Звонкая тишина, повисшая в кабинете начальника Службы информационного обеспечения космопорта Ивато, мало-помалу начинала раздражать. Шеф, казалось, вообще забыл о присутствии в помещении подчиненного, которого сам же и вызвал буквально несколько минут назад. Положив руки на обширный рабочий стол, он сосредоточенно сплетал и расплетал невероятно длинные и узловатые пальцы, как будто важнее этого в данный момент ничего на свете не существовало. Смотреть на вошедшего хозяин кабинета почему-то избегал.

Ивар украдкой вздохнул и переступил с ноги на ногу. Недовольство шефа читалось совершенно отчетливо, однако оставалось непонятным, чем же ему не угодил самый обычный наблюдатель. Не резидент, не оперативник какой-нибудь... а самый, что называется, рядовой из всех рядовых... Тем более что все обошлось как нельзя лучше, по крайней мере на его, Ивара, взгляд. Никакой вины он за собой не чувствовал, а потому спокойно перевел взгляд на пейзаж за слегка затемненным окном кабинета. Не разглядывать же начальственную макушку, в самом-то деле.

На площади перед гостиничным комплексом происходила погрузка на транспортную платформу очередной партии мигрантов. Рутинная, в общем-то операция, ничего особенно интересного. В точности то же самое повторялось здесь едва ли не каждый час... а то и каждые полчаса. Ну, может, за исключением каких-то несущественных моментов. Сейчас их посадят на платформы, отвезут на взлетное поле, после чего разместят внутри готового к старту лихтера, а та-ам... Еще каких-нибудь сорок-пятьдесят минут, и добро пожаловать на «Поларис», откуда до Дигеи буквально рукой подать.

Говоря по правде, Ивар с превеликим удовольствием прямо сейчас поменялся бы местами с кем-нибудь из переселенцев. За истекший год ему до смерти надоела сводящая с ума проклятая необходимость постоянно оглядываться и в каждом встречном-поперечном видеть если не врага, то уж потенциального противника как минимум. Ненормально это, не по-человечески...

Нелегальное положение, что ни говори, ломает психику довольно основательно.

Он снова вздохнул.

На этот раз шеф, очевидно, услышал, потому что поднял тяжелый взгляд и коротко произнес:

— Докладывай.

Ивар мысленно воздел глаза к небу и начал:

— Операция «Водопад» по освобождению потенциальных грагалов из зоны СК «Чагос» успешно завершена. Оба подопечных благополучно доставлены на остров... если быть точнее, то вчера в 16 часов 40 минут по местному времени.

Он сделал секундную паузу, гадая, достаточно ли шефу столь краткой информации или нужно добавить что-то еще.

— Подробнее, — буркнул шеф.

«Не прокатило, — с сожалением подумал Ивар и снова мысленно вздохнул. — И зачем ему, спрашивается, все эти детали? Дело-то сделано...»

— Вчера, в 13 часов 14 минут, с видеотекторов, внедренных в зону СК, поступила информация о нападении на остров, — сухо произнес он. — С неопознанной подводной лодки выпущено четыре ракеты, две из которых угодили в жилище наших подопечных, одна взорвалась на пляже, а еще одна полностью разрушила резиденцию кураторов зоны с наблюдателями МАКОДа и научным персоналом. Насколько можно судить, никто не выжил.

Шеф слушал молча, снова уставившись на собственные пальцы. Ивар нервно сглотнул. До него вдруг дошло, что, похоже, он что-то все-таки сделал не так, из-за чего крайне сдержанный начальник теперь смотрит на него волком.

— Дальше!

— Поскольку фигурантам дела «Водопад» угрожала смертельная опасность, пришлось пойти на крайние меры. А именно: угнать патрульный глайдер и на нем добраться до зоны СК, после чего обеспечить эвакуацию с острова обоих подопечных. В 16–40 они уже были здесь, на Мадагаскаре. Доклад окончил.

— Окончил, говоришь? — мрачно процедил шеф. — А теперь расскажи, у кого именно ты умудрился угнать патрульный глайдер?

Ивару вдруг ужасно захотелось куда-нибудь спрятаться. Сделаться маленьким-маленьким и забиться в какую-нибудь неприметную щель, чтобы никто не нашел.

— На базе МАКОДа, — угрюмо сказал он и отвел взгляд. — Там же, на соседнем острове.

— Та-ак... А про перестрелку ничего не хочешь рассказать?

— Какую перестрелку? Не было никакой перестрелки... Ну, пугнул я их разочек из лазера, но это так... несерьезно. Хотя они стреляли по-настоящему.

Шеф прекратил, наконец, разглядывать собственные пальцы и поднял на подчиненного тяжелый взгляд.

— А тебе не приходило в голову, что в результате твоей самодеятельности вы все могли оказаться на дне Индийского океана? — мрачно вопросил он.

— Н-нет, — неуверенно ответил Ивар. — Ракет у них, похоже, не осталось, а из пулемета нас было не взять.

— П-похоже... А если бы остались? Ты же не мог знать наверняка.

— Алексей Агафонович... — Ивар вдруг осознал, что его оправдания выглядят, мягко говоря, жалко. Но не сказать все же не мог. — Если бы я не вмешался, то и спасать было бы некого. Эти подводники... в общем, намерения у них были самые серьезные. Перестреляли бы всех и глазом не моргнули.

Шеф, наконец, отвел взгляд и, досадливо поморщившись, уставился в стену.

— Целых полгода, — сказал он. — Целых полгода мы готовили операцию «Водопад» с учетом всех нюансов... прежде всего политического характера. И вот так... в одночасье перечеркнуть огромную проделанную работу... Что тебе было поручено?

— Сбор информации...

— Вот! А ты что учудил?

— Знаете, — Ивару вдруг надоело ощущать себя мальчиком для битья. — Информации у нас сколько угодно, целые горы. Уже складывать некуда. Вот только реального дела почему-то не видно!

— Мальчишка! Много ты знаешь... На основе полученных данных — добытых тобой, не спорю, — мы как раз готовили запрос по дипломатическим каналам. Ты прав только в одном: доказательств неправомерного удержания потенциальных грагалов в зоне СК столько, что землянам крайне сложно было бы отвертеться. Нарушение Марсианской Конвенции Двух, как говорится, налицо. Так что ситуация наверняка разрешилась бы в нашу пользу, я в этом нисколько не сомневаюсь. Причем, абсолютно мирно, без никому не нужных перестрелок. А теперь что?

— По-вашему, я должен был спокойно наблюдать, как их там расстреливают? Так?

Шеф досадливо поморщился.

— Как раз на такой случай у нас есть специально обученные люди. Согласно инструкции ты обязан был просто сообщить об инциденте, тихо отойти в сторонку и не мешать работе профессионалов. А вместо этого что? Угнал глайдер, причем не у кого-нибудь, а прямо с базы МАКОДа... устроил перестрелку... в общем, нашумел так, что слышно, наверное, даже в самом дальнем Внеземелье... поставил под угрозу всю операцию... Ну что прикажешь с тобой делать?

— Я людей спас, — угрюмо ответил Ивар. — А остальное неважно.

— Неважно, говоришь... А хочешь, я расскажу тебе, как инцидент, вероятнее всего, будет выглядеть в интерпретации того же МАКОДа? Нет-нет, ты послушай, это полезно... Итак, некто, как выяснилось впоследствии — грагал, нелегально обосновавшийся на одном из островов архипелага Чагос, уличен в сборе совершенно конфиденциальной информации о работе частного научного центра. Служба Безопасности уже готова была пресечь незаконную деятельность, однако преступник, поняв, что легенда полностью раскрыта, похитил служебный глайдер и бежал, устроив по пути перестрелку с сотрудниками СБ, в результате чего работавшая на острове мирная группа ученых погибла в полном составе. МАКОД и Служба Безопасности требуют немедленной выдачи виновника смерти ни в чем не повинных людей для предания справедливому суду. Вот так... А ты говоришь, неважно. Одним словом, головная боль нашему дипломатическому корпусу обеспечена.

— Я людей спас, — мрачно повторил Ивар.

— Тоже мне, спаситель... — буркнул шеф. Впрочем, уже в достаточной степени миролюбиво. Похоже, немного выпустил пар и успокоился. — Может, ты прав, и по-другому действительно было нельзя... не знаю, хотелось бы верить. Ладно, можешь идти. На время ложись на дно, и чтобы тебя никто не слышал и не видел. Это понятно? А там, глядишь, все как-нибудь и рассосется. Свободен.

Ивар развернулся и направился к двери.

— Постой, — вдруг сказал шеф. Ивар обернулся. — Есть соображения, кто бы это мог быть? Ну эти... террористы-подводники?

— Орден Черного Дракона. Доказательств никаких, но сомнений в причастности Ордена к нападению на зону у меня нет. Больше просто некому.

— У меня почему-то тоже, — задумчиво произнес шеф, глядя в стену. — Ни одно подлое дело без них почему-то не обходится... Черт! Только очередного бодания с Орденом нам и не хватало!

Он с досадой хлопнул ладонью по столу. Ивар ждал.

— Впрочем, не в первый раз и не в последний... А где сейчас твои... э-э... спасенные?

— Здесь, в спецпереговорной, — Ивар ткнул пальцем в пол. — Ждут аудиенции.

Этажом ниже находилось несколько изолированных помещений, предназначенных для всякого рода конфиденциальных встреч.

Шеф кивнул:

— Хорошо, можешь идти.

Ивар снова развернулся к двери.

— Не туда, — произнес шеф ему в спину. — Будет лучше, если ты воспользуешься моей персональной сфалер-системой. Меньше глаз и ушей.

Ивар оглянулся, согласно кивнул, а затем свернул направо, прямиком к той самой стене, которую так внимательно разглядывал шеф всего пару минут назад. При его приближении в сложном орнаменте, служившем украшением всего помещения, внезапно произошло множественное движение, развернулись лепестки диафрагмы и образовался круглый проход, мгновенно осветившийся яркими огнями. Ивар шагнул за порог, и лепестки за его спиной тут же встали на место.

Хозяин кабинета некоторое время задумчиво смотрел на вновь обретшую целостность стену, а затем провел рукой по сенсорному пульту управления функционалом у правого края стола. Перед глазами плавно всплыла голографическая панель с целыми рядами светящихся кнопок, каких-то разноцветных диаграмм и многочисленных надписей. Шеф выбрал взглядом одну из них и сделал легкое движение рукой. Рядом с панелью развернулся слегка вогнутый экран с поясняющей надписью в правом нижнем углу: «Переговорная А».

