Жаркая мадагаскарская ночь за окнами рабочего кабинета казалась совершенно непроглядной. Яркие лучи фейржекторов, заливавших площадку космопорта, да немногочисленные сигнальные огни лишь оттеняли и усугубляли полнейший мрак, без остатка затопивший весь окружающий мир. Даже звезды на угольно-черном небосводе не просматривались совершенно, хотя тропическое полуночное небо просто обязано было явить взору потрясающий рисунок экваториальных созвездий.

Не видно лазекторной станции с круглыми башенками диноклазеров на подковообразной крыше и даже здание гостиницы обозначилось на темном фоне лишь несколькими едва освещенными окнами. Полуночников среди переселенцев оказалось не так уж много.

Тьма казалась хищным, изготовившимся к прыжку зверем.

Алексей Агафонович Двинский несколько минут всматривался в стройные ряды пассажирских лихтеров, привычно ожидавших новую, утреннюю партию мигрантов, а потом прошел к столу и уселся в рабочее кресло.

Преследуемая Орденом четверка вот уже неделю как находилась на пути к Марсу, однако сердце начальника Службы информационного обеспечения все равно было не на месте. Стыковка лайнтрассера «Солнечный ветер» с орбитальным дебаркадером намечалась как раз на сегодня, и если злобные фанатики намеревались устроить какую-нибудь пакость, то лучшего момента трудно было представить.

Алексей Агафонович прикоснулся рукой к управляющей панели в правой части стола, и кабинет тут же осветился неярким сиянием сфеарного пространства. Легкий взмах рукой в сенсорной перчатке — и разноцветные шары всевозможных сообщений прыснули в стороны, словно стайка испуганных рыбешек, а на их место плавно вплыл внушительный перечень установленных приложений. Двинский пробежался по нему внимательным взглядом и остановился на графе «Спейс трекер». Едва уловимое движение бровью — список поблек и угас, освободив место для красочной схематической модели солнечной системы, выполненной в логарифмическом масштабе.

Окрестности Марса оказались густо населены самыми разнообразными аппаратами космического назначения: нашлись отметки как внутримарсианских лихтеров, непрерывно снующих между орбитой и космопортом Лоуэлл-сити, так и пассажирских лайнеров, следующих по маршрутам к Земле, Меркурию... и совсем уж в Дальнее Внеземелье. А также в обратном направлении. Яркими сияющими звездами расцвечивались стационарные орбитальные комплексы, среди которых нетрудно было опознать несколько крупных гелиоустановок, задействованных в программе терраформирования, а также с десяток дебаркадеров, принимавших и отправлявших корабли во все уголки солнечной системы. Отдельным тусклым пятном в стороне от привычных трасс выделялся марсианский пампагнер, окруженный целым роем исследовательских и защитных комплексов. Единственная на текущий момент дорога к Новастре.

Отсеяв бесчисленное количество грузовых и служебных аппаратов самых разнообразных размеров, Двинский обнаружил, наконец, ярко-зеленую отметку лайнтрассера «Солнечный ветер». Судя по всему, корабль завершал маневр глубокого торможения перед стыковкой с шарообразной махиной дебаркадера номер десять... Причин для беспокойства не было никаких, и все же...

«Самое узкое место операции — контроль МАКОДа по прибытии на дебаркадер, — думал он, — хотя марсианские функционеры все-таки не так лютуют, как здесь, в Приземелье. Одно слово — провинция, Внеземелье, хотя и не самое Дальнее. К присутствию грагалов там относятся гораздо спокойней, чем на матушке-Земле.»

Двинский надеялся, что сумел предусмотреть все возможное и невозможное: поддельные документы, неотличимые от настоящих... голографические маски... а главное, — гарантированная поддержка главы марсианского филиала Игоря Никитина... и вполне вероятная, но не столь очевидная помощь шефа местной Службы Безопасности. Огромной удачей можно счесть то, что удалось избежать открытого противостояния с Приземельным отделом МАКОДа, недвусмысленно нацеленным на немедленное возвращение «похищенных» из зоны СК пленников — Фрэда и Алины. С Натальей и ее мужем тоже было не все так гладко, но гораздо, гораздо спокойнее.

Принятые меры вселяли немалую уверенность... и все же, все же...

Зеленая отметка лайнтрассера, наконец, полностью совместилась с бирюзовым пятном дебаркадера.

«Есть стыковка! Теперь надежда лишь на везение да расторопность Игоря Никитина.»

Стройную целостность схемы внезапно нарушил всплывший из глубин сфеария ярко-алый аудиобабл.

«Что такое? — Двинский недоуменно воздел бровь. — Вызов по внутренней сети, странно... да еще красный. Рабочий день окончен, сотрудники давно разошлись по домам. Кто же у нас такой работящий, кому здесь не спится, кроме меня?»

Шеф Службы информационного обеспечения промедлил несколько мгновений, прежде чем активировать зловеще подмигивавший полупрозрачный пузырь, но в конце концов решительным жестом вскрыл сообщение.

— Алексей Агафонович! Извините за беспокойство, — прозвучал голос начальника Отдела компьютерной безопасности Башкарова, всеми без исключения сотрудниками Службы называемого не иначе как Бэд-Бой за регулярное вмешательство в прекрасно отлаженный рабочий механизм. — Я знаю, вы еще на месте. У нас возникли непредвиденные обстоятельства, требующие немедленного принятия срочных мер. Ситуация крайне неприятная, поверьте, и касается она нашей общей безопасности. Так что, чем скорее с ней разберемся, тем лучше. Требуется мое личное присутствие. Надеюсь на понимание.

Аудиобабл схлопнулся и исчез.

«Только этого не хватало, — недовольно поморщился Двинский. — Видимо, стряслось и впрямь нечто донельзя скверное, раз сам Бэд-Бой озаботился. Как бы к нему ни относиться, но дело свое он знает.»

Не мешкая, он записал и отправил сообщение с разрешением на незапланированный визит, после чего просто стал ждать. Башкаров явился буквально через пару минут.

— Привет, Бэд-Бой, — поздоровался Двинский. — Что, тоже не спится? Вижу по глазам: хочешь чем-то огорчить.

— Работа у нас такая, — хмуро отозвался начальник Отдела компьютерной безопасности. — Круглосуточная. Огорчать тебя никак не хочется, но придется. Сторожевые программы зафиксировали проникновение в нашу локальную сеть.

«Великий Юп! — мысленно простонал шеф новастринской разведки. — Там же на серверах столько всего... мягко говоря, конфиденциального. Ну, хотя бы списочный состав агентуры, не говоря уж о завершенных и находящихся в разработке делах... Правда, особо секретная информация зашифрована моим личным кодом, но когда и кого это останавливало?»

— Насколько реальна угроза безопасности? — спросил он.

— Мог бы и не спрашивать, — не слишком вежливо буркнул Бэд-Бой. — Если неведомые злоумышленники намеревались что-то скачать, то они уже это сделали.

— Утешил, называется, — криво усмехнулся хозяин кабинета. — Можно выяснить, что именно их интересовало?

— Полагаю — все. Как раз сейчас ребята над этим работают. Но помимо утечки информации есть и другая проблема: сеть вполне может оказаться заражена вирусом, незаметно сливающим данные куда-то на сторону. Компьютеры соседних отделов именно в эту минуту подвергаются принудительному лечению. Дело только за тобой.

— Ну, так давай, лечи! — немного раздраженно бросил Двинский. — Что требуется от меня?

— Ничего особенного. Отойти в сторонку и не отсвечивать, пока не закончу.

«Не слишком-то ты у нас дипломатичен, — подумал Алексей Агафонович. — Натуральный бэд бой.»

Он встал и сделал приглашающий жест рукой:

— Прошу!

Башкаров немедленно занял хозяйское кресло, тут же завершил программу «Спейс трекер», а затем полностью погасил весь функционал кабинета. После чего достал из кармана небольшую серебристую коробочку и произвел с ней какие-то манипуляции. Сенсорная панель на матовой поверхности немедленно озарилась мерцающими разноцветными огнями.

Двинский, пристроившись за спиной компьютерного гуру, с интересом наблюдал за происходящим.

— Та-ак... — бормотал себе под нос шеф Отдела компьютерной безопасности, явно обращаясь к засевшему где-то в электронных недрах зловредному вирусу. — Для начала отрубим тебя от сети, чтобы даже мысли о побеге не возникало. Вот так... А теперь начнем обкладывать флажками... И-и-и поехали.

Пространство сфеария внезапно вспыхнуло, но привычной картины с зависшими в большом количестве разноцветными шарами почему-то не показало. Вместо этого прямо над поверхностью рабочего стола утвердился ярко-зеленый шар с бегущей по кромке белой полоской. Неторопливо сменявшие друг друга числа в его глубине, по всей видимости, обозначали процент подвергшихся проверке и обработке данных.

— Пока все нормально, — заявил Бэд-Бой. — Можно надеяться, что зараза не успела распространиться на твою епархию.

— А на другие? Успела? — осведомился Двинский.

— К сожалению... Инфицированы оказались почти все терминалы Отдела эмиграции и диспетчерской службы космопорта. Твое ведомство, насколько мне известно, пока чисто. А дальше... тут уж как повезет. Ребята только-только приступили к проверке, поэтому говорить определенно, как сам понимаешь, слегка преждевременно.

— Надежда на излечение есть?

— Конечно. Эта мадам, как известно, умирает последней, — Башкаров повернул голову и бросил косой взгляд на хозяина кабинета. — Да не волнуйся ты так. Как-нибудь справимся, не в первый раз.

— Скажешь тоже... «не волнуйся»... А то, что некто неизвестный успешно порылся в нашей базе данных, — это, конечно, не проблема. Так что ли, по-твоему?

Башкаров нахмурился.

— Не так, — мрачно ответил он. — Безусловно, это плохо... даже очень плохо. Но сейчас моя задача — не допустить худшего. К тому же, в точности неизвестно, что именно было украдено. Может, ерунда какая-то... или вообще ничего. С другой стороны, вирус — реальная опасность, побороть которую не так просто как кажется.

— Но это возможно?

Бэд-Бой многозначительно хмыкнул.

— Я своим умельцам полностью доверяю. Едва поступила информация о вторжении, как они тут же предложили вакцину — весьма эффективную, кстати! — и уже опробовали ее на компьютерах отдела эмиграции. Излечение стопроцентное, можешь успокоиться. Сейчас и твой терминал пролечим. Никуда этот вирус не денется, найдем и задавим.

Числа внутри зеленого шара основательно замедлили свой бег и неожиданно замерли на значении «23».

Двинский озабоченно взглянул на Башкарова.

— Ты бы как-то поосторожней, — произнес он, не отрывая взгляда от окончательно застопорившегося индикатора. — Там у меня такая информация... не приведи Юп ее потерять.

— Ничего с ней не случится, — заверил Бэд-Бой. — Гарантирую полную сохранность... если, конечно, вирус там не пошуровал. Но пока... сам видишь, все чисто.

«Еще неизвестно, что я вижу,» — с тревогой подумал Двинский.

Проклятые цифры почему-то даже не думали возобновлять свой бег.

Несколько секунд истекли в томительном молчании. Но вот, наконец, белая полоска слегка дернулась и медленно, рывками продолжила движение по кругу, а цифры внутри шара моргнули и нехотя перевалили с «23» на «24». Алексей Агафонович облегченно выдохнул.

«Возможно, и в самом деле обойдется, — с надеждой подумал он. — Может, этот вирус вообще до меня не добрался, а Башкаров просто перестраховывается, за что его, впрочем, трудно осуждать. В любом случае, пусть перепроверит. Лучше наверняка знать, что никакой проходимец не заглядывает тебе через плечо, а ради этого можно и потерпеть некоторые неудобства вроде ночного визита не обремененного комплексом вежливости Бэд-Боя.»

