Стефан уже бывал в ущелье Враньских скал. С ней. Двадцать лет назад. Тогда это было заброшенное, разрушенное несколькими землетрясениями и бомбежками место. На поросшие травой и кустарником останки стен и обломки мраморных колонн взбирались как будто бы ничейные козы, пугая греющихся на солнце змей и ящериц. К источникам горячей минеральной воды на старых машинах и телегах с грохотом подъезжали местные цыгане. Стирали цветастые платки и юбки, пестрые одеяла. Тут же на веревках развешивали свое тряпье на просушку, пели, спорили, ругались, спали вповалку. Потом вдруг, прихватив свое недосохшее барахло, так же с грохотом уносились туда, откуда появлялись.

Вдвоем с ней они бродили между засыпанными колодцами, разрушенными фонтанами, бассейнами, купелями. Перешагивали и перепрыгивали через ручейки растекающейся во все стороны воды. Глядя на разруху и запустение, трудно было представить, что когда-то, как она говорила, древние римляне проводили здесь целые дни. Стефан тогда заметил, вспомнив о своей родословной по материнской линии:

– Может быть, тут, прямо в этой вот купели, нежился кто-то из моих далеких итальянских предков…

Тогда они заходили в ущелье свободно, бродили по никем не охраняемой территории. Но теперь въезд оказался перекрыт высоким забором. Вышедший из-за ворот охранник, глянув на Стефана и Бояна, молча пропустил их внутрь.

Они шли в глубь ущелья по асфальтированной дороге. Со всех сторон на них падал мягкий свет фонарей. Казалось, что они находятся в каком-то помещении: за светом не видно было, как высоко вверх и в темноту уходят вершины окружающих скал.

Дорога расширялась, они пересекли небольшой паркинг. Сквозь воротца вышли на площадь, выложенную мраморной плиткой. Стефан узнавал и не узнавал ущелье. Читал на разнонаправленных указателях:

– Раздевалки… Кафе… Спа-центр… Фитнес-клуб… Аквапарк… Сауны… Римские фонтаны, купели.

Не мог не поразиться:

– Как все изменилось!

Тут же услышал откуда-то сбоку знакомый голос:

– Да, восстановили все, что здесь прежде было. Ну и кое-что добавили от себя: грех не воспользоваться бесплатной минеральной водой. WP вложила средства и намерена получить неплохую отдачу. Иди сюда!

Стефан, еще не видя Марка, пошел на голос. Боян двинулся в противоположную сторону:

– Я подожду на выходе.

Здесь была прекрасная акустика. Стефан отчетливо слышал звуки удаляющихся шагов Бояна и приближающийся плеск воды. Вскоре он почувствовал ее особый щелочной запах.

Сделав несколько шагов, увидел как бы спрятанную за пологом света от фонаря большую купель. От нее хорошо просматривалось все пространство главной площадки ущелья Враньских скал.

В мраморной купели, на возвышении, наполовину в воде возлежал голый Марк. Под головой – полотенце на мраморном же валике. Рядом с ним, по пояс в воде, от поверхности которой поднимался легкий пар, устроилась девушка с обнаженной грудью. Легкими движениями она омывала и массировала возлежащее перед ней, распаренное тело. Глядя на Марка, Стефан почему-то вспомнил сказанное им самим двадцать лет назад: «Может быть, в этой вот купели нежился кто-то из моих далеких предков.»

Когда Стефан подошел вплотную, Марк небрежно указал пальцем на девушку:

– Это Тони.

– Мы, кажется, уже знакомы.

– Это другое Тони, но по-английски также понимает не более пары слов…

«Тони»… Стефан вспомнил вдруг, что именно так звали журналиста, который в Кувейте делил палатку с Марком, а потом пропал без следа.

Девушка, как оказалось, сидевшая на коленях, встала во весь свой весьма приличный рост, приветственно кивнула головой и. солидным мужским началом.

– Очень приятно, – спокойно кивнул Стефан, и Тони снова опустилось на колени в воду, продолжило омывать и массировать тело Марка.

Тот блаженно закрыл глаза:

– Как я понимаю древних римлян.

Стефан вздохнул:

– Да, были времена.

– Присоединяйся! – пригласил Марк то ли лечь, то ли встать рядом.

– Спасибо, я сегодня уже принимал ванну, – соврал Стефан и перешел к делу: – Так вот, я побывал на улице Новой Демократии вчера вечером, все понял и начинаю заново работать над текстом. Думаю, теперь настоящее осовременивание Библии займет не так уж много времени.