На широком мягком диване сидели двое в стандартных рабочих комбинезонах: мужчина и очень-очень симпатичная девушка с раскинувшейся по плечам огромной копной золотистых волос. На низеньком столике остывала пара чашек кофе, нетронутых, насколько можно было судить, а рядом красовалась большая тарелка с печеньем и фруктами. Позы незнакомцев выглядели напряженными и с головой выдавали спрятанную глубоко внутри неуверенность и некоторую долю нервозности в ожидании неизвестного.

«На их месте я бы тоже волновался, — усмехнулся про себя шеф. — Привезли неизвестно куда, а потом еще заперли в глухом помещении, подозрительно напоминающем тюремную камеру. Нехорошо. Есть отчего напрячься. Что ж, кажется, пора нам познакомиться поближе.»

Он взглядом смахнул экран прочь, после чего ткнул пальцем в одну из светящихся кнопок.

Кресло слегка дрогнуло, а затем вместе со столом плавно опустилось этажом ниже.

* * *

Алина вздрогнула и вскочила на ноги, когда часть потолка неожиданно пришла в движение и буквально провалилась вниз, явив взгляду обширный стол и сидящего в кресле мужчину средних лет, облаченного в форму, очень похожую на ее собственную, только с целой кучей каких-то нашивок и знаков отличия. Фрэд тоже поднялся, напряженно вглядываясь в лицо долгожданного визитера.

Тот встал и подошел ближе, протягивая для приветствия руку.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Кто вы такой? — подозрительно спросил Фрэд.

В глазах незнакомца промелькнула улыбка и почти сразу же угасла.

— Моя фамилия Двинский. Алексей Агафонович Двинский, начальник Службы информационного обеспечения космопорта Ивато. А вас я знаю, можете не представляться: Фрэд Ньюман и Алина Фокина, последний экипаж рейдера «Леопард», бесследно исчезнувшего двести лет назад и неожиданно объявившегося на орбите Марса. Верно?

— Верно, — рассеянно ответил Фрэд.

Осведомленность Двинского его нисколько не удивила, гораздо интереснее было другое.

— Космопорта?.. — спросил он. — Ивато?.. Не слышал. Где это? И вообще, причем здесь космопорт? Куда нас привез этот ваш... Ивар?

— Мадагаскар, — Двинский, наконец, опустил руку, так и не дождавшись рукопожатия. — Есть такой остров в Индийском океане. Здесь расположена резиденция грагалов, самая крупная во Внеземелье. Неужели не знаете?

Фрэд отрицательно покачал головой.

— Ивар не счел нужным поделиться с нами хоть какими-нибудь сведениями, — сообщил он. — Так, одни общие фразы. Может быть, это сделаете вы? Похоже, островные... хм... наблюдатели интересовались нами лишь в качестве подопытных кроликов. Контакт носил весьма односторонний характер, они вообще избегали попадаться нам на глаза. Так что мы с Алиной до сих пор не имеем никакого понятия ни о том, что за истекшие двести лет случилось с Землей, ни даже о том, кто такие грагалы. Помнится, диспетчер с Фобоса говорил что-то похожее да сотрудники МАКОДа пару раз упоминали этот термин в нашем присутствии, но это все... Полнейший информационный вакуум, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Присядем? — вместо ответа произнес Двинский. — В ногах, как говорится, правды нет.

Он занял одно из мягких кресел, расставленных вокруг столика широким полукольцом, дождался, пока Фрэд и Алина займут свои прежние места на диване, а затем сказал:

— Ограничение в доступе к информационным потокам для меня самого является загадкой, объяснить которую я не берусь. Пусть это останется на совести МАКОДа или тех, кто удерживал вас на острове. А может, и тех и других.

Он замолчал и обвел гостей внимательным взглядом.

— Как я понял, за истекший год вопросов у вас накопилось немало, — сказал он. — Ответить на все я вряд ли сумею, но могу попробовать внести в ситуацию хоть какую-то ясность. Однако прежде, чем мы приступим, хотелось бы услышать вашу одиссею.

Возражений не последовало.

Фрэд, переглянувшись с Алиной, начал рассказ, не опуская самых незначительных подробностей. О проникновении внутрь загадочного темпор-объекта, накрывшего весьма существенную часть поверхности Марса... о долгом блуждании вслепую среди студенистых белесых облаков... о зеркальных порталах, открывших путь на таинственную планету в системе Регула, и, наконец, о совершенно невероятном подарке судьбы — «Леопарде», без которого возвращение никак не могло состояться.

Двинский слушал молча, не перебивая. Иногда удивленно задирал бровь, иногда кивал, словно услышанное полностью подтверждало давным-давно сделанные предположения.

Рассказ о злоключениях двух несчастных людей, угодивших в устроенную коварным Внеземельем ловушку, завершился описанием фактического ареста службой МАКОДа и последовавшего бесцельного прозябания в зоне спецкарантина на коралловом острове.

Хозяин кабинета некоторое время молчал, словно раскладывая полученную информацию по полочкам, а потом произнес:

— Что ж, есть над чем поразмыслить. Нечто вроде этого я себе и представлял. А теперь спрашивайте.

— Кто такие грагалы? — немедленно сказал Фрэд.

Двинский слегка усмехнулся.

— Ивар... я... да и вы в какой-то мере. Двести лет назад, в ваше время, в ходу был термин «экзоты». Знакомо?.. Так вот, грагалы — те же экзоты, только сильно эволюционировавшие, научившиеся держать под контролем обширный набор доставшихся от Внеземелья суперспособностей. Вы тоже научитесь... со временем.

— И что, земляне вот так просто смирились с тем, что им приходится делить планету с... э-э... скажем корректно, не с людьми в традиционном понимании этого слова? Честно говоря, верится слабо. В наше время от таких, как мы, шарахались прочь, словно от зачумленных.

— Ну, это не совсем так, — Двинский смотрел на Фрэда слегка прищурившись, словно пытался углядеть в нем нечто такое, чего не рассмотришь обычным взором. — Были и те, кто наоборот, рвался изо всех сил, чтобы попасть в спецзону на Япете. Особенно после того, как стало понятно, что экзоты — потенциальные долгожители.

— Я не говорю про отдельных представителей рода человеческого, — парировал Фрэд. — Речь идет о массовом сознании. А в нем понятие «экзот» равносильно понятию «нелюдь» или даже «монстр».

— Согласен. А что касается ответа на ваш вопрос... Грагалы не делят Землю с людьми. В этом больше нет никакого смысла. Там, среди звезд, мы обрели новый дом, Новастру. Целую планету, до невозможности похожую на Землю, а в чем-то даже более прекрасную. Словно специально созданную для комфортного проживания на ней представителей homo sapiens. И тем более удивительно, что очень многие из нас, искренне полюбив новое пристанище и неподдельно восхищаясь красотами обретенного мира, по-прежнему тоскуют о далекой прародине и стремятся попасть сюда при любом возможном случае.

— Ну вот, а вы говорите, никаких конфликтов. Почему-то не верится, что экзотов... простите, грагалов принимают здесь с распростертыми объятиями. Особенно, если учесть наш собственный горький опыт.

— И опять вы правы. Взаимоотношения с землянами очень непросты и больше смахивают на деловое партнерство. Хоть и с определенными ограничениями, но им пришлось смириться с присутствием в своей жизни грагалов в обмен на помощь в решении технологических и социальных проблем, которых за последние века накопилось хоть отбавляй. Возьмем хотя бы вопрос перенаселения. Распутать этот клубок без вмешательства извне оказалось попросту невозможно. А мы предложили решение, которое устроило всех.

— Даже боюсь себе представить, какое, — буркнул Фрэд. — Надеюсь, до стерилизации дело не дошло?

— Что вы, — рассмеялся Двинский. — Все гораздо проще. Миграция.

Фрэд поднял бровь.

— Да-да, самая обычная миграция. Про Дигею, надо полагать, вы тоже ничего не слышали? Ну, конечно...

Двинский вздохнул.

«Ничего не поделаешь, придется дать хотя бы самое начальное представление о том «новом дивном мире», куда коварная судьба забросила невольных путешественников во времени. Боюсь только, лектор из меня неважный. Но поскольку другого все равно нет...»

Он еще раз вздохнул и приступил к обстоятельному повествованию.

Новоявленные кандидаты в грагалы слушали внимательно, буквально впитывая и пропуская через себя каждое слово.

Для начала Двинский поведал об открытии способов быстрого перемещения в гиперпространстве, возвращении на Землю и последовавшей за ним исторической Марсианской Конвенции Двух, закрепившей пребывание вчерашних экзотов в солнечной системе. После чего, вскользь упомянув о Новастре, сразу же перешел к вопросам, связанным с Дигеей. Информация об открытии даже не одной, а целых девяти землеподобных планет вызвала удивленную реакцию не только у Фрэда, но даже у его спутницы, которую шеф информационного отдела уже успел про себя окрестить «блондинкой обыкновенной, не обремененной никакими специальными познаниями, а возможно, и вообще образованием выше среднего». Глядя на собеседников, он и сам вдруг осознал, до какой степени неправдоподобным выглядит существование в одном ограниченном участке пространства такого количества планет с развитой биосферой земного типа, однако без каких либо признаков разумной жизни. Словно сама природа, предвидя грядущие демографические и социальные потрясения на матушке-Земле, внезапно решила озаботиться созданием комфортного жизненного пространства для своих любимых, но на удивление безрассудных чад. А если добавить сюда еще и Новастру... Все эти миры начинали выглядеть некими артефактами, совершенно невозможными с точки зрения теории вероятности.

«Черт! — подумал он. — Вот так соберешься кому-нибудь что-нибудь объяснять, и тут-то истина, наконец, дойдет до тебя самого. Странно, что никто до сих пор не обратил абсолютно никакого внимания на столь вопиющее попрание законов природы. Хотя, что я знаю... может, и обратил, да помалкивает, потому что разгадки пока нет и в ближайшем будущем не предвидится. А если ответ вдруг и возникнет, то совсем не исключено, что он может нам очень сильно не понравиться.»

Двинский постарался загнать возникшее недоумение куда-нибудь подальше, на самые задворки сознания, решив обдумать этот вопрос позднее, когда тем или иным способом разрешатся текущие проблемы. А пока следовало завершить тему миграции.

— Космопорт Ивато, — ровным голосом произнес он, — представляет собой один из этапов тщательно продуманной логистики по перемещению миллионов людей из Европы и Норд-Америки. Причем Мадагаскар в качестве перевалочной базы выбран далеко не случайно. На остров у южной оконечности Африки не так-то просто попасть, а значит, возможностей для неконтролируемого наплыва беженцев здесь куда меньше, чем в более густонаселенных районах. Хотя случается всякое.

