Снаружи послышался какой-то шум. Кто-то зашел в туалет и почему-то тут же вышел. Стефан выждал еще минуту и покинул кабинку. Осторожно выглянул из туалета. Зал ожидания наполнялся все прибывающими и прибывающими людьми. Стараясь пробраться как можно ближе к большому окну с видом на летное поле, они взволнованно переговаривались между собой и по телефонам с невидимыми собеседниками. Общий гул все усиливался. Нужно было что-то делать. Скоро люди будут заходить и в туалет. Сколько у него осталось времени?

Стефан вернулся в кабинку. Сидел на унитазе и думал, думал, думал. Кто бы ему мог помочь? Вынул из кармана визитки. Стал перебирать. Мэр города? Министр образования? Министр обороны? Все одна шайка-лейка…

Мария? Сын? Захотят ли они помочь ему? Она же сказала: «Зачем?» И где их искать? Даже до книжного магазина Драгана нужно еще как-то добраться незамеченным.

В другом кармане нащупал листок бумаги с телефоном, который ему оставил «ночной гость». Позвонить по нему? Вроде бы ему обещали помочь. Но тогда ситуация была другой. И неизвестно еще, какую помощь ему окажет этот «ночной гость».

Еще в кармане он нашел так и не разгаданную шифровку, которая, возможно, и не была шифровкой вовсе:

45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.

Вздохнул и решил выбросить, чтобы не мешала думать о более важном деле. Стефан в последний раз посмотрел на цифры, на получившийся несуразный текст, на таблицу с пронумерованными книгами Библии.

Кто-то вошел в туалет. Дернул ручку кабинки с наклейкой «Ремонт». Затем ожидаемо захотел воспользоваться следующей, в которой сидел Стефан. Дернул раз, два, окликнул:

– Есть здесь кто-нибудь?

Это был не Боян. Голос оказался незнакомым.

– Да, занято!

– Что ж, подожду.

Посетитель туалета отошел к умывальникам и зеркалам. Стал в нетерпении выстукивать пальцами по кафелю какую-то смутно знакомую мелодию. Но человек этот, видимо, обладал не лучшей музыкальной памятью и «воспроизводил» ее в непривычном порядке: сначала что-то из основной части, затем из начала. Стефана, рассовывающего все вновь по карманам и уже собиравшегося выйти без какого бы то ни было плана дальнейших действий, внезапно осенило. Он вспомнил, как во время изучения материалов Библии наткнулся на рекомендации священников о том, как следует вникать в Священное Писание. Они советовали читать тексты не в том порядке, в каком они есть, – от Ветхого Завета к Новому Завету, а наоборот – начинать с Нового Завета и затем уже переходить к Ветхому.

Кто-то еще зашел в туалет, шагнул в сторону кабинок. Голос первого прибывшего предупредил:

– Эта в ремонте. Та – занята. Будете за мной!

– Пойду в другой туалет…

Стефан снова услышал отстукиваемую по кафелю знакомую мелодию. Подал голос:

– Я сейчас, одну минуту!

– Не торопитесь. Я еще могу потерпеть.

Священники рекомендовали начинать чтение Библии с Нового Завета, аргументируя тем, что так будет проще понять ветхозаветные книги. Однако ученые-библеисты указывали на то, что подобные советы даются в первую очередь с целью обеспечить связь между двумя Заветами. После чтения Нового Завета человек может найти в Ветхом Завете некие намеки на то, что будет в содержании более позднего Нового Завета, и, главное, увидеть обоснование явления Христа народу. Если же читать сначала Ветхий Завет, то не возникнет понимания связи событий с Новым Заветом. Новый Завет не продолжает Ветхий. Написанные в разное время разными людьми и о разных событиях две книги искусственно собраны под одним заглавием «Библия».

Но Стефану сейчас было не до споров библеистов и священников. Он поспешно переделал таблицу на листочке. Как и рекомендовали святые отцы, поставил на первое место Новый Завет.

Достал из сумки Библию, лежавшую рядом с ноутбуком, открыл. Расшифровка уже первых же чисел дала обнадеживающий результат:

«Взывай, если есть отвечающий тебе»

(Иов, пятая глава, первый стих).

В этих словах был вполне очевидный смысл для Стефана, взывающего о помощи и ищущего отвечающего ему. Он торопливо принялся расшифровывать остальные числа. В этот раз всем числам сразу же нашлись соответствия, и общий текст получился таким:

«Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен вовеки, аминь».

«Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем».

«Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом».