Резкий звук тревожного зуммера внезапно разорвал установившееся спокойствие. Двинский вздрогнул, а развалившийся в хозяйском кресле истребитель вирусов мгновенно подобрался и уставился на налившийся тревожной краснотой индикатор.

— Вот он! — удовлетворенно произнес Бэд-Бой с такой интонацией, словно давным-давно ожидал появления куда-то запропастившегося закадычного друга и вот, наконец, дождался. — Сейчас мы тебя, голубчика, прихлопнем.

Он кровожадно потер руки и набрал на серебристой коробочке команду, запускавшую, надо полагать, процедуру искоренения.

Однако что-то пошло явно не по плану. Это стало ясно даже Двинскому, не имевшему никакого понятия о прикладной компьютерной вирусологии.

Окрасившийся в алый цвет индикатор неожиданно потух, упал на столешницу и растекся по ней обширной кровавой лужей, а на его месте нарисовался из небытия глумливо ухмылявшийся во все тридцать два зуба белесый человеческий череп.

— Ах, ты... — сквозь зубы процедил Башкаров и торопливо переключил что-то на своем портативном пульте.

Череп отреагировал странно: он приблизился, значительно увеличившись в размерах, угрожающе навис над посмевшим препятствовать ему оператором, после чего раззявил пасть и звучно щелкнул зубами. Вышло довольно впечатляюще.

Двинский содрогнулся. Ничего подобного он в жизни не видел и уж конечно не предполагал, что на свете бывают компьютерные вирусы подобной зловредности.

Башкаров, скорее всего, тоже не ожидал столь агрессивного поведения со стороны голограммы. Он прошипел нечто неразборчивое и снова попытался справиться с наглым противником с помощью своего прибора. Безрезультатно.

Череп ответил скабрезной ухмылкой, после чего подмигнул пустой глазницей и начал трансформацию. Пару мгновений — и белесая кость бесследно растворилась в пространстве, а на ее месте неведомо откуда возникла неторопливо разворачивавшая кольца огромная черная змея. Высоко воздетая голова с подрагивавшим между кривых зубов раздвоенным жалом слегка покачивалась, гипнотизируя жертву.

Алексей Агафонович нервно сглотнул и на всякий случай отодвинулся в сторонку, а Бэд-Бой опасливо вжался в спинку кресла, сжимая в руке оказавшееся совершенно бесполезным устройство.

Змея вдруг громко зашипела и неожиданно прыгнула прямо в лицо оцепеневшему от ужаса борцу с вредоносными программами. Тот машинально отклонился, хотя прекрасно понимал, что никакой ядовитой твари здесь и близко нет и быть не может... а обычная голограмма неспособна причинить человеку ни малейшего вреда... Но инстинкты оказались сильнее.

Разочарованно шипя, змея медленно втянулась обратно, явно подготавливая новое нападение.

Однако действия охотника за вирусами, очевидно, возымели какое-то действие: изображение вдруг съежилось, потемнело, стянулось в почти неразличимую точку, а затем вдруг лопнуло, словно мыльный пузырь. Сфеарное пространство погасло.

— Уф-ф-ф... — облегченно произнес Башкаров.

— Что все это означает? — крикнул Двинский. — Вот эта... эта... это и есть ваш вирус?!

— Я много чего повидал, — пробормотал Бэд-Бой, — но такое — первый раз в жизни. По-моему, это была мамба.

— Какая к черту мамба! Что с моим компьютером?!

— Для начала успокойся, — сказал Башкаров. — Ситуация не настолько плоха как кажется. Мы же все-таки заставили ее убраться... А компьютер... что ж, компьютер... Придется заменить, так сказать, во избежание...

— Что значит «заменить»? А данные? Не-ет, это никак невозможно.

Бэд-Бой посмотрел на него грустным взглядом.

— Железо я заберу на предмет детального изучения. Данные обязательно восстановим, не переживай... прямо к утру и восстановим... Но какова змеюка! На мгновение мне даже показалось, что она настоящая.

— Допустим, — слегка успокоившись, произнес Двинский. — Допустим, восстановишь... Впрочем, почему «допустим»? Ты просто обязан это сделать, ты же мне обещал! Кстати, за сохранность информации головой ответишь...

— Ты меня знаешь... Если потребуется — отвечу.

— Договорились. А теперь скажи: кто посмел? Кому под силу организовать подобную атаку?

— Можно подумать, сам не знаешь, — пожал плечами Башкаров. — На Земле существует лишь одна организация, ненавидящая грагалов лютой ненавистью и располагающая почти неограниченными ресурсами.

— Орден Черного Дракона, — задумчиво проговорил Алексей Агафонович, уставившись во тьму за окном.

— Вот видишь, — не преминул вставить Бэд-Бой. — Ты у нас, оказывается, догадливый.

Шеф новастринской разведки отрешенно посмотрел на него, от волнения слегка покусывая нижнюю губу.

— Нужно непременно выяснить, в чем именно эти гады успели покопаться, — наконец, сказал он. — И чем быстрее, тем лучше. В идеале нам полагалось бы знать об этом еще вчера.

— Что ж, можно попробовать. Вполне возможно, какая-то информация уже есть.

Башкаров достал из кармана орифлектор, негромко переговорил с кем-то из сотрудников, несколько мгновений вслушивался в ответ и, наконец, дал отбой. После чего поднял взгляд на хозяина кабинета.

— По первому впечатлению, — сказал Бэд-Бой, — злоумышленники интересовались списком пассажиров, вылетающих из космопортов Приземелья. Возможно, чем-то еще, мы до конца так и не выяснили. Тебе это о чем-то говорит?

Перед глазами Двинского мгновенно возникла проблемная четверка в полном составе: Наталья с мужем, Фрэд и эта... «блондинка».

«Рано радовался, — подумал он. — Противник не так прост как нам бы того хотелось. Недооценил... что ж, моя вина. Похоже, Ордену теперь известно про Марс. Плохо, ох как плохо...»

— Говорит, — после долгой паузы произнес шеф Службы информационного обеспечения молчаливо ожидавшему ответа Башкарову. — Еще как говорит. Похоже, наши проблемы переходят в новое измерение.

Бэд-Бой смотрел на него ничего не понимающим взглядом.

«Только тебе об этом знать необязательно. А вот Никитина предупредить нужно... и Поповича тоже. Главное, чтобы не было слишком поздно.»

* * *

Кабинет командира отряда темпорологов «Тайм рейнджерс» был невелик: три шага в одну сторону, три в другую... Судя по всему, теснота крошечного помещения, которому больше подходил термин «каморка», никого из обитателей базы не смущала. Чувствовалось, что подчеркнутый аскетизм здесь в порядке вещей. Ситуацию немного выправляло большое окно прямо напротив рабочего места, глядевшее на безбрежные пески и каменистые россыпи плато Амазония. Можно сказать, прямиком на подлежащий изучению объект, с недавних пор демонстрировавший удивительную активность. Сейчас там царила непроглядная тьма, и Петр Ольгердович испытал очень неприятное и совершенно иррациональное чувство, будто притаившаяся за окнами ночь всматривается в него мириадами ледяных глаз. Он поежился и набрал команду убрать окно с глаз долой. Кто бы ни прятался за несокрушимой керамлитовой броней, подглядывать ему запрещалось. Управляющий компьютер мгновенно выполнил пожелание, в результате чего окно буквально растворилось в небытие, став совершенно неразличимым на фоне окружающих стен.

Хозяин кабинета по непонятным причинам отсутствовал, поэтому генерал безо всяких угрызений совести расположился в единственном кресле у рабочего стола, а начальник Отдела космической безопасности приткнулся в уголке на крошечном и довольно жестком стуле.

— Рассказывай, — слегка насупившись, произнес Попович. — Что у вас здесь происходит, и какого черта я вынужден коротать ночь посреди пустыни на богом забытой окраине Ареи?

Ярослав Межин слегка поерзал, испытывая явный дискомфорт и неудобство, после чего развел руками:

— Даже не знаю, с чего начать...

— Послушай, Ярс... — Петр Ольгердович изо всех сил старался быть спокойным и терпеливым. — Сколько лет мы друг друга знаем? Много, не так ли?.. Пора бы уже уяснить, что отвечать следует четко, ясно и по делу. А все эти экивоки оставь для кого-нибудь другого, хотя бы для той же комиссии по расследованию. Мне твои шарады уже вот где! — он выразительно чиркнул ребром ладони по горлу. — Так что выкладывай все как на духу! Желательно с самого начала.

— Ну, если с начала... — Межин устало провел рукой по лицу. — Слушай, ПОП! Ты лучше не перебивай, мне и без тебя тошно. Видел, что случилось с «Деметрой»?

— Видел. Только ничего не понимаю.

— И никто не понимает. И в ближайшем будущем точно не поймет.

Попович удивленно воздел бровь.

— Откуда такие настроения? Ты же у нас... как это?.. Жизнелюбивый оптимист? Или уже нет?

— А-а... — Ярс безнадежно махнул рукой. — Тут такое творится, что весь оптимизм сдувает напрочь, как шляпку с одуванчика.

— Вот я и хочу понять... а ты... словно и не офицер безопасности. Ведешь себя как красна девица на первом свидании, и ни одного слова по делу. Соберись!

Ярс коротко взглянул на друга.

— Ну, хорошо, попробую... — он воздел глаза к небу. — Значит, так. Амазония всегда торчала у нас как заноза... сам знаешь, где. С самого пришествия... уж почти двести лет как...

— Знаю. Не нужно углубляться в историю... Ближе к делу.

— Не перебивай.

Петр Ольгердович выжидательно посмотрел на друга, прекрасно понимая, по какой причине тот намеревался углубиться в далекое прошлое.

С тех самых времен, как район накрыло белесое покрывало темпор-объекта, Служба Безопасности не знала покоя. Никто так и не смог добиться хоть какого-нибудь понимания того, по какой причине столь агрессивно начавшееся вторжение внезапно сошло на нет, а потом и вообще сдулось, не оставив на поверхности никаких следов былого присутствия. Бесчисленные десантные отряды, усиленные марсологами, физиками-топологами и специалистами по теории гиперпространства, буквально штурмовали Амазонию, плато Элизиум и южную часть Аркадии, однако ничего существенного обнаружить так и не смогли. Равнины Марса, подвергшиеся нападению «луноедов», оказались абсолютно пустынны и девственно чисты. Данные, со всем тщанием собранные с весьма обширной территории, неопровержимо свидетельствовали: параметры окружающей среды в норме и полностью соответствуют средним значениям по планете. В конце концов, ученые разочарованно отступили и нехотя объявили район свободным для посещения, чем немедленно воспользовались турфирмы и нефтяники, с невероятной быстротой уставившие своими пирамидами всю равнину. О былой катастрофе напоминало лишь одно-единственное свидетельство: глубокий кратер на том самом месте, где когда-то стояла буровая Р-4500. Абсолютно черные, спекшиеся в сплошную зеркальную массу стены взирали на окружающих с немым укором, напоминая о сумасшедших днях великого испуга, когда всем казалось: вопрос вторжения Внеземелья в ровную и размеренную жизнь марсианской колонии можно разрешить одним-единственным способом — ударом арабайнеров. А то обстоятельство, что ядерная бомбардировка может накрыть ни в чем не повинных людей, никого в те смутные времена не волновало ни в малейшей степени. Даже наоборот, многие считали правильным столь кардинальное решение весьма неудобного вопроса. Как говорится, нет экзотов — нет проблемы. Однако «ястребы» ошиблись: экзоты не просто выжили, но сумели вернуться спустя без малого двести лет, а вместе с ними, как ни странно, вернулись и проблемы «районов посещения», в том числе Амазонии.

Чего только стоит история годичной давности с кратковременной эпидемией внезапной амнезии... О которой, похоже, забыли абсолютно все, но только не шеф Службы Безопасности.