— Это как раз лежит на поверхности, — сказал Фрэд. — Я другого понять не могу: как социальные и демографические проблемы на Земле смогли обостриться до такой степени, что для предотвращения глобальной катастрофы потребовалось стороннее вмешательство. Неужели нельзя было обойтись собственными силами? Извините, конечно, если я вас чем-то задел, но по сути грагалы здесь чужаки. Не спорю, в наше время процесс деградации технологической цивилизации уже набирал обороты, но я даже подумать не мог, что дело зайдет настолько далеко. Как это случилось?

— Разрушать — не строить, — криво усмехнулся Двинский.

Он уже понял, что придется совершить экскурс в земную историю и социологию, хотя ему этого очень и очень не хотелось. Тем более, что убедительных обоснований произошедшего насчитывалось не менее десятка, выбирай на вкус. Объединяло их лишь одно: не составляло никакого труда оспорить любую из выдвинутых теорий. Скорее всего, крупицы истины присутствовали в каждой из них, однако дать абсолютно исчерпывающее объяснение постигшей Землю гуманитарной катастрофы ни у кого до сих пор не получилось. О чем он немедленно и заявил жаждущим истины слушателям.

— Все, о чем я сейчас скажу, — лишь мое субъективное мнение, с которым вы имеете полное право не согласиться, — произнес он, переводя взгляд с предельно сосредоточенного Фрэда на витавшую где-то в облаках Алину. — Итак... Истоки сегодняшних проблем следует искать в самом начале далекого двадцать первого века, а возможно, и еще раньше.

По его словам выходило, что довольно-таки условное так называемое Планетарное Сообщество Европеоидов (ПСЕ) вчистую проиграло соперничество с примитивным фундаментализмом в основном благодаря четырехвековой безмозглой политике правителей Европы и Норд-Америки. А самый главный просчет — оно допустило быструю смену населения на своих исторических территориях, успокоительно называя явный этнорегресс то «политкорректностью», то «сбалансированной миграцией». Заниматься вопросами этнодинамики всем было недосуг, поскольку в общественном сознании явно доминировала политика нагромождения военных блоков друг против друга. Зато теперь любой здравомыслящий человек вправе спросить: «Зачем»?! Всем вдруг стало очевидно, что копившиеся десятилетиями груды оружия попросту не способны справиться с настоящей бедой, которая, как водится, явилась, откуда не ждали. Если, конечно, не отбросить за ненадобностью такие понятия как мораль, человеколюбие, совесть и не начать использовать орудия уничтожения по прямому назначению. К счастью, подобных безумцев все-таки не нашлось. Тем не менее, этноресурс европеоидного мира стал быстро таять к вящей радости фундаменталистов. И без того непростое положение усугубляли СМИ, день и ночь прививавшие толпам молодых шалопаев культ пивных клоунов, «романтику» экстремального безделья и кровавого воровства. Не говоря уж о пропаганде однополых отношений и захватывающей неокрепшие умы так называемой «трансгендерной субкультуре». Фундаменталисты охотно им в этом помогали, одновременно расширяя поля марихуаны и опиумного мака. Бегство от бьющей в глаза действительности в затянутые дымными клубами наркотические грезы стало едва ли не нормой, во многих случаях молчаливо одобряемой государством. Ничего удивительного, что в таких условиях катастрофа стала неизбежной.

— Единственная заслуга ПСЕ в том, — угрюмо продолжал Двинский, — что оно успело вовремя перенести центр тяжести техногенной цивилизации в просторы орбитально-лунного Приземелья. Пусть даже произошло это совсем незадолго до той печальной годины, когда Европа окончательно перевоплотилась в Косоварию — халифат от Атлантики до Днепра, а Россия однажды проснулась страной с миллиардным монголоидным населением. Устояла и окрепла лишь преобразовавшаяся в Османскую империю Турция, вобрав в себя страны Ближнего востока и практически все Закавказье. И не надо морщиться... такова реальная история, никакой другой уже нет и не будет.

Фрэд мрачно смотрел в пол, и даже Алина слегка нахмурилась, хотя ее, как истинную марсианку, происходившие на Земле социальные потрясения не интересовали ни в малейшей степени. Хотя теперь уже трудно было утверждать, кто она на самом деле: марсианка, землянка или просто несчастный экзот без роду без племени... Существо, исторгнутое из одного мира и пока не примкнувшее ни к какому другому.

— А что с Америкой? — спросил Фрэд, не поднимая головы. — То же самое или еще хуже? Вы же понимаете...

Он прекрасно сознавал, что при экстраполяции в будущее тенденций, свидетелем которых ему довелось быть двести лет назад, ничего хорошего ждать не приходилось. И все же надеялся.

Однако слова Двинского разбили эти надежды в пыль.

— Понимаю, конечно. Ваша родина... Мне очень хотелось бы сказать что-нибудь утешительное, но увы... Через двенадцать лет после марсианской катастрофы и вашего исчезновения по Норд-Америке прокатился целый шквал кровавых разборок между мулато-негроидными и метисо-монголоидными бандами за передел сфер влияния на континенте. Очень быстро вооруженное противостояние переросло в затяжную гражданскую войну, угли которой тлеют до сих пор. В ее вихре немногочисленные остатки белого населения были озабочены лишь одним: проблемой выживания, за что их трудно винить. В отличие от хорошо организованных банд объединиться они так и не сумели, а потому никакой реальной силы собой не представляли. Кто-то в ужасе бежал куда глаза глядят в надежде отсидеться и переждать смутные времена где-нибудь в Скалистых горах... а кто-то предпочел эмиграцию. Хотя это тоже оказался не лучший вариант. Единственное место на Земле, где беженцы хотя бы теоретически могли найти убежище, — относительно благополучные страны Зюйд-Америки. Но, к несчастью, быстро выяснилось, что норд-американцев там не очень-то рады видеть, разом припомнив им всю многовековую полуколониальную историю, так что бежать по большому счету оказалось некуда. Белое норд-американское меньшинство совершенно определенно не желало, вырвавшись из огня, угодить прямиком в полымя. По крайней мере, так ситуация выглядела в самом начале.

— Но почему обязательно Южная Америка? Есть же еще Азия... или Африка...

— Невозможно, — покачал головой Двинский. — На всем гигантском Евразийском пространстве тогда происходило весьма жесткое противостояние интересов двух достаточно мощных этнических конгломератов тюрко-монголоидного и арабизированного состава, время от времени переходящее в прямое противоборство. Противостояние довольно зыбкое, то и дело стремящееся скатиться в серьезные столкновения военного характера, вполне способные перерасти в обширный «полуглобальный» ядерный конфликт. Избежать которого в конечном счете так и не удалось. Полудюжина подорванных тактических зарядов немного остудила горячие головы, но дорога для потенциальных переселенцев, увы, оказалась закрыта: налаживать новую жизнь в зараженных радиоактивными осадками землях, согласитесь, не лучшая затея. А африканские пустыни и полупустыни вообще наполнены разрозненными одичавшими племенами. Не-ет, белому населению Норд-Америки не позавидуешь, податься им и в самом деле было некуда.

— И что, там не осталось никого? — глухо спросил Фрэд. — Совсем-совсем? Не верю.

— Почему же, остались. Два не слишком крупных экзархата, осажденных по всем правилам военной науки и остервенело огрызающихся в ответ на не менее остервенелые наскоки. Один в районе Великих озер, другой на Аляске. Правильно говорят: если загнать человека в безвыходное положение, он становится способен на многое. Во всяком случае, воля к сопротивлению возрастает многократно. Так и здесь... Жалкие остатки белого населения наконец-то сумели сплотиться и дать хоть какой-то отпор. Однако их героизм выглядит отчаянием обреченных, в исторической перспективе шансов на выживание у них нет.

Фрэд молчал, стиснув зубы.

— Извините за откровенность, — сказал Двинский, — но, по-моему, всегда лучше знать правду.

Фрэд мог бы оспорить подобное утверждение, но не хотел. На душе скребли кошки.

— А Россия? — спросила вдруг Алина, бросив быстрый взгляд на поникшего спутника. — Что, тоже?

Двинский мрачно кивнул.

— Тоже, — сказал он. — Хотя и не так трагично как в Норд-Америке. Судя по всему, воля к сопротивлению у остатков европеоидных этногрупп оказалась здесь существенно выше. В бега кинулись лишь очень и очень немногие, главным образом в Бразилию и Аргентину, где к русским переселенцам отношение было куда лучше, чем к тем же норд-американцам. А большая часть сумела сконцентрироваться и закрепиться в многочисленных разбросанных по обширной территории анклавах. В результате в средней полосе России сложилось довольно шаткое равновесие. Крайне не повезло лишь Тамбовскому и Воронежскому экзархатам: они оказались в полной изоляции, окруженные провинциями, населенными в основном китайцами, кавказцами, арабами и турками. А вот на севере ситуация много лучше. Здесь возникла так называемая Арктида — союз Северных экзархатов и городов так называемой Арктической Линии Последних. В состав Арктиды вошли Чукотка, Таймыр, Ямал... европейский север России — Беловодье и, конечно, самый сильный из всех экзархатов — Камчатский.

— Последняя линия обороны, — криво усмехнувшись, произнес Фрэд. — Которая, конечно же, тоже падет... в исторической перспективе.

— Возможно, — неожиданно согласился Двинский. — Хотя и не так скоро. Возвращение в солнечную систему грагалов оказало на набиравшие обороты деструктивные процессы сильнейший стабилизирующий эффект. В союзе с орбитально-лунным Приземельем и Арктидой нам довольно-таки успешно удается гасить наиболее острые конфликты и уж тем более контролировать ситуации, при которых Евразийский континент мог бы оказаться ввергнут в полномасштабную термоядерную катастрофу. Вот еще одна обязанность, которую добровольно взвалили на себя грагалы, помимо решения назревших демографических проблем.

— Да, вам не позавидуешь. Удивляет одно: столько усилий, и все лишь для того, чтобы получить сомнительное удовольствие от возможности провести на Земле какие-то жалкие несколько дней. По-моему, вы сильно продешевили. Грубо говоря, вас попросту надули.

Двинский долго молчал и, не мигая, смотрел Фрэду прямо в лицо, отчего тому стало как-то не по себе. А потом тихо, но весомо произнес:

— Цена в данном конкретном случае не имеет никакого значения. Мы оказали бы любую посильную помощь, даже если бы не получили ничего взамен. Не стоит забывать, что грагалы такие же люди, а Земля — наш общий дом. Надеюсь, это понятно.

— Извините, — смущенно сказал Фрэд. — Просто... просто никак не ожидал, что все окажется настолько плохо.

— Извинения приняты. Я прекрасно понимаю, какой шок вы испытали, когда выяснилось, что прекрасное будущее, к которому все мы подсознательно стремимся, совсем не так прекрасно, как нам бы того хотелось. А если добавить сюда недавно пережитое нападение... Должен признать: держитесь вы совсем неплохо, гораздо лучше, чем можно было бы ожидать.

