.

Он вошел в обезлюдевшее кафе, фронтально распахнутое в сторону залитого солнцем голографического взморья. Каменисто-песчаный пляж и торчащие в разные стороны метелки пальм... Утро было в разгаре. У самой воды на больших плоских камнях грелись зеленые игуаны...

Он перевел взгляд на свой стол: «Оп-па... все те же!» Завтрак припозднившегося спеца изготовилась курировать витающая над столом парочка анимационных скабрезноулыбчивых гномов. Или гоблинов?.. А-а, черт их тут разберет!

— Доброе утречко, уважаемый спец! — прощебетали в унисон гномогоблины и, осклабясь, синхронно изобразили книксен.

Уважаемого спеца это нисколько не умилило.

— Здорово, урки, — хмуро произнес он, подминая под себя пружинистый стул. — А ну-ка, подскажите... у кого из вас двоих память получше?

— У обоих! — парочка заметно оживилась. — Трансгенно мы идентичны!

— Тогда так... Не далее как вчера я заповедал вам уйти от меня навсегда, — напомнил Камил. — Навсегда — это очень надолго. Так кто же из вас трансгенных клоу... пардон, клонов первым забыл мою заповедь?

Аниме-нелегалы, осознав фатальную неизбежность финала, неуверенно потускнели. Камил дождался полной прозрачности воздуха и условным жестом призвал к столу аниме-образ своего прежнего гастрокуратора — седобородого старичка-боровичка в грибошляпе, напяленной по самые брови.

— Скучаю я по тебе, Варфоломей, — сказал он. — Извини уж... Здоров будь!

— Взаимно, спец, взаимно! — из-под белой брови блеснул острый глаз. — Чем не угодили тебе ур... ну эти?.. Впрочем, ладно, смекаю.

— Ох, и мудер же ты не по годам, Варфоломеюшка. Уважаю.

— Ты что-то знаешь о моих годах? — устами старичка полюбопытствовал спрятавшийся за сказочным обличьем анонимный гастрокуратор. — Интуитивная экстраполяция?

— Куда ж без нее, — согласился Камил. — Почтенных старейшин в этом чудном спецгородке заведомо нет.

— О, да-а! Не поспоришь!.. Здесь любой индивид мужского пола — бравый мушкетер из фантазий глубоко чтимого мной мсье Дюма, — подтвердил аниме-собеседник. — Даже среди старших админов никто по возрасту и к шестидесяти не тянет.

— Ну, а тебе, гастроспец-гасконец, хотя бы тридцатник натикал?

— Молчи, юноша... я старше тебя на целый год и два месяца.

— Четвертак всего-то? — Камил вскрыл пакет со столовым набором. — А я уж совсем было повелся на твоего седобородого аватара.

— Не горюй. Утешься тем, что имеешь дело с аспирантом факультативной кафедры адаптивно сбалансированного питания. Не какой-то там зеленый студиозус на кухне!

— А что, все здешние кухари — желторотые студиозусы?

— А вот это, спец, не твоего ума дело. И даже не моего.

«Отношения с практикантами у нашего аспиранта явно не идеальны,» — подумал Камил, а вслух же сказал:

— Мой ум с таким раскладом согласен, магистр. А вот желудок — нет.

— Вот и принес бы его к завтраку вовремя, — парировал неожиданно возведенный в сан магистра Варфоломей. — Тэк-с, пациент... Поглядим, что вписали в твой анамнез микроагенты нашей гастроразведки...

— Что там может быть интересного? — возроптал «пациент». — Окромя, разве что, моего оголодалого аппетита...

— Ну-у не скажи-и! — протянул аспирант с веселой ноткой в голосе. — Интересного даже больше, чем ты мог бы вообразить.

Камил напрягся:

— Шпионят за мной, что ли?!

— Нет, ну зачем же!.. У нас тут за тобой «шпионят» только чуткие фиксаторы состояния организма. Во время бодрствования, в моменты усиленной умственной или физической работы, сна, отдыха... Твоя соматика, рефлексия, метаболизм... и тэ дэ и тэ пэ. Меня, в частности, интересуют только те данные, которые помогают определить необходимые параметры сбалансированного питания. И ничего кроме. Я ведь, по сути, старший гастрокуратор этого сектора... Так что, нет, «не шпионят». Скажем так — контролируют.

— Тогда мне было бы любопытно взглянуть на результаты такого рода контроля! Или это ужасный корпоративный секрет?

Варфоломей снял грибошляпу и почесал плешивое темечко:

— Нет никакого секрета. Но результаты, спец, вряд ли тебя развлекут.

— Зато тебя они развлекают, я вижу. Глядишь, и у меня получится.

— Ну хорошо, убедил. Кроме тебя и твоего аппетита в кафе никого?.. Ну, так и быть, огребай адресную информацию!

Едва грибошляпа успела занять свое обычное место, как вдруг откуда-то из недр варфоломеевой гномофольклорной лакуны в объемную реальность кафе ворвался шквал «адресной информации». Камил онемел от внезапности. Над столом взвихрилось и стало расплываться кверху и в стороны «облако» разнообразных геометрических фигур, испещренных латынью и цифрами... Малопонятные для ошеломленного наблюдателя формулы органической химии разворачивались перед глазами в виде многоэтажно громоздящихся объемных структур. В воздухе плыли, извиваясь ручьями, цепочки быстро сменяющих друг друга полузнакомых и вовсе незнакомых специфических терминов...

Камил поднял руки над головой ладонями наружу:

— Стоп, Варфоломей, стоп! Большое спасибо! Сам-то ты в море этой информации плавать умеешь?

— Спрашиваешь... Моя работа. На основе этой информации я теперь знаю, чем ты «обогащал» свой организм вчерашним вечером... Много чего накопил он за одну прошедшую ночь, ох, много...

— В самом деле? Даже интересно.

— Ну, если так... По показаниям наших чутких микроанализаторов ночью твой организм... во-первых, был набит изрядным количеством горького шоколада... во-вторых, просматривается след яблок, вероятно, осенних сортов... И самое интересное — помимо набора всякого рода возбужденных гормонов, в крови отчетливо прослеживается сигнал вина!

Старичок-лесовичок посмотрел на нарушителя режима с явной укоризной.

— Будем нейтрализовывать, — озабоченно нахмурился он.

— Хорошо, хорошо! Давай считать, что свою компетенцию ты доказал. Так что порекомендуешь? А то мой аппетит уже в последней стадии выжидания! Съем все, что предложишь. Могу даже испеченную на углях зеленую игуану.

— Был опыт? — усомнился гастрокуратор.

— Был.

— Ну... и как на вкус?

— Вот сравню с предложенным тобой блюдом — тогда отвечу.

В центральной полости стола внезапно открылся круглый темный провал, из недр которого на раздающей подставке всплыл бокал кумыса. Камил жадно схватил его и осушил без промедления.

— Подожди, силь ву пле, моей рекомендации... — озабоченно заявил Варфоломей. — Фи... моветон... Итак... На завтрак — филе индейки под брусничным соусом. И на десерт — творожное суфле в шоколаде... ну и, конечно же, чашечку крепкого кофе. Согласен?

— Да. Но три чашечки кофе!

— Э-эх! — аниме-образ гастрокуратора неодобрительно покачал головой. — Ну что прикажете делать с таким «пациентом»! Ладно, в виде исключения. Помни, спец, мою доброту...

Старичок-лесовичок прикоснулся рукой к краю своей грибообразной шляпы, внезапно потускнел и растворился в воздухе. Из отверстия в центре стола незамедлительно показались рекомендованные блюда и три — все-таки три! — чашечки кофе. Камил с удовольствием принялся за еду.

Суфле оказалось переслащено, зато кофе был превосходен.

«Правильно говорят наши парни, — удовлетворенно подумал Камил. — В такие минуты начинаешь чувствовать себя аристократом.»

После завтрака потянуло к морю.

«А почему бы и нет? Времени еще навалом: час с гаком. Всего-то и нужно — настроить напоминалку...»

Он вышел на широкую веранду под пальмами, блаженно развалился в первом попавшемся шезлонге и закрыл глаза. Ритмичный рокот прибоя навевал сладкую дрему...

Откуда-то из глубин затуманенного сознания неторопливо всплыло необычно яркое видение.

...Накатные волны лениво облизывали край белоракушечного пляжа. Подмытый штормами уступ широкой береговой террасы был сплошь усеян людьми: женщинами в расшитых узорами белых длиннополых одеждах и мужчинами — по преимуществу в безрукавках из шкур белых коз и в отшлифованных до блеска кожаных штанах с широкими, поблескивающими оружием поясами.

Невдалеке покачивался деревянный корабль с узким корпусом и одинокой мачтой посередине. Большой квадратный парус сейчас был свернут в тугой рулон и покоился на палубе. На берегу горели костры, а в огромных котлах варилось скотье мясо; кричали, смеялись и ссорились дети, забавляясь копытами и рогами закланных животных...

Очень похоже на праздник, если бы не угрюмая замкнутость взрослых. Безмолвные женщины украдкой вытирали непрошенные слезы, потому что не вправе были стенать, провожая мужей, сыновей и братьев в набег. Особенно, если затевался набег в жаркие полуденные края. Старшие женщины племени по опыту знали: оттуда не возвращаются...

Видение внезапно потускнело, потеряло глубину и смазалось, словно по каким-то необъяснимым причинам вдруг оказалось не в фокусе. А на передний план немедленно выдвинулся ярко-алый кругляш напоминалки и назойливо запульсировал, проецируя в сознание настойчивый призыв: «Просыпайся! До начала рейда осталось двадцать минут... девятнадцать...»

Камил с трудом поднял непослушные веки.

«Вот что значит бессонная ночь, — лениво подумал он. — Не стоило поддаваться необузданным желаниям накануне ответственной миссии. Но с другой стороны — Жозефина... э-эх... как говорится, сопротивление бесполезно. Перед такой женщиной вряд ли кто смог бы устоять. А в результате сон мой состоялся уже глубокой ночью... или ранним утром... А, какая к Юпу разница! Главное, что отдохнуть как следует так и не удалось. Хорошо, что предполетный медицинский контроль для меня, как для грагала, — процедура необязательная. Иначе, черта с два меня допустили бы к полету, и Метью пришлось бы отдуваться за двоих.»

Он отключил надоевшую напоминалку, поперхнувшуюся на полуслове, и прояснившимся взором окинул пустынный пляж.

Все тот же песок, те же валуны и те же игуаны, которые, казалось, даже не шелохнулись с того самого момента, как он переступил порог кафе. И никаких следов древнего корабля, суровых воинов в коже и козьих шкурах, а также несчастных женщин, провожавших в рискованный поход мужей, братьев и сыновей...

Камил решительно встал и направился к выходу. Времени предаваться размышлениям о скоротечности жизни и неизбежности смерти у него уже не осталось.

Когда он вошел в гардеробную, Мэтт вовсю занимался экипировкой.

— Опаздываешь, — озабоченно произнес он, а затем, вглядевшись пристальней в лицо напарника, добавил: — И выглядишь неважно. Что-то случилось?

— Все в порядке, — ответил Камил. — Просто не выспался и чуть не пропустил завтрак.

— А-а... — многозначительно протянул Мэтт. — Понятно. По крайней мере, ты не голодный, что само по себе уже хорошо.

Он, наконец, стянул с себя комбинезон и аккуратно повесил его в шкафчик, после чего принялся напяливать подскафандровый охлаждающий костюм, пронизанный бесчисленным количеством тончайших трубочек. Камил уставился на его ступни, освобожденные от тяжелых ортопедических ботинок.

«Который раз вижу, — подумал он, — и все равно не перестаю удивляться. И как он умудрился с такими травмами все-таки остаться в десанте? Не иначе, медикологи его очень любят.»