«Цари наши, князья наши, священники наши и отцы наши не исполняли закона Твоего и не внимали заповедям Твоим и напоминаниям Твоим, которыми Ты напоминал им».

«Потом Иисус благословил их и отпустил их, и они разошлись по шатрам своим».

«Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидою».

«И отправились мы от реки Агавы в двенадцатый день первого месяца, чтобы идти в Иерусалим; и рука Бога нашего была над нами, и спасала нас от руки врага и от подстерегающих нас на пути».

«Сказал я в сердце моем: “Дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром”; но и это – суета!»

«И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее».

«И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий».

Услышал нетерпеливый голос:

– Вы там не заснули? У вас все в порядке?

– Да-да, я уже выхожу. Еще минутку!

Стефан торопливо читал и перечитывал. Вроде бы все получилось, но смысла текста уловить он все равно не мог. Он по-прежнему не понимал, почему первое число отделено запятой, тогда как все остальные идут друг за другом после точки с запятой. Не ясно было и какова связь между всеми цитатами.

Вздохнул и, как в прошлый раз, но теперь уже без всякой надежды, попробовал читать только первые буквы слов, и… внезапно получилось. Стало ясно и что означает запятая после первых чисел. Перед ним теперь был понятный и такой нужный ему сейчас текст:

«Взывай, если есть отвечающий тебе».

« О ни заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен вовеки, аминь».

« Т ак как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем».

« Е сли же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом».

« Ц ари наши, князья наши, священники наши и отцы наши не исполняли закона Твоего и не внимали заповедям Твоим и напоминаниям Твоим, которыми Ты напоминал им».

« П отом Иисус благословил их и отпустил их, и они разошлись по шатрам своим».

« А постолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидою».

« И отправились мы от реки Агавы в двенадцатый день первого месяца, чтобы идти в Иерусалим; и рука Бога нашего была над нами, и спасала нас от руки врага и от подстерегающих нас на пути».

« С казал я в сердце моем: “Дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром”; но и это – суета!»

« И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее».

« И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий».

Прошептал вслух:

– «Взывай, если есть отвечающий тебе». Отец Паисий…

Стефан не удержался и хлопнул рукой по колену: «Ай да Роллинз! Действительно, детская загадка! Спасибо тебе, Эндрю, за помощь!» Ему нужен, ему должен помочь отец Паисий. Тот самый, которого заменили отцом Ариэлом. Тот, что должен был венчать их с Марией двадцать лет назад. Тот, который точно был с ним в пещере. Тот, кто, без сомнения, был ночью в его квартире в надвинутом на лицо капюшоне и оставил на бумажке номер телефона и карточку. Тот, кого рекомендовал незабвенный Эндрю Роллинз – человек, которому можно доверять.

– Все-все, выхожу!

Теперь Стефан знал, как и к кому можно и нужно обратиться за помощью. Пряча лицо под низко опущенным козырьком бейсболки, выскользнул из кабинки, в которую тут же бросился страждущий:

– Наконец-то!..

Стефан вышел из туалета, а затем и из здания аэропорта через толпу, не обращавшую на него никакого внимания. Паркинг, все подъезды к аэропорту были забиты машинами: скорой помощи, пожарных, полиции, прессы, частных лиц.

Подошел к таксофону, висевшему на внешней стене здания, достал из кармана бумажку и карточку, оставленные ему отцом Паисием. Набрал указанный номер. Ответил незнакомый мужской голос:

– Слушаю вас!

– Мне нужно срочно встретиться с отцом Паисием.

– Кто вы и по какому вопросу?

– Я тот, к кому он приходил с ночным визитом и чьего ответного визита ждет. Я… в аэропорту. Стою возле дороги на выезде в сторону города. Я в желтой жилетке, в бейсболке…

– Хорошо, я передам.

Не успел он положить трубку, как к нему приблизился уже где-то виденный раньше человек с микрофоном в руке:

– Вы служащий аэропорта? Не могли бы вы рассказать нашему телеканалу о подробностях случившегося? – и крикнул куда-то за спину: – Камеру сюда, быстро!

Но Стефан замотал низко опущенной головой, пробурчал:

– Нет! Извините.

И быстро пошел прочь, протискиваясь между беспорядочно припаркованными машинами. Скрывшись за машинами, стянул привлекающую внимание репортеров жилетку и бросил в урну. Прошел дальше по дороге, остановился под деревом у поворота к аэропорту. Он не сомневался, что тот, кто приедет за ним, опознает его и без жилетки. Глядя из-под козырька бейсболки, Стефан провожал глазами одну за другой проезжающие мимо машины.