Фрэд согласно кивнул. Только он один знал, чего ему стоило сохранять видимость благоразумия и относительного спокойствия. Про то, какие чувства испытывает Алина, оставалось только гадать, но, в конце концов, она все-таки марсианка. Какое ей дело до чисто земных проблем...

— Вам известно, кто в нас стрелял? — спросил он. — Кому наше существование стало поперек горла?

Двинский покачал головой.

— Ситуация пока неопределенная, — сказал он. — Но с большой долей вероятности можно утверждать, что без Ордена Черного Дракона здесь не обошлось.

— Ну конечно, — криво усмехнулся Фрэд, переглянувшись с Алиной. — Орден... опять Орден.

— Так вы, оказывается, уже знакомы с этой, с позволения сказать, структурой? — удивился Двинский.

— Нет, естественно, — поморщился Фрэд. — Откуда? Просто в нашей прошлой жизни существовала некая организация полумистического полуэкстремистского толка — так называемый Орден Очищающей Реинкарнации. Вот уж кто расправился бы с нами с превеликим, как говорится, удовольствием. Ни на секунду не усомнившись в присвоенном самому себе праве распоряжаться чужими жизнями. Слышали о таком?

— Как не слышать... Что ж, могу вас «обрадовать»: Орден Черного Дракона — прямой наследник того вашего Ордена... плюс еще нескольких подобных структур. Гораздо более могущественный, решительно вмешивающийся в решение социальных и политических вопросов не только на планете, но и за ее пределами. Признаюсь, всем нам сильно не повезло, что они вдруг озаботились кардинальным решением вашего вопроса. Уж если кому-то из них взбрело в голову убрать пару явившихся из прошлого экзотов, то поверьте, они предпримут все возможное для достижения этой цели... Думаю, даже наша резиденция на Мадагаскаре не в состоянии обеспечить вам стопроцентную защиту.

— Оптимистично, — буркнул Фрэд. — Хоть сейчас накладывай на себя руки... Но почему именно мы? Что, на планете нет никого более достойного высочайшего внимания?

— Скажу прямо: разумных объяснений повышенного интереса Ордена именно к вам у меня нет. Традиционная ненависть к грагалам?.. Сомнительно, терпели же они наше присутствие все это время. Разве что...

— Что?

— Понимаете... — неуверенно произнес Двинский. — Орден — структура довольно громоздкая, и как любая глобальная организация подобного рода полна внутренних противоречий. Часть адептов относительно вменяема, и именно с ними мы взаимодействуем в вопросах миграции на планеты Дигеи. Другая вообще не от мира сего, с головой погрузившаяся в дебри философии и духовных исканий. Есть и чистые прагматики, которые в сотрудничестве с — конечно же! — ненавистными грагалами видят лишь возможность беспредельного и неконтролируемого обогащения. Но существует и еще одна ветвь Ордена, самая для нас неприятная: фундаменталисты, полностью закосневшие в абсолютно непробиваемом радикализме. Вот эти способны на все...

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем добавил:

— Сейчас у меня такое впечатление, что заперли вас в зоне СК одни, а решать вопрос с помощью ракет и пулеметов прибыли другие. Те самые радикалы... Вот и получается, что ситуация не так безнадежна, как может показаться, поскольку в рядах Ордена в отношении вас, похоже, нет единства. Не думаю, что покушение на жизнь узников зоны СК одобрено всеми безоговорочно.

— Звучит убедительно, — сказал Фрэд, — и даже успокаивающе. Возможно я и поверил бы в относительную безопасность, обещанную вашим сотрудником... если бы в нас не стреляли всего лишь несколько часов назад. Что помешает тем же самым фундаменталистам закончить дело прямо здесь, на острове?

— Вообще-то, задача не так уж проста, как кажется, хотя ничего невозможного в этом нет. Прямым наскоком такое дело не решить, руки коротки... разве что какой-нибудь террорист-камикадзе... Повторяю: гарантировать безопасность не могу, хотя и сделаю все возможное для ее обеспечения. А что касается Ивара... Он, конечно, прекрасный сотрудник, но, к сожалению, слишком молод и горяч, да и ветры идеализма до сих пор гуляют в голове. Так что данные им обещания я бы делил как минимум надвое.

— Интересно, — вдруг произнесла молчавшая до сего момента Алина. — Как получилось, что Ивар оказался на нашем острове да еще так вовремя? Или это случайность?

Двинский удивленно поднял бровь: настолько точных вопросов со стороны откровенно скучающей «блондинки» он не ожидал.

— Случайностей в нашем деле не бывает, — весомо ответил он. — Вернее, бывают, конечно, но это ЧП. Мы стараемся минимизировать их появление.

Он думал ограничиться лишь немногими уже произнесенными словами, однако, взглянув на собеседников, понял тщетность своих надежд: оба пристально смотрели ему в лицо, явно ожидая более развернутых объяснений.

— Что ж, начну издалека, — вздохнул он. — Примерно год назад на Земле и во Внеземелье внезапно активизировались несколько зон, известных своими аномалиями. Некоторые из них вам хорошо знакомы: одна находится на Япете — спутнике Сатурна, где в прошлом наблюдался первый из обнаруженных темпор-объектов; другая на Марсе, на равнине Амазония... ну, не мне вам рассказывать; а третья — на Земле, в горном районе Османской империи. Причем, последняя стала для всех полной неожиданностью, поскольку никаких темпор-объектов там отродясь не бывало. Ну и, наконец, самое недавнее: буквально несколько недель назад найдена аномальная зона на Эриде. Вероятно, там тоже когда-то существовал темпор-объект, причем, судя по всему, — это первое подобное образование в солнечной системе, задолго до так называемого оберонского гурма. В те времена регулярные наблюдения за поясом Койпера были сильно затруднены в силу огромных расстояний, плохой освещенности и низкой разрешающей способности применяемых инструментов, а потому неудивительно, что темпор-объект на столь удаленной планете остался незамеченным. Сейчас в этот район переброшена база «Светозар» и отряд десантников.

— Все это прекрасно, — сказала Алина. — Но какое отношение имеет к нам?

— Терпение, — произнес Двинский. — Мы как раз подобрались к самому главному. Поиски причин возросшей активности так называемых «районов посещения» ни к чему не привели. Зато в поле зрения наших специалистов попала информация о том, что примерно в это самое время на орбите Марса неожиданно объявился пропавший двести лет назад рейдер «Леопард» с двумя пилотами на борту. Правда, в дальнейшем информация не подтвердилась, и все упоминания о воскресшем из небытия корабле исчезли, словно их никогда и не было. Как и данные о его экипаже. Согласитесь, совпадение по времени в достаточной мере симптоматичное: активизация планетных аномалий с одновременным возникновением пропавшего без вести корабля выглядит слишком настораживающе, чтобы просто пройти мимо.

Фрэд хмуро смотрел в пол, а потом, подняв взгляд на собеседника, хмуро спросил:

— Так вы считаете, что это наше появление в солнечной системе запустило неведомые механизмы аномалий? Я вас правильно понял?

— Не исключено. Большинство экспертов склоняются к версии, что, условно говоря, именно «Леопард» нажал на воображаемый спусковой крючок.

Фрэд повернулся к Алине, которая совершенно круглыми глазами взирала то на одного, то на другого.

— Да, наделали мы с тобой дел, — сказал он. — Но кто же мог предполагать, что самое обычное, самое естественное желание вернуться на родину обернется целым ворохом каких-то непредставимых проблем... Скажите, возросшая активность аномальных зон может представлять угрозу?

— Пока не ясно, — пожал плечами Двинский. — Не знаю, как насчет угрозы — это должны оценивать специалисты, — но определенного рода неудобства они уже создают.

— Но мы же не нарочно, — пролепетала Алина. — Мы же не знали... правда?

Глядя на нее, Двинский невольно усмехнулся. Своими жалкими беспомощными словами девушка лишь подтвердила сложившееся у него мнение о «блондинке обыкновенной».

«Даже если бы знали, — подумал Фрэд, — то в тех условиях вряд ли что-то могло повлиять на наше решение. Ты что, отказалась бы от возвращения?.. Вот видишь... и я бы не отказался.»

— А где сейчас «Леопард»? — спросил он.

— Отыскать его было непросто, — ответил Двинский. — Следует признать, земляне постарались тщательно уничтожить многочисленные свидетельства пребывания рейдера на орбите Марса. МАКОД, поддерживаемый Службой Безопасности солнечной системы, изо всех сил пытался убедить общественность, будто ничего экстраординарного не произошло, никакого таинственного пришельца из далекого прошлого нет и никогда не было, все это не более чем дутая сенсация, подогреваемая недобросовестными СМИ... Однако полностью уничтожить многочисленные свидетельства им так и не удалось. Если бы речь шла о рядовых, не особенно интересующихся внеземными делами землянах, все прошло бы как нельзя лучше. Ну кому, спрашивается, есть дело до какого-то гипотетического корабля, то ли обнаруженного, то ли нет на просторах Дальнего Внеземелья? Никому. Равнодушные обыватели просмотрели коротенькое сообщение в новостях и благополучно о нем забыли, а подавляющему большинству все эти космические байки вообще оказались неинтересны. Но тут за расследование взялись грагалы, и вот тогда-то шансов на сокрытие истины не осталось никаких. Вскрылось все, вплоть до ваших переговоров с диспетчером на Фобосе. МАКОД для виду поупирался, а потом все же нехотя признал, что да, корабль был, однако никакой информации о его экипаже они предоставить не могут.

Фрэд с Алиной переглянулись.

— Оказывается, нас с тобой не существует, — заметил бывший капитан «Леопарда».

Подруга презрительно хмыкнула, всем видом демонстрируя: «Это мы еще посмотрим, кого здесь не существует!»

Двинский усмехнулся и продолжил:

— Отследить дальнейший путь рейдера не составило никакого труда. Выяснилось, что корабль отбуксирован в распоряжение Лунного экзархата. Выведен на орбиту, а затем посажен в пустынном районе у подножия лунных Аппенин. МАКОД установил вокруг него плотное кольцо охраны, поскольку рейдер очевидным образом связан с аномальной зоной на Обероне. Как минимум. А как максимум — еще и с совершенно непредставимыми угрозами, которыми без сомнения наполнены те ужасающие бездны пространства, откуда он таким удивительным образом прибыл. Так что режим в очередной зоне СК крайне серьезный, за периметр не пропускают никого, даже ученых. Судя по всему, опасаются неконтролируемой эпидемии экзотизма.

— Трусы, — злобно процедила Алина.

Слово прозвучало весомо, словно гиря, и пало на неведомых перестраховщиков подобно клейму. Позорному и несмываемому.