На месте обычных человеческих пяток поблескивал полированный металл.

— Извини, Мэтт, — не выдержал он. — Все время хотел спросить: как вышло, что... ну, вот это...

Он глазами указал на протезы.

— Если не хочешь говорить, я пойму.

— Ничего особенного, — спокойно ответил напарник. — Обычная история. База «Светозар» до того, как ее перебросили сюда, базировалась на спутнике Сатурна Энцеладе. Наша десантная группа «Снежный кот» занималась изучением ледяных гейзеров в районе тигровых полос у южного полюса. Занятие не слишком опасное, но требующее предельной собранности и внимания, потому как извержения могут произойти в любом месте и в самый неподходящий момент. Мне просто не повезло. Предполагалось, что исследуемый район относительно безопасный, не замеченный в какой-то особенной вулканической активности, а поэтому направили туда всего лишь один драккар. Мой.

Извержение случилось абсолютно неожиданно, я ничего не успел предпринять. Мощная водяная струя пополам со снежным крошевом ударила в днище, а затем бросила машину прямиком в ледяную стену. Помню жуткий удар и страшную боль в сминаемых железом ногах. На какое-то время я даже отключился. А когда очнулся, то обнаружил сразу несколько неприятных сюрпризов. Во-первых, разбитый чуть ли не в лепешку драккар оказался похоронен под тоннами обвалившегося со стены льда, а во-вторых, полностью прервалась связь. Не было возможности даже позвать на помощь. Но самое неприятное... я не чувствовал ног. Они оказались зажаты так, что освободить их никак не удавалось. И жуткий холод, поднимавшийся от ступней все выше и выше. Как мне объяснили потом, терморегуляция скафандра оказалась нарушена. Еще бы чуть-чуть, и спасатели вместо меня нашли бы ледяную статую в натуральную величину. А так я отделался всего лишь ступнями.

— Неужели их нельзя было спасти? — с сомнением произнес Камил.

— Так спасать было нечего. Вместо костей сплошное месиво.

— Но почему металл? Ведь можно было регенерировать?

— Можно. Но это потребовало бы слишком много времени... к тому же операция возможна исключительно в стационарах Приземелья или Лунного экзархата. А уходить из Дальнего Внеземелья я категорически не собирался. Когда-нибудь... возможно...

— Но медикологи? Как же они допустили тебя к работе... вот такого?

Мэтт рассмеялся.

— Пришлось доказать, что я справляюсь со своими обязанностями ничуть не хуже, чем любой другой. К тому же, мой случай не уникален, в земной истории подобное уже случалось.

Он, наконец, полностью справился с экипировкой. Процедура облачения в скафандр уже давно была доведена до автоматизма, а потому не заняла много времени. На груди Мэтта ярко выделялась опалесцирующая надпись: «Светозар».

Специфическим мысленным усилием Камил вызвал появление зеркальной испарины, немного подождал, пока она покроет все тело и только тогда позволил себе слегка расслабиться. Отбрасывающая во все стороны ослепительные световые блики необычная броня защищала своего владельца не хуже привычного земного скафандра, а скорее всего, даже лучше. Единственное неудобство — о дыхании приходилось на время забыть. Ну, да грагалам не привыкать... сорок два часа стандартного «обнуленного времени» любой дальнодей выдерживал без каких-либо последствий.

— Сколько раз смотрю — столько удивляюсь, — прокомментировал метаморфозу Мэтт. — И всякий раз такое чувство, будто в напарниках у меня инопланетянин.

— По большому счету так оно и есть, — ответ Камила прозвучал в шлемофоне. — Не забывай, я не землянин.

— Забудешь тут, — буркнул Мэтт. — Идем. Нам уже пять минут тому назад положено было возлежать в ложементах и выслушивать нудные нотации диспетчера. А мы тут разговоры разговариваем... Надеюсь, у твоего опоздания веская причина?

— Конечно. Весомей не бывает. Проспал самым вульгарным образом.

— Вот как? Наверное, сны были слишком сладкие, а? Сознавайся!

— Какое там... — Камил повернул к напарнику совершенно гладкое зеркальное лицо. — Скорее наоборот. Боюсь, как бы этот сон не стал для нас вещим.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Мэтт. — Рассказывай. А я, как опытный толкователь, попробую предсказать твою судьбу.

— Нашу, Мэтт, нашу. Впрочем, здесь и толковать нечего, все абсолютно прозрачно.

Камил в подробностях пересказал напарнику краткое, но необычайно яркое утреннее видение с кораблем и древними воинами, изготовившимися к смертельно опасному набегу на полуденные земли. Особо упирая на убежденность умудренных опытом женщин в том, что из тех краев обычно не возвращаются.

— Намекаешь на наш сегодняшний рейд? — Мэтт взглянул на напарника с интересом. — С каких это пор грагалы начали верить вещим снам?

— Ты не понимаешь... Сам по себе мимолетный сон может ничего не значить, но... как тебе объяснить? У грагалов необычайно развита интуиция, почти на грани реального предвидения будущего. И если трактовать мое видение с этих позиций... по крайней мере, есть повод насторожиться.

— Можно подумать, других поводов нет, — буркнул Мэтт. — В конце концов, идея отправиться в это пекло принадлежит тебе, разве не так? А теперь что? На попятную? И все из-за какого-то дурацкого сна? Я был о грагалах лучшего мнения.

«Напарник абсолютно прав, — мрачно подумал Камил. — Идея рискованного рейда в окрестности аномальной зоны и в самом деле принадлежит мне. А все потому, что ни один из хваленых киберзондов и телемониторов не сумел справиться даже с самой простейшей задачей: передать хотя бы визуальную информацию о происходящем, если не получается ничего другого. Не говоря уж о том, что больше половины из них вообще не сумели вернуться. А те, что с грехом пополам добрались до базы, оказались абсолютно бесполезны: информации в памяти ноль, а экраны вместо трансляции в реальном времени неизменно выдавали сплошной белый шум... Но как же долго пришлось уламывать руководство, доказывая, что грагал может справиться там, где отказывает обычная техника! Вот только Мэтт зря со мной напросился...»

Через шлюз они вышли на летную палубу, где в полной готовности замер их верный конь — драккар типа «Эпиорнис». Камил, конечно, предпочел бы отправиться в рейд на своем верном суте, однако в этом вопросе руководство оказалось непреклонно: перегонять сут с орбиты Марса слишком хлопотно и затратно, к тому же Мэтт управлять челноком подобного типа не смог бы просто потому, что он человек, а мало ли что может приключиться с пилотом-грагалом в столь рискованном предприятии...

Не мешкая, десантники забрались внутрь драккара и расположились по ложементам: Мэтт в кресле второго пилота, а Камил — в командирском. Эту привилегию ему все же удалось сохранить за собой. Напарник тут же начал стандартные переговоры с диспетчерской в духе «доложите о готовности» — «к старту готов»... и прочая, и прочая...

Камил особо не прислушивался, мысленно настраиваясь на поединок с неизвестным. Предложенный в порыве юношеского максимализма рейд вдруг перестал казаться легкой прогулкой и начинал приобретать все более отчетливые очертания самого серьезного характера. Совсем не так, как это представлялось вначале, во время обсуждения с руководством.

— Командир! — вдруг услышал он и оглянулся на напарника.

Мэтт смотрел на грагала выжидающе, слегка недоумевая, отчего тот медлит, ведь разрешение диспетчера давно получено.

— Взлетаем, — на всякий случай напомнил он.

Камил положил руки на пульт и запустил двигатели. «Эпиорнис» легко оторвался от металлического пола летной палубы и, набирая скорость, ринулся вперед, на ходу убирая ступоходы. Обозначенный яркими желтыми огнями вакуум-створ базы «Светозар» мгновенно остался далеко позади. Драккар стремительно набирал высоту. Невысокие гладкие холмы, к подножию которых прилепилось огромное дискообразное тело научно-исследовательского форпоста землян, быстро исчезали внизу.

Из-за близкого неровного горизонта постепенно начало вырастать темно-красное полукружие — край планеты, затерянной в самом дальнем секторе солнечной системы, когда-то известном под названием «Зона Мрака». И в самом деле, лучи далекого светила едва-едва освещали изрытую кратерами поверхность Эриды, так что неофициальное наименование удаленной окраины описывало пейзаж в достаточной степени адекватно.

Крошечный спутник тусклой планеты, служивший временным пристанищем для экспериментального научного комплекса «Светозар», плавно удалялся, неумолимо растворяясь на фоне усыпанного яркими звездами угольно-черного неба. Дисномия, каменный островок трехсот с небольшим метров в поперечнике... Если верить древним мифам — родная дочь богини раздора Эриды, а на деле всего лишь не слишком крупный астероид, захваченный планетой в Зоне Мрака во время долгого странствия вокруг Солнца.

Дисномия неторопливо поворачивалась вокруг продольной оси, так что сияющая огнями база в конце концов канула за неровный каменный горизонт. И тогда тьма стала практически абсолютной... если не брать в расчет острые бусинки далеких звезд да перечеркнувшую видимое пространство тусклую ленту Млечного пути.

Прикосновением к пульту Камил запустил реверс-моторы. «Эпиорнис» словно уперся в невидимое препятствие и как бы нехотя начал снижение по траектории, которая в конце концов должна была привести его в нужную точку на поверхности планеты.

Дисномия еще более отдалилась и окончательно пропала из виду.

— «Светозар»! — произнес Мэтт. — Говорит «Эпиорнис». Торможение прошло в штатном режиме. Приступаем к основной фазе операции.

— Принято! — тут же отозвалась база голосом дежурного диспетчера. — Телеметрия с борта поступает без сбоев. Удачи вам, «снежные коты»!

— Спасибо! — сказал Мэтт и отключился.

Некоторое время в кабине царила абсолютная тишина. По всей видимости, второй пилот, подобно командиру, настраивался на встречу с чем-то непредсказуемым и потенциально опасным. А потом вдруг неожиданно произнес:

— Знаешь, а мне ведь тоже кое-что снилось. Не скажу, что вещее, но очень похоже. Надо полагать, под настроение... Пустынные пейзажи Энцелада... и бьющие высоко в черные небеса сверкающие на солнце ледяные фонтаны... Кстати, мой трагически оборвавшийся рейд приснился тоже. И ужас заживо погребенного в ледяной могиле... и осознание полнейшей беспомощности. Из головы не идет... как там сейчас наши парни?

— Полагаю, у них все в порядке, — после секундной паузы ответил Камил. — Твой случай на самом деле уникален, один на миллион. Поверь, ничего плохого с ними не случится. И потом... тебя же все-таки спасли. Так что расслабься и думай о чем-нибудь хорошем.

— Я бы и рад, — хмыкнул Мэтт. — Но когда напарник в командирском кресле отчаянно борется со сном...

— С чего ты взял? — показательно возмутился Камил.

— Тоже мне, тайна. Можно подумать, этого не видно. Ладно уж, обманывай кого-нибудь другого... вешай на уши лапшу... или проливай елей... Если хочешь, могу даже назвать причину твоего недосыпа.

— Вот как? Что ж, с удовольствием послушаю. Только как-нибудь покороче, желательно одним словом.

Мэтт, с трудом извернувшись в кресле, взглянул на облитую зеркальной субстанцией фигуру и, беззвучно шевеля мускулами лица, исхитрился воспроизвести мимический образ имени. Камил легко прочитал по губам: «Жо-зе-фи-на».

— Та-ак, понял, — сказал он. — Быстро же у нас слухи распространяются. Как сам понимаешь, подробности меня не интересуют, у меня для этого необычайно ранимая психика.