– Верится с трудом, но флаг тебе в руки! Хочешь выпить за мое здоровье? – крикнул куда-то в темноту. – Тони, выпить!

Тут же к ним приблизились еще два непонятного рода существа в легких прозрачных накидках. Они поставили на край купели поднос с несколькими бутылками, бокалами, мисочками с мезе и какими-то голубыми, зелеными и оранжевыми пилюлями.

Марк махнул рукой, и дополнительные Тони снова растворились в темноте, очевидно ожидая новых распоряжений где-то неподалеку.

– Ешь-пей на халяву! У тебя, кажется, были какие-то вопросы? Так и быть, отвечу старому доброму приятелю.

Стефан налил себе виски и, не спеша делать глоток, поинтересовался:

– Как обстоят дела с моим счетом на Соломоновых островах?

Марк чуть поморщился:

– Эта работа идет, не беспокойся. Там пока не закончилась текущая смена власти, поэтому банки все еще временно не проводят никаких операций. Но про тебя нужные люди уже знают, и ты стоишь в первой трансферной очереди. Так ты только за этим приперся? От великих дел меня отвлекать?

Марк погладил руку Тони, провел пальцами по его груди, легонько ущипнул за сосок и указал на мисочку с пилюлями:

– Зеленую!

Тони взяло требуемую пилюлю и вложило в рот Марка. Тот перекатил ее языком и проглотил. Как бы расслабленно прищурил глаза. Но смотрели эти глаза внимательно и жестко:

– Чего не пьешь? За мое-то здоровье! Чтоб я жил долго-долго!.. Так это все, о чем ты хотел поговорить?

Стефан, по-прежнему не притрагиваясь к виски, кивнул:

– Нет, есть еще один вопрос. Нужный вариант текста я подготовлю. Но что, если никто в него не поверит? Доктор Фаустас считает всех здесь больными…

Веки Марка дрогнули и мгновенно распахнулись:

– Доктор – первый больной! Поверят не поверят. – Снова полуприщурился: – Должны поверить! Конечно, все зависит и от убедительности текста, и от того, как убеждать. Например, сейчас все знают о трех волхвах и трех дарах, но об этом количестве в Библии нигде не говорится. Тем не менее в него верят. Убедить человека можно в чем угодно! Но, безусловно, принятие новой Библии обществом должно быть подготовлено, и мы уже предварительно поработали над этим и продолжаем работать. Ты же знаешь, как это делается.

Стефан пожал плечами:

– Да я как-то не сильно об этом раньше задумывался. Мое дело писать тексты, а кто и как ими затем…

Марк снова погладил Тони по руке, вздохнул:

– Ну, конечно, ты маленький-маленький, крошечный такой винтик в огромной машине WP. Всего лишь пишешь тексты и над серьезными информационными проектами никогда не работал. Объясняю на пальцах для недоразвитых, прямо по учебной методичке. Для того чтобы добиться принятия любой инновации, нужно сначала создать демократию.

– Это понятно, мы ее здесь создали.

– Да, но этого мало… Помнишь, мы с тобой говорили об этом в Кувейте? Помнишь, я тебе рассказывал, как это делается, как я к этому пришел и через что прошел?

– Может, ты об этом не со мной говорил? Честно говоря, не помню такого разговора.

– А ты выпей, и, может, вспомнишь! – Марк немного помолчал, потом несколько нервно бросил Тони: – Дай мне еще голубую!..

Проглотил и эту пилюлю. Посмотрел на Стефана, сделавшего вид, что отхлебнул виски, и после короткой паузы продолжил:

– Тогда мы сделали только первый шаг. Сейчас необходимо довести демократические завоевания до нужного нам логического финала. А это означает проведение соответствующей работы по всем направлениям. Прежде всего мы выстраиваем систему воспитания детей по новой схеме, стимулируем инфантильное поведение. Для этого мы искусственно затягиваем процесс наступления социальной зрелости, чтобы и в тридцать лет полные сил молодые мужчины и женщины оставались детьми – послушными, проводящими все свое время в компьютерных играх, алкоголе, наркотиках, мелком криминале. Не останется умных и энергичных молодых революционеров, способных угрожать нам. А с возрастом молодежь постепенно начнет терять и силы, и желание что-либо менять в общественном устройстве. Процесс старения их обезопасит.