— Надо полагать, — с оттенком горечи произнес Фрэд, — нас изолировали на острове по той же самой причине. Боятся...

Двинский с явным сомнением покачал головой.

— Не только, — сказал он. — С вами все гораздо интересней... и сложней. Как только выяснилось, что явление «Леопарда» — не журналистская утка, спецслужбы сразу же начали поиск бесследно исчезнувших пилотов. Для нас, грагалов, не оставалось никаких сомнений в том, что члены экипажа — экзоты, а значит, наши собратья если не по несчастью, то по самой своей природе. А значит, автоматически подпадающие под юрисдикцию Новастры. Уже не люди, но еще не грагалы, потому что наверняка не в состоянии контролировать приобретенные во Внеземелье сверхспособности.

Он обвел взглядом притихших собеседников, а затем продолжил:

— Очевидно, МАКОД не разделял наших взглядов на проблему, всячески отрицая само существование экипажа. Объяснить их действия сложно, но я все же попробую. Не подлежит сомнению факт, что земляне в лице Ордена Черного Дракона крайне заинтересованы в исследованиях, связанных с природой экзотизма в самых разнообразных его проявлениях. Однако очевидно, что проводить свои опыты на грагалах у них нет абсолютно никакой возможности. И тут являетесь вы... Неудивительно, что они сочли появление парочки неучтенных экзотов настоящим даром небес. Я поясню: поскольку среди пребывающих на Земле грагалов вы не числитесь, то искать вас точно никто не станет. Что автоматически означает полное отсутствие каких-либо разборок с руководством Новастры. Все шито-крыто, и никаких скандалов. Достаточно полностью изолировать вас где-нибудь подальше от цивилизации, и исследуй, сколько душе угодно.

— Подонки, — процедил Фрэд.

Весь вид агрессивно подобравшейся Алины говорил о том, что она полностью разделяет его мнение.

— Однако разведка Новастры по праву считается лучшей как на Земле, так и в солнечной системе, а также на планетах Дигеи. С нами сравнится разве что соответствующая спецслужба Османской империи. В конце концов мы отследили ваше перемещение с орбиты Марса через Лунный экзархат прямиком на коралловый остров архипелага Чагос в Индийском океане и направили в этот район своего наблюдателя.

— Ивара? — осведомилась Алина.

— Точно. Он обосновался на соседнем острове, откуда беспрепятственно мог контролировать обстановку в зоне СК с помощью внедренных видеотекторов.

Вчерашние узники выразительно переглянулись.

— Дыроглаз, — произнес Фрэд, вспомнив внезапное явление подглядывающего устройства на песчаном пляже.

Алина согласно кивнула. Двинский не обратил на замечание ровно никакого внимания, возможно, потому, что термин из лексикона оперативников МУКБОПа был ему прекрасно знаком.

— Одновременно началась работа по вашему вызволению, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Данных о нарушении основополагающих положений Марсианской Конвенции Двух набралось столько, что стало возможным предъявить вполне обоснованные обвинения в незаконном удержании потенциальных граждан Новастры... Но тут подоспел Орден со своими ракетами, так что Ивару пришлось действовать по обстановке.

— Передайте ему нашу глубокую благодарность, — сказала Алина. — Почему-то нормально поговорить так и не удалось, он все время куда-то страшно спешил. Привел нас сюда и тут же исчез.

— Обязательно, — проговорил Двинский.

Наступила долгая пауза. Похоже, гости исчерпали весь запас накопившихся вопросов, а хозяин кабинета никак не мог придумать, что же делать дальше. Как быстро и эффективно разрешить неожиданно свалившуюся проблему.

Пауза завершилась самым неожиданным образом. Над столом с окончательно остывшими чашками кофе вдруг произошло некое непонятное движение, воздух словно сгустился, а затем на уровне глаз почти точно над вазой с фруктами сформировалось бесформенное туманное облачко, мгновением спустя превратившееся в четко очерченный полупрозрачный пузырь.

Двинский слегка нахмурился.

«Ах, как некстати, — подумал он. — Но почему аудиобабл, а не обычный вызов через орифлектор? Что-то Анжела здесь перемудрила. И кому я, спрашивается, так срочно понадобился?»

Фрэд и Алина во все глаза глядели на явившийся из небытия голографический призрак.

— Слушаю, — сказал Двинский.

Аудиобабл тут же сменил цвет с кроваво-красного на небесно-голубой, развернулся в тонкий полупрозрачный диск и приятным женским голосом произнес:

— Алексей Агафонович! К вам посетители — мужчина и женщина.

— Анжела! — слегка раздраженно ответил Двинский. — Я же просил меня не беспокоить! Скажи, что я занят.

— Уже сказала. Однако они настаивают.

— Кто такие? Ты их знаешь?

— Мужчина мне незнаком. А женщина — Йола.

— Так что же ты сразу не сказала! — с досадой произнес Двинский. — Пусть проходят. Только не в кабинет, а вниз, в переговорную А.

Аудиобабл обиженно фыркнул, свернулся в трубочку и исчез.

— Извините, — сказал Двинский, повернувшись к собеседникам. — Нужно разобраться с текущими делами. Думаю, это не займет много времени.

Фрэд кивнул.

— Не страшно, — сказал он. — Сами понимаете, торопиться нам некуда. К тому же, тем для обсуждения предостаточно. Правда, Алина?

Девушка с сомнением пожала плечами. Судя по всему, вопросов по поводу туманного прошлого у нее не осталось, а вот насчет будущего... Двинский без труда прочитал выражение на прекрасном лице, обрамленном роскошными золотистыми локонами, означавшее: «Все это прекрасно, но что же дальше?»

«А вот что дальше, пока неясно мне самому, — подумал он. — Лишь одно не вызывает сомнений: вопрос с агрессивными поползновениями Ордена придется как-то решать, а это ох как непросто! Очень не любят они отступать... даже тогда, когда проигрыш очевиден.»

Он встал с кресла и сделал несколько шагов в сторону рабочего стола.

Стена напротив словно раскололась надвое, створки плавно разошлись в стороны, и из образовавшегося проема в переговорную ступили нежданные посетители. Фрэд и Алина притихли и во все глаза наблюдали за происходящим.

— Наташа! — радушно приветствовал гостей Двинский. — Рад видеть тебя в добром здравии!

— Алексей Агафонович! — шедшая впереди высокая женщина тряхнула густыми каштановыми волосами и радостно заулыбалась. — Вы не представляете, как же хорошо вновь оказаться дома!

— Очень даже представляю, — хозяин кабинета заключил гостью в объятия, но тут же отстранился и озабоченно произнес: — Постой-постой... но ты же должна быть в Аргентине, или я что-то путаю?

— Все верно. Однако обстоятельства...

— Ах, да... — Двинский перестал улыбаться и озабоченно сдвинул брови. — Знаю, наслышан. Погромы... охота на белых мигрантов... вся страна словно сошла с ума.

— Так и есть. Штаб-квартира концерна «Артемида» подверглась нападению и восстановит свою деятельность еще очень не скоро. Поэтому я сочла свою миссию в Латинской Америке полностью завершенной.

— Да-да... — рассеянно покачал головой Двинский. — Конечно. Твой падре молодец, предоставил исчерпывающую информацию. Материалы, полученные при его непосредственном участии, — это что-то. Достаточно посмотреть, как несколько тысяч озверевших горожан разносят «Артемиду» буквально по кирпичику. И как им только удалось... голыми руками... А мародеры? Полностью растащили уникальное оборудование, а что не сумели унести — разбили в хлам. Зачем оно им, ума не приложу. Так что делать там и впрямь нечего, только понапрасну подставляться под удар. Ты правильно сделала, что вернулась.

Наташа переглянулась со спутником, едва заметно покосилась в сторону замерших Фрэда и Алины, а затем сказала:

— Таких подробностей мы не знали. Наверное, окончательный разгром случился уже после нашей... м-м-м... эвакуации.

Двинский перевел взгляд на высокого русоголового мужчину, молчаливо переминавшегося с ноги на ногу у нее за спиной.

«А это кто такой? — подумал он. — Сотрудник той самой несчастной «Артемиды»? В таком случае, зачем она его сюда притащила?»

Наташа, словно спохватившись, подхватила молчаливого спутника под руку и придвинула пред светлые очи начальства.

— Разрешите представить, — сказала она. — Виталий Петричев, доминатор КБ «Эос» концерна «Артемида»... и мой муж.

Двинский удивленно вскинул бровь.

— Очень приятно, — сказал он, протягивая руку. — Что, тот самый? Ну, который с Марса?.. Нашла-таки...

— Тот самый, — хмуро ответил Вит, пожимая длинную узкую ладонь. — А вы, надо полагать, тот самый начальник Йолы... э-э... Натальи? Алексей... э-э... Агафонович?

— Именно. Что ж, добро пожаловать, — произнес Двинский, бросая взгляд на чуть отодвинувшуюся в сторонку Наташу. — Надеюсь, бегать за вами по всей планете больше не придется.

— Не могу гарантировать. И чтобы избежать недопонимания, скажу... — Вит, насупившись, посмотрел в упор на начальника своей жены, выдержал ответный твердый взгляд и продолжил:

— Да, я бывший амнезоид, в воспоминаниях которого еще недавно зияла гигантская черная дыра, практически затянувшаяся к настоящему времени. Уточню, что большая часть восстановленной памяти — чужая, поскольку, как оказалось, стоящий перед вами человек — всего лишь аутентичная копия другого, настоящего Виталия Петричева из Пинского экзархата. И сюда я прибыл вовсе не с Марса, а прямиком из так называемой «Зоны мониторинга» где-то в османских горах, откуда меня так ловко выдернула Йола...

— Из «Зоны»? — удивленно переспросил Двинский. — Вот оно что... Это становится интересным.

— Можно считать, что «Зоны мониторинга» больше нет, — добавила Йола-Наталья. — Во всяком случае, в том виде, в котором она существовала до вчерашнего вечера.

— Хм... все интересней и интересней. Странно... по какой-то причине в сегодняшних сводках об этом ни слова. Так что же с ней случилось?

— Сначала очередной Большой Хлюп.

— Не понял. Большой... что?

— Хлюп. Один наш общий знакомый окрестил таким экстравагантным образом хорошо известный специалистам периодический прогиб метрики... Иными словами, гравитационно-топологический всплеск, сопровождающийся генерацией пространственно-редуцированных структур, а также весьма чувствительным акустическим воздействием... если так более понятно.

— Нет уж, уволь! Пусть будет хлюп... как говорится, коротко и по делу.

Йола понимающе усмехнулась.

— Это точно. По крайней мере, суть происходящего отражает в полной мере.

— И чем же случившийся Большой Хлюп так знаменит? — осведомился Двинский.