— В ограниченном пространстве комплекса «Светозар» скрыть ничего невозможно, — наставительно произнес Мэтт, устраиваясь в ложементе поудобнее. — Тем более, отношения с такой женщиной. Учти на будущее.

— Обязательно, — хмуро произнес Камил. — А ты что-то имеешь против?

— Упаси меня Юп! Кто я такой, чтобы давать советы?.. Хотя, если откровенно, предостеречь не помешало бы. Только вряд ли ты станешь слушать.

Камил промолчал. Мэтт воспринял такое поведение напарника как разрешение, а потому уверенно продолжил:

— Женщина она, безусловно, красивая, тут даже спору нет. Способная вскружить голову кому угодно, а не только молодому одинокому грагалу в самом расцвете лет. Полагаю, не народилась еще на белый свет такая особь мужского пола, которая не обернулась бы при ее появлении. Что, конечно же, не является для нее секретом... много лет она пользуется почти мистическим влиянием на мужчин с неизменным, надо сказать, успехом. Да ты и сам наверняка ощутил ее чары в полной, что называется, мере.

— И что же в этом плохого? — мрачно осведомился Камил. — Подобное можно сказать практически о любой красивой женщине.

— Верно, — согласился Мэтт. — Вот только наша героиня — случай особый. Она из тех женщин, которым абсолютно чужды всякие романтические чувства... цветочки там, вздохи при луне и прочее... Не знаю, способна ли она вообще кого-нибудь любить... кроме себя, конечно. Мужчин она попросту использует, добавляя одного за другим в свою, так сказать, коллекцию. Присасывается, словно пиявка, выпивает досуха и отбрасывает за ненадобностью. Не хотелось бы, чтобы и с тобой приключилась подобная неприятность.

— И как велика эта... хм... коллекция? — после долгой паузы осведомился Камил.

— Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что процентов девяносто мужского контингента базы «Светозар». Или даже больше. Можешь утешиться тем, что в этом смысле ты далеко не уникален.

— А ты? Тоже... хм... экспонат?

— Бог миловал, — ответил Мэтт. — Вовремя понял, что к чему. К тому же знаю ее гораздо дольше всех прочих... успел, как говорится, разглядеть во всех подробностях.

— Это как?

— Вместе учились в межпланетке... Помнится, пела она замечательно. Когда выходила на нашу скромную студенческую сцену, весь четвертый курс обжимал эту диву глазами...

— Ты сейчас говоришь только за себя, или за того парня тоже?

— За всех особей мужского пола!

Камил саркастически хмыкнул и после небольшой паузы сказал:

— Не понимаю, какого черта ты мне все это излагаешь? Кто я тебе? Так, залетный грагал с другого края Вселенной... сегодня здесь, завтра там...

— Ты мой друг, — серьезно ответил Мэтт. — А кто еще, кроме друзей, скажет правду?

— Ладно... спасибо за трогательную заботу о моем нравственном благополучии. Только я и так уже все про нее понял... сегодня ночью. Жозефина — сногсшибательная женщина, вот только внешняя красота никак не подразумевает красоту внутреннюю. К великому моему сожалению.

— Значит, успела все-таки, — злобно процедил Мэтт. — Вот стерва.

— Все! — Камил решительно пресек разговор. — Хватит о грустном! У нас впереди проблема куда посерьезней, чем моральный облик девицы с непомерно раздутым самомнением. К тому же речь ее изобилует трюизмами, а меня это бесит.

— Что верно, то верно, — согласился напарник.

Тем временем тусклый каменный шар существенно приблизившейся планеты захватил все видимое поле обзора. Под днищем драккара медленно проплывали протяженные горные цепи, сменявшиеся обширными слегка красноватыми равнинами, изредка пересеченными глубокими изломанными трещинами. И повсюду бесчисленное количество ударных кратеров самых разнообразных размеров, от мелких, не более пары десятков метров в диаметре, до гигантов, поперечник которых измерялся десятками и сотнями километров. Эрида... богиня раздора и хаоса.

Далекий мир... пустынный мир... совершенно не способный заинтересовать кого-нибудь помимо горстки дотошных планетологов, готовых годами копаться в бесплодных камнях и пыли в поисках... чего? Непонятно. Нет здесь ничего такого, чего нельзя было бы отыскать в других, гораздо более привлекательных районах солнечной системы. Ни один, даже самый ценный природный ресурс никогда не оправдает разработку и транспортировку в центральные, обжитые районы Внеземелья. Разве что удастся раскопать нечто такое... такое... о чем сейчас никто не имеет вообще никакого представления. Вроде какого-нибудь минерала... хм... скажем, из темной материи, вовсю демонстрирующего свойства антигравитации. Тогда — да... тогда — может быть... Только все это фантастика, даже ненаучная. Нет здесь ничего интересного, даже льда, даже каких-то особенных камней... Ни-че-го.

Вернее, ничего не было до тех пор, пока не оказалось, что в недалеком прошлом Эрида стала объектом внимания небезызвестных «луноедов», прославившихся ограблением спутников Урана и Сатурна, а также неудачной попыткой покушения на существенную часть Марса. Аномальная зона, открытая по большому счету совершенно случайно автоматическим разведчиком «Eris Prospector 36», выглядела в достаточной степени необычно, чтобы привлечь внимание даже самого равнодушного наблюдателя: абсолютно гладкая круглая равнина без каких-либо признаков ударных кратеров в окружении хаотичной горной страны... словно срез, сделанный взмахом какого-то неведомого чрезвычайно острого инструмента... вроде сказочного меча-кладенца. Нечто подобное двести с лишним лет назад увидели первооткрыватели Ледовой Плеши на Обероне.

Кстати, «Eris Prospector» постигла та же участь, что и ставший легендарным рейдер «Леопард» в системе Урана: исчез бесследно, успев передать всего лишь одно-единственное изображение. Которое и послужило основанием для переброски в этот район экспериментального исследовательского комплекса «Светозар» с отрядом десантников «Снежный кот» на борту.

Кратковременный импульс реверс-моторами заставил драккар перейти на более крутую траекторию спуска. Камил буквально уронил «Эпиорнис» и выровнял машину лишь у самой поверхности, заставив зависнуть всего в паре десятков метров над протяженной каменной россыпью, упиравшейся в мрачные высокие холмы — фактическую границу, ограждавшую аномальную зону по периметру. В равномерный гул донных двигателей вклинились новые звуки: отчетливо различимое жужжание, с которым из глубоких пазов выдвинулись ступоходы, и финальные щелчки фиксаторов. На панели успокоительным зеленым светом загорелись четыре индикатора, беззвучно утверждавшие: машина полностью готова к посадке. Камил аккуратно снизил тягу практически до нуля и мягко опустил драккар на поверхность Эриды. Легкое покачивание корпуса... и наступившая вместе с отсечкой двигателей абсолютная тишина.

— Прибыли, — сказал он.

— Почему так далеко? — недовольно проворчал Мэтт. — До Зоны как минимум километр.

— Можно подумать, тебя кто-то заставляет топать туда пешком.

— Пешком я бы туда вообще не пошел. А если уж совсем честно, то и на нашем железном коне тоже.

— А зачем тогда напросился? — удивился Камил. — Я бы и в одиночку справился.

— Кто-то же должен за тобой присматривать, — буркнул Мэтт. — А то от недосыпа ты здесь такого наворотишь...

Камил только усмехнулся, радуясь тому, что напарник не видит выражения лица под зеркальной маской. Мэтт так яростно отстаивал перед руководством базы необходимость своего участия в рискованном предприятии, что невольно закрадывалась мысль, будто у него с Зоной личные счеты. Тем более что ни о каком недосыпе тогда даже речи не было.

Руководство в конце концов дрогнуло под неистовым напором десантника и назначило его в опасный рейд вторым пилотом, хотя по мнению Камила делать этого не следовало. Мэтт — человек, и на фоне уроженца Новастры всегда будет слабым звеном, что бы он о себе ни воображал. Но говорить об этом, конечно же, не следовало, иначе смертельной обиды на заносчивого грагала вряд ли удалось бы избежать. Причем, на всю жизнь. Так что, еще вопрос, кто за кем здесь будет присматривать.

— Сообщи на базу, что посадка прошла успешно, и мы выдвигаемся на позицию, — сказал Камил.

Мэтт тут же склонился над пультом, пощелкал какими-то переключателями, а затем с озабоченным видом повернулся к командиру.

— Связи нет, — сообщил он.

— Что ж, ожидаемо, — спокойно произнес Камил. — Мы же с тобой знали, на что шли. Включи видеофиксаторы и-и... вперед!

Он положил руки на пульт. Драккар вздрогнул, приподнял левый ступоход и сделал первый шаг.

Идти по усеянной большими и мелкими камнями равнине было не просто. Машина сильно раскачивалась, словно утлое суденышко в пятибалльный шторм, а пару раз вообще споткнулась, угодив ступоходом в какую-то невидимую рытвину.

— Говорил же, нужно ближе, — лязгая зубами, заявил Мэтт. — А здесь, пока доберемся, всю душу вытрясет.

— Ничего, никуда твоя душа не денется. Держись, десантник, совсем немного осталось!.. Ближе было никак нельзя, мало ли что там, в этой Зоне. Шарахнет каким-нибудь лазером, и поминай как звали! Ты думаешь, почему отсюда автоматы не возвращаются? Не знаешь?.. Эх, ты... историю пришествия «луноедов» нужно знать так, чтобы от зубов отскакивала. Чтобы ответить даже ночью, спросонья. Вот потому-то мы аккуратненько, ползком... О-о... ох!

Немилосердная тряска прекратилась только тогда, когда «Эпиорнис», наконец, выбрался с каменной россыпи на склон покатого холма. Камил осторожно вывел драккар на относительно ровную вершину и остановился. Обращенная к Зоне часть возвышенности обрывалась почти километровой отвесной пропастью, на дне которой прекрасно различалась абсолютно ровная гладкая поверхность без единой морщинки или выбоины... словно аккуратный срез каким-то невероятно прочным и острым инструментом. Холодным... потому что любое энергетическое воздействие по типу лазерного неминуемо оставило бы на равнине отчетливо различимые потеки... застывшие ручейки и озерца... лужицы когда-то расплавленной породы. Чего в реальности совершенно не наблюдалось.

Противоположного края гигантской котловины видно не было, она пряталась за горизонтом.

— Смотри, Мэтт, — произнес Камил. — Вблизи такого еще никто не видел. Мы первые.

— Что верно, то верно, — отозвался десантник. — Вся наша наблюдательная техника здесь... — как бы это сказать помягче? — оказалась не на высоте.

— Видеотекторы работают?

— Вроде бы работают, — неуверенно отозвался Мэтт, — однако похоже, что запись пустая... как и прежде. Ничего не понимаю, Юп меня побери! На датчиках по всем параметрам норма.

— Ты им веришь?

— Приходится. Ничего другого все равно нет.

— Ну... раз технике доверять нельзя, остается одно — смотреть во все глаза и рассказать об увиденном, когда по возвращении на нас набросится стая алчущих физиков-теоретиков пополам с остервеневшими темпорологами и топологами. А ведь есть еще космологи и специалисты по теории гиперпространства...

— Да-а, перспектива... Имя им — легион.

— Может, не будем возвращаться? — ухмыльнувшись, осведомился Камил. — Останемся здесь? Смотри, красота-то какая...

— Тьфу на тебя! — сурово возразил Мэтт. — Даже не шути так.

Камил вдруг осознал, что и в самом деле, шутка вышла так себе. Особенно учитывая недавние вещие сны.

— Извини, — сказал он. — Ляпнул, не подумав.

— Бывает... Сколько осталось до начала представления? А то ждать неизвестно чего сил никаких нет. Скорей бы уж...

— Меньше пяти минут.