Время шло, а никто не собирался останавливаться рядом. Стефан все чаще посматривал в сторону аэропорта: не выйдет ли оттуда кто-нибудь, кто может опознать его. Мимо промчалась еще одна машина. Следующая свернула к аэропорту. И еще одна. «Может, позвонить снова? Может, кто-то чего-то не понял?..»

Он вновь повернулся в сторону здания аэропорта. Всматривался во входящих и выходящих людей, когда из-за спины донеслось знакомое тарахтенье старенького мотора и шум съезжающего на обочину автомобиля. Обернулся и увидел рядом старенький пикап. За рулем сидел сам отец Паисий:

– Забирайтесь!

Когда Стефан сел рядом, он добавил:

– Рад видеть вас в полном здравии!

– Вы уже знаете?

Отец Паисий кивнул на радиоприемник:

– Каждые пять минут повторяют. Послушайте!

«Чрезвычайное происшествие! В столичном аэропорту во время взлета потерпел крушение пассажирский самолет, выполнявший рейс “Трен – Вена”. На борту кроме членов экипажа находились известный исследователь Библии Стефано Моретти, а также группа археологов, обнаруживших древний артефакт в ущелье Враньских скал и летевших с докладом на научную конференцию. По предварительной информации, выживших в результате авиакатастрофы нет. Обстоятельства и причины крушения уточняются…»

– Значит, меня больше нет в живых.

– И мы так подумали, когда услышали эту новость.

– И Мария?

– И Мария, и Драган… Но что произошло? Как вам удалось воскреснуть?

Стефан рассказал и о том, как покинул самолет, и о том, что видел, как Боян нажимает на кнопку пульта.

Отец Паисий вздохнул:

– Конечно, следовало от них этого ожидать, но предвидеть такое нормальному человеку трудно.

Стефан прислушался к скрипящей на поворотах и тарахтящей по пути в гору машине:

– Вы ведь на ней везли меня во время похищения в горную церковь?

– На ней, родимой, сын мой.

Стефан кивнул и задал другой вопрос:

– Куда мы едем?

– В мою скромную обитель. После того как в церкви меня заменили отцом Ариэлом, они какое-то время наблюдали за мной. Но я не провожу никаких служб в моем жилище, не встречаюсь в нем с прихожанами. Живу как бы тихой пенсионерской жизнью, и они сняли с меня наблюдение. А это развязало мне руки.

Дом отца Паисия стоял на самом краю Трена. Небольшой, одноэтажный. Во дворе – несколько сараюшек. За ними – большой, выходящий к склону горы сад с яблонями, грушами, черешнями. Во дворе пара коз, десяток уток и куриц.

На пороге дома их встретила немолодая женщина в простой традиционной балканской одежде – длинном грубом платье и жилете с ярким узором. Так обычно одевались здешние крестьяне. Волосы забраны под тугую темную косынку.

– Левка, проведи гостя, устрой, накорми!

– Хорошо, отец Паисий!

Стефан посмотрел на своего хранителя:

– Все-таки это небезопасно для вас: принимать такого гостя. Они могли прослушать звонок из аэропорта.

– Человек, которому вы звонили, ничего им не скажет.

Стефан, подумав, кивнул:

– И едва ли они вообще будут искать возможных террористов. Могут ведь случайно выйти на самих себя. Скорее всего, лишь сымитируют расследование авиакатастрофы… Но что мне делать дальше?

– Прежде всего отдохните, а потом все уладим.

Стефан отказался от обеда – голода он не чувствовал, – и Левка отвела его в небольшую затемненную комнату, расправила постель:

– Ложитесь.

Разделся, лег – и перед глазами все закружилось: самолет, Боян, вспышка в небе, лица отца Паисия, Марии, Драгана, самолет, Боян, вспышка в небе.

– Мария!

– Я.

– Ты мне снишься?

– Нет. Отец Паисий сообщил мне, что ты жив, и разрешил тебя увидеть.

– Зачем?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– И я себя спрашивал.

– И?

– И я не могу ответить на этот вопрос.

– Не мучай себя, отдыхай.

– Положи мне руку на лоб. Так делала моя мама.

– Я помню.

Открыв глаза, он так и не понял, приходила к нему Мария или только снилась. Оделся в потемках, вышел из комнаты. Увидел тусклый свет в соседней. Заглянул туда. В углу перед небольшим иконостасом на коленях стоял отец Паисий. Он шепотом молился, и все же обернулся:

– Подождите минуту, сын мой! Присядьте.