— Тем, что этот хлюп — самый большой из всех, что мы видели до сих пор. А также тем, что в результате невероятного по силе гравитационно-топологического катаклизма погибла вся команда исследователей во главе с Хайруллой.

— Печальное известие, — шеф удрученно покачал головой. Впрочем, было заметно, что трагическая новость его не слишком-то огорчила. — Хотя, если между нами, то скорбеть о кончине своенравного вали, пожалуй, никто не станет. А персонал, конечно, жаль.

Вит выразительно хмыкнул и отвернулся.

«Надо полагать, муж нашей Натальи имеет на этот счет собственное мнение, — подумал Двинский. — Судя по его весьма красноречивой реакции, жалеть там абсолютно некого. Оч-чень интересно... Чем же сотрудники зоны так уж ему насолили? Что он там увидел или узнал, из-за чего естественное сострадание к погибшим коллегам, кажется, полностью покинуло его душу? Видимо, что-то не очень хорошее, потому что на прожженого циника он решительно не похож.»

— Подробности, — сухо сказал он. — Записи видеотекторов... свидетельства очевидцев...

— Все это есть. Изложено в отчете, который я передала вашей Анжеле, — сказала Йола-Наталья и снова покосилась в сторону притихшего на диване экипажа «Леопарда». Словно сомневалась, уместно ли излагать подробности в присутствии незнакомцев. Наконец, решилась и произнесла: — Думаю, не стоит сейчас углубляться в детали. Скажу лишь, что смертельный катаклизм, по моему мнению, случился исключительно по причине вооруженного нападения, инспирированного Орденом.

— Опять Орден, — с досадой проговорил Двинский и тоже посмотрел на Фрэда с Алиной. — А эти-то здесь каким боком?

— Орден развернул настоящую охоту за моим мужем, — мрачно сказала Йола. — Разгром штаб-квартиры «Артемиды»... затем нападение на «Зону мониторинга». И в обоих случаях основная цель — именно он, Виталий Петричев.

— И потому ты привезла его сюда...

Шеф выжидающе поглядывал на свою сотрудницу. Было сильно заметно, что ему крайне не терпится узнать, чем же таким несчастный амнезоид с Марса сумел насолить всемогущей, опутавшей весь мир организации. Однако он сдержался, справедливо рассудив, что подробности и в самом деле лучше узнать из отчета.

— Да, — ответила Йола. — Поэтому. Мы просим у вас защиты.

«Та-ак... Сначала Фрэд с Алиной, а теперь еще и эти... — Двинский озабоченно взглянул на мирно расположившихся на диване недограгалов. — Что же мне с вами со всеми делать?»

— Ты же знаешь, — как можно мягче сказал он. — Орден так или иначе, но все равно добьется своего, а воевать с ними...

Он развел руками.

— Я не прошу воевать, — ответила Йола. — Достаточно отправить нас на Новастру. Думаю, это единственное место во Вселенной, где мы точно будем в безопасности. Короче, нужна срочная эвакуация.

— Похоже, сегодня всем нужна срочная эвакуация, — задумчиво проговорил Двинский и снова посмотрел в сторону дивана.

Потом взял Йолу за руку, кивнул Виту и повлек их туда, где дожидались решения своей судьбы бывшие узники тропического рая. Оба экзота тут же поднялись навстречу, с тревожной опаской поглядывая на очередных жертв зловредного Ордена.

— Знакомьтесь, — сказал Двинский. — Фрэд Ньюман и Алина Фокина — последний экипаж вернувшегося из небытия рейдера «Леопард». И тоже потенциальные мишени наших общих недоброжелателей.

— «Леопард»? — удивленно произнесла Йола. — Я слышала о каком-то «Леопарде», но думала, что это обычная журналистская утка.

— Как видишь, нет.

Вит молча пожал Фрэду руку и кивнул Алине.

— Кажется, у всех присутствующих одна и та же проблема — Орден, — сказал Двинский, дождавшись, когда разношерстная компания обменяется, наконец, сдержанными приветствиями. — До сих пор вам удавалось счастливо избегать смертельных ловушек, но долго так продолжаться не может. Естественным образом возникает вопрос: что дальше? Спасибо Наташе, подсказала единственно верное решение, с которым я, кстати, полностью согласен. Если бы это было в моих силах, то отправил бы вас на Новастру хоть сегодня. Однако существет целый ряд технических трудностей, с которыми хочешь не хочешь, а придется считаться. И главная из них та, что прямого сообщения с нашей планетой в настоящее время не существует.

— Разве? — Йола-Наталья удивленно вскинула брови.

— Как тебе прекрасно известно, — терпеливо объяснил Двинский, — пампагнеров, с помощью которых осуществляется выход в гипр, в солнечной системе всего лишь два: один на орбите Земли, а другой вблизи Марса.

Фрэд, услышав незнакомый термин «пампагнер», чуть дернулся, переглянулся с Алиной, однако промолчал.

— Чисто теоретически сообщение с Новастрой возможно только с помощью марсианского пампагнера, — продолжал Двинский, — потому что земной работает исключительно на Дигею. Приземелье никогда не согласится с нарушением графика ради того, чтобы отправить с Земли всего лишь нескольких грагалов. Тем более, что ни свободных торад, ни пилотирующих их дальнодеев попросту нет. Абсолютно все завязано на мигрантов. Дальнодеи вообще работают чуть ли не круглосуточно и без отпусков, так что выделить кого-то из них для спецрейса на Новастру никак невозможно. Если желаете, могу забронировать вам места на Дигею хоть сейчас, достаточно внести соответствующие записи в базу данных. Хотите?

— Нет, — решительно сказал Вит. — Видел я этих ваших мигрантов. Как по мне, так они ничуть не лучше Ордена.

— С чего вы вдруг так решили? — удивился Двинский. — Люди как люди.

— Я могу объяснить, — вмешалась Йола. — Дело в том, что до Мадагаскара мы добирались самолетом из Александрии. Ну, а там...

— А-а... кажется, понимаю. Европейские фундаменталисты... И в самом деле, соседство так себе. Пожалуй, вы правы, белых они не любят почти так же сильно, как Орден грагалов. Но это лучшее, что я могу предложить на сегодняшний момент. Доберетесь до Дигеи, а там — хотите, оставайтесь, а хотите — отправляйтесь дальше, на Новастру.

— Нет, — упрямо повторил Вит.

— Я тоже против, — неожиданно заявил Фрэд. — Новый халифат где-то там, среди звезд, — не лучшее место для белого человека.

Он с сомнением покачал головой и взглянул на Двинского.

— Согласна с Фрэдом, — решительно добавила Алина и, стрельнув глазками в сторону Вита, добавила: — И с вами тоже.

Двинский, нахмурившись, оглядел компанию.

— Редкостное единодушие, — произнес он. — Но с чего вы вдруг решили, что я жажду отправить вас в объятия фундаменталистов?

— А что, есть другие варианты? — осведомился Вит.

— Конечно. Александрия — не единственное место на Земле, откуда к нам, на Мадагаскар, доставляют мигрантов. Юго-Восточная Азия... Арктида... приполярные области Норд-Америки... Как видите, география весьма обширная. И, соответственно, этнический состав мигрантов крайне неоднородный. Так что на Косоварии свет клином не сошелся.

— Не понимаю, — сказал Фрэд, — как они уживаются там, на этой вашей Дигее? Вам не кажется, что, сведя вместе огромное количество людей с разными традициями, культурой, вероисповеданием вы закладываете почву для будущих конфликтов? Грубо говоря, не передерутся ли они там в конце концов? Ничего не могу утверждать про других, просто потому что не знаю, но Европейский халифат, на мой взгляд, всегда отличался крайней степенью нетерпимости к чужакам, насаждая свой образ жизни как единственно правильный и непогрешимый. Причем, зачастую с помощью грубой силы. Правда, это было давно, и за двести лет все могло измениться...

Он с сомнением пожал плечами. Вит одобрительно хмыкнул.

— Надеюсь, вы не думаете, что специалисты Новастры настолько недальновидны и приступили к столь масштабному проекту, не просчитав всех возможных последствий? — Двинский усмехнулся, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. — Хочу напомнить: пригодных для жизни планет девять, так что развести всех по углам не составляет никакого труда.

— Но не хотите же вы сказать...

— Хочу. Потоки мигрантов организованы таким образом, что европейские радикалы попадают на одну планету, а азиаты, скажем, — на другую... монголоидное население России — на третью... Всего в программе переселения задействовано четыре планеты из девяти, так что свобода маневра у нас практически ничем не ограничена. На каждой из планет соседствуют только те этнические группы, которые и на перенаселенной Земле уживались друг с другом вполне миролюбиво.

Фрэд на секунду задумался, а потом сказал:

— Ну хорошо. Допустим, вы предусмотрели если не все, то очень и очень многое. И прибывающих мигрантов, полагаю, вы оставляете не в чистом поле наедине с первозданной природой? Я прав?

— Но это же очевидно, — пожал плечами Двинский. — На каждой из планет выстроены достаточно обширные поселения со всей полагающейся инфраструктурой, а соответствующие службы Новастры полностью обеспечивают переселенцам комфортные условия проживания. Так же, как потребности энергетики и снабжение продуктами питания. Но я не понимаю, к чему вы клоните?

— Сейчас, сейчас... Итак, вы сами сказали: мигранты на планетах Дигеи находятся на полном иждивении Новастры. Как полагаете, захотят ли они когда-нибудь изменить существующий статус-кво?

— Это неизбежно. Предусмотрен постепенный переход колоний на самообеспечение.

— Вот! Уверяю, как только Новастра введет первые ограничения... ну, хотя бы на продукты питания, то сразу же перейдет в разряд самых злейших врагов. Грагалов и сейчас не слишком-то любят, просто вынуждены мириться с их присутствием, а тогда начнут ненавидеть лютой ненавистью. В земной истории такое уже бывало, и не раз, можете мне поверить. Только представьте: вас кормили, поили, обували, одевали, снабжали бытовой техникой и средствами передвижения... а потом вдруг р-раз! — и сказали: «Хватит! Теперь сами!» А люди-то уже привыкли жить на всем готовом. Как начнут относиться к бывшим благодетелям даже самые лояльные из колонистов, объяснять надо? Ответ, полагаю, очевиден.

Двинский нахмурился. В душе начинало подниматься легкое раздражение из-за того, что вместо решения конкретной проблемы ему навязали совершенно ненужную дискуссию по вопросу, в котором он не чувствовал себя в достаточной мере компетентным.

— Это проблема далекого будущего, — сказал он. — А над нами висит задача, которую нужно решить сейчас. Итак, кто согласен лететь на Дигею?

Ответом стало гробовое молчание.

— Значит, никто, — констатировал Двинский. — Что ж, предлагайте свои варианты.