Стефан поднес бокал с виски ко рту, но удержался – мало ли каких пилюль могли намешать туда с подачи Марка. Сглотнул слюну:

– Похоже на правду…

Марк тем временем прикрыл глаза и, жестикулируя над собой руками, рассказывал, как профессор, стоящий за кафедрой перед студентами:

– Попутно мы выстраиваем воспитание девочек и мальчиков по единым подходам. Нам это нужно прежде всего для того, чтобы отнять мужественность у мужчин. В процессе такого воспитания представители сильного пола теряют решительность, ответственность, и впредь они ничего не смогут больше возглавить и никого не смогут за собой повести…

– Мудро.

– И еще: мы воспитываем героев-одиночек. С одиночками, в отличие от группировок, организованных отрядов, коллективов, всегда легче справиться. На основе массовой культуры мы взращиваем героев – бандитов, шоуменов и шоуменок, ориентированных в первую очередь на достижение личных интересов, а не на защиту слабых, угнетенных и в целом своей Родины. Мы планомерно разрушаем семейные ценности, чтобы нивелировать влияние родителей. Важно избавить молодежь и от пережитков национальной и религиозной культуры, от еще сохранившихся традиционных общественных ценностей.

– Разумно.

– Что мы также постоянно делаем – прививаем не моральные, не социальные, а прежде всего материальные ценности. Новое поколение не должно думать о помощи друг другу, родственникам, женщинам, больным, старикам, бедным, о том, как получить хорошее образование или изменить общественную систему и сделать мир более справедливым. Нет, пусть они мечтают о новых брендовых кроссовках, о крутой тачке и отдыхе на тропическом курорте с коктейлем, пивом и травкой. Молодежь должна забыть о любви: только секс, секс, секс, просто секс. Удовольствия, удовольствия и только удовольствия! Дети нового демократического времени ради этого иллюзорного бытия должны отказаться от реального мира. Пусть они даже преступают закон, если остаются при этом у нас на крючке. Все должны быть на крючке: и рабочий, и фермер, и ученый, и политик, и представитель власти любого уровня. Удовлетворяя свою похоть, люди будут делать то, что мы хотим, и так, как мы этого хотим!

Стефан усомнился:

– Но насколько все это действительно работает на практике?

Спросил и, даже не дождавшись ответа, немедленно вспомнил, что сам сейчас находится у WP на денежном крючке: делает то, что от него хотят. И доктор Фаустас на крючке. И Марк тоже на крючке, только, видимо, на каком-то другом: Стефан хорошо помнил его откровения в Кувейте. Те, о которых Марк не хочет, чтобы кто-либо знал, помнил. Но это невозможно забыть…

Марк усмехнулся и открыл глаза:

– О, это работает, великолепно работает!.. А теперь оранжевую!.. Везде, где WP потрудилось, обкатало, усовершенствовало методички, уже получены отличные результаты. Ты же видишь: еще совсем недавно общество негативно относилось к гомосексуалистам: во многих, даже вполне цивилизованных странах их судили, казнили. Теперь там же люди спокойно принимают геев и лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров, их субкультуру. Представители ЛГБТ получили право заключать однополые браки, усыновлять детей, пропагандировать свою сексуальную ориентацию в школах и детских садах. Посмотри на экран телевизора: один президент великой страны на глазах миллионов людей спокойно щупает несовершеннолетних девочек, другой глава не менее великой страны, никого не стесняясь, льнет к мужчинам. Это все наши достижения! Во многих крупнейших городах Европы мэры – открытые гомосексуалисты, в США представитель администрации президента – открытая лесбиянка, в Сербии премьер-министр – также открытая лесбиянка, в Исландии глава правительства – первая в мировой истории вступившая в официальный однополый брак бисексуалка.

– Это верно. Знаю, видел.

– В Нидерландах легализовали эвтаназию – умерщвляют даже на дому по вызову, а заодно легализовали еще и марихуану, галлюциногенные грибы и прочие наркотики. В этой стране все вполне успешно движется к легализации детской порнографии, педофилии, зоофилии, каннибализма.

– Каннибализма?

– Ну да. Об этом даже в старой доброй Библии написано. Думаю, ты помнишь: «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: приимите, ядите; сие есть Тело Мое. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая…»

– Да уж.

– Так вот, продолжаю: в Норвегии мы добились того, что биологические родители больше не имеют приоритета в воспитании своих детей. Там можно запросто изъять ребенка из семьи, если его родители не поддерживают современных методов воспитания и не принимают демократических ценностей… В Дании дети могут менять пол с двенадцати лет, все в той же Норвегии – с шести, причем даже без согласия родителей. В Швеции мы добились заключения в тюрьму пастора, который в своей проповеди осудил гомосексуальные связи, называя их порочными. Там же открытая лесбиянка была избрана на должность епископа Стокгольмской епархии.