Стефан опустился на стул около стола. Обвел взглядом комнату. Она тоже оказалась совсем небольшой. Кроме иконостаса и стола в ней было несколько стульев, сундук, этажерка с толстыми, должно быть, церковными книгами. Комнату наполнял специфический запах лампады и горящих восковых свечей.

Отец Паисий закончил молитву словами:

–Упокой, Господи, души рабов Твоих новопреставленных и прости им все согрешения их вольные и невольные и даруй им Царствие Небесное…

Встал с колен и сел на соседний стул:

– Отдохнули?

– Кажется, да. Мне приснилось, или Мария была здесь?

– Была. И Драган был.

Стефан смотрел на поблескивающий в свете мерцающих свечей иконостас:

– Знаете, а ведь меня спасли мысли.

– О Боге?

– Нет, о семье. Простите меня, но я ведь – убежденный безбожник.

– Все мы приходим в этот мир неразумными и неверующими. Всему свое время.

– Может быть, может быть. Но пока я хочу просто разобраться с самим собой. Сегодня я чудом сумел выжить, но жить мне теперь не на что и негде.

– Не знаешь, где потеряешь, где найдешь. Жизнь просчитать невозможно, все в руках Божьих.

– Ну да, «если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.».

– Жизнь человеческая не комедия, Бог далек от наших мелких суетных страстей.

– Конечно-конечно. Но я же все делал правильно, почему так случилось?

– Может быть, не так уж и правильно? Но в любом случае, значит, так было предначертано. Через искушения и испытания придете к предначертанному.

– Предначертанному Богом?

– Конечно!

– Даже если я в него не верю?

– Его не волнует, верите вы в него или нет. Он просто есть над всеми нами. Он пастырь наш и ведет нас по пути, им уготованному…

– Значит, мне именно такой путь уготован?

– Значит, именно такой.

– И что дальше? Куда он ведет дальше?

– Никто не знает, кроме Всевышнего. И надо довериться ему. Просто идти предначертанной дорогой.

– Просто. Но как это – просто?

– Верить и через Веру слушать, слышать волю Божью, исполнять ее.

– Боюсь, что у меня ничего не выйдет. Теперь я уже ни во что не верю: ни в Бога, ни в черта, ни в себя. Лучше бы я остался в том самолете.

– Рано отчаиваться, сын мой. Посмотрите на меня. Я намного старше вас, но верю, что многое еще в этой жизни свершится, переменится к лучшему, и я в том могу поспособствовать словом и делом. Вы гораздо моложе, у вас больше сил, вы еще можете свершить многое, очень многое. Не хотите обратиться к Богу напрямую, обратитесь к нему через свою душу. Загляните в нее, спросите. Только не насилуйте себя, не приказывайте, не ждите вами же заготовленного ответа. Просто спросите и верьте – откровение придет. Пусть не сразу, но вы услышите, поймете, что и как делать дальше.

Они посидели молча под звук потрескивающих свечей. Потом Левка позвала их к столу на крохотной, так же слабо освещенной кухне. Поели фасоль. Мезе было скромным, не ресторанным: домашний сыр, домашняя же твердая колбаса-сушеница, предназначенная для долгого хранения. Также налили ему домашнего вина – простого и очень приятного.

Стефан, так толком и не пришедший в себя, зевнул. Отец Паисий, заметив это, проговорил:

– Спокойной ночи, сын мой! Отдыхайте, будьте терпеливы и внимательны к своей душе. – И добавил: – Я буду молиться за вас!

Стефан в эту ночь спал и не спал одновременно. То проваливался в глубокий сон, то стряхивал его с себя и думал, думал о словах отца Паисия, о Марии, о Драгане, о своей работе, о стор- нации, о Марке, о маленькой Клэр, о большом докторе Фаустасе, о пожилом официанте на центральной площади Трена и снова о Драгане и Марии, и снова о Драгане и Марии…

Он как бы одновременно и был сейчас, и не был. Вроде бы жив, но значится в списках мертвых. У него нет ничего: скоро не будет дома на Капри, до которого ему не добраться вовремя и за который нечем заплатить. У него не осталось даже личных вещей, сданных в багаж взорванного самолета. Душа, о которой говорил отец Паисий? Стефан закрывал глаза и пытался найти ее, заглянуть в нее, но не понимал: душа ли – этот глубокий черный колодец с твердыми, скользкими стенками и без дна. Хоть кричи в него, хоть плюй – нет ответа. Даже эха, и того нет. А телесная оболочка есть. Лежит, ворочается. Зачем?..