Чувство времени у грагалов всегда было развито превосходно, поэтому Камилу не потребовалось никаких усилий, чтобы определить тот самый, тщательно рассчитанный теоретиками момент, когда Зона пробудится к жизни, явив себя во всей красе.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Мэтт. — А то наш таймер, похоже, сошел с ума. И курсовой коллиматор, кстати, тоже. По его мнению, мы все еще находимся на «Светозаре».

«Нам сильно повезет, если откажут только второстепенные подсистемы, — озабоченно подумал Камил. — Куда хуже, если выйдет из строя управление двигателями. Как бы мой вещий сон не обернулся крайне неприятной явью.»

— Смотри, — вдруг произнес Мэтт. — По-моему, началось.

— Вижу.

Теоретики «Светозара» не подвели, Зона пробудилась от спячки точно по расписанию.

Котловина внизу словно ожила. По бескрайней гладкой равнине внезапно прокатилось нечто вроде концентрических волн... или ряби, которая бывает на поверхности стоячего пруда при сильных порывах ветра. Вот только никакого ветра на безвоздушной Эриде нет и быть не может.

— Похоже на локальный прогиб метрики под воздействием мощных гравитационных полей, — сказал Камил. — Забавно. Откуда здесь такие поля? Но вообще-то больше смахивает на некую оптическую иллюзию... а может, на дрожание воздуха над раскаленной металлической крышей... или на круги от брошенного в воду камня. Что скажешь?

Мэтт немного помедлил с ответом, а потом произнес:

— Думаю, мы наблюдаем визуальное представление того самого «гравитационного всплеска», который сводит с ума теоретиков по всему Внеземелью. Во всяком случае, очень похоже. А эпицентр, судя по всему, где-то там, за горизонтом, в геометрическом центре аномалии.

— Согласен.

Камил поразился точности оценки невероятного явления, данной обычным десантником. С другой стороны, «снежный кот» как-никак, а это о чем-то говорит. Там других не держат.

Амплитуда концентрических «волн» внезапно увеличилась, они, наконец-то, достигли подножия скал и ударили в них всей своей мощью. Отвесная каменная стена дрогнула, вниз посыпалось густое разнокалиберное крошево. Основание холмов сразу же затянуло плотной пылевой завесой.

— Ого! — сказал Камил. — Кажется, все-таки не иллюзия.

— Я и не сомневался, — откликнулся Мэтт. — Ты бы держал палец на кнопке, командир, а то мало ли что. Думается, это только начало.

— Все под контролем, не беспокойся.

Сильная дрожь продолжала сотрясать холм практически беспрерывно, так что причины для тревоги у напарника были самые что ни на есть весомые.

Камил вдруг заметил, как у затянутых пылью оснований каменных холмов начали сгущаться мрачные, переходящие в непроглядную черноту, плотные тени. Они ширились, сливались друг с другом и медленно, но совершенно неотвратимо наползали на слабо освещенную далеким Солнцем слегка красноватую равнину. Словно пробудившееся от долгой спячки вселенское Зло, стремящееся поглотить такое же вселенское, но абсолютно беззащитное Добро. Зрелище было апокалиптическим.

— У меня что-то с глазами, — вдруг сказал Мэтт, — или там и в самом деле какая-то чернота?

— Так и есть, — ответил Камил. — Готовься. Кажется, нас ожидает следующий акт захватывающего представления.

— Всегда готов...

Командир лишь усмехнулся. Странно прозвучал подобный ответ в устах уроженца аляскинского экзархата.

Тем временем залившая равнину чернота приостановила дальнейшую экспансию, края неровного пятна сгладились, а в его бездонной глубине замерцали разноцветные всполохи. Изогнутой дугой мрачная траурная лента охватывала невидимый отсюда центр аномалии, а ее дальние края терялись за близким горизонтом.

— Кольцо, — вдруг произнес Мэтт. — Больше всего это похоже на кольцо.

— Согласен, — отозвался Камил. — Точно такое же я наблюдал в Зоне мониторинга на Земле, только размером поменьше. Если провести аналогию, то сейчас оно должно воспарить...

Сокрушительный удар потряс холм до основания. Иззубренный край перед самым носом драккара внезапно откололся и обрушился вниз, при этом машину сильно тряхнуло, и она несколько мгновений беспомощно раскачивалась из стороны в сторону.

— По-моему, это предупреждение, — озабоченно сказал Мэтт.

Камил, стиснув зубы, наблюдал, как черное Кольцо с усилием оторвалось от поверхности Эриды и начало плавный подъем. На его внешней кромке вдруг разгорелись яркие огни и, ускоряясь, побежали слева направо... слева направо... одновременно проходя через всю доступную человеческому глазу цветовую палитру. От ослепительно-белых огненных шаров через лимонно-желтые и ледяные сине-голубые до фиолетовых и огненно-красных, завершая цепочку едва различимыми темно-багровыми. Непрерывно чередующиеся вспышки действовали на экипаж драккара почти гипнотически. Невозможно было понять, то ли световые всполохи перемещаются вдоль неразличимо тонкой кромки Кольца, то ли само оно раскручивается вокруг вертикальной оси.

Холм трясло практически беспрерывно.

— Командир! — произнес Мэтт, судорожно вцепившись руками в подлокотники. — Кажется, самое время уносить ноги!

— Я пытаюсь... — Камил с неуловимой быстротой набирал команды на пульте. — Вот только наш боевой конь, похоже, не согласен с таким решением. Очень ему, видишь ли, хочется досмотреть представление до конца.

— Какого? Своего или нашего?

— Спросишь у него сам, когда вернемся.

— «Из полуденных краев не возвращаются», — едва слышно пробормотал Мэтт. Но Камил расслышал.

«Это мы еще посмотрим, — подумал он, изо всех сил пытаясь оживить уснувшие подсистемы драккара. — Эх, был бы здесь мой верный сут — вопрос выживания перед нами точно не стоял бы. Во всяком случае, настолько остро.»

Неторопливо всплывавшее из глубин котловины Кольцо уже преодолело половину пути до вершины холма, когда пульт, наконец-то ожил и выдал первую реакцию на действия командира. В непрекращавшуюся тряску шаткого каменного основания добавилась внушавшая надежду вибрация заработавших донных моторов. Однако драккар и не подумал сдвинуться с места.

«Что такое? — удивился Камил, озабоченно всматриваясь в мерцание индикаторов. — Нас что, поставили на якорь? Полное ощущение того, что драккар стал весить на десяток тонн больше... А если вот так?»

Он увеличил тягу до максимума. Результат по-прежнему оказался нулевым.

— Командир! Смотри!

Он поднял глаза и ужаснулся.

Зазубренный край обращенной к Зоне части холма больше не был таковым. Надежный, несокрушимый камень таял, словно размягченный воск, оплывал, растекался блестящими лужицами, после чего тяжелыми каплями срывался в бездонную пропасть. Фронт разрушения почти вплотную подобрался к «Эпиорнису», не прекращавшему отчаянных попыток вырваться на волю. Стало предельно ясно: еще несколько секунд, и драккар вместе с незадачливыми наблюдателями опрокинется и рухнет в разверзшуюся под ногами бездну.

— Вверх! — заорал Мэтт.

— Не могу! — Камил отчаянно пытался найти выход из смертельной ловушки и не находил. — Держит...

— Ступоходы! — рявкнул десантник. — Отстреливай их к чертовой матери!

«Великий Юп! — мелькнула мысль. — Мог бы и сам догадаться. Вот что значит отправляться в рейд на малознакомой машине.»

«Эпиорнис» уже фактически склонился над пропастью, когда пиропатроны, наконец-то, сработали. Череда негромких взрывов, резкий толчок и стремительно взмывшая в черные небеса машина.

Серией резких ударов двигателями ориентации Камил погасил бешеное вращение вырвавшегося на свободу драккара, после чего расслабленно откинулся в кресле.

— Уф-ф... — облегченно произнес Мэтт. — А я уж думал, нам конец...

— С отпеванием придется немного повременить, — ответил Камил, снова склоняясь над пультом. — Во всяком случае, не в этот раз.

Он развернул «Эпиорнис» носом к поверхности планеты. В поле зрения плавно вплыл край горящего яркими огнями Кольца и неторопливо истекавшие каменными слезами скалы.

— А вот и наши ступоходы, — внезапно сказал Мэтт. — Видишь? Теперь понимаешь, что нас держало?

— Понимаю.

Из середины одной из самых крупных капель, сползавших вниз по отвесному склону, торчали сразу две изломанные металлические ноги. Нижние их колена оказались погружены в размягченный камень едва ли не на треть. Два оставшихся ступохода Камиллу обнаружить так и не удалось, скорее всего, они уже рухнули в пропасть.

«Да-а, — подумал он, — если бы не Мэтт, лежать бы нам сейчас где-то там, у подножия, заливаемого вязкими каменными потоками. А все из-за моей дурацкой самонадеянности. Мол, куда обычному десантнику до грагала... Тьфу! Может, передать ему управление прямо сейчас, пока я еще чего-нибудь не натворил? Без сомнения, системы «Эпиорниса» он знает гораздо лучше меня.»

— Кольцо продолжает подъем, — негромко напомнил Мэтт. — А мы как раз у него на пути. Есть предложение убраться с дороги, пока не стало слишком поздно.

— Принимается, — ответил Камил, развернул драккар в сторону таявших холмов и дал импульс главным двигателем.

Ничего не произошло, машина не сдвинулась ни на метр, несмотря на мощность, выведенную на максимум. Очень быстро выяснилось, что разрешенных направлений всего лишь два: вверх или вниз. Любые попытки сдвинуться по горизонтали блокировались напрочь.

— Та-ак, — произнес Камил. — Из одной ловушки да в другую...

— Предпочитаю движение вверх, — рассудительно заявил Мэтт. — Пока есть такая возможность. Не берусь гадать, что с нами сделает эта чертова штуковина, если мы упадем на ее поверхность. Думаю, нам с тобой этого лучше не знать.

— Все равно догонит, — мрачно заметил Камил. — Бесконечно улетать от нее мы не сможем.

— Ну... по крайней мере, оттянем этот волнующий момент насколько возможно.

— Ты как всегда прав...

Камил развернул «Эпиорнис» кормой к аномальной зоне и дал импульс. Поверхность Эриды с разбушевавшимся загадочным феноменом начала удаляться. Из-за горизонта неторопливо всплыл дальний край Кольца, так что заключенные в очередную ловушку наблюдатели смогли, наконец, разглядеть артефакт в полном объеме. Масштабы невероятного действа поражали.

Подъем, впрочем, продолжался недолго. Скорость медленно, но неуклонно падала, пока, наконец, не снизилась до нуля. После секундного колебания Камил заглушил двигатель, чтобы не расходовать попусту драгоценное горючее. «Эпиорнис» завис неподвижно, хотя по всем законам обязан был начать неизбежное падение.

— Все, — командир бессильно снял руки с пульта. — Дальше хода нет.

— Подождем, — философски заметил Мэтт. — Вдруг что-нибудь да случится.

Свечение по краям черного Кольца медленно угасало. Разноцветный огонь больше не ослеплял, лишь отбрасывал радужные блики по всей кабине да играл умирающими всполохами на зеркальной броне грагала. Спустя несколько минут световое шоу окончательно завершилось, и наступила тьма. Камил вначале подумал, что глаза просто не успели адаптироваться к смене освещения, и вот сейчас... сейчас его взору предстанет тусклая красноватая равнина в центре аномалии, однако ошибся. Поверхность Зоны затопил непроглядный мрак, и такой же, только украшенный немигающими точками далеких звезд, царил над головой. Различимыми остались лишь несколько оплывавших холодными каменными ручьями холмов.

Не аномалия, а черная дыра какая-то...