Генерал тяжко вздохнул, вспомнив изнуряющую борьбу с руководством туристических фирм, резко воспротивившихся решению Совбеза закрыть для посещения потенциально опасные районы. Бизнесмены никак не могли взять в толк, каким образом крайне избирательная потеря памяти, накрывшая всего лишь каких-то несчастных шестнадцать человек, может послужить причиной принятия настолько кардинальных мер. Терять доходы по столь незначительному поводу никто, разумеется, не хотел. Хорошо хоть нефтяники помалкивали, во всяком случае, в основной своей массе. Чисто формально большая часть буровых находилась в местах, не подвергшихся воздействию темпор-объекта, а значит, под готовящийся запрет не подпадала.

Чтобы справиться с отчаянным сопротивлением, Петру Ольгердовичу пришлось употребить весь имевшийся в его распоряжении административный ресурс и — чего уж там! — немалую власть в качестве шефа Службы Безопасности. Экскурсии на плато Амазония прекратились. Против оградительных мер никто больше не возражал, тем более что почти сразу же начались набиравшие раз от разу все большую мощь пресловутые «гравитационные всплески». Тут даже нефтяникам стало не до шуток. Зато воспрянувшие духом физики-теоретики всех мастей оживились мгновенно и сразу же организовали непрерывный мониторинг пробудившихся от многолетней спячки равнин. И, судя по всему, не зря...

Из задумчивости его вывел голос Межина:

— ПОП! Э-эй! Ты меня слушаешь?

— Да-да, — рассеянно ответил Попович. — Продолжай.

— Значит, мне показалось... — Ярс скептически хмыкнул. — Итак... Уже год, как темпорологи бомбардируют Амазонию своими зондами. Разумеется, беспилотными. Надо сказать, без особого успеха, во всяком случае, до сегодняшнего момента. Все это время равнина вела себя чинно-благородно за исключением всем привычных «гравитационных всплесков», не приносивших никому никакого вреда... ну, разве что чисто морального. Темпорологи, озверевшие от отсутствия сколько-нибудь значимых результатов, принялись забрасывать Отдел космической безопасности требованиями разрешить пилотируемые полеты над «зоной». По какой-то неведомой причине они вдруг пришли к твердому убеждению, будто личное присутствие в эпицентре аномалии способно в корне переломить ситуацию. Позиция довольно спорная, однако почему-то ставшая крайне популярной. А возглавил «бунт на корабле» не кто иной как сам командир базы «Тайм рейнджерс» Андрей Астанин.

«Кажется, начинаю понимать, где собака порылась,» — с неудовольствием подумал Петр Ольгердович.

— Так ты что, разрешил?! — он сурово сдвинул брови.

Нарушение прямого запрета Совбеза — проступок очень серьезный, способный повлечь за собой как минимум потерю должности... и то, если обойдется без жертв. А как максимум — трибунал и гарантированное уменьшение числа звездочек на погонах. Вплоть до полного обнуления.

— Нет, конечно, — угрюмо сказал Ярс. — За кого ты меня принимаешь? Эти... хм... в общем, решили обойтись без всякого разрешения... а Службу Безопасности поставить в известность уже постфактум. Короче... восемь темпорологов во главе с Астаниным угнали десантный шлюп и очертя голову ринулись прямиком в самое пекло. А тут и «всплеск» подоспел...

— Черт! — Попович от досады даже стукнул ладонью по столу. — Всех в карцер попересажаю и цепью к стене прикую! А тебя — первого!.. Они хотя бы живы?

— Н-не знаю. Не уверен.

— То есть, как?!

— А вот так! — с отчаянием обреченного огрызнулся Ярс. — Смотри сам! Запись номер А-18402.

Петр Ольгердович бросил на него косой взгляд и взмахом руки над сенсорной панелью задействовал кабинетный функционал. Помещение заполнила едва различимая голубоватая дымка, внутри которой оказался на только сам генерал, но и подобравшийся на неудобном жестком стуле Ярослав Межин. Поверхность стола словно забурлила, над ней неторопливо всплыли разноцветные шары сообщений, маркированных загадочными сочетаниями букв и цифр. Попович привычным жестом вбросил ладони в сенсорные перчатки, с трудом отыскал красный шар с указанным номером и ткнул в него пальцем. Дымка сфеария сразу же потемнела, лишние пузыри, украшенные буквенно-цифровыми индексами и цветными флажками, стремительно вознеслись куда-то под потолок, а из глубины плавно надвинулась хорошо знакомая каменистая равнина, скупо освещенная косыми лучами заходящего солнца.

Некоторое время ничего не происходило, а затем откуда-то справа в поле зрения вплыл малый десантный шлюп типа «Манта», сопровождаемый парой беспилотных зондов. Сразу же стало понятно, что изображение транслирует еще один, третий зонд, пристроившийся в кильватере. Кавалькада мирно поглощала пространство Амазонии, явно стремясь достичь эпицентра загадочного катаклизма, разыгравшегося здесь сто восемьдесят шесть лет назад.

Ничто не предвещало беды, однако Петр Ольгердович твердо знал: без неприятных последствий безумный рейд наверняка не обойдется, иначе он не восседал бы сейчас в астанинском кресле... да и Ярс вел бы себя более адекватно.

— Смотри! — вдруг произнес Межин. — Вот сейчас...

Попович не отреагировал никак. Он и без того не отрывал глаз, ежесекундно ожидая начала какой-нибудь невероятно изощренной пакости. И, наконец, дождался.

Правда, ничего особо впечатляющего он не увидел. Все произошло как-то тихо... спокойно... даже буднично. Никаких эффектных взрывов, вспышек... потоков раскаленной плазмы... к чему генерал подсознательно был готов. Ничего такого... Просто кавалькада из десантного шлюпа с экипажем на борту и сопровождающих зондов вдруг бесследно растворилась в абсолютно чистом безоблачном небе.

Сначала исчезла летевшая впереди пилотируемая флаинг-машина, а за ней секунду спустя два первых беспилотника... Третий зонд в последние мгновения отпущенной ему жизни успел передать девственно чистое изображение пустынного плато Амазония, после чего тоже отключился. Пространство сфеария тут же наполнилось ровным, абсолютно неинформативным голубоватым свечением.

— Это все? — угрюмо спросил генерал.

— Конечно же, нет, — сказал Межин. — У нас тут, знаешь ли, все как в хорошем ужастике — чем дальше, тем страшнее... Открой запись номер М-63005. Сделана видеотекторами, разбросанными вокруг «зоны» в великом множестве. Уверяю — разочарован не будешь.

— Если я правильно понял, экипаж шлюпа погиб. Что скажешь? Самое время созывать комиссию по расследованию ЧП, — Петр Ольгердович вдруг вспомнил Диану и ее прорицание насчет непознанного. — Ох, чувствую, мало нам с тобой не покажется.

— Не знаю. Не уверен.

— Опять загадками говорить изволишь?

— Какие уж тут загадки! Я и в самом деле не знаю, что сказать. Вопрос с экипажем не так прост, как кажется... Да ты смотри... смотри...

Сфеарий снова заполнили бурые равнины Амазонии. Съемка велась откуда-то сверху, судя по ракурсу — с вершины одиноко стоящей скалы.

Петр Ольгердович обратил внимание, что густые тени, накрывшие существенную часть доступного взгляду плато, какие-то уж особенно черные... Не должно быть столь резких световых переходов на планете, окутанной довольно плотной, рассеивающей солнечные лучи атмосферой. Даже с учетом времени суток что-то здесь было не то... И внезапно понял, что.

«Никакие это не тени, — яркой молнией вспыхнула в голове совершенно невероятная догадка. — Слишком черные и слишком ровные для того, чтобы их можно было спутать с каким-либо природным явлением. Подобное я видел лишь однажды... в «Зоне мониторинга» на Земле во владениях почившего в бозе Хайруллы да и то только в записи... вот как сейчас.»

Черная тень вдруг пришла в движение, плавно воспарила над вечерней равниной, и тогда сразу же стали очевидны ее размеры и форма: судя по всему — абсолютно правильное кольцо диаметром как минимум в несколько километров. А может быть, даже не один десяток. Широкая мрачная полоса справа и слева уходила за пределы сфеарного пространства, а дальний край упирался в близкий горизонт, растворяясь на фоне усыпанного звездами неба. Темно-бурая каменистая пустыня под загадочным феноменом казалась совершенно нетронутой, и это представлялось особенно странным, учитывая природу таинственного явления.

«Если интуиция меня не подводит, — размышлял генерал, — марсианское Кольцо — брат-близнец земного, только существенно большего размера. А поскольку Кольцо в «Зоне мониторинга» явным образом демонстрировало всем желающим довольно четкие пространственные аномалии, нечто подобное мы просто обязаны наблюдать и здесь. Однако же не наблюдаем.»

Он с недоумением развернулся в сторону Ярса, но тот лишь качнул головой и повел глазами: мол, ты смотри, смотри...

Изображение внезапно подернулось сильной рябью, пронесшейся по пространству сфеария снизу вверх. Несколько секунд, и все успокоилось.

«Помехи,» — решил Попович.

— Момент «гравитационного всплеска», — пояснил Ярс. — Сейчас начнется самое интересное.

Кольцо прекратило подъем и замерло в полусотне метров над поверхностью. Его тонкий, абсолютно неразличимый край, внезапно осветился яркими огнями, которые, убыстряя темп, непрерывной чередой заскользили слева-направо, слева-направо... Словно бусинки по тонкой, почти невидимой нити.

Световая иллюминация продолжалась несколько минут, отчего даже зарябило в глазах. Петр Ольгердович отметил, что огненные вспышки, проносясь через доступное взгляду пространство, непрерывно меняли цвет: от ярко-желтого на левом краю сфеария до тускло-багрового на правом. Огненное шоу буквально завораживало, оказывая на наблюдателей едва ли не гипнотический эффект. Сознание медленно, но верно начало уплывать...

Внезапно все прекратилось. Психика восприняла окончание фейерверка словно удар. Перед глазами замаячили тусклые разноцветные фантомы.

Попович провел рукой по лицу, окончательно сбрасывая наваждение, и упрямо уставился на загадочный феномен. Словно удав на кролика.

С нижней поверхности Кольца внезапно сорвался целый пучок бледно-лиловых молний, хищно впился в марсианский реголит и почти сразу же торопливо угас. Генерал совсем уж решил, что представление закончилось, однако ошибся.

Зависший над Амазонией плоский черный монолит неожиданно прорезали многочисленные радиальные трещины. Несколько секунд — и казавшаяся абсолютно несокрушимой часть чужеродного пространства распалась на отдельные, не связанные друг с другом сегменты. Во всяком случае, визуально это выглядело именно так, хотя за полное отсутствие какой-либо связи — например, на уровне электромагнитных или гравитационных полей — поручиться было невозможно.

Из-за границ сфеария внезапно выскочила пятерка автоматических зондов и, словно стая хищников, устремилась к вожделенной добыче. В нижней части доступного обзору пространства вспыхнула буквенно-цифровая строка, отображавшая поступавшие с автоматических разведчиков данные.

«Гравитация — норма... радиация — обычный марсианский фон, — отметил Попович. — Ничего необычного. Расстояние... хм... а вот здесь у нас какая-то чертовщина. Очевидно, сбой. Или?..»

— Локация невозможна, — пояснил Ярс, заметив недоумение шефа. — Кольцо не отражает и не поглощает радиоволн, они проходят сквозь него как через пустое место. Эта штуковина полностью... абсолютно радиопрозрачна. Лидары, кстати, тоже бессильны.

«Это я и сам уже понял, — генерал пристально вглядывался в изображение в ожидании очередной метаморфозы. — Как ни прискорбно, но нужно честно признать: весь наш могучий исследовательский инструментарий абсолютно бессилен против этого монстра. Судя по поступающим данным, Кольцо находится то на расстоянии вытянутой руки, то за несколько парсеков от Марса. Почему-то кажется, что и остальной телеметрии доверять особо не стоит.»