Утром Стефан остановил отца Паисия, выходящего с подворья:

– Не знаю, куда идти, что делать. Сколько еще могу оставаться у вас?

– Сколько угодно.

– Не привык сидеть у кого-либо на шее. Чем-то могу помочь?

Отец Паисий оглядел подворье:

– Левка хорошо управляется с животными, с кухней, а вот тяжелая работа. Можете наколоть дров, поработать в саду: запустил я его в последнее время.

– Честно говоря, я – городской житель и далек от сельского труда, но попробую.

– Попробуйте, может быть, вам даже понравится. Только со двора не выходите. На улице вас могут узнать.

– А сюда точно никто не придет?

– Нет. Кому нужно, ходит в нашу церковь в горах. В такую же, как та, в которой вам довелось побывать. Ныне я там служу Господу и людям. Дома же обитаю как обычный житель Трена. Здесь молюсь ежеутренне и ежевечерне, обращаюсь к Священному Писанию и некоторым апокрифам!

– Но вас же чуть не поймали в той пещере, где вы меня прятали!

– Человек, который предал нас, не мог указать на меня. Этот сторонник сторнации знал о пещере, о том, где она находится, лишь со слов своего односельчанина. Допросить же самого нашего сторонника они не смогли: он скрылся у родственников в дальнем горном поселке. Так что не беспокойтесь.

К вечеру отец Паисий вернулся. Когда Стефан проходил мимо маленькой комнаты с иконостасом, то слышал его голос. Узнавал знакомые отрывки:

«Когда я взываю, услышь меня, Боже правды моей! В тесноте Ты давал мне простор. Помилуй меня и услышь молитву мою.

Сыны мужей! Доколе слава моя будет в поругании? Доколе будете любить суету и искать лжи?

Знайте, что Господь отделил для Себя святого Своего; Господь слышит, когда я призываю Его.

Гневаясь, не согрешайте: размыслите в сердцах ваших на ложах ваших и утишитесь; приносите жертвы правды и уповайте на Господа.

Многие говорят: “кто покажет нам благо?”Яви нам свет лица Твоего, Господи!

Ты исполнил сердце мое веселием с того времени, как у них хлеб и вино умножились.

Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности».

Стефан хотел, конечно, проверить свой счет в банке. Вдруг все-таки туда пришли какие-то деньги от WP или с Соломоновых островов? Но со своего ноутбука он не решился выходить в сеть: местные спецы легко бы заметили появление уже засвеченного прежде личного компьютерного адреса. Стефана тут же принялись бы разыскивать. К тому же он все равно не вышел бы за пределы интернет-пространства Балкании, как и все ее жители, не имеющие возможности пользоваться особым запароленным сайтом.

Попробовал добраться до банка с помощью электронной почты, которой он ни разу не пользовался здесь. Сделал запрос с телефона, который специально для этой цели раздобыл для него отец Паисий. Электронная почта работала. Стефан запросил отчет, и ему его предоставили. Увы, как и предполагал, никаких поступлений ни от WP, ни с Соломоновых островов не было. Написал Бруно: «Можно ли получить еще отсрочку, если не заплачу за дом в течение пяти дней?» Получил короткое: «Нет. Да простит меня Господь!»

Прошли эти пять дней, а на банковском счете Стефана так ничего и не прибавилось. Четыре дня, три, два, один… Дом на Капри продан. Не Стефану.

Несколько раз в неделю отец Паисий покидал дом рано утром. Уходил по тропе в горы, проводил службы в нескольких официально не существующих пещерных церквях. В них молились и исповедовались прихожане, так и не признавшие поставленных на смену старым священникам новых «отцов Ариэлов».

Опустошенный всеми событиями, Стефан вставал вместе с отцом Паисием, завтракал с ним и Левкой, что жила по соседству и по велению души управлялась сразу с двумя хозяйствами. Брал пилу, сучкорез, грабли, кисть, вар и шел в сад, который действительно был изрядно запущен: полно сухостоя, ломаных веток, заросших сорной травой участков. День за днем Стефан спиливал отжившие свое деревья, подрезал сухие ветки. Под наблюдением Левки замазывал варом раны на стволах. Опытная женщина научила его и косить, так что Стефан, не обращая внимания на мозоли на ладонях и пальцах, отважно кромсал сорняки. Иногда ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из-за кустов, разросшихся по соседству с садом. Но был ли это человек или какая-то зверушка?