— Надо же, — вдруг сказал Мэтт. — Никогда не думал, что увижу, как течет камень. Не обычный лавовый поток, а вот такой... ледяной. Зона, Юп ее побери... и кто ее такую выдумал? Кстати, тебе не кажется, что наша подружка решила сменить имидж? Интересно, какую новую пакость она заготовила?

Приглядевшись как следует, Камил окончательно осознал: Кольцо больше не было кольцом.

Внешний край таинственного артефакта поравнялся с вершиной самого высокого холма и продолжил неуклонное равномерное движение вверх, словно вознамерился во что бы то ни стало дотянуться до беспомощно зависшего драккара. Зато внутренняя часть отставала весьма значительно. Камил и сам не смог бы объяснить, почему пришел к подобному выводу, ведь световые всполохи в глубине бывшего Кольца окончательно угасли, а никаких других ориентиров на черной поверхности нет и быть не могло. Однако в глубине души росло и крепло убеждение: порожденный Зоной феномен в результате трансформации принял вид глубокой воронки, острие которой упиралось прямо в покрытую мраком равнину.

«Не очень-то похоже на то, что я видел на Земле, — подумал он. — Это что же получается? Каждый след, оставленный «луноедами» на поверхности разных миров, имеет свою индивидуальность? Оч-чень интересно... Одно это открытие полностью оправдывает наш совершенно безумный рейд. Если, конечно, сумеем вернуться.»

— Смотри, — снова нарушил молчание Мэтт. — По-моему, край у этой штуки какой-то рваный... тебе не кажется?

«Ну и глаз у этого «кота», — Камил с уважением посмотрел на напарника. — Все подмечает.»

И действительно, внешняя кромка бывшего Кольца на удивление напоминала какие-то неопрятные лохмотья, рельефно обозначившиеся на серо-розовом фоне далеких холмов.

— Прогорела она, что ли? — добавил десантник. — И то сказать, никакое Кольцо такого светопреставления не выдержит...

— Нет больше Кольца. Вместо него у нас теперь воронка.

— Вот как? Откуда знаешь? Тут сам Юпитер ни черта не разглядит.

— Чувствую.

Мэтт некоторое время молча вглядывался в сплошную черноту за керамлитовым остеклением кабины, после чего произнес:

— Кажется, ты и в самом деле прав. Очень похоже на некий мрачный водоворот... вроде тропического циклона в загробных тонах. И где-то там, в сердцевине, непременно должен находиться его глаз... преддверие адских врат, которых нам с тобой нипочем не избежать.

— Не нагнетай, — хмуро ответил Камил. — Я не считаю наше будущее настолько безнадежным.

— Завидую твоему оптимизму, — хмыкнул Мэтт. — Надо же... Драккар беспомощно завис между небом и землей... ни вверх, ни вниз... а командир по-прежнему надеется на лучшее. Хвалю... Кстати, вниз мы еще не пробовали. Нет желания?

— Не вижу смысла, да и стенки воронки слишком близко.

— Но попробовать-то можно. А вдруг ситуация изменилась?

Командир коротко взглянул на напарника, после секундного колебания положил руки на пульт и включил зажигание. Резкий толчок и легкая перегрузка свидетельствовали о том, что главный двигатель заработал штатно. Однако положение драккара в пространстве ничуть не изменилось. Камил подождал несколько секунд и дал отбой.

В кабине установилась полнейшая тишина. Надежды на лучшее улетучивались с невиданной быстротой.

Рваный край бывшего Кольца уже практически поравнялся с драккаром и упрямо продолжал задираться все выше и выше.

— Ты обратил внимание, что крупные лоскуты находятся ближе к внутренней части, а чем дальше от центра, тем они становятся мельче? — вдруг сказал Мэтт.

— Фрактальная структура, — равнодушно произнес Камил. — Ничего особенного. Сейчас меня занимает совсем другое.

— Ну, не знаю... Может, для тебя подобное зрелище и является обычным, а вот для меня оно выглядит удивительным. Кстати, ты заметил, что эта штука вращается?

Камил поднял взгляд на край воронки, отчетливо различимый на фоне холмов, и понял, что напарник прав. Загадочный феномен раскручивался со все возраставшей скоростью, в результате чего вместо статичной конусообразной структуры образовался самый настоящий водоворот. Зависший между небом и землей «Эпиорнис» оказался вовлечен во всеобщее круговое движение и начал стремительно удаляться от ставших уже привычными полуразрушенных холмов.

— Вот и настало время долгожданных перемен, — констатировал Мэтт. — Я же говорил.

— Избави Юп от такого счастья, — мрачно сказал Камил. — По-моему, нас сносит вниз и в центр... прямиком к твоим распахнутым настежь адским вратам.

— Что ж, — философски заметил десантник. — В таком случае, есть немаленький шанс ознакомиться с тем, что находится по ту сторону жизни. Тоже полезная информация.

— Если мы сумеем хоть кому-то ее передать.

Края мрачной воронки, украшенные фрактальной бахромой, уже поднялись настолько высоко, что практически затерялись на фоне звездного неба. Оплывшие холмы, скупо освещенные далеким Солнцем, давно исчезли из виду. Со всех сторон навалилась непроницаемая тьма, против которой абсолютно бессильны оказались даже мощные прожекторы драккара. Возникло ощущение, будто «Эпиорнис» находится внутри глубокого колодца и с каждой секундой погружается глубже и глубже. Машина со все возраставшей скоростью скользила вдоль наклонных стенок водоворота, необъяснимым образом удерживаясь от окончательного падения.

Камил несколько раз предпринимал попытки вырваться из невидимой клетки, однако ни одна из них так и не принесла желаемого результата. Тогда он развернул драккар носом к сильно приблизившемуся центру воронки, чтобы рассмотреть, куда же их затягивает оказавшаяся совершенно непреодолимой сила. Вдруг там и в самом деле обещанные напарником адские врата?

Направленные вниз прожекторы высветили клубящуюся серым выпуклую поверхность, несомненно, представлявшую собой средоточие разыгравшегося катаклизма. Если не его причину. Не врата, но что-то очень и очень близкое по смыслу.

— Похоже на зарывшуюся в грунт дымчатую сферу, — заметил молчавший до сего момента Мэтт. — Причем, по самым скромным оценкам две трети ее находятся под поверхностью. Тебе это ничего не напоминает?

— Напоминает, — Камил сосредоточенно рассматривал очередное загадочное явление. — Я бы сказал, что это макушка пампагнера, если бы твердо не знал, что его здесь нет и быть не может.

— Это почему же?

— Во-первых, пампагнер — космическое тело... вроде планеты или астероида, а потому вряд ли будет прятаться в каменной толще. Его место в открытом пространстве. А во-вторых... как и все на этом свете он просто обязан иметь массу, поскольку является объектом исключительно материальным. А здесь... посмотри на детекторы. Ничего. В лучшем случае, это призрак пампагнера.

Мэтт скептически взглянул на командира.

— Ну... мы с тобой уже, кажется, выяснили, что в этом проклятом всеми богами месте техника ведет себя на редкость неадекватно. Как можно доверять окончательно сбрендившим датчикам?

— Аппаратура драккара лишь подтверждает то, что я и без того знаю. Мои чувства утверждают: нет здесь никакой гравитационной аномалии, хоть убей!

— Ах, чувства...

Камил снисходительно пояснил:

— Любой грагал непременно ощутил бы наличие даже не массы, но как минимум мощного поля тяготения, способного закрутить вокруг нас само пространство. А здесь — ничего...

Он выразительно пожал плечами. Мэтт поглядывал на командира с нескрываемой иронией. Мол, чувства грагалов — вещь настолько эфемерная и... хм... мягко говоря, недостоверная, что ни один серьезный десантник полагаться на них не станет.

«Ну и глупо, — подумал Камил, без труда прочитав мысли напарника по скептическому выражению лица. — Неоднократно доказано, в том числе практикой, что спектр восприятия у грагалов куда шире человеческого. А в условиях отсутствия работоспособного инструментария внутренние ощущения вообще становятся единственным надежным ориентиром.»

Некоторое время молчали. Каждый пытался сложить более-менее целостную картину из кучи разрозненных фактов и почему-то никак не мог.

Установившаяся в кабине напряженная тишина оказалась порушена самым неожиданным образом.

Над головами внезапно пронеслось нечто не слишком большое, однако прекрасно различимое в свете прожекторов... ударилось о клубящуюся поверхность в центре воронки и тут же кануло в небытие. Словно камень, брошенный в реку. Дымчатая завеса мгновенно отозвалась яркими всполохами, напоминавшими полярные сияния, но через несколько секунд все успокоилось.

— Что это было? — осведомился Мэтт. — Метеорит или...

— Не успел рассмотреть, — отозвался Камил. — Слишком быстро все произошло. Похоже на автоматический зонд. Хотя истины мы никогда не узнаем, потому что видеофиксация, скорее всего, порадует нас лишь белым шумом.

— Это как сказать... — Мэтт склонился над пультом. — Взгляни-ка на детекторы. Ожили, родимые...

Камил повернул к нему зеркальное лицо.

— Ого! — удивленно произнес он. — Вот это значения... и они непрерывно растут! Кажется, что-то назревает.

— А как же твои чувства, грагал? — напарник, слегка прищурившись, буравил командира ехидным взглядом. — Отвечают взаимностью?

— Отвечают, отвечают... еще как. А ты? Совсем ничего не ощущаешь?

— Все, что я ощущаю, — так это то, что нас сносит прямиком на вожделенно клубящиеся врата местной преисподней. А я туда категорически не хочу.

Камил отвернулся и в очередной раз попытался запустить двигатель «Эпиорниса», лелея призрачную надежду на освобождение, однако чуда снова не произошло. Мэтт разочарованно крякнул и откинулся в кресле.

— Похоже, фортуна смотрит куда-то в сторону, — негромко произнес он.

Командир не ответил. Замерев в полной неподвижности, он прислушивался к однозначно трактуемой реакции организма. Чувства ошибаться не могли: где-то там, в районе мнимого пампагнера, внезапно пробудилось и шевельнулось некое крайне массивное тело... несколько мегатонн, никак не меньше. Шевельнулось, мощным напором раздвинуло дымные границы клубящейся серой макушки и начало неторопливое вознесение в усеянные яркими звездами небеса.

«Эпиорнис» сильно качнуло.

— В чем дело? — осведомился Мэтт. — Что-то происходит, а я опять не в курсе?

— Оттуда, — Камил указал на серую полусферу в центре Зоны, — только что вылетело нечто очень большое... я даже не знаю, как сказать. Массой с Дисномию, как минимум. Нас зацепило его крайне мощное гравитационное поле.

Десантник с сомнением посмотрел на командира.

— А тебе точно не померещилось? — спросил он. — Качка была, не отрицаю. Но что касается причины... Почему-то ничего похожего на пронесшееся мимо небесное тело я не заметил. К тому же... представляешь, какова должна быть плотность при таком-то поле? Вот то-то и оно. Почти как в центре белого карлика.

Он недоуменно покачал головой.

— Я тоже ничего не вижу, — подтвердил Камил. — Но это не значит, что у меня галлюцинации.

— И где же теперь твое чудо расчудесное?

— Там, — Камил ткнул пальцем вертикально вверх. — Зависло у нас над головой. Впечатление такое, будто замерло перед последним прыжком. Похоже, нас ждет нечто небывалое...

— Здесь все небывалое, — буркнул Мэтт. — Если вырвемся отсюда, непременно напишу книгу «Как я побывал внутри того, чего не может быть».

— С удовольствием почитаю. Пришли подарочный экземпляр... и непременно с дарственной надписью.

Десантник не ответил, лишь задрал голову кверху и принялся напряженно разглядывать оставшийся доступным участок неба.