Автоматы достигли, наконец, некой условной границы, за которой начиналась территория, оккупированная загадочным феноменом, воспарили над ближайшим черным «лепестком» и принялись кружить над ним, словно выбирая место для атаки.

«Вот сейчас что-то будет, — решил вдруг Попович. — Кольцо не сможет оставить подобное вторжение без ответа. Я бы точно не оставил. Сейчас... сейчас...»

Зонды внезапно остановили бесконечный хоровод, на несколько мгновений застыли в полной неподвижности, а затем камнем рухнули вниз. Черная поверхность поглотила их без остатка.

— Эффектно, не правда ли? — прокомментировал Ярс.

Ответить генерал не успел, весь массив «лепестков» разом пришел в движение.

— Разлетаются по радиусам от эпицентра аномалии, — добавил Межин. — Этот факт установлен абсолютно неопровержимо.

Ближний к наблюдателям сегмент Кольца медленно, но неотвратимо надвинулся прямо на замерших наблюдателей. Форма загадочного образования вдруг подверглась неожиданным метаморфозам: острые углы сгладились, а боковые грани вспучились длинными выростами, чем-то напоминавшими ложноножки...

«Действительно, похоже на медузу, — подумал Попович, вспомнив контролера-оператора комплекса «Деметра». — Или нет... скорее на осьминога с длинными толстыми щупальцами... но больше всего все-таки на амебу. Вот, значит, как зародился тот самый скальпель, что походя взрезал реакторную колонну.»

На нижней поверхности черного чудовища внезапно замерцали яркие огни, в мельтешении которых генералу почудилось нечто знакомое.

— Воспроизведение — стоп! — скомандовал он, не отрывая глаз от протаявшего в мрачных глубинах изображения.

«Лепесток» неподвижно завис прямо над головами замерших наблюдателей.

— Вот это да-а! — удивленно произнес Ярс. — Ну и зрение у тебя, ПОП! Мы сто раз прокручивали запись... уже затерли ее, казалось бы, до дыр, и никто ничего не заметил... Что это?

Среди ослепительных световых пятен отчетливо просматривалась поблескивавшая зеркальными гранями уступчатая пирамида в окружении нескольких цилиндрических емкостей и каких-то непонятных строений из гофрированного полированного металла. Изображение выглядело довольно тусклым, однако разобрать подробности не составляло труда.

— Похоже на пирамиду нефтяников, — неуверенно предположил Ярс. — Только странная она какая-то... наши пирамиды на Амазонии выглядят совсем по-другому.

— Угадал, — ответил Петр Ольгердович. — Перед нами буровая Р-4500 — первая, давшая драгоценные углеводороды всей Арее. Та самая, что стояла здесь в одиночестве почти двести лет назад... теперь на ее месте глубокий черный кратер с гладкими зеркальными стенами.

— Великий Юп! — пробормотал Межин. — То-то я смотрю...

— Воспроизведение — пуск! — скомандовал Попович, и апокалиптический монстр плавно уплыл за пределы видимости.

Сумеречная равнина вновь обрела первозданный вид, словно ничего таинственного и необъяснимого здесь никогда не происходило.

— А вот теперь внимание! — негромко произнес Ярс. — Сейчас будет самое интересное.

«Куда уж интересней, — подумал Петр Ольгердович. — Пространственная аномалия, бесследно поглотившая восьмерых темпорологов и целую кучу автоматических зондов — это что, всего лишь ничего не значащая прелюдия? Боюсь, комиссия по расследованию с тобой не согласится.»

Вдали, почти у самого горизонта, неожиданно обозначилось какое-то движение. Разобрать подробности оказалось практически невозможно, но генерал сразу же понял, что вот оно... то самое, интересное... обещанное Ярсом. Не прошло и нескольких секунд, как стало очевидно: к наблюдателям приближается летающий объект несомненно земного происхождения. Мгновением спустя Попович с изумлением опознал в загадочном пришельце канувший в небытие десантный шлюп типа «Манта». Исчезнувшая флаинг-машина шла низко над ночной каменистой равниной и казалась абсолютно неповрежденной. Некоторое недоумение вызывало лишь отсутствие ходовых огней и неработающие передние фары. Сразу же создалось впечатление того, что летательный аппарат неуправляем.

Петр Ольгердович дождался момента, когда машина ушла за пределы видимости и пространство сфеария озарилось ничего не значащим светом. После чего обернулся к Межину.

— Это они? — на всякий случай спросил он.

— Да. По крайней мере, шлюп точно наш, даже бортовой номер тот же. Связь, кстати, полностью отсутствовала. Нам удалось перехватить управление и дистанционно посадить его на нашей площадке.

— Экипаж? Живы?

Межин помялся, не торопясь с ответом.

— Ни да, ни нет, — наконец, ответил он. — Выглядят как покойники. Поначалу мы решили, что так оно и есть, но более тщательное обследование показало: жизненные процессы продолжаются, правда, в сильно замедленном темпе. Сердца бьются с частотой примерно один удар в семь с половиной минут. Не слишком вдохновляюще, верно? Наш медиколог вообще оценивает ситуацию крайне скептически, по его мнению шансы на то, что экипаж шлюпа когда-нибудь очнется, равны нулю.

— Похоже, ваш эскулап редкостный «оптимист». Думаю, свою жизнь я бы ему не доверил.

— Зря ты так. Ольга Владимировна отличный специалист и не единожды доказывала свой высокий профессионализм. Говорю со знанием дела, потому что довелось побывать ее пациентом, хотя и по весьма незначительному поводу. Думаю, многие здесь с удовольствием подтвердят мои слова.

— Ольга Владимировна? — задумчиво переспросил Попович. Он почему-то не ожидал, что медикологом базы «Тайм рейнджерс» окажется женщина. — Что ж, пусть будет Ольга Владимировна. Твоего ручательства мне достаточно.

— Так вот, она утверждает, что наши пациенты все равно что мертвы, хотя их существование на грани жизни и смерти может продолжаться довольно долго. По ее мнению вернувшиеся с того света темпорологи просто-напросто существуют в ином ритме времени, гораздо более замедленном по сравнению с нашим. Сейчас их жизнедеятельность контролируется специальной аппаратурой, несмотря на то, что особой необходимости в этом нет. Однако отключать пока не решаемся: а вдруг наступит неизбежный конец? Что тогда?

— Черт! Скверно.

— Да уж, хорошего мало... — Ярс испытывающе посмотрел на друга. — Взглянуть не хочешь? Воочию, так сказать...

— Нет уж, уволь! Только покойников мне на ночь не хватало! И вообще... я устал и смертельно хочу спать... почти целые сутки на ногах. Где тут у тебя можно отдохнуть от дел хотя бы на пару часов?

Начальник Отдела космической безопасности безнадежно вздохнул и поднялся со стула.

— Пойдем, покажу.

Попович тоже встал и неожиданно остановил друга, положив руку ему на плечо.

— Согласен, ситуация хуже некуда. Но отдых, как ни крути, тоже необходим. Все, что могло случиться, уже случилось, а свежая голова еще никому не мешала. Так что на сегодня хватит... немедленно спать... это приказ. А покойники... что ж, покойники... Подождут до завтра, никуда они, к сожалению, не денутся.

— Легко сказать... — Ярослав Межин взглянул на шефа с большим сомнением. — Не знаю, как ты, а я точно уснуть не смогу. Амазония — не то место, где можно спать спокойно.

«Вот тут ты, безусловно, прав,» — подумал Попович.

* * *

Пробуждение язык не повернулся бы назвать приятным.

— Петя, проснись! — твердил над ухом чей-то смутно знакомый голос. — Да проснись же, Юп тебя побери!

— У-у-м-м-м... что... — сонно пробормотал Петр Ольгердович, поворачиваясь на другой бок. — Отстань ты...

Чья-то рука настойчиво потрясла его за плечо. Нарушитель генеральского спокойствия сдаваться явно не собирался.

— Проснись, Петя, проснись! — не унимался голос. — Мы покойничков потеряли!

— Что... ах, ты! — ПОП открыл глаза и с ошалелой свирепостью уставился на Ярослава. — Рехнулся?!

Межин выглядел одновременно растерянным и виноватым.

— Извини, — сказал он, — разбудил невовремя, но... но ведь это как-то осознать надо!

Попович недовольно поморщился и снова закрыл глаза. Думать о загадочной пропаже категорически не хотелось.

— Ну вот ты и осознавай, — снова проваливаясь в сладкую дрему, произнес он. — То ты их нашел... то ты их потерял... Разберись, наконец, в своем хозяйстве, а то развел тут... покойники, видишь ли, пропадать стали. Ну вот и осознавай теперь... Что-о-о?!

Сон слетел окончательно, и Попович как-то сразу вдруг понял, что никакая это не шутка и Ярс серьезен как никогда. Он рывком сел на кушетке, уставившись на друга слегка рассеянным взглядом. Мечты о полноценном отдыхе развеялись полностью, предстоял еще один напряженный день, начало которого не предвещало ничего хорошего.

— Что значит «потеряли»? — угрюмо спросил он, предпринимая безуспешные попытки нащупать запропастившуюся куда-то обувь. — Как такое вообще возможно?

Ярс шевельнул ногой, доставая генеральские буты из-под кушетки, и хмуро произнес:

— Не знаю. И никто не знает. Еще пару часов назад они были на месте, там, где и положено — в специальном медицинском боксе, подключенные к системам жизнеобеспечения. А теперь их там нет.

— Сбежали? — генерал, наконец, обулся и сразу же обрел приличествующий его званию вид.

— Если бы, — угрюмо ответил Межин. — Помещение заперто на электронный замок, и доступ в него имеют лишь несколько человек: я, медиколог и начальник базы. Последнего, впрочем, можно смело исключить.

— С какой это стати? — полюбопытствовал Попович.

Ярс ошалело уставился на шефа.

— Ну, ты, ПОП, даешь! — после долгой паузы произнес он. — По-твоему, что же получается: наш покойничек ожил, открыл бокс изнутри и покинул его в неизвестном направлении в компании своих неживых коллег? Так, что ли?

— Почему бы и нет?

Было сильно заметно, что начальник Отдела космической безопасности никак не может решить, шутит ПОП или говорит серьезно. Хотя, ситуация, по его мнению, складывалась такая, что какие уж тут шутки...

Он серьезно взглянул в генеральские глаза, все еще слегка затуманенные чересчур кратким сном, и ответил:

— Хотя бы потому, что достоверно установлено: дверь медицинского бокса все это время оставалась закрытой. Но даже если предположить невозможное: куда они, спрашивается, могли подеваться? Дежурные готовы поклясться чем угодно: территорию базы никто не покидал.

Петр Ольгердович предпринял еще одну, окончательную попытку стряхнуть с себя остатки сна и скептически усмехнулся.

— Надеюсь, видеонаблюдение в медицинском боксе у тебя еще не улетучилось? Что показывают видеотекторы?

— Ничего, — угрюмо заявил Ярс. — Вырубились все как один. Словно по заказу.

— Так может, это и впрямь диверсия? Что если твоих покойников кто-то украл?

— Ну да... в землю закопал и надпись написал... Знаешь, ПОП, мне действительно не до шуток.

— А я и не шучу. Флаинг-машины на месте?

— Н-не знаю... Сейчас выясню.

Межин коснулся сенсорных бугорков на дужке орифлектора и вызвал на связь центральный пост базы.

Пока Ярс вел переговоры с дежурными, Петр Ольгердович задействовал собственные очки и с легким неудовольствием обнаружил неотвеченный вызов по защищенному каналу и одно непрочитанное сообщение. И то и другое от Златы Зеновой. Отвечать на вызов он, разумеется, не стал, а вот сообщение прочитал. Адъюнкт-лейтенант ставила его в известность о том, что шеф марсианского филиала новастринской разведки Игорь Никитин настойчиво испрашивает высочайшей аудиенции. Причем, настолько настойчиво, что предпринял уже целых три попытки и недвусмысленно намекал на четвертую. На что она, Злата, неизменно отвечала: шеф отсутствует и когда вернется — неизвестно. Вопрос стоял так: что делать, если Никитин так и не успокоится.