– Да, проделана отличная работа!

Едва ли не впервые за всю историю их знакомства Стефан заметил улыбку на лице Марка. Глаза того расширились от какого-то внутреннего восторга:

– Не то слово! Как ты наверняка заметил, рассказы, изображение в кино, в видеоиграх, в хрониках происшествий трупов, издевательств, изнасилований детей, садизма, зверских убийств стали обыденностью, вполне привычным делом. Популярными стали фрики. Теперь модно стало выделяться не умом и знаниями, а нестандартным поведением или какими-нибудь психическими заболеваниями. Мир стал другим! Да, мы уже сделали мир другим, и мы продвигаемся все дальше по нашему плану демократизации. Продолжаем прививать людям толерантность: они не должные отвергать что-либо предлагаемое нами, должны спокойно соглашаться со всем, что мы пожелаем, должны безропотно, с готовностью подчиняться, как это и было изначально заложено в Библии: «Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте». В конечном счете мы создадим нужного нам идеального раба. Это будет существо, наделенное физическими возможностями и определенными интеллектуальными способностями человека, но при этом достаточно примитивное, недальновидное, не способное осознать подлинную картину мира, существо, лишенное души. Поскольку оно будет простым, предсказуемым и послушным, им будет легко управлять. Это существо – идеальный, безопасный для WP инструмент, который будет служить для приумножения капиталов, для возврата инвестиций в демократию в тысячекратных размерах. Не зря же мы устанавливали, завоевывали демократию в самых разных странах…

– И здесь, в Балкании?

– Разумеется. Инвестиции WP в эти бани – это так, мелочь для отвода глаз. Думаю, ты знаешь, что в Балкании разведаны огромные залежи урана, платины и редкоземельных металлов? К тому же здесь дешевая рабсила. Установив здесь демократию, мы немного повысили уровень жизни, так, чтобы местные чувствовали себя как бы людьми – более-менее нормально питались, одевались, но при этом ни в коем случае не роскошествовали. А дальше пусть отрабатывают свою демократическую зарплату и не думают о лучшей жизни. Она не для всех, не для них! Пусть живут просто сытыми и довольными в своей похоти. Дай еще оранжевую!

Стефан продолжал крутить в руках бокал с виски, не решаясь отхлебнуть.

– Вот что еще мне интересно: разврат погубил Древний Рим. Не случится ли то же самое и с новой демократией?

– Нет, – Марк проглотил вложенную ему прямо в рот оранжевую пилюлю, снова прикрыл глаза и погладил руку Тони, – это же совсем другая ситуация, другая система власти. В Древнем Риме разврат был у императоров, у управляющих, а сегодня – у управляемых. Никто не выскажет неудовольствия.

– Здорово! Значит, новое демократическое общество в Балкании точно примет новую Библию?

Куда ж оно денется! Мы работаем по самой эффективной технологии, когда воздействие на человека идет последовательно, системно и практически незаметно для общества. Так можно легализовать инцест, детскую эвтаназию – все что угодно. После использования этой технологии балканское общество в экспериментальном режиме уже приняло и наркотики, и каннибализм, и педофилию, примет и новую Библию.

– Все-таки Библия – это несколько иное.

– Ничего подобного! – Марк вдруг резко приподнялся, сел на колени и пристально посмотрел на Стефана. – Думаю, за время, проведенное здесь, ты кое-что заметил. Двадцать лет назад мы были в Балкании на стадии «немыслимое», когда невозможно было говорить о ревизии или исправлении Библии: общество этого обсуждения не приняло бы. Но мы начали работать и через некоторое время перешли к следующей стадии: перевели ревизию Библии из области немыслимого в область радикального. У нас есть демократия, а значит, есть свобода слова: мы можем позволить себе говорить о чем угодно. В том числе и о несовершенстве Библии, не так ли?