— Я же говорю — оно абсолютно невидимо, — напомнил Камил, недоумевая, что именно напарник пытается там обнаружить. — Рассматривать звезды — занятие бессмысленное и бесполезное... если, конечно, ты не философ и не влюбленный. Ты же, надеюсь, не философ?

— Почти. Глядя на эту штуку точно станешь, — Мэтт ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. — Просто пытаюсь определить, куда именно может полететь твой загадочный массивный объект, если мифическая катапульта все же сработает.

— Ну и как? Определил?

— Прямо над нами созвездие Льва. Я бы сказал, что это направление самое приоритетное. Если, конечно, твои фантастические домыслы — не бред сумасшедшего.

— Ну, спасибо тебе... Если я псих, то что, по-твоему, происходит со звездным небом прямо сейчас?

Мэтт нахмурился и задумчиво посмотрел на грозные признаки намечавшегося светопреставления.

Казалось, звезды над головой сорвались со своих мест и принялись плясать из стороны в сторону, а затем внезапно сдвинулись к центру видимого участка неба, образовав нечто вроде шарового скопления.

— Гравитационная линза, — негромко сказал Камил. — Датчики зашкаливает... Сейчас... сейчас что-то будет.

Он всеми обострившимися до предела чувствами вдруг ощутил, как невидимая, зависшая в зените масса внезапно сорвалась с места и в мгновение ока унеслась прочь, туда, где тысячами солнц сияло иллюзорное звездное скопление. Словно и в самом деле подброшенная чудовищной катапультой. Ослепительный огненный шар в опустевших небесах неожиданно дрогнул, его светлый лик накрыла невидимая рябь взбаламученного пространства, до невозможности похожая на кильватерный след гигантского морского судна, а затем начал распадаться. Рисунок созвездий быстро возвращался к своему первоначальному облику. И это было последнее, что заметил Камил, прежде чем потерять сознание.

Гравитационная волна ударила в «Эпиорнис», подхватила его, закружила, словно щепку в водовороте, и со всего маху швырнула куда-то в пространство. Перегрузка оказалась настолько сильной, что не поздоровилось даже грагалу.

Когда сознание все же вернулось, то обнаружилось, что драккар летит неизвестно куда, с бешеной скоростью вращаясь вокруг всех трех осей. Камил тщательно прицелился и ткнул пальцем в пульт, не очень-то надеясь, что тот заработает. Однако опасения оказались напрасны, успокаивающие зеленые огоньки свидетельствовали: системы «Эпиорниса» в полном порядке за исключением потерянных ступоходов. Несколько ударов двигателями ориентации, и кувыркание прекратилось.

Командир с тревогой повернулся к напарнику.

Мэтт пошевелился и пробормотал нечто неразборчивое. Ему явно досталось сильнее, чем грагалу, но тренированный десантник выдержал. Он поднял руку в перчатке, наткнулся на прозрачное керамлитовое забрало, и вновь уронил ее на подлокотник.

— Где мы? — слабым голосом спросил он.

— На орбите Эриды, — ответил Камил. — Мы вырвались, Мэтт...

Десантник поморщился:

— Нет, не мы... Это нас вырвали.

— Ну, можно и так выразиться... Ты как?

— Жив, как видишь. Но ощущение, будто вывернули наизнанку. Жаль, так и не удалось узнать, что там, за адскими вратами... Такая глава для моей книги пропала, представляешь?.. «По ту сторону жизни», как тебе? Читатели обрыдались бы.

— Особенно молоденькие читательницы. Но не расстраивайся, у них еще будет такая возможность. Как только ознакомятся с твоими душераздирающими приключениями в зловещей пасти неведомого внепространственного чудовища.

— А кстати, где оно?

Мэтт пошевелился, пристально вглядываясь в слабо освещенный край Эриды за керамлитовым блистером.

— Исчезло, — Камил выразительно развел руками. — Я застал лишь несколько крупных черных дисков, разлетевшихся в разные стороны. И больше ничего. Воронку буквально разорвало на отдельные лоскуты. А теперь вообще все стало как до начала катаклизма, словно и не было никакого чудовища. Вот, можешь полюбоваться... у самого края.

Аномалия и в самом деле выглядела совершенно безобидной: слегка красноватая равнина без единой посторонней отметины в окружении высоких незыблемых, как и прежде, полуразрушенных холмов. Даже не верилось, что совсем недавно Зона всерьез намеревалась погубить двух неосторожных исследователей.

— Я задал курс на Дисномию, — сообщил Камил. — Скоро будем дома.

Мэтт взглянул на него, затем положил руки на пульт и набрал несколько команд. Кабину тут же наполнили радиоголоса.

— Работает, — немного удивленно произнес он. — Есть связь!

— Отлично! Вызови базу. Сообщи, что мы возвращаемся.

— База «Светозар», — заговорил Мэтт. — На связи десантная группа «Снежный кот»... драккар «Эпиорнис». Ответьте!

Многочисленные радиоголоса мгновенно смолкли, словно сообщение десантника разом лишило всех дара речи. А потом раздался голос диспетчера:

— «Эпиорнис»?!! Великий Юп! Откуда?!

— Как это «откуда»? — нахмурился Мэтт и переглянулся с Камилом. — Вы что там, спите?.. Рейд к аномальной зоне, не помните?

— Нет-нет, — торопливо заверил диспетчер. — Помню, конечно. Это я от неожиданности. Видите ли... мы решили, что вас потеряли...

— Что значит «потеряли»?

— Ну... с момента последнего сеанса связи прошло более двух суток... шестьдесят три часа, если точнее. Что еще можно было подумать? Поисковые мероприятия ничего не дали. В район аномалии посылали несколько автоматических зондов, но ни один не вернулся. Вот и...

— Понятно... — произнес Мэтт, снова переглянувшись с Камилом. — Передайте руководству: мы возвращаемся.

Он явно решил не вдаваться в подробности. По крайней мере, обсуждать ситуацию с обычным диспетчером не имело никакого смысла.

— Конец связи.

— Одну минуту, — неожиданно произнес далекий собеседник. — У меня важная информация для грагала Камила Разина с приказом донести ее, как только появится.

Возникло стойкое ощущение, будто диспетчер намеревался сказать «если появится», однако в последний момент передумал.

— Говорите, — сказал Мэтт. — Камил Разин вас слышит.

— По возвращении из рейда ему следует немедленно связаться с руководством комплекса «Зенит-Эрида».

— Для чего? — десантник озвучил ярко выраженное молчаливое недоумение грагала.

Впрочем, диспетчер вполне мог и не знать причин. Однако он ответил:

— Его работа здесь завершена. Место нового назначения — Марс. За истекшие двое суток администрация Ареи буквально завалила нас запросами.

— Принято. Обеспечьте сопровождение. Конец связи.

Мэтт откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на командира. Мол, что ты обо всем этом думаешь?

Несколько минут царила полная тишина, а потом Камил произнес:

— Не понимаю, что мне делать на Марсе? Да еще так срочно. Может, с фазеретом что-то случилось? Не приведи Юп...

Десантник в ответ лишь пожал плечами.

— Я бы не стал расстраиваться раньше времени, — сказал он. — Смотри на ситуацию позитивней. Если марсиане так настойчиво добиваются твоего присутствия, значит, ты им необходим. Что само по себе уже хорошо... А вообще-то жаль, что ты улетаешь. Мы бы с тобой еще в такие рейды сходили...

Камил положил зеркальную ладонь на рукав мэттова скафандра и ответил благодарным пожатием.

— Интересно, — сказал он, — а начальство мой отчет об аномалии совсем не интересует? Прямо из рейда и в «Зенит»?

— Думаю, не до такой степени, — рассудительно сказал Мэтт. — Высказаться тебе наверняка дадут, не сомневайся. Я тут о другом подумал... Сколько времени продолжался наш рейд, как считаешь?

— Около четырех часов. Точнее, три пятьдесят, плюс-минус десять минут.

— Во-от... А получается, что отсутствовали мы больше двух суток. Еще один привет от Зоны?

— Похоже. Но я не слишком расстраиваюсь. Главное — наши с тобой вещие сны не оправдались. Из полуденных стран иногда все-таки возвращаются. А двое украденных суток — не слишком высокая за это цена.

* * *

С первого взгляда могло показаться, что кабинет начальника Службы Безопасности Ареи Петра Ольгердовича Поповича полон посетителями, хотя на самом деле это было далеко не так. Во плоти присутствовало лишь шестеро и еще четверо — в виде голограмм.

Камил с любопытством озирался по сторонам, всматриваясь в лица людей, в большинстве своем известных ему лишь заочно. За исключением Игоря Никитина, расположившегося в кресле по правую руку. С главой новастринской миссии в свое время пришлось плотно взаимодействовать по вопросу назначения на исследовательский комплекс «Светозар». Камил отчетливо представлял себе, какое сопротивление в консервативной чиновничьей среде вызвала идея включить грагала в работавшую на Эриде десантную группу, и был благодарен Никитину за то, что тот все-таки сумел отстоять спорную кандидатуру. А в том, что Игорь Сергеевич ответственен за возвращение молодого дальнодея в Арею, вообще не было ни малейшего сомнения. И, по всей видимости, именно его следовало благодарить за предоставленную возможность участия в небывалой спасательной операции.

В глубоком удобном кресле прямо напротив расположился начальник Отдела космической безопасности Ярослав Межин, сталкиваться с которым лично Камилу так и не довелось. О чем он, впрочем, нисколько не сожалел. До тех пор, пока ОКБ обеспечивало сохранность фазерета в одном из дебаркадеров на орбите Марса, необходимости в контактах с начальством не было никакой. Оставалось лишь пожелать, чтобы и дальше все оставалось по-прежнему.

Полковник выглядел не лучшим образом, судя по всему, проблем в его жизни хватало и помимо спонтанно созванного совещания, грозившего перерасти в затяжную научную дискуссию. Он терпеливо ожидал начала, немигающим взглядом уставившись в одну точку внутри мерцавшего голубоватым светом сфеария, однако было ясно, что мысли его витают очень и очень далеко.

«Нелегкое это дело — обеспечение безопасности целой планеты, — сочувственно подумал Камил. — Особенно такой, с довольно-таки обширной аномальной зоной... вроде той, что посчастливилось наблюдать нам с Мэттом всего лишь сутки назад на Эриде. Или трое суток... это как считать. Если местная Зона ведет себя схожим образом... ох, не завидую я полковнику, совсем не завидую. К тому же, ситуация усугубляется тем, что Марс — планета обжитая в отличие от пустынного каменистого шара в самом сердце Зоны Мрака. А значит, и ответственность за жизнь и судьбы людей здесь несоизмеримо выше.»

Рядом с Межиным в таких же креслах расположилась весьма примечательная парочка, интересовавшая грагала куда больше, чем сосредоточенный на проблемах Ареи начальник ОКБ.

Фрэд Ньюман и Алина Фокина... та самая, благодаря которой и заварилась вся эта каша.

«Так вот кому я обязан своим внезапным назначением, — думал Камил, с восхищением разглядывая рыжеволосую красавицу. Образ не менее привлекательной Жозефины на ее фоне сразу же потускнел и отступил на второй план. — Даже жаль, что у такой девушки уже есть близкий друг и защитник.»

Заметив несомненный интерес молодого грагала к своей прекрасной спутнице, Фрэд недовольно нахмурил брови.

Камил внутренне усмехнулся.

«Никакой я тебе не соперник, можешь расслабиться, — подумал он. — Успокойся, на ваше счастье никто не посягает. Мне одной Жозефины хватило с избытком, так что ввязываться в новые романтические отношения пока нет никакого желания. Однако запретить мне просто любоваться красивой женщиной ты тоже не вправе.»