«Грагалы, — вдруг вспомнил генерал и сморщился так, словно разом откусил поллимона. — Ну конечно же, грагалы! Юп меня подери, но я совершенно выпустил из виду, что именно сегодня на Марс прибывает лайнтрассер «Солнечный ветер», среди пассажиров которого находится та самая четверка, за которую так хлопотал Двинский. А все Ярс со своими покойниками! Впору вообще позабыть, на каком свете находишься... Великий Юп! То он их нашел, то снова потерял... В конце-то концов, не мои это проблемы. Ну, или не совсем мои. Вот пусть сам с ними и разбирается, а мне и без того головная боль обеспечена!»

Он быстро набросал и отправил ответ Зе-Зе в том смысле, что намерен вернуться в Ареополь в течение четырех часов, так что до истечения этого времени Никитин может не беспокоиться. А потом, конечно же, милости просим.

После чего снял очки, сунул их в карман и повернулся к Ярсу, аж кусавшему губы от нетерпения.

— Ну, что говорит дежурный? — спросил он.

— Ни один летательный аппарат в указанный период времени территорию базы не покидал. Однако шлюп наших пациентов в ангаре отсутствует.

— Как это может быть?

— Ума не приложу. Мистика какая-то...

— Та-ак... А что говорят видеотекторы? Или они у тебя тоже сбежали?

— К сожалению, нет.

— К сожалению?

— Именно так. Потому что, если верить записи, все мы здесь на базе попросту сошли с ума. Либо вот-вот сойдем. Выбирай, ПОП, как тебе больше нравится?

— Хватит с меня твоих недомолвок! — рявкнул Попович. — Отвечай прямо: что показало видеонаблюдение?

Ярс устало провел рукой по лбу. Ладонь оказалась мокрой.

— Ничего особенного, — произнес он. — Просто наш драгоценный шлюп тихо и мирно, никого не потревожив, растворился в воздухе, не оставив после себя никаких следов. Только-то и всего...

— Действительно... чертовщиной попахивает, — пробормотал Петр Ольгердович. — Так, может, и покойнички наши... тоже того... растворились?

Ярослав Межин бессильно развел руками. Наступила долгая пауза.

— Значит, так, — решительно нарушил тягостное молчание Попович. — Задерживаться здесь я, к сожалению, больше не могу, есть неотложные дела в Ареополе. Поэтому слушай приказ... Мобилизуй оставшийся персонал и проведи самое тщательное расследование инцидента. Если, конечно, твои темпорологи и топологи еще сохранили остатки рассудка и не попрятались по углам от страха. В любом случае, достань их хоть из-под земли и заставь работать! О результатах докладывать немедленно! Приказ ясен? Выполняй!

— Слушаюсь, — ответил Ярс безо всякого энтузиазма, однако генерал не стал его одергивать.

* * *

Уже на самом подлете к Ареополю, когда десантный когг оставил позади гору Сирия и вырвался на заросшие древовидным бамбуком просторы плато Солнца, поступил сигнал от Ярослава Межина.

Петр Ольгердович нахмурился, озабоченно разглядывая трепетавшие на расстоянии вытянутой руки голографические лепестки экстренного вызова.

«Интересно, уже раскопали что-то существенное? Или многострадальных темпорологов во главе с Ярсом постигла очередная неприятность?»

Думать об этом не хотелось, да и отвечать тоже. Однако сделать это все же было необходимо.

Он повел бровью, и в поле зрения вплыло знакомое лицо. Выглядел начальник Отдела космической безопасности неважно: весь взъерошенный и с лихорадочно горящими глазами.

— Слушаю тебя, Ярс, — устало произнес Попович. — Опять проблемы? Или расследование, наконец-то, принесло значимые плоды?

— Петя, это опять я! — произнес Межин. Возникло впечатление, будто обращенных к нему слов он попросту не услышал... либо пропустил мимо ушей. — Нашлись покойнички! Выкуклились откуда-то... из вакуума подпространства, если верить нашим специалистам. Представляешь?

— Нет. Соберись и сделай так, чтобы мне было понятно. Откуда выкуклились, куда... и так далее в том же духе.

Ярослав сглотнул и с готовностью пояснил:

— Откуда — не знаю, топологи как раз ломают над этим головы... А вот куда — тут все гораздо проще. Туда же, откуда исчезали... прямиком в медицинский бокс.

— Ну, и где же они у тебя прогуливались?

— Да не в этом сейчас суть! — Межин слегка скривился и посмотрел куда-то в сторону.

— А в чем тогда?

— В том, что их было восемь...

— Это я помню. Так что же, кого-то по пути потеряли? Скольких ты недосчитался?

— Наоборот! — подозрительный блеск в глазах Ярса ощутимо усилился.

— Наоборот... это как?! — не понял Попович.

— А вот так! Мертвяков было восемь, теперь — больше...

— Что они у тебя там — размножаются что ли?

— Ага... Было восемь, а теперь их шестнадцать!

«Шестнадцать... — повторил про себя Петр Ольгердович. — Знакомое число... Помнится, амнезоидов, из-за которых я год назад переругался с половиной деловых кругов Ареи, было ровно столько же. Похоже, Амазония не желает баловать нас разнообразием.»

— Точно шестнадцать? — на всякий случай переспросил он.

Ярс возмущенно фыркнул.

— И все как один, мертвяки, говоришь?..

— Все как один! Доберешься до сфеария — сам увидишь!

— Да не хочу я твоих мертвяков считать и разглядывать!.. И не волнуйся ты так панически, не волнуйся...

«Успокаиваю... — подумал генерал, — а у самого внутри все дрожит от страха как... э-э-э... как какой-то там лист... Великий Юп! Все же вовремя я оттуда сбежал! Не хотелось бы оказаться сейчас на месте Ярса.»

Собеседник между тем глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Когда он открыл их вновь, нездоровый блеск в глазах слегка подугас... да и сам шеф ОКБ вдруг как-то сник, разом потеряв былой напор.

— Ярс, — осторожно произнес Попович, — а не мерещится ли тебе вся эта чертовщина?

Межин невесело усмехнулся.

— Не считая мертвяков, нас на базе сейчас девять человек, — пояснил он. — Всем сразу померещиться не может.

— А вдруг! Почему нет? Скажем, массовая галлюцинация...

Невеселая усмешка снова исказила лицо Ярса.

— Взглянул бы ты на них... э-э... живьем, так сказать, — сразу бы все вопросы отпали.

— Шестнадцать, говоришь... — Петр Ольгердович задумчиво посмотрел в глаза друга. — С первыми восемью все более-менее понятно — наши незадачливые темпорологи. А вот другие восемь... Опознание провели?

— Тут и проводить нечего, — Ярослав Межин выразительно хмыкнул. — Та же самая восьмерка. Представляешь? Каждый из полуживых пациентов у нас теперь в двух экземплярах!

— Великий Юп!.. И кто же из них настоящий?

— А вот этого мы и сами не знаем. Согласно данным медикологического обследования — все настоящие!

— А может быть, наоборот? — осторожно произнес Попович. — Все ненастоящие?

— Исключено, — помотал головой Ярс. — Ольга Владимировна утверждает, что ее пациенты — самые обычные люди. Даже готова поставить на кон свою репутацию...

— Свою или профессиональную?

Ярс укоризненно взглянул на друга.

— Тебе не кажется, что сейчас не время для шуток? — сказал он.

— Ладно, ладно... извини. Не смог удержаться... И что, никаких признаков экзотизма?

— Никаких.

— Бред... Ладно, будут новости — сообщай немедленно. И смотри, чтобы они у тебя снова не сбежали.

Межин устало кивнул и отключился.

Впереди, среди каменных складок и борозд мощно и уверенно просиял ослепительный световой блик. Маленькое, но необыкновенно яркое утреннее солнце вовсю играло на керамлитовых гранях марсианской столицы. Петр Ольгердович вырубил автопилот и повел свой небольшой летательный аппарат на посадку.

«Ареополь, — думал он. — Единственный надежный форпост посреди нарастающего безумия. После всего произошедшего немного странно осознавать, что не слишком великое население города продолжает спокойно жить и работать, нисколько не задумываясь о творящейся всего в трех часах лета чертовщине... Никто даже не подозревает, как же им всем повезло, что по улицам марсианских городов пока еще не разгуливают ожившие мертвецы... Вопрос, надолго ли?»

* * *

Очередной вызов от Межина поступил, едва Петр Ольгердович шагнул за порог своего кабинета.

— ПОП! — сходу заявил шеф ОКБ. — Ты не поверишь, но у нас опять побег!

Генерал отметил, что на сей раз Ярс выглядел почти нормально, так, словно сбежившие покойники разом сбросили с его плеч как минимум половину тяжкого груза.

— Почему не поверю? Очень даже... Что-то в этом роде я и предполагал. Видеотекторы наладил?

— А как же! Только ничего интересного они не засняли: наши подопечные, словно привидения, попросту растворились в воздухе. Р-раз... и половины пациентов как не бывало! Все случилось прямо у нас с Ольгой на глазах.

«Медиколог базы у нас теперь просто Ольга, — невольно отметил Попович. — Ну, Ярс... ну дает. Быстро работает, несмотря на стресс.»

— Почему половины? — осведомился он.

Подобный сюрприз оказался для шефа СБ полной неожиданностью. Казалось, что если уж что-то и должно произойти, то со всеми сразу.

— А я разве не сказал? — удивился Ярс. — Сбежала только одна восьмерка... то ли первая, то ли вторая... сам Юп не разберет!

— То есть, — Попович задумчиво потер подбородок, — получается так, что покойники у тебя снова в одном экземпляре?

— Ну да... о чем я и говорю! — Межин вдруг слегка оживился. — Только они уже не покойники. Едва те «бегуны» исчезли, как оставшиеся — представляешь? — почти ожили!

«Этого нам только не хватало! — в замешательстве подумал Петр Ольгердович. — Тут о нормальных людях подумать времени не хватает, а если, не приведи Юп, придется пасти стада полуживых зомби... Сумасшедший дом... апокалипсис...»

Мысль о расхаживающих по улицам города мертвяках уже не казалась такой уж бредовой.

— Что значит «ожили»? — мрачно спросил он.

— Ну, может, не до конца, — слегка помялся Ярс. — Но что касается физиологии — то с этим у них полный порядок, даже не сомневайся. Во всяком случае, так утверждает Ольга... хм... Владимировна. Давление... пульс... реакция на раздражители... даже речь вернулась, представляешь?! И никакой заторможенности, в отличие от первого, так сказать, пришествия.

— А что же тогда не так?

— Психика. Не помнят они, к сожалению, ничего из своей неудавшейся авантюры. До момента посадки в шлюп — пожалуйста, а после... огромная сквозная дыра. Но главное — все живы!

«Несостоявшееся дело годичной давности, — услужливо подсказала память. — Шестнадцать несчастных амнезоидов... симптомы практически те же... Великий Юп! Проморгали тогда проблему, как есть проморгали! Что же получается: вернувшиеся с того света темпорологи — новый заход?.. Живы — это, конечно, здорово, даже прекрасно. Вот только кто они? Люди? Экзоты какой-то неизвестной нам породы? Или вообще неведомое порождение Внеземелья?.. О-хо-хо... Ненароком не вляпаться бы нам в очередной кризис вроде того, что случился двести лет назад.»

Ярослав Межин вдруг посмотрел в сторону, словно некто посторонний, находящийся за пределами действия орифлектора, отвлек его внимание. Довольно продолжительное время он, нахмурившись, вслушивался в неразборчивый голос невидимого собеседника, после чего вновь повернулся лицом к генералу.