— Позвольте мне, Алексей Агафонович, — произнесла молчаливо наблюдавшая за происходящим Йола. — Хочу пояснить, почему я тоже против. Торады с мигрантами отправляются из Приземелья со станции «Поларис». Это факт, не подлежащий обсуждению. Аксиома. Точно так же, как и то, что станция буквально наводнена адептами Ордена, участвующими в процессе, а также сотрудниками МАКОДа. И стоит нашей компании там засветиться... боюсь, никакая маскировка нас не спасет. Вы этого хотите? Я — нет.

— Хм... — задумчиво произнес Двинский. — Этого я, действительно, не учел.

— А потому, — продолжила Йола, — остается единственный вариант — Марс. Контроль со стороны МАКОДа там символический, да и возможности Ордена в Дальнем Внеземелье хоть и слегка, но все-таки ограничены. А дальше надеяться, что нам повезет, и рейса на Новастру придется ожидать не слишком долго.

— Что ж, ты права, — Двинский обвел взглядом притихшую компанию. — Полагаю, такой компромис всех устроит.

На этот раз возражений не последовало.

Двинский активировал орифлектор и произнес в пространство:

— Анжела!

— Слушаю, Алексей Агафонович!

— Забронируй четыре... нет, пять мест на ближайший марсианский рейсовик.

— Хорошо, Алексей Агафонович.

— Спасибо.

Начальник Службы информационного обеспечения снял орифлекторные очки и убрал в карман.

Алина склонилась к Фрэду и прошептала ему на ухо, тихо, но так, что все услышали:

— Не понимаю. Нас вроде четверо... а пятый кто?

— Не волнуйтесь, — успокоил Двинский. — Не могу же я отпустить вас одних. В качестве охраны и сопровождающего полетит тот, кого вы очень хорошо знаете... Итак, все свободны. О времени рейса вас оповестят. Наташа, проводишь гостей?

Он повернулся и направился к своему рабочему месту.

— Алексей Агафонович!

Двинский остановился на полпути и развернулся. На него смотрела Алина.

«Ну что еще? — с неудовольствием подумал он. — Ведь, кажется, обо всем уже договорились.»

— У меня очень важный вопрос, — слегка запинаясь от волнения, произнесла девушка. — Хотелось бы обсудить, прежде чем вы отправите нас на Марс. Речь пойдет о первом, настоящем, экипаже «Леопарда».

— Алина! — негромко произнес Фрэд и дернул ее за рукав. — Думаю, сейчас не время...

Однако остановить ее не удалось. Резким движением девушка высвободила руку и повторила, глядя прямо в глаза:

— Поверьте, это и в самом деле необходимо.

— Ну, хорошо, я вас слушаю, — мысленно вздохнув, произнес Двинский. — Что с экипажем не так?

Фрэд снова дернул подругу за рукав.

— Как вы уже знаете, — торопливо произнесла Алина, — там, у Регула, мы воспользовались брошенным кораблем, чтобы вернуться домой. Тогда мы сочли, что экипаж не смог пережить катастрофу, забросившую «Леопард» на десятки световых лет от ловушки на Обероне, а потому присвоили себе право распорядиться покинутым рейдером по своему усмотрению. Но только совсем недавно до меня вдруг дошло: а вдруг мы совершили роковую ошибку, и «леопардовцы» на тот момент могли быть еще живы? Тогда получается, что мы украли у них последний шанс на возвращение.

Двинский нахмурился. В словах «блондинки» явно просматривалось нечто рациональное. Йола и Вит поглядывали на девушку со все возрастающим интересом, для них история возвращения «Леопарда» вообще была внове.

— Ваши умозаключения вполне могут соответствовать действительности, — наконец, произнес Двинский. — Однако теперь они не имеют никакого значения. К чему весь этот разговор?

— Я прошу помощи в организации спасательной экспедиции, — единым духом выпалила Алина.

Такого никто не ожидал. Фрэд и Йола смотрели на девушку в немом изумлении, и только Вит задумчиво уставился куда-то в потолок.

— Экспедиции? — повторил Двинский. — Но это же невозможно...

— Почему? — парировала Алина. — Грагалы, насколько я понимаю, широко используют гиперпространство для осуществления полетов на межзвездные расстояния. Вам не нужно путешествовать десятки лет, чтобы преодолеть целые бездны пространства. Я правильно понимаю? В таком случае, что мешает отправить один из кораблей к Регулу? Или возможность спасения нескольких жизней вас совсем не интересует? В таком случае, это бесчеловечно!

— Постойте, постойте... не стоит горячиться. Давайте разберемся спокойно. Прошло столько лет... наверняка те «леопардовцы», которые к тому времени еще могли быть живы, давно и безнадежно мертвы. В подобном путешествии нет абсолютно никакого смысла. Извините, но спасательная экспедиция умерших не воскресит.

— Вы ошибаетесь! — воскликнула Алина, не обращая внимания на попытки Фрэда ее остановить. — Совершенно очевидно, что время здесь и там течет по-разному! Как долго мы пробыли на той планете? — Она повернулась к Фрэду. Тот лишь пожал плечами. — Два часа? Три? А здесь, в солнечной системе, прошло около двухсот лет... если быть точнее, то чуть больше ста восьмидесяти. В таком случае, год, что мы провели на острове, вполне может обернуться считанными минутами там. А значит, шанс на спасение экипажа «Леопарда» до сих пор не нулевой, хотя и становится меньше с каждым прожитым днем... Ну как мне вас убедить? Мы же никогда себе не простим...

Она, закусив губу, смотрела на Двинского, и только на него.

— Неожиданно, — произнес тот. — Не могу сказать, что вы меня убедили, но, по крайней мере, заставили задуматься. Вообще-то говоря, гипотеза в достаточной степени бредовая, чтобы быть истинной... вы уж извините за резкость.

— А я поддерживаю Алину, — неожиданно заявил Вит. — Возможно, она была не до конца убедительна, но логических нестыковок в ее построениях я не увидел. Считаю, спасательная экспедиция необходима, причем, чем скорее, тем лучше.

— А вы, надо полагать, специалист? — ощетинился Двинский. — В темпорологии, топологии, теории гиперпространства?..

Очень он не любил всезнаек и выскочек.

— Я во многих областях специалист, — усмехнулся Вит. — Даже в мелиорации.

— Вит — один из ведущих физиков-теоретиков планеты, — Йола сочла необходимым вступиться за репутацию мужа. — Советую прислушаться к его мнению.

— Обязательно, — язвительно произнес Двинский. — Кто-то еще хочет высказаться?

Все молча смотрели на облеченного властью начальника Службы информационного обеспечения и ожидали окончательного решения. Он обвел компанию хмурым взглядом и произнес:

— Скажу прямо: вопрос о снаряжении к Регулу спасательной экспедиции не входит в мою компетенцию. Не уверен, что это вообще возможно. Но могу обещать, что направлю соответствующий запрос на Новастру вместе с высказанными здесь теоретическими построениями. А там уж как решат... Надеюсь, это все?

— Спасибо, — сказала Алина.

Двинский развернулся и торопливо направился к своему рабочему месту, ежесекундно ожидая нового вопроса, способного перерасти в очередную затяжную дискуссию. Однако больше его никто не остановил.

* * *

Следующие два с лишним часа начальник Службы информационного обеспечения провел за изучением материалов, касающихся катастрофы в «Зоне мониторинга». Йола-Наталья изложила события сухим официальным языком, на редкость аккуратно и крайне подробно, дополнив отчет собственными умозаключениями. Словно доклад на какой-нибудь конференции по вопросам влияния топологически неравновесных структур на гиперпространственные флюктуации. Причастность Ордена Черного Дракона к бандитскому налету на исследовательский центр не оставляла никаких сомнений, в этом Двинский был полностью с ней солидарен. Ни одна из известных ему террористических организаций не посмела бы вот так, внаглую, напасть на тщательно охраняемую — и не кем-нибудь, а именно османами! — международную исследовательскую группу, курируемую не только соответствующими спецслужбами Приземелья, но в том числе и Новастрой. Даже самые отчаянные безумцы вряд ли рискнули бы связаться с грагалами, разве что Орден... Хотя, как сказать... Нападение на «Артемиду» когда-то тоже невозможно было себе представить. И тем не менее... Рано или поздно случается, казалось бы, даже самое невероятное.

Двинский, окутанный призрачным сиянием сфеарного пространства, уже в который раз внимательно изучал отчет Йолы в той его части, что касалась инцидента в «Зоне мониторинга». Словно пытался отыскать нечто важное, ускользнувшее при предыдущих просмотрах.

«Что же все-таки послужило причиной столь дерзкой спецоперации? — думал он. — Страх перед неизведанным? Или патологическая ненависть ко всему загадочному и необъяснимому, берущему начало в пугающих безднах Дальнего и Сверхдальнего Внеземелья?.. Не говоря о вызывающих оторопь и панический ужас модификациях человеческого организма, в полной мере испытавшего на себе коварные прикосновения Неведомого. Или все вместе?.. Что ж, не исключено. Провокации против находящихся на Земле грагалов, кстати, прекрасно объясняются любым из этих предположений. Уж в нападениях на сотрудников миссии и просто отдыхающих Ордену точно нет равных. Хотя неопровержимых доказательств до сих пор никаких...

Но что касается маниакальной убежденности Йолы в том, будто причиной пиратсткого налета послужил ее муж... Хм... Да кто он такой? Далеко не грагал... но и не человек... вообще неизвестно кто. Йола не поленилась, расписала версию о его возможном происхождении на редкость подробно. Хм... загадочное порождение марсианской аномалии... один из шестнадцати. Правда, после османской катастрофы пропорции существенно изменились. Теперь он один из пяти... или даже трех? Число погибших двойников по-прежнему остается неизвестным. Неужели Орден испугался Виталия Петричева до такой степени, что решился пойти на крайние меры, лишь бы избавить мир от его присутствия? Почему-то верится с трудом. Тем более что в «Зоне мониторинга» он оказался далеко не одинок. Чертов Хайрулла! Теперь уже вряд ли кто узнает, скольких так называемых «амнезоидов» сумел затащить к себе хитромудрый вали. Причем, втайне, с легкостью обойдя контроль Приземелья да и наш собственный, чего уж греха таить... Но зачем? В чем причина столь явно выраженного интереса? Неужели Хайрулла и впрямь рассчитывал отыскать среди несчастных двойников, не помнящих собственного прошлого, загадочного Белого Всадника? Глупо. Глупо и наивно.