Сад потихоньку преображался: становился просторнее, светлел. Кажется, что-то как-то укладывалось и в голове Стефана. От простой ли работы, от простой ли пищи, от вечерних ли разговоров с отцом Паисием.

– Много у вас там, в горах, паствы?

– Меньше, чем хотелось бы. Увы, отец Ариэл с помощью WP и их бесовщины многих переманивает на свою сторону.

– Нужно ли жалеть их? Я зол на этих людей, отказавшихся быть людьми. Никто не заставляет их идти на улицу Новой Демократии! Они сами, по своей воле оказались там!

– Как можно злиться на них? Они не ведают, что творят. Они ведомы. Мы их ведем: такие, как я, и такие, как отец Ариэл, такие, как Марк, и такие, как вы… Да-да, вы не просто пишете, как пытаетесь убедить других. Нет, вы указуете, вы ведете. Воистину, во многом именно от вас зависит, какими они будут: управляемыми скотами или уважающими себя и окружающих людьми.

– Честно скажу, раньше я об этом особо не задумывался. Наверное, потому что не видел результатов своей работы. Написал, опубликовал – и дальше, не глядя на то, что стало с теми, о ком писал. Писал так, как от меня требовалось…

– Вы просто не хотели видеть результатов своей работы. Пока сами не стали результатом.

– Может быть, и так.

– Человек не чувствует чужой боли, пока не испытает собственной. Теперь вы ее испытали.

– Испытал. И не хочу больше никому причинять боль. Но что я могу сейчас? Меня нет в списке живых. Хотя. Знаете, я ведь могу послужить вам, вашей Вере. Мы же можем представить настоящее чудо. Только вообразите: объявим о моем воскресении с помощью вашего Бога. Предъявим меня на центральной площади живым и здоровым. Тогда люди снова будут верить именно вам, а не новым священникам, поставленным WP!

– Звучит заманчиво, но это будет ложь.

– А разве никогда никого не обманывали именем Бога?

– Вы еще вспомните преступления, мерзости крестоносцев или фашистов, действовавших якобы ряди вящей славы Господней. Благодарю вас за попытку помочь, но, разумеется, мы не можем пойти на подлог.

– А что можете? Отец Ариэл с помощью WP будет и дальше обращать людей в свою веру. Разве вы не видите, не согласны с тем, что Библия действительно устарела? Без современной сторнации просто не обойтись! И все из-за того, что вы ее сами не проводите, отдали ее в другие руки, а те и рады. Старая Библия учит: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Так чем вы тогда недовольны? Вы же сами проповедуете не противиться злому; вот оно – злое – и пришло, и властвует. С вашего непротивления. С вашего благословения: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Так не ропщите, благотворите их и молитесь за них дальше!

– Конечно, трудно не заметить, что текст Библии описывает далекое прошлое. Написано Священное Писание тысячелетия назад. Но написано со слов Божьих свидетелями Его. А вот вам кто дал право так легко обходиться со священным текстом?

– А кто дал право сторнировать Библию Константину и Никейскому собору в четвертом веке? Тридентскому собору в шестнадцатом? И вот прошло еще пять веков, пять веков, за которые жизнь изменилась во много раз больше, чем за предыдущие тысячелетия. Так, может, все-таки пора перестать людям морочить головы рабами и жертвоприношениями, сказать честно, что Бог новых указаний не дает, ждать их еще тысячи лет не имеет смысла и поэтому мы сами должны состыковать прежние реалии с современными? Разумеется, сделать это не так, как делает WP. Позволяю использовать первый вариант моего текста…

– Может быть, и пора, может быть. Но в любом случае это должны решать сами верующие и ведущие их по пути Божьему священнослужители. Не ваше это дело. И не WP. Но что вы действительно полезное можете сделать, так это, как мы уже предлагали, выступить по телевидению и рассказать о подлоге.

Стефан кивнул:

– Конечно, теперь, после всего, что случилось, я мог бы согласиться на ваше предложение. Но в этом нет смысла: мне просто не дадут и слова сказать. Телевидение, как и другие СМИ Балкании, под полным контролем WP. К тому же, как только я высунусь, тут же со мной произойдет какой-нибудь новый «несчастный случай». От меня как от свидетеля поспешат избавиться. Мы ничего не можем сделать…

– Наверное, насчет телевидения вы правы. Но в целом. Не нужно отчаиваться. Нужно верить! С нами Бог!