— Нашлись наши «бегуны», Петя, — страдальчески изрек он. — И что самое невероятное, почти сразу же вновь потерялись.

«Опять? — подумал Петр Ольгердович. — Интересные у нас покойники пошли — то находятся, то сбегают...»

— Я тебя слушаю, Ярс, — сказал он. — Так где же они теперь?

— Не знаю, — пожал плечами Межин. — После побега из медицинского бокса видеотекторы обнаружили их на северной оконечности Гордиевой гряды... в том месте, где она соприкасается с равнинами Амазонии. Рельеф там сильно изрезан: то высокие сглаженные эрозией скалы, то глубокие ущелья, дно которых засыпано ржавым песком пополам с острыми, словно бритва, каменными обломками... Очень похоже на Лабиринт ночи, только в миниатюре. Наши наблюдатели тут же окрестили весь этот район «Лабиринтом мертвецов», очень удачно, по-моему... Что характерно, — подопечные чувствовали себя на открытой местности просто прекрасно даже безо всяких кислородных масок. Представляешь?

— Так покойники же, — ответил Петр Ольгердович. — Дышать им не обязательно. Грагалы вон тоже...

Он осекся, решив не развивать скользкую тему. Вдруг Ярс подумает, будто он считает грагалов нечистью...

Межин коротко взглянул на друга и продолжил:

— Шли цепочкой друг за другом, словно альпинисты... затем начали спуск и скрылись из глаз в Лабиринте мертвецов. Тут наблюдатели потеряли их из виду... и как думали, навсегда. Темпорологов никогда не интересовали эти никому не нужные скалы, а потому и видеотекторов там отродясь не бывало. Ничего не поделаешь, так уж вышло!.. Однако же, нет, «беглецы» снова нарисовались... уже на равнине Амазония, все так же размеренно передвигаясь друг за другом, след в след. И спустя несколько минут исчезли окончательно, растворившись в абсолютно пустом, ничем не примечательном, ровном как стол пространстве... Топологи утверждают, что в точности на той границе, за которой двести лет назад располагался знаменитый марсианский темпор-объект... Пожалуй, все.

Шеф ОКБ умолк. Попович задумчиво глядел на друга, пытаясь переварить новую сенсационную информацию. Ярс терпеливо ждал.

Наконец, генерал принял решение.

— Значит, так, — сказал он. — Слушай приказ. Во-первых... Необходимо обеспечить полную блокаду базы «Тайм рейнджерс», прежде всего информационную. Никаких контактов, никаких утечек! А то знаю я этих ученых, растрезвонят по всему свету, а ты потом расхлебывай. Второе... Связь исключительно со мной по спецканалу, Зе-Зе получит соответствующие указания. Ну и, наконец, третье... Оставь на руководство кого-нибудь наиболее адекватного, а сам возвращайся в Ареополь. Делать на базе тебе больше нечего, а здесь можешь понадобиться.

— Что-то случилось?

— Пока еще нет, но... чего в нашей жизни не бывает. У меня в кабинете с минуты на минуту объявятся грагалы во главе с Никитиным. Так вот... — Петр Ольгердович отчего-то вдруг почувствовал себя крайне неуверенно. — Есть подозрение, что один из посетителей приходится, так сказать, «родственником» нашим забывчивым пациентам. Как тебе такое?.. К тому же тема разговора, как я понимаю, будет касаться именно космической безопасности. А уж здесь-то тебе и карты в руки.

— Слушай, ПОП, — сказал Межин. — Ты сейчас говорил серьезно? Мне до тебя не меньше трех часов лету.

— Черт! В самом деле... Ну, тогда пришли кого-нибудь из своих заместителей. Только такого, кому полностью доверяешь и который не станет болтать лишнего. Понимаешь... у моих гостей на хвосте Орден. Полагаю, охрана им не помешает.

Ярс даже присвистнул.

— Теперь понятно, отчего ты вдруг заторопился в Ареополь, — сказал он. — Ладно, думаю, мысль я уловил. Сделаю.

— Я на тебя надеюсь.

— Вылечу сразу же, как только выполню отданный приказ, — шеф ОКБ взглянул в глаза старого друга предельно сосредоточенно. Он прекрасно понимал, что противостояние с Орденом Черного Дракона может оказаться посерьезней проблемы оживших мертвецов. — Устрою им тут новую зону СК, чтобы не расслаблялись, а потом сразу же к тебе. Не волнуйся, медлить не стану.

* * *

В ожидании визита грагалов Попович решил, наконец, разобраться с текучкой. Незапланированный вояж на базу «Тайм рейнджерс» порушил весь рабочий график, так что теперь приходилось наверстывать.

Впрочем, ничего особо срочного или важного не обнаружилось, лента пестрела абсолютно пресной информацией. Петр Ольгердович бегло прокрутил целую серию сообщений, касающихся прежде всего проблем терраформирования, и в конце концов наткнулся на видеобабл, содержимое которого носило ярко выраженный криминальный оттенок. Речь шла о краже крупной партии углеводородов с одной из скважин Амазонии. Генерал слегка поморщился и не стал открывать сообщение. Не того масштаба происшествие, чтобы заинтересовать Службу Безопасности. Слишком мелко. Банальным воровством должна заниматься Служба охраны правопорядка, вот пусть и занимается.

И лишь под самый занавес чертиком из коробочки выскочила докладная записка с орбитальной диспетчерской, расположенной на Фобосе. Почему-то в аудиоформате вместо привычного видео. Отметка о времени неопровержимо свидетельствовала: отправление случилось вскоре после потрясшего Амазонию «гравитационного всплеска». Что само по себе заставляло задуматься.

Петр Ольгердович нахмурился. Отклонения от привычного регламента всегда действовали на него настораживающе. Он совсем собрался открыть сообщение, когда последовал вызов от адъюнкт-лейтенанта Зеновой.

— Петр Ольгердович! — дежурно произнесла она. — К вам заместитель начальника Отдела космической безопасности подполковник Орхан.

«Вовремя, — подумал генерал. — Как раз по его ведомству... Вот вместе и послушаем, чем нас обрадует Фобос... Хм... подполковник Фарук Орхан. Так вот кого решил подсунуть мне Ярс. Что ж, не самый плохой выбор... но и не самый лучший.»

— Пусть проходит, — сказал он ожидавшей ответа Злате.

Войдя в кабинет, подполковник вытянулся по стойке «смирно», намереваясь отрапортовать как положено, по всей форме, но шеф СБ только махнул рукой:

— Отставить формальности. Проходи, не стесняйся. Есть разговор.

Орхан переступил с ноги на ногу, но быстро собрался, подошел к столу и уселся в свободное кресло.

— Для начала такой вопрос, — генерал с интересом взглянул на посетителя. — Не получал ли ваш отдел в ближайшие два часа некое послание с Фобоса... в аудиоформате?

— Так точно, получал.

— Ну, и?

— Информация необычная и, прямо скажем, тревожная.

— То есть, достойная того, чтобы с ней ознакомиться?

— Так точно!

— Да что ты заладил... — поморщился Попович. — Говори по-человечески.

Подполковник Орхан выдохнул, а затем произнес с расстановкой:

— Катастрофа... на орбите... с гелиостанцией... Да вы сами послушайте!

«И послушаю,» — решил Петр Ольгердович и взмахом руки активировал аудиобабл.

Кабинет заполнил скучный размеренный голос, словно бы нехотя вещавший нечто совершенно невероятное.

Оказалось, что в результате непонятного по своей природе воздействия получила повреждение орбитальная платформа «Гелиос-М002», задействованная в программе терраформирования Марса. Одно из зеркал разрушено чуть ли не наполовину. Впечатление такое, будто его аккуратно разрезали надвое, причем большая часть исчезла бесследно.

При этих словах Попович вздрогнул и взглянул на подполковника, однако тот воспринял сообщение с полнейшей невозмутимостью. Наверняка, уже слышал его, может быть, даже неоднократно.

Унылый докладчик не успокоился на околомарсианских делах и перешел к проблемам Внеземелья. Без каких-либо эмоций он поведал о том, что наблюдается активизация аномальных зон на спутнике Сатурна Япете и на планете Эрида, не говоря уж о Марсе. Есть основания полагать, что необычные явления, известные под названием «гравитационные всплески», связаны с так называемыми темпор-объектами, когда-то присутствовавшими в указанных районах. Несмотря на то что пришествие «луноедов» состоялось в далеком прошлом и объекты давно прекратили существование, некие остаточные явления до сих пор могут иметь место, порождая весьма необычные явления. Аномальная зона на Обероне в районе Ледовой Плеши пока никак себя не проявила, возможно, потому, что была в свое время разрушена мощным взрывом и последовавшим за ним катаклизмом, известным под названием «оберонский гурм». О состоянии «Зоны мониторинга» на Земле никаких данных не поступало.

Под самый занавес докладчик поведал, что сообщение передается в аудиоформате по причине полного нарушения видеосвязи. Конец.

Петр Ольгердович долго молчал, пытаясь увязать воедино произошедшие за последние сутки события. Подполковник, подобравшись, ожидал начальственной реакции.

— Отсутствие информации по земной «Зоне мониторинга» меня почему-то совсем не удивляет, — наконец, произнес генерал.

— Так точно, — отозвался Орхан и, спохватившись, испуганно посмотрел на шефа.

Тот не отреагировал. Тогда подполковник продолжил:

— После катастрофы и совершенно необъяснимого пиратского налета от нее мало что осталось. Однако черные диски вылетают оттуда с прежней регулярностью.

— Плохо работаем, — с неудовольствием заметил Попович. — Я имею в виду не кого-то конкретно, а систему СБ в целом. Насколько мне известно, участники налета — обыкновенные бандиты, а значит, их имена и принадлежность к какой-либо террористической группировке уже должны лежать на столе на только у шефа Службы Безопасности Приземелья, но и у меня тоже. Впрочем, это к делу не относится... все претензии к земному филиалу.

Он умолк. А потом вдруг сообщил:

— Несколько часов назад «гравитационный всплеск» на Амазонии породил целую кучу черных дисков, один из которых повредил завод по производству синтетической пищи «Деметра», а другой, судя по всему, угодил прямиком в «Гелиос». Но вполне может оказаться, что тот же самый.

Фарук Орхан согласно кивнул и осторожно произнес:

— Похоже, наш феномен перестал быть явлением сугубо планетарным. Не представляю, что произойдет, если на эту штуку наткнется какой-нибудь танкер или, не допусти Юп, лайнтрассер. А может, наоборот, она на него... Насколько я понимаю, обнаружить артефакт нашими средствами просто невозможно: он ничего не излучает и не отражается на радарах.

— А я очень даже представляю, — угрюмо произнес Попович, — и мне это категорически не нравится. Похоже, пора объявлять тревогу по всей системе.

— Так точно... — эхом отозвался подполковник. — Разрешите идти?

— Постой... Вообще-то полковник Межин направил тебя сюда совсем по другому поводу.

— Слушаю.

— В ближайшее время у меня намечена встреча с грагалами... — генерал заметил, как при этих словах Фарук Орхан слегка дернулся.

«Никто не любит грагалов, — подумал он. — Даже я. Хотя и пытаюсь быть объективным.»

— Что-то не так? — спросил он.

— Грагалы, — с оттенком пренебрежения и даже презрения ответил Орхан. — Значит, жди неприятностей. Можно подумать, без них у нас мало забот.

— Ты не совсем справедлив, — возразил Петр Ольгердович. — Что бы мы без них делали? Погрязли в демографических проблемах... да и о терраформировании Марса с чистой совестью можно было бы забыть. Они имеют полное право по крайней мере быть выслушанными. Так что постарайся отнестись к ним с должным уважением.

— Слушаюсь. Что им от нас надо?

— Защиту... по крайней мере в той части, что касается нашего ведомства. Их преследует Орден, а с этим, как ты понимаешь, не шутят.