Шамбала... В наше просвещенное время верить в подобные легенды просто смешно. Да и что стал бы делать столь убежденный фанатик, если бы и в самом деле нашел способ проникнуть сквозь запертые двери? Завоевывать? Набивать золотом и драгоценностями бездонные карманы? Или принудить управляющих миром мудрецов исполнять собственную волю? Полный бред. Гипотетическим владыкам Шамбалы, обладающим технологиями, частично явленными миру в «Зоне мониторинга», не составило бы никакого труда пресечь подобные поползновения. Да они любого агрессора раскатали бы в блин и намазали тонким слоем... Хм... впрочем, именно это там и произошло. Жаль, что в случившемся катаклизме пострадали не одни лишь фанатики.»

Движением руки Двинский погасил сфеарий, а затем устало откинулся на спинку кресла. Дальнейшие размышления над ролью Виталия Петричева при полном отсутствии достоверных данных он считал бесполезной тратой времени.

«Все, хватит! Османская катастрофа требует вдумчивого расследования, кавалерийским наскоком подобную загадку не разрешить. Пусть информация как следует утрясется, уляжется в голове, а там, глядишь, что-нибудь разумное и получится. А пока займемся текущими делами.»

Он встал, подошел к окну и некоторое время просто наблюдал за взлетом лихтера, уносящего в сияющие небеса очередную партию мигрантов. Давно ставшее привычным зрелище направило его мысли в другое русло.

«Целый год космический мост на Дигею работает в непрерывном режиме, — думал он, — а очередь из желающих покинуть Землю не только не уменьшается, но становится все длиннее и длиннее. И в этом свете почему-то все более и более непосильным начинает выглядеть обязательство, добровольно взятое на себя грагалами. Чем-то сродни попытке вычерпать чайной ложкой мировой океан. Страшно подумать, сколько миллионов человек предстоит пропустить буквально через игольное ушко, сколько еще уйдет на это времени и ресурсов. Однако деваться некуда, альтернативой может стать только полная катастрофа.»

Двинский вздохнул и вернулся к столу. Предстояла рутинная, но тем не менее крайне важная работа.

Прежде всего он сочинил послание для своего марсианского коллеги, в котором подробно описал внезапно возникшие трения с Орденом Черного Дракона, ни с того ни с сего озаботившегося кардинальным решением вопроса с бывшим экипажем «Леопарда», а также Натальей и ее мужем. После чего в постскриптуме попросил всемерного содействия в обеспечении их безопасности. Он нисколько не сомневался, что Игорь Никитин сумеет предпринять для этого все возможное и невозможное, многолетняя дружба с главой марсианского филиала была тому порукой.

Покончив с этим важным делом, Двинский глубоко задумался. Предстояло самое, на его взгляд, неприятное. Высказанное Алиной предположение о том, что первый экипаж рейдера может оказаться до сих пор жив, не находило в его душе никакого отклика. Ну не верил он в подобные чудеса, хоть убей! Фокусы со временем, текущим по-разному в системе Регула и здесь, на Земле, не выглядели для него сколько-нибудь убедительно. И тем не менее, обещание дано, а значит, нужно его выполнять.

Он вздохнул и принялся за составление подробной записки. Когда он, наконец, закончил, то почувствовал себя вымотанным до последней степени. Оказывается, невероятно трудно описывать то, во что сам не веришь, и уж тем более просить содействия по столь сомнительному вопросу. Возникло стойкое ощущение того, что поддержка высказанного «блондинкой» бредового предположения может привести к серьезным репутационным издержкам. В душе теплилась слабенькая надежда на то, что специалисты на Новастре, ознакомившись с посланием, не сочтут его сумасшедшим.

«Но даже если так, — с мрачным отчаянием вдруг подумал он, — ну и ладно, пропади она пропадом, моя репутация. Переживу как-нибудь. Пусть даже поднимут на смех, я этого все равно не увижу. А данное слово нужно держать, по-другому я просто не умею.»

— Анжела! — сказал он в пространство.

В центре сфеарного пространства протаяло окно, откуда выглянуло довольно миловидное личико, обрамленное вьющимися белокурыми локонами.

— Слушаю, Алексей Агафонович, — девушка лучезарно улыбнулась.

«Опять сменила имидж, — подумал Двинский. — Сегодня она у нас блондинка. Вот же, черт... везет мне на них.»

— Я переслал тебе две записки, — сказал он. — Первую нужно отправить на Новастру, а другую на Марс, Никитину. Я указал, какую куда, надеюсь, не перепутаешь.

Затем немного подумал и добавил:

— Копию — Поповичу.

«Пусть, — решил он. — Глава марсианской Службы Безопасности должен быть в курсе того, насколько проблемных гостей ему предстоит принять. Надеюсь, он меня за это не проклянет. Может случиться так, что содействие столь влиятельного чиновника нам еще понадобится. Во всяком случае точно не помешает.»

Анжела кивнула и вдруг отвлеклась куда-то в сторону. За ее спиной возникло какое-то движение.

«Что там такое? — с неудовольствием подумал Двинский. — Опять посетители? Видеть никого не желаю. Хватит.»

— Алексей Агафонович! — сказала Анжела и состроила виноватые глазки. — Это к вам.

— Ангел мой, — проникновенно сказал он. — По-моему, я доходчиво объяснил, что меня ни для кого нет. Что здесь непонятного?

— Извините, но это такие посетители, которым невозможно отказать.

— Кто такие?

— Двое офицеров МАКОДа.

«Что ж, ожидаемо. Оперативно работают, ничего не скажешь. Правда, лицезреть их именно сегодня — удовольствие, прямо скажем, так себе. Впрочем, МАКОД всегда является незванным и всегда некстати.»

— Хорошо, пусть пройдут в кабинет.

Агенты выглядели, словно близнецы-братья: одного роста, темноволосые, к тому же одетые одинаково — песочного цвета брюки и такие же рубашки с короткими рукавами. На левой стороне у каждого красовалась эмблема МАКОДа, а на плечах можно было разглядеть нечто вроде погон со знаками отличия. Гости подошли вплотную и остановились, сурово поглядывая сверху вниз. Представиться они, конечно же, забыли, поэтому Двинский немедленно окрестил их сам: тот, который слева, стал Первым, а его спутник, соответственно, Вторым.

— Чем обязан? — нарушил молчание хозяин кабинета.

Сесть нежданным гостям он так и не предложил.

«Ничего, переживут, — злорадно подумал он. — Зато задерживаться не станут.»

Макодовцы переглянулись, а затем Первый сказал:

— Совершено нападение на один из островов архипелага Чагос в Индийском океане. Разрушена научная лаборатория и похищены двое ее сотрудников.

«Как же они все-таки предсказуемы, — мельком подумал Двинский. — Не нужно иметь большого ума, чтобы экстраполировать, что же будет происходить дальше. Но как же я угадал!»

— Сочувствую, — сказал он. — И какое же отношение столь вопиющее нарушение общественного порядка имеет к нам?

— Непосредственное, — сдвинул брови Первый. Его попытки подчеркнуть серьезность происшествия отчего-то показались Двинскому смешными. — По нашим данным в инциденте замешан гражданин Новастры грагал Ивар Янсонс. Необходимо провести всестороннее расследование бандитского нападения на мирных ученых и незамедлительное их освобождение. Службой Безопасности Земли и Приземелья возбуждено уголовное дело. Мы требуем немедленной выдачи упомянутого Ивара Янсонса и передачу под нашу юрисдикцию захваченных заложников — Фрэда Ньюмана и Алины Фокиной.

Он замолчал и сурово взглянул на хозяина кабинета. Словно ожидал, что начальник спецслужбы Новастры прямо сейчас испугается и тут же начнет каяться во всех смертных грехах.

— Понятно, — Двинский тоже сдвинул брови и строго взглянул на грозных гостей. — Поверьте, я полностью разделяю ваше негодование. В самом деле, вооруженный налет — это недопустимо. Но я одного не понимаю: с чего вы вдруг решилии, что Новастра имеет к инциденту с лабораторией хоть какое-то отношение? Равно как и к похищенным, по вашим словам, ученым?

— Мы отследили маршрут глайдера, на котором пленников вывезли с острова, — подал голос Второй. — Он обрывается здесь, на Мадагаскаре.

— А-а... ну тогда конечно...

— К тому же, мы абсолютно убеждены, что вы полностью в курсе происходящего, — добавил Первый. — Укрывательство преступника — это знаете ли... Не советую.

— Значит, убеждены... это хорошо. Тогда скажите, кто такие эти Ньюман и Фокина? И что они делали на этом вашем острове?

— Какое это имеет значение? — картинно возмутился Первый и переглянулся со Вторым. — Скажем, ученые... океанографы, наверное. Это что-то меняет?

— Наверное... — сокрушенно покачал головой Двинский. — Одним словом, не знаете. Тогда я вам скажу. Ньюман и Фокина — экзоты, инициированные марсианским темпор-объектом много лет назад. А следовательно, подпадают под юрисдикцию Новастры. Полагаю, МАКОД обязан с этим согласиться, в противном случае встанет вопрос о незаконном удержании потенциальных грагалов в зоне спецкарантина, коей и являлся ваш остров. А также о роли во всем этом вашей уважаемой организации. Поверьте, у нас имеются все доказательства.

Макодовцы переминались с ноги на ногу, угрюмо выслушивая обвинения, которые бросал им в лицо начальник Службы информационного обеспечения. Судя по мрачному виду, столь решительного отпора они не ожидали. Наконец, Первый произнес:

— Ваше утверждение требует проверки. Но даже если данные подтвердятся, остается еще бандитское нападение на лабораторию и гибель ее сотрудников. Мы по-прежнему требуем выдачи грагала Ивара Янсонса.

— Который не имеет к нападению на остров никакого отношения, — закончил Двинский. — Поэтому мой ответ — нет, никакой выдачи не будет. Советую поискать виновных в другом месте.

— Интересно, в каком?

— Настоятельно рекомендую обратить внимание на праворадикальное крыло Ордена Черного Дракона. Можете быть уверены, в таких делах мы не ошибаемся.

При этих словах Второй заметно вздрогнул и почти с испугом взглянул на коллегу.

«Боится, — удовлетворенно подумал Двинский. — И правильно делает.»

— Мы проверим, — повторил Первый, кивнул напарнику, и оба направились к выходу.

— Если потребуются доказательства — милости просим, — произнес Двинский им вслед.

В данных обстоятельствах подобное предложение прозвучало особенно изощренным издевательством.

Макодовцы не обернулись. Возникло стойкое ощущение того, что больше они здесь не появятся.

Хозяин кабинета проводил нежданных посетителей долгим задумчивым взглядом, а потом вызвал Анжелу.

— Слушаю, Алексей Агафонович, — в глазах секретарши плясали веселые чертики. Наверняка, подслушивала.

— Анжела, — сказал Двинский. — Пригласи-ка мне Ивара. Пожалуй, пора нам обсудить одно важное дело.