Из краткого информационного бюллетеня, представленного Никитиным сразу по прибытии на станцию «Зенит-Арес», Камил знал о приключениях Фрэда и Алины во всех подробностях. Глядя на двух потенциальных грагалов, он никак не мог до конца поверить в то, что именно эта ничем не примечательная парочка, преодолев невероятные препятствия в толще таинственного темпор-объекта, сумела осуществить совершенно фантастическое путешествие во времени. Не говоря уж о том, что легендарный рейдер «Леопард», бесследно исчезнувший на Обероне более двухсот лет назад, вернулся в солнечную систему только благодаря их усилиям.

И тем не менее, факты — упрямая вещь, против них, как говорится, не попрешь. Остается лишь восхищаться проявленным самодеятельными десантниками упорством и волей к жизни. А теперь вот эта красавица с золотыми волосами изо всех сил борется за то, чтобы спасти жизнь совершенно незнакомым ей людям. Что само по себе достойно всяческого уважения.

Камил перевел взгляд в пространство сфеария, из глубин которого на присутствующих взирали голографические изображения участников совещания, по понятной причине не имевших возможности присутствовать лично.

Лабораторный модуль с базировавшейся на нем группой по изучению свойств пампагнера являлся составной частью комплекса «Дарк Стар», висевшего неподвижно на высокой стационарной орбите в непосредственной близости от исследуемого объекта. Срывать людей с места ради обычного совещания не имело никакого смысла, поэтому их виртуальное присутствие представлялось вполне оправданным.

Благодаря все тому же информационному бюллетеню Камил опознал лишь двоих — Наталью Сестрорецкую и Виталия Петричева, того самого, одного из шестнадцати... Двое других ему были неизвестны.

— Поскольку все, наконец-то, в сборе, предлагаю начать совещание, — произнес начальник Службы Безопасности, занимавший председательское место за обширным рабочим столом. — Позвольте представить участников, незнакомых большинству собравшихся. Франк Розенберг — начальник комплекса «Дарк Стар» (голограмма русоволосого мужчины лет пятидесяти по правую руку от Петричева ответила легким поклоном), и ведущий научный сотрудник, руководитель исследовательской группы Самсон Нохимович Гинзбург (спец не отреагировал никак, лишь еще ниже склонил седую голову к невидимым для большинства документам). И, наконец, дальнодей Камил Разин (грагал от неожиданности вздрогнул), пилот во многом пока еще гипотетической миссии. Итак... Полагаю, все присутствующие в курсе текущей повестки, но все же напомню...

Пока Петр Ольгердович рассказывал о гипотезе Алины, необходимости спасательной операции и препятствиях на пути к ее осуществлению, Камил старательно разглядывал Виталия Петричева. Вот кто интересовал его больше, чем речь генерала... больше, чем даже кто-либо из присутствующих.

«Ничего особенного, — с легким удивлением думал он. — Обычный человек, каких миллионы. И если бы не совершенно фантастические обстоятельства появления на свет, не способный заинтересовать своей персоной вообще никого... за исключением жены, конечно. Но с другой стороны... аутентичная копия другого, абсолютно реального человека... порождение аномальной зоны, от которой неизвестно какой пакости ждать. Потенциальная угроза человечеству. Бред, конечно... если бы все не было так серьезно.»

Виталия Петричева, кажется, тоже не интересовала вводная часть. Он смотрел на Камила и только на него, словно читал мысли находящегося за тысячи километров уроженца Новастры как в открытой книге. Что было, конечно же, никак невозможно... хотя, справедливости ради, кое-кто из «старой гвардии» мог продемонстрировать и кое-что покруче. Грагал вдруг ощутил себя крайне неуютно и поспешно отвернулся.

— Итак, — завершил свою речь Попович, — организационные моменты планируемой экспедиции, я бы сказал, решены. Или вот-вот разрешатся окончательно. На мой взгляд, единственное серьезное препятствие — проблема гиперпространственной навигации. Но и здесь, насколько я понимаю, есть серьезные сдвиги. Вам слово, Франк.

Розенберг приосанился и обвел аудиторию строгим взглядом.

— Не хочу показаться пессимистом, — сказал он, — однако до серьезного прорыва в этой области пока далеко. Не стану отрицать, есть обнадеживающие теоретические разработки... но до практического использования они дойдут еще очень не скоро. Впрочем, теория гиперпространства — не моя сфера деятельности, поэтому предлагаю дать слово специалистам. Самсон Нохимович, прошу...

Седовласый вдруг засуетился, уронил несколько листков на пол, нагнулся было поднять, но в конце концов махнул рукой и, наконец-то, взглянул в глаза терпеливо ожидавшей аудитории.

— Э-э... — сказал он. — Для начала хотелось бы выразить полное несогласие с позицией уважаемого господина Розенберга. Прорыв есть, и очень значительный! Буквально за последние несколько дней мы продвинулись в понимании природы пампагнера куда дальше, чем за весь предыдущий год. И безусловно, заслуга в этом прежде всего моих уважаемых коллег — Натальи Сестрорецкой и Виталия Петричева. Следует признать очевидное: результатом только что полученных данных может оказаться взрывная стимуляция новых взглядов в области топологии и темпорологии. У меня такое предчувствие, что теория транспозитации Калантарова-Неделина-Фролова теперь сможет выйти на эволюционный простор представлений о возможных взаимодействиях между иномерными мирами через создание физической модели бесконечно фрактальной супергравитации. Что, в свою очередь, чревато серьезными дополнениями к представлениям о нарушении симметрии.

Камил вдруг отчаянно заскучал, внезапно осознав, что малопонятные умозаключения Гинзбурга — всего лишь прелюдия к обширной и еще более непонятной лекции на тему теоретической темпорологии и физики пространства. Он украдкой взглянул на прочих участников совещания и с легким злорадством отметил, что большинство пребывает в полном недоумении и по этой причине изготовилось к самому худшему. А именно, — битый час выслушивать обильно сдобренные специальной терминологией неудобоваримые рассуждения, к тому же не имеющие к интересующему всех предмету абсолютно никакого отношения.

Попович, видимо, тоже почувствовал неладное, потому что вдруг произнес, с трудом вклинившись в паузу между словами:

— Э-э... Самсон Нохимович! Все это, безусловно, очень интересно, однако давайте не будем уклоняться от темы нашей сегодняшней встречи. Хотелось бы больше конкретики.

Гинзбург строго взглянул на генерала.

— Без понимания внутренней структуры пампагнера даже речи не может идти об обеспечении надежной навигации в гиперпространстве. Хотя бы это вы должны понимать! Ведь что такое пампагнер? — он шевельнул в воздухе длинными узловатыми пальцами. — Загадка со многими неизвестными, хотя грагалы и сумели приспособить ее для своих нужд. Однако, осмелюсь утверждать: используется едва ли десятая часть подлинных возможностей, среди которых проблема навигации, безусловно, занимает почетное первое место. Всего год назад мы были абсолютно убеждены в том, что пампагнер — просто граница между обычным пространством и гипром, как выражаются уважаемые дальнодеи. И в результате получалась какая-то чушь... Если учитывать один фактор, то плотность пространства нулевая, а если другой — астрономическая! Чуть ли не плотность черной дыры... если, конечно, вообще допустимо говорить о какой-то плотности! Одновременно эти факторы существовать ну никак не могли, иначе рушилась вся математическая модель пампагнера. И вот, наконец, долгожданный выход из тупика — высказанная Витом идея плотностного пульсара, с легкостью объясняющая все возникшие несоответствия. Согласно гипотезе Петричева оба противоречащих друг другу фактора — просто сингулярные точки пульсации. Красиво и изящно! А главное, полностью подтверждено дифференцированием по области... вот здесь...

Самсон Нохимович порылся в груде своих бумаг и, наконец, выудил листок, сплошь покрытый целой кучей непонятных математических символов. После чего с удовольствием продемонстрировал его притихшей аудитории. Рассмотреть что-либо конкретное оказалось полностью невозможно. Однако увлеченного идеей докладчика такая мелочь совершенно не смутила.

— Казалось бы, — с азартом продолжил он, — в этой области нарушается размерность пространства! Правильно?.. — аудитория безмолвствовала. — Но покажите мне тут хотя бы одну узенькую областишку, где ничего не нарушается, и вам обеспечена Нобелевская премия! Итак... смею утверждать, что мы имеем дело с двойственным пространством. Вернее, с пульсацией спаренных пространств! Мгновенная трансформация одного пространства в другое с последующей мгновенной ретрансформацией.

Гинзбург говорил что-то еще столь же малопонятное, однако Камил вскоре перестал вслушиваться. Он быстро потерял нить рассуждений, пропуская слова ученого мимо сознания. Что-то о пространственной инверсии... спейс-генерации, когда пространство мгновенно меняет свою геометрию... выверты в исчезающе малые промежутки времени... пространственный прогиб, меняющий полярность... Много слов, и ни одного на обычном человеческом языке. Он насторожился только тогда, когда из уст ученого вновь прозвучало знакомое имя.

— И в заключение, — произнес Самсон Нохимович, — хотелось бы еще раз отметить вклад в науку присутствующего здесь Виталия Петричева. Помимо революционной идеи о сущности пампагнера им сделано поистине выдающееся открытие, которое мы так и назвали — «Энергетический или Пампагнерный щит Петричева». Если вкратце... этот самый «щит» прозволяет «проглатывать» мощные энергоимпульсы, возникающие в точке соударения массивных материальных тел, движущихся на субсветовых скоростях. На месте соударения появляются так называемые «пампагнерные вакуоли», в течение краткого времени претерпевающие целую серию трансформаций, в результате которых и возникают интересующие нас объекты. Таким образом, «щит Петричева» исчерпывающе объясняет генезис «обычных», хорошо всем известных пампагнеров... Спасибо за внимание.

— Благодарим за крайне интересный доклад, — немного севшим голосом произнес Петр Ольгердович. Вид у него был слегка обалдевший. — И все же... Что можно сказать конкретно по вопросу устойчивой навигации — как вы говорите? — в гипре? От ваших слов во многом будет зависеть судьба спасательной экспедиции.

— Разрешите мне, — внезапно произнес Виталий Петричев.

— Прошу, — генерал обвел взглядом слегка подуставшую аудиторию. — Только покороче, если можно.

Вит едва заметно усмехнулся. Одними уголками губ.

— Еще раз хочу поблагодарить уважаемого Самсона Нохимовича за крайне информативное введение в интересующую всех нас проблему, — сказал он. — Позволю себе лишь одно замечание: речь идет не о сдвоенном пространстве, а о пересечении многих пространств в объеме, ограниченном поверхностью Серой дыры. Согласно новой модели пампагнера так называемое гиперпространство — всего лишь частный случай, один из нескольких возможных, позволяющий осуществлять мгновенное перемещение на астрономические расстояния. Пампагнер — объект невероятно сложный и капризный, как бы странно это ни прозвучало. И остается лишь порадоваться за уважаемых дальнодеев... за то, что очередной гиперпространственный прыжок наугад заканчивается именно в нашем, нормальном пространстве, а не где-то еще. Например, там, где отсутствуют привычные нам измерения — длина, ширина и высота, а вместо них существует нечто совершенно невообразимое, как правило, плохо совместимое с жизнью в нашем понимании... Или там, где количество пространственных измерений больше трех... или меньше... Впрочем, насколько мне известно, далеко не все подобные прыжки заканчиваются для дальнодеев благополучно. Возможно, именно по этой причине.

Вит умолк и внимательно посмотрел на Камила. И только на него.

— Теория интересная, но довольно спорная, — неожиданно для себя произнес дальнодей. — И как же в нее вписывается тот факт, что ни одна из торад, отправляющихся на Дигею, не затерялась в пути? И то же самое в отношении маршрута на Новастру.