В пространстве сфеария прямо перед глазами внезапно нарисовалось миловидное личико адъюнкт-лейтенанта.

— Петр Ольгердович, — серьезно произнесла Зе-Зе. — К вам посетители: глава марсианской миссии Новастры Игорь Сергеевич Никитин и с ним еще четверо.

«Ну вот и они, легки на помине.»

— Петр! — неожиданно вмешался мужской голос. — У нас срочное дело, не терпящее отлагательств.

Генерал покосился на поджавшего губы подполковника и сказал:

— Хорошо, заходите.

Двери кабинета плавно отъехали в сторону, и на пороге появились грагалы, все пятеро.

Петр Ольгердович поднялся навстречу. Он знал каждого. Кого-то по долгу службы, а кого-то из сопроводительной записки Двинского.

«Вон та парочка справа — Фрэд Ньюман и Алина Фокина, нежданные пришельцы из далекого прошлого, умудрившиеся год назад поставить на уши всю систему безопасности Марса и его окрестностей. Экипаж древнего рейдера известен мне очень хорошо, правда, заочно. А уж чего стоила транспортировка «Леопарда» в сторону Луны — вообще подумать страшно. Причем не столько технический аспект, сколько маскировочный и карантинно-санитарный. От таких переживаний и поседеть недолго. Хорошо, что МАКОД быстренько забрал довольно сомнительное дело под свое крыло, избавив от лишней головной боли...

Слева — тоже известная особа... Наталья Панкратовна Сестрорецкая, неплохой физик-теоретик, чьи труды немало поспособствовали успешному перемещению пампагнера на марсианскую орбиту. А рядом с ней...»

Петр Ольгердович, прищурившись, вгляделся в высокого русоволосого мужчину, галантно поддерживающего физика-теоретика под локоток.

«Хм... Виталий Петричев... тот самый амнезоид, один из шестнадцати, загадочное порождение Амазонии и по совместительству муж зеленоглазой красавицы... Примечательная четверка. На ее фоне Игорь Сергеевич Никитин выглядит, прямо скажем, довольно бледно. Так, самый обычный ничем не примечательный грагал.»

— Проходите, располагайтесь, — генерал обвел кабинет жестом гостеприимного хозяина. — Представляться нет необходимости. Все, что нужно, мне о вас известно. Ну, а для тех, кто не в курсе, я — начальник Службы Безопасности Ареи Петр Ольгердович Попович, прошу любить и жаловать.

— Рад тебя видеть, — Никитин подошел ближе и протянул руку.

Шеф СБ ответил на приветствие, дождался, пока уляжется неизбежная суета, после чего произнес:

— Чем обязан?

— Тебе привет от Двинского, — сказал Никитин. — Надеюсь, ты ознакомился с его посланием?

— В общих чертах. Скажем так: я в курсе ваших проблем с Орденом и готов помочь по мере сил и возможностей. Вот только никак не возьму в толк, что требуется от меня лично?

— Понимаешь, Петр... — Никитин чуть наклонился вперед, видимо для того, чтобы казаться более убедительным. — Моим подопечным требуется срочная эвакуация на Новастру. По понятным причинам сделать это возможно только с использованием марсианского пампагнера. Но здесь возникает одна проблема...

— Догадываюсь, какая, — Петр Ольгердович выразительно хмыкнул. — Регулярного сообщения с вашей замечательной планетой в настоящее время не существует. Угадал?

— Именно так. Последний по времени тревер состоялся две недели назад, и неизвестно, когда будет следующий.

— Но это же не наша забота, — Попович старательно изобразил удивление. — Гиперпространственные перелеты — прерогатива грагалов, вам и карты в руки... Сделай запрос на Новастру, пусть пришлют за вами экипаж...

— Все это верно, — согласился Игорь Сергеевич, глядя прямо в честные глаза генерала. — Но, как ты выразился, «экипаж» еще нужно дождаться, желательно веселыми и здоровыми. А с нашими оппонентами это может оказаться очень и очень непросто, их повадки тебе прекрасно известны. Поэтому мы просим содействия Службы Безопасности в вопросах охраны вплоть до прибытия очередного фазерета.

— Что ж, — произнес генерал, бросив короткий взгляд в сторону молчаливо наблюдавшего за происходящим подполковника. — Думаю, это можно устроить... Разрешите представить — заместитель начальника Отдела космической безопасности Фарук Орхан. По вопросам охраны — это к нему.

Подполковник слегка наклонил голову. Похоже, новое поручение его нисколько не удивило.

— Соображения по этому поводу имеются? — обратился к нему Попович.

— Лучшим вариантом считаю временное размещение наших гостей на базе спецназа неподалеку от Лоуэлл-сити, — немедленно отозвался тот.

«Надо же, ни на секунду не задумался, — отметил генерал. — Словно готовое решение уже было у него под рукой.»

— Разумно, — сказал он. — Даже Ордену затруднительно будет что-либо предпринять при наличии поблизости около сотни прекрасно подготовленных бойцов. Возражения есть?

— Нет, — сказал Никитин. — Согласен.

— Тогда принимается.

Установившуюся тишину вдруг нарушил громкий мужской голос.

— У меня вопрос к подполковнику. Разрешите?

«Виталий Петричев... тот самый, — подумал Попович. — Немного неожиданно.»

— Прошу, — сказал он и с любопытством поглядел на Орхана.

Заместитель начальника ОКБ удивленно уставился на говорившего.

— Уважаемый Фарук, — произнес Вит, — извините за вопрос... откуда у вас этот перстень? Не покажете ли мне его поближе?

Только после слов Петричева Петр Ольгердович обратил внимание, что да, действительно, массивный железный перстень с большим прозрачным камнем выглядит, мягко говоря... экстравагантно. Тем более, на пальце обычного подполковника.

«Как же я сам-то не углядел, — с досадой на самого себя подумал он. — Любопытно, каким будет ответ.»

— Этот перстень, уважаемый, подарил мне один пастух, старый кавказский абориген. Давно было... двадцать лет... или больше. Он нашел его в пещере, куда сбежал от... э-э-э... — Орхан запнулся, словно никак не мог подобрать нужное слово.

— От непогоды, — услужливо подсказал Вит.

— Верно...

— А где это было?

— В вилайете Месхетия где-то... Я ходил на охоту, а пастух был моим проводником.

— Дорогой подарок, — Вит согласно кивнул, словно ответ удовлетворил его полностью. — Если не ошибаюсь, камень в перстне — алмаз? Из Намибии?

Подполковник Орхан улыбнулся, но Петр Ольгердович успел отметить мимолетную тень, пробежавшую по его, казалось бы, невозмутимому лику.

— Какой алмаз? — Фарук воздел брови с легким оттенком пренебрежения. — Обыкновенный горный хрусталь... ничего не стоящая безделушка. Просто дорог как память.

— Спасибо, — ответил Вит. — Я так и подумал.

«Интересный диалог, — генерал в задумчивости переводил взгляд с одного на другого. — Странная какая-то история, мутная. А выдумка с пастухом вообще выглядит сочиненной вот только что, на коленке. Надо бы проверить, что за украшение такое... примечательное.»

— Ну, так что? Будем считать вопрос с безопасностью решенным? — бодро произнес он, внимательно всматриваясь в лица гостей.

— Нет, — снова вмешался Петричев. — Мы не согласны. Думаю, для всех будет лучше, если дни ожидания мы проведем в резиденции грагалов.

Петр Ольгердович заметил, что при этих словах Наталья Сестрорецкая бросила на мужа довольно-таки многозначительный взгляд, на который тот ответил не менее выразительным пожатием руки чуть выше локтя. Ни одного слова произнесено не было, однако супруги явно пришли к согласию. Фрэд и Алина помалкивали, видимо, полностью доверяя их мнению.

Внимательно наблюдавший за возмутителями спокойствия Никитин, видимо, сообразил, что Виталию Петричеву известно нечто такое, о чем не в курсе ни знаменитая разведка грагалов, ни тем более шеф СБ Ареи. Просто по каким-то причинам озвучивать причины своего отказа тот не посчитал нужным. Поэтому вместо выяснения мотивов неожиданного решения произнес:

— Что ж, это тоже вариант. Можем обсудить его позднее. Главное, есть договоренность: Служба Безопасности готова предпринять все возможное, чтобы обеспечить наше спокойствие. Так, Петр?

Попович согласно кивнул.

— Всем, чем можем, — подтвердил он.

— Хорошо. В таком случае, остался еще один важный вопрос, обсудить который настоятельно рекомендовал Алексей Агафонович. В своей знаменитой записке он обрисовал этот момент в достаточной степени подробно. Речь идет о первом экипаже «Леопарда» и организации спасательной экспедиции к Регулу.

При этих словах генерал невольно поморщился и посмотрел в сторону Алины. Девушка сидела неподвижно, крепко поджав губы. Заметив повышенное внимание к своей особе, с вызовом тряхнула копной золотистых волос и наградила хозяина кабинета пронизывающим взглядом.

«Упорная, — с уважением отметил Попович. — Хоть и блондинка. Чувствуется, что за свою идею готова сражаться до конца. Молодец.»

— Опять же, вопрос не ко мне, — ответил он Никитину. — Игорь Сергеевич, ты же прекрасно знаешь, что организацией всякого рода экспедиций мы не занимаемся. Тем более звездных. Какие могут быть экспедиции, когда даже наши лучшие корабли путешествуют по солнечной системе недели, а иногда и месяцы. А до этого вашего Регула целых семьдесят семь световых лет. Улавливаешь?.. Предположим, случится невозможное, и положительное решение будет принято... все равно к тому времени ваши «спасаемые» уже будут давно и безнадежно мертвы.

— Но... — попыталась вставить слово Алина.

— И не нужно говорить о том, что время там течет медленнее, — возвысив голос, произнес генерал. — Во-первых, никто этого не доказал. А во вторых... по поводу непреодолимости гигантских звездных расстояний для земной техники я уже все сказал.

— А грагалы? — запальчиво возразила Алина. — Они же способны перемещаться через гиперпространство?

С этими словами девушка бросила убийственный взгляд в сторону главы новастринской миссии.

«Таким взглядом только разрушать планеты и зажигать звезды, — подумал Петр Ольгердович. — Так и стреляет... Не завидую я нашему Игорю Сергеевичу, ох, не завидую... Но ничего, пусть выкручивается.»

— Вообще-то, гиперпространство до сих пор полно тайн и загадок, — осторожно произнес Никитин. — Даже для нас, грагалов. Так что с путешествиями по галактическим просторам дела обстоят совсем не так радужно, как это представляется очень и очень многим. На самом деле, мы лишь в первом приближении прикоснулись к практическому использованию гиперпространства для осуществления межзвездных перелетов. И для этих целей необходимо соблюдение нескольких условий, главным из которых является наличие пампагнеров...

В своей речи, больше похожей на лекцию, Игорь Сергеевич очень подробно остановился на технических моментах, и, судя по всему, не без веских на то оснований. Ему предстояло разъяснить истинное положение дел абсолютно неподготовленной аудитории, а это ох как непросто.

Алина слушала очень внимательно, Фрэд Ньюман вообще старался не пропустить ни одного слова, а Сестрорецкая откровенно скучала. Отношения Петричева к рассказу понять было невозможно.

«Ну еще бы, Наталья Панкратовна все-таки физик-теоретик, специализирующийся именно на пампагнерах. Ей ли не знать... — оценил ситуацию Попович. — А вот муж ее — темная лошадка. Причем, во всех смыслах.»

Из слов Никитина вырисовывалась следующая картина.

Оказалось, что проблема надежной навигации в гипре до сих пор так и не решена. Существовало лишь несколько стандартных, хорошо освоенных маршрутов: солнечная система, Новастра, планеты Дигеи и космические верфи у Альфы Центавра. И это практически все. Корабли грагалов, так называемые фазереты и торады, устойчиво перемещались от одного пампагнера к другому, и, как показала практика, подобные путешествия не доставляли пассажирам и экипажам абсолютно никаких неудобств. Особым образом кодированный сигнал активировал пампагнер в точке отправления и мгновенно выстраивал вектор перемещения к такому же пампагнеру в точке финиша. Все очень быстро и относительно безопасно.