— Все очень просто, — с довольным видом произнес Вит. Словно ожидал подобного вопроса и заранее заготовил убедительный ответ. — Как я уже сказал, пампагнер — объект сложный. Полагаю, не слишком вас удивлю, если скажу, что где-то в его недрах существует нечто вроде системы управления, подчиняющейся тем самым кодам активации, которые мы так усиленно ищем. Не спрашивайте, где, я все равно не знаю. А также имеется весьма объемное хранилище памяти, где намертво зафиксированы самые устоявшиеся маршруты: Земля-Новастра, Земля-Дигея, Дигея-Новастра... возможно, Новастра-Альфа Центавра, возле которой находятся космические верфи грагалов. Что-то вроде заводской прошивки в памяти компьютера. Только так можно объяснить их быстрое обнаружение и устойчивую эксплуатацию. Остальное — на волю случая. Кстати, после каждого удачного тревера новый маршрут закрепляется во временной памяти, за счет чего становится возможным его повторение.

— И все-таки, — произнес Попович, — давайте ближе к делу. Теории теориями, но как быть с проблемой навигации?

— Да, конечно, — сказал Вит. — Скажу сразу — общего решения задачи пока нет, вернее, я его просто не знаю. Однако импульс активации для перемещения в окрестности Регула рассчитать удалось. Так что препятствий для осуществления спасательной операции я не вижу.

Наступила мертвая тишина. Никто не мог поверить в то, что больше не существует проблемы, еще недавно представлявшейся абсолютно неразрешимой.

— Э-э... — произнес Петр Ольгердович. — Не скрою... весьма неожиданно. Вы уверены в том, что не ошиблись, и наши спасатели не попадут туда, откуда, по вашим же словам, не возвращаются?

— Абсолютно.

— Хм... — Попович недоверчиво разглядывал крайне самоуверенного субъекта. — Что ж, ваша убежденность похвальна, но... Может быть, кто-нибудь желает высказаться?

— Разрешите мне, — руководитель исследовательской группы комплекса «Дарк Стар» нетерпеливо поглядывал на генерала. Чувствовалось, что если ему не дадут слова, он возьмет его сам.

— Мы вас слушаем, Самсон Нохимович, — с едва заметным вздохом произнес генерал.

— Спасибо, — Гинзбург потер пальцем переносицу, словно собираясь с мыслями. — Хочу заметить, что Виталий Леонидович — совершенно уникальный... я бы даже сказал, выдающийся физик-теоретик нашего времени. Благодаря его поистине революционным идеям мы всего лишь за считанные дни продвинулись в понимании природы пампагнера так, как никогда прежде. А открытие «щита Петричева» вообще можно поставить в один ряд с работами Калантарова и Фролова. Вот так-то... утверждаю со всей ответственностью. Я это к чему?.. Если Вит утверждает, что нужный импульс активации найден, его словам можно верить. Во всяком случае, я доверил бы ему свою жизнь, не раздумывая. И еще: по моему мнению, экспедиция к Регулу не только возможна, но и необходима, поскольку речь идет о человеческих жизнях. Гипотеза о том, что первый экипаж «Леопарда» еще можно спасти, кажется мне здравой и разумной.

Камил заметил, как при этих словах воспрянувшая духом Алина обвела взглядом победительницы прочих участников совещания. Словно больше не сомневалась в их полном одобрении и поддержке.

«Боюсь, не так-то все просто,» — подумал он.

— Ваша мысль понятна, Самсон Нохимович, — произнес генерал. — Кто-то еще?..

Франк Розенберг озабоченно сдвинул брови к переносице и сказал, глядя исключительно на Петра Ольгердовича:

— Мне кажется, оптимизм преждевременен. Идея о том, что первые леопардовцы могли выжить в тех нечеловеческих условиях, о которых нам стало известно из докладов уважаемых Фрэда и Алины, представляется сомнительной. Ускорение времени... замедление времени... Звучит слишком фантастично, чтобы быть истиной. Я ни в малейшей степени не отрицаю заслуг господина Петричева перед наукой, однако снаряжать экспедицию на столь шатком фундаменте считаю несвоевременным. Нужно подождать... провести серию экспериментов с этим вашим «импульсом активации», прежде чем рисковать людьми. Последствия ошибки в таком деле могут оказаться трагическими.

— Как раз весь смысл планируемой операции именно в скорости, — слегка раздраженно проговорил Игорь Никитин. — Если спасатели не успеют, тогда все окажется бесполезным. Иметь возможность и ей не воспользоваться — вот что я считаю преступлением.

— А каково мнение специалистов Новастры? — поинтересовался Петр Ольгердович. — Ответ на наш запрос получен?

— Нет, — Никитин криво усмехнулся. — И в ближайшее время, боюсь, никакого решения не будет. Во всяком случае, пока не получат в свое распоряжение импульс активации пампагнера с нужными параметрами... проверят его работоспособность на практике... проведут натурные эксперименты... — он бросил косой взгляд на приободрившегося начальника комплекса «Дарк Стар». — Мое мнение — ждать бесполезно, можно опоздать.

— Та-ак, — Попович откинулся на спинку кресла и уставился отсутствующим взглядом поверх голов. — Насколько я понимаю, решать судьбу экспедиции придется нам. Здесь и сейчас... Итак, кроме Франка все присутствующие «за». Я не ошибаюсь?

— Вы меня не так поняли, — произнес Розенберг. — Я совсем не против экспедиции. Но и безоглядно одобрить ее не могу. Есть во всем этом что-то от самой обычной авантюры.

— Ясно. Что ж, большинство не на вашей стороне. Экспериментальная проверка, конечно, дело хорошее. Но время... время... которого почему-то никогда не бывает достаточно... Итак, решение принято. Камил! Что скажете? Лететь-то вам.

Грагал был готов к подобному вопросу.

— Можно было и не спрашивать, — усмехнувшись, ответил он. — Но у меня будет единственное условие — одним из участников экспедиции должен стать Виталий Петричев. Неизвестно, с чем мы столкнемся у Регула, а он, похоже, понимает в этом куда больше остальных.

— Не возражаю, — ответил Вит. — Более того, я как раз намеревался внести свою кандидатуру на обсуждение. А еще мне понадобится Йола.

Петр Ольгердович недоуменно задрал брови. На его лице явственно читался вопрос: «Кто это?»

— Наталья Сестрорецкая, — пояснил Никитин.

— Ага... понял. Что ж... состав экипажа — вопрос особый, решать который я намереваюсь единолично. Можете считать меня диктатором, как вам будет угодно. Итак... помимо Петричева и Сестрорецкой к Регулу отправятся Фрэд Ньюман и Алина Фокина. Один раз они там уже побывали, поэтому представляют местные условия лучше других. Надеюсь, возражений нет?.. Вот и отлично. Состав экипажа утвержден.

Нельзя сказать, что лица Фрэда и Алины светились от радости. Перспектива возвращения в мрачный, не подчиняющийся привычным законам мир явно не доставляла им никакого удовольствия.

«А по-моему, справедливо, — подумал Камил. — Инициатива наказуема.»

Пока собравшиеся вполголоса обсуждали принятые решения, Попович склонился к плечу Никитина и едва слышно прошептал на ухо:

— Достойная замена Новастры для нашей проблемной четверки, не находишь? По-моему, я молодец. Каково это: две цели одним ударом. Пусть Орден попробует разыскать их в системе Регула.

Никитин бросил короткий взгляд на генерала и согласно кивнул. Петр Ольгердович с довольным видом откинулся на спинку кресла и обвел собравшихся внимательным взглядом. Его внимание тут же привлек флегматично расслабленный начальник ОКБ.

— Ярс! — произнес он. — Не спи. Лучше напомни, где именно находится фазерет Камила Разина?

— Дебаркадер три, площадка номер сорок семь, — мгновенно отозвался Межин. Вопрос генерала явно не стал для него неожиданностью.

— Та-ак... Что касается вас, Камил... — Попович повернулся к дальнодею. — Необходимо перегнать корабль на комплекс «Дарк Стар» в самое ближайшее время. По окончании совещания немедленно отправляйтесь на дебаркадер и обеспечьте полную готовность фазерета к приему экипажа не позднее чем... м-м... скажем, через двадцать часов.

— Принято, — с готовностью подтвердил Камил.

— А теперь тебе, Ярс... Необходимо усилить охрану дебаркадера и комплекса «Дарк Стар» вплоть до момента старта. Ну, и безопасность экипажа, как сам понимаешь, также ложится на твои широкие плечи. Особенно, Алины Фокиной и Фрэда Ньюмана, уж очень Орден ими интересуется. Проследи лично... без этих твоих заместителей. Отвечаешь персонально, головой, ни больше, ни меньше... Кстати, транспорт на дебаркадер и на пампагнер тоже на тебе.

— Не волнуйся, сделаю все в лучшем виде, — отозвался Межин.

— Надеюсь.

— Разрешите небольшое уточнение? Чисто технического порядка, — вдруг произнес Камил. — В отличие от грагалов земляне способны перенести перелет через гипр исключительно в криокамерах. Это непреложный факт. Однако на моем фазерете криотехника не предусмотрена. Если потребуется установка специального оборудования, то в заявленные двадцать часов можем не уложиться.

«Пожалуй, и сорока не хватит,» — мысленно добавил он.

— Не потребуется, — вместо Поповича ответил Никитин. — В твоем экипаже нет землян.

— Кроме меня, — внезапно произнес Вит.

Он, улыбаясь во всю ширь, переводил взгляд с Игоря Сергеевича на Камила и обратно.

«Вот черт! — в замешательстве подумал Никитин. — Совершенно вылетело из головы, что Петричев не только не грагал, но даже не экзот. Впрочем, он у нас вообще неизвестно кто. Человек? Или дубликат обычного человека? А может быть, вообще не землянин?.. Великий Юп, направь и вразуми!.. И вообще, его невероятные озарения выглядят крайне подозрительно. Обычные люди так не могут, разве что самые гениальные. Впрочем, до сего момента гении мне почему-то не попадались. О-хо-хо... Выходит, одну криокамеру ставить все же придется.»

— Не придется, — все так же улыбаясь, сказал Вит. — Мне не нужна криокамера. И чтобы развеять последние сомнения... Вообще-то, хоть я и землянин, но не человек.

«Он что, мысли читает? — Игоря Сергеевича трудно было чем-то удивить, однако Петричеву это удалось. — Прямо со стационарной орбиты... через экран... Бред какой-то. Не знаю ни одного грагала, кто был бы на такое способен.»

Он вдруг заметил, что участники совещания вдруг умолкли, в немом изумлении наблюдая этот необычный то ли диалог, то ли монолог.

— Что значит «не человек»? — слегка осипшим голосом спросил он.

— Вы же не станете возражать, что грагалы не считают себя обычными людьми, — Вит вдруг перестал улыбаться, пожал плечами и посмотрел на главу миссии Новастры серьезным взглядом. — И, надо сказать, вполне справедливо. Молодое поколение даже анатомически отличается от землян, разве не так? Вот и я тоже.

Никитин молча смотрел на Петричева, прикидывая, правильно ли они поступили, включив потенциально опасную «темную лошадку» в состав экипажа. Вит тоже молчал, не отрывая не менее пристального взгляда от самого главного грагала на Марсе.

Беззвучную дуэль прервал Петр Ольгердович. Он поднялся из-за стола и решительно произнес:

— Все! Дискуссия окончена, пора за работу. Состав экспедиции утвержден, всю ответственность за возможные последствия беру на себя. Объявляю старт с комплекса «Дарк Стар» через двадцать четыре часа. Отсчет пошел.