Но когда пилоты гиперпространственных кораблей — дальнодеи — вознамерились выйти на галактические просторы, фортуна повернулась к ним самой неприглядной стороной. Настроить импульс активации пампагнера так, чтобы попасть в заранее выбранную область Галактики, никому не удавалось. Выход из гипра в нормальное пространство — нопр — всегда происходил в произвольной точке, вычислить которую оказалось совершенно невозможно. И как результат — весьма немалое количество жертв, когда везение отказывало молодым и самонадеянным дальнодеям, и они попадали в столь негостеприимные места Вселенной, откуда не возвращаются.

Маршрут на Регул не значился в списке освоенных. Другими словами, никто не знал, как в точности нужно задать импульс активации, чтобы попасть именно туда, а не в фотосферу какого-нибудь голубого гиганта. Одно это делало гипотетическую спасательную экспедицию абсолютно невозможной.

— Насколько я понял, — произнес Фрэд, выслушав разъяснения Никитина, — наличие второго пампагнера — условие необязательное? Или я чего-то не уловил?

— Все верно. Перелеты можно осуществлять любым из двух способов. Различия проявляются только на финише. Если выход из гипра осуществляется через пампагнер, то цикл считается завершенным, и фазерет может пребывать в конечной точке сколь угодно долго. В противном случае корабль возвращается в исходную точку спустя весьма непродолжительное время, называемое «обнуленным». Наши теоретики полагают, что в этом случае за фазеретом тянется нечто вроде невидимой и неосязаемой гиперпространственной пуповины, которая и втягивает его обратно, как правило, не позднее сорока двух часов.

Фрэд благодарно кивнул.

— Все это очень познавательно и интересно, — Попович решительно вступил в разговор, желая предотвратить никому не нужные обсуждения теоретических основ межзвездных перелетов. — Перед нами поставлена иная задача, и, как я понимаю, решить ее мы не в состоянии. А значит, дискуссию можно считать завершенной. Достичь окрестностей Регула нет никакой возможности... тем более что ни этих ваших фазеретов, ни дальнодеев поблизости не наблюдается.

— Не нужно лукавить, Петр, — укоризненно произнес Никитин. — Нам обоим прекрасно известно, что в ангаре дебаркадера номер три находится фазерет Камила Разина.

— Что ж, отрицать глупо. Но даже если так... Грагал Камил Разин откомандирован на базу «Светозар» согласно трехстороннему договору между Приземельем, Ареей и официальной миссией Новастры на Мадагаскаре. Цель — проведение совместных исследований недавно открытой аномальной зоны на Эриде. И отозвать его оттуда возможно лишь при условии, что никто из заинтересованных официальных лиц возражать не станет.

— Ты прав, — Игорь Сергеевич согласно кивнул. — Сделать это непросто, но все-таки реально. По сути, Камил — единственная подходящая кандидатура, потому что все другие дальнодеи до предела загружены транспортировкой мигрантов на планеты Дигеи, и безболезненно оторвать кого-то из них решительно невозможно. И без того грагалы вынуждены работать фактически непрерывно, без выходных и отпусков. Приземелье на такую авантюру не согласится ни при каких условиях. А вот Разин — совсем другое дело.

— Я не понимаю, — Петр Ольгердович обвел собравшихся вопрошающим взглядом, — что мы здесь обсуждаем? Какая разница, есть у нас кандидатура пилота или нет, если нерешенная проблема навигации напрочь перечеркивает саму идею!

— Но ты согласен поставить вопрос о Разине перед руководством Ареи? При условии, что Приземелье я возьму на себя?

Попович сердито засопел и отвернулся. Продолжать разговор, по его мнению, не имело смысла.

— По-моему, вы забыли о людях, — тихо, но очень слышно произнесла Алина. — Пусть я не права... но мы же никогда не простим себе, если не попытаемся.

В кабинете повисла напряженная тишина, все ждали ответа облеченного властью сопредседателя Совета Безопасности Ареи.

— Возможность осуществления спасательной операции упирается в проблему навигации, — наконец, сказал он. — Когда... нет, если ее удастся благополучно разрешить, вот тогда разговор можно будет перевести в практическую плоскость. А сейчас это преждевременно... Игорь, ты же должен понимать! Без весомых аргументов на руках мне никого не убедить.

— Разрешите? — неожиданно вступил в разговор Вит.

«Опять Петричев, — с неудовольствием подумал генерал. — Возмутитель спокойствия.»

— Мы вас слушаем.

— Если мне предоставят возможность работать с пампагнером, я готов решить проблему навигации. А потому предлагаю начать подготовку к экспедиции немедленно, сейчас каждый день на счету.

Фрэд и Алина посмотрели на него с безграничным удивлением, а на лицах всех прочих без труда можно было прочесть: они имеют дело с умалишенным. Даже подполковник Орхан, притихший после истории с перстнем и последовавшей за ней отмены его предложения по охране гостей, хмыкнул весьма выразительно. И только Наталья Сестрорецкая смотрела на мужа задумчивым взглядом.

— Вы серьезно? — Петр Ольгердович нарушил тишину, установившуюся в кабинете после столь неожиданного заявления. — Вот так, сходу, за пару дней, решить проблему, над которой уже не один год бьются лучшие умы Земли и Новастры?.. Вам не кажется, что подобное утверждение выглядит на редкость самоуверенно?

— Конечно, вы правы, — согласился Вит. — Общее решение вряд ли удастся найти. Но частная задача — совсем другое дело. Могу ручаться, что путь к Регулу отыщу наверняка.

Петр Ольгердович заметил, как при этих словах поникшая было Алина словно ожила.

«Надежда — великое дело,» — подумал он.

— Согласна с Витом, — вдруг сказала Наталья. — Уверена, ему это по силам. Прошу разрешения отправиться на пампагнер вместе с ним. В любом случае... что вы теряете? В то время как приобрести можете очень многое, не считая возможности спасения нескольких жизней.

— Есть еще одно соображение, — Вит бросил на чашу весов воистину неотразимый аргумент. — Большой Хлюп.

— «Гравитационный всплеск», — пояснила Наталья, заметив, как удивленно поднялись брови у всех присутствующих.

— Да... всплеск... Не секрет, что его мощность раз от раза увеличивается. Если год назад катаклизм можно было и не заметить, то сейчас сопутствующие эффекты становятся все более опасными и даже разрушительными. Катастрофа на Земле в «Зоне мониторинга» это полностью подтверждает.

— И на Марсе, — хмуро добавил Попович.

— Вот видите! У меня есть веские основания полагать, что разгадка может находиться там же, в системе Регула. И в этом случае планируемая экспедиция приобретает еще один, дополнительный смысл.

Петр Ольгердович долго молчал, а потом произнес:

— Хорошо. Вам предоставят возможность работы с пампагнером. Со своей стороны организую запрос на базу «Светозар» с требованием откомандировать Камила Разина сюда, на Марс.

— Путь с Эриды займет слишком много времени, — напомнил Фрэд. — Можно не успеть.

— Это решаемо, — ухмыльнулся Попович. — В качестве исключения запросим транспозитацию с помощью подпространственного комплекса «Зенит-Эрида». Всего лишь пара дней... даже вопрос навигации решить не успеете... Теперь, надеюсь, все?

— Спасибо, — сказал Никитин и поднялся.

Следом за ним засобирались и другие.

— Если возникнут вопросы, обращайтесь к моему адъюнкт-лейтенанту, — генерал тоже встал и проводил проблемных посетителей до выхода из кабинета.

Уже у самой двери он вдруг остановился.

— Наталья... э-э... Панкратовна. Можно вас на два слова?

— Конечно.

Виталий Петричев слегка замешкался и немного растерянно посмотрел на жену. Мол, ты идешь или нет? Тебя ждать или не стоит?

— Все в порядке, — улыбнулась она. — Ступай. Я вас скоро догоню.

Едва двери кабинета захлопнулись, генерал произнес, глядя собеседнице прямо в глаза:

— Думаю, вы догадываетесь, о чем пойдет речь. Вернее, о ком. О Виталии Петричеве, вашем муже. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, насколько он необычный человек?

— Без сомнения. Если вы имеете в виду, что он один из шестнадцати пораженных внезапной амнезией год назад, то да, я в курсе.

— И вы не замечали за ним... э-э... каких-либо странностей? Чего-то такого, что удивило вас, но так и не нашло разумного объяснения?

— Каждый из нас странен по-своему. Не понимаю, к чему вы клоните? Если решили учинить мне допрос, то знайте — не имеете права!

— Что вы, какой допрос? — махнул рукой Попович. — Самое обычное любопытство. Ваш муж наговорил сегодня столько всего необычного, что вопросы просто не могли не возникнуть.

— Например?

— Н-ну... Откуда у него возникла мысль о том, что активность аномальных зон непременно связана с системой Регула? Или поразительная самоуверенность в вопросе о гиперпростанственной навигации? А если добавить сюда совершенно иррациональный интерес к перстню подполковника Орхана... Не понимаю. Может быть, вы поясните?

Наталья на несколько мгновений задумалась, а потом сказала:

— Ответов на ваши вопросы у меня, разумеется, нет. Могу лишь сказать, что сейчас Вит — один из ведущих физиков-теоретиков как Земли, так и Приземелья в целом. Хотя год назад он был всего лишь одним из многих. На мой взгляд, самая большая странность заключается именно в этом. Понимаете, способность Вита к решению инженерных и научных задач за последние месяцы возросла многократно, и это просто удивительно. Взять хотя бы разработанную им теорию субкварковой энергетики, блестяще воплощенную в жизнь КБ «Эос». Не представляю, кто еще смог бы за столь краткий временной отрезок сделать больше.

— А вы никогда не задумывались о причине подобных озарений?

— Конечно, задумывалась, — Наталья невесело усмехнулась. — Не знаю, связано ли это с воздействием марсианской аномальной зоны... Может быть, да, может быть, нет. Но факт остается фактом: решение очередной инженерной головоломки дается Виту с каждым разом все легче и легче. Словно он откуда-то знает ответ на любой поставленный вопрос, а все усилия направлены лишь на то, чтобы его вспомнить.

— А другие амнезоиды? У них подобные способности не проявлялись?

— Не имею никакого представления. Регулярных наблюдений за ними никто не проводил, разве что покойный Хайрулла... А теперь уже и не проведет.

— Что ж, спасибо, — произнес Попович. — Вы мне очень помогли.

Наталья шагнула к двери, но вдруг остановилась и обернулась.

— Можете не сомневаться, путь к Регулу он отыщет обязательно.

— Что ж, посмотрим. А заодно и проверим, можно ли надеяться на высшие силы в решении сугубо земных проблем.

Вит поджидал жену в приемной, под бдительным оком адъюнкт-лейтенанта.

— Что он тебе сказал? — спросил он, едва Наталья вышла из кабинета.

— Ничего особенного. Недоумевал, откуда у тебя повышенный интерес к ювелирным украшениям.

— А ты подумай, — Вит взял жену за руку и заглянул в ее изумрудные глаза. — Точно такой же алмаз я видел на пальце Ортеги незадолго до нападения на «Артемиду». Далее, Вартан Дюэн... разбогател на добыче чего? Африканских алмазов. И по твоим же словам, этот достойный господин — один из спонсоров Ордена, который гоняется за мной по всей планете. Любопытная выстраивается цепочка: алмазы из Намибии — Ортега — Вартан — Фарук Орхан — Орден Черного Дракона. Теперь понимаешь, почему я не доверяю подполковнику?

Наталья осторожно высвободила руку.

— Кажется, да, — негромко произнесла она. — И это меня пугает.