– В принципе, да…

– Так вот, – Марк продолжал сидеть в воде на коленях, в глазах его полыхал какой-то дьявольский огонь, – разумеется, с нашей подачи первыми об этом начали говорить ученые-религиоведы, для которых, как известно, нет запретных тем. Они выступали на конференциях, симпозиумах: «Библия слишком стара», «Что не так в Библии?», «Отвечает ли Священное Писание сегодняшнему дню?», «Только идиоты думают об осовременивании Библии» и так далее. Таким образом, тема реформирования Библии была введена в научный оборот. Появились интересные высказывания, цитаты, интервью с учеными, которые рассказывали о возможных последствиях корректировки Библии. Ну а пока шла околонаучная дискуссия о вмешательстве в текст Священного Писания, появилось – точнее, было создано нами – Общество радикальных обновителей Библии. Сначала оно представляло собой маленькую группу в интернете. Но вскоре его, конечно же, тоже с нашей подачи, заметили и начали цитировать на самых разных сайтах, во всевозможных СМИ, популяризируя таким образом саму идею обновления Библии. Появились два лагеря: «отвязные ревизионисты», собирающиеся исковеркать Священное Писание и перебить всех, кто после этого не захочет в него верить, и «умеренные парни», которые хотят просто внести правки и сделать текст более актуальным. И вот нет больше никакого табу на тему ревизии Библии. Уже можно говорить об этом и не вызывать тем самым негодования общества. Таким образом был намечен переход от отрицательного отношения масс к позитивному. Произошло и разрушение однозначности проблемы – созданы градации осовременивания Библии.

– Интересно… – Стефан слушал его внимательно и увлеченно.

Марк привстал на одно колено и, глядя куда-то в темноту, продолжил:

– На следующем этапе мы перевели тему коррекции Священного Писания из радикальной области в область возможного. Продолжили цитирование авторитетных ученых. При этом возражавшие или отказывавшиеся обсуждать тему коррекции были постепенно заклеймены как ханжи, лицемеры, глупцы, отсталые люди. Им были придуманы уничижительные прозвища – «тормоза», «пеньки», «фалалеи». Чтобы «инакомыслящие» в ответ не придумали для осуждаемой ими коррекции неприличные ярлыки, обидные обзывалки, мы создали для нашей концепции элегантное название. Бац, и нет больше никакой коррекции!

– А что же в таком случае есть?

– Сторнация!.. Еще оранжевую!

– Сторнация. – Стефан вспомнил, что этот термин попадался ему во множестве телепередач, на сайтах, на страницах газет Балкании. Самые разные люди употребляли это слово в разговорах.

– Именно! Это термин из бухгалтерии, и термин вполне понятный: сторнировать – значит исправлять. При этом связь с бухучетом и коррекцией, правкой, ревизией, модификацией легко разорвать. Сторнирование Библии – отлично звучит! Научно и, как следствие, не всем сразу понятно. Если бы это определение со временем признали оскорбительным, то мы бы придумали что-то новое. Главное – перевести внимание с содержания проблемы на ее форму: от коррекции Библии к названию этой самой коррекции. И у нас все получилось! Большинство балканцев уже готовы принять сторнирование Священного Писания! Осталось лишь создать некий опорный прецедент – исторический ли, мифологический ли, реальный ли, выдуманный ли – не важно. Важно его легитимизировать.

– И как мы легитимизируем наше «сторнирование»? Или «сторнацию»?

Марк повернул голову, поглядел в дальний угол площадки.

– Мы не случайно встречаемся именно здесь, – он сделал широкий жест. – Видишь, там леса и кучи мусора? Днем в ущелье идут раскопки. Работают известные археологи…

– Да, я что-то читал об этом еще в Италии.

– Так вот, археологи копают не зря. Здесь будет найден новый текст Библии, который пролежал под землей около двух тысяч лет. Балканское общество уже готово принять идеи обновления, а тут как раз и произойдет наша сенсация. Новый, ранее неизвестный текст Священного Писания найдут авторитетные специалисты. А ты первым переведешь его, представишь обществу.

– Но люди поймут, что это фальшивка!

– Смотря как подать эту фальшивку, – Марк игриво плеснул ладонью в сторону Стефана. – Правдиво врать – наша с тобой профессия. Мы профессионалы, и у нас все получится. Разумеется, ты представишь людям не сам оригинал. Оригинал будет безвозвратно утрачен после землетрясения, ну и пожара в лагере археологов на всякий случай. В Балкании ведь часто бывают землетрясения.

– Да, конечно. Но тогда.

– Ты представишь фотографии, сканы, которые, слава Богу, Аллаху и Шиве, ты успел сделать.

– А если не будет землетрясения?

– Будет! Обязательно будет! – Марк ударил ладонью по воде так, что брызги полетели во все стороны. – Сейсмологи давно его обещают, а мы постараемся, чтобы оно случилось в нужное время и в нужном месте. Ну а после него – хоп: рукопись новой Библии есть, а следов фальсификации нет… Главное, что после легитимизации прецедента мы можем идти дальше по пути принятия нового текста. Мы раздробим единую проблему с помощью средств массовой информации, обратимся к балканцам, скажем им:

«Стремление все совершенствовать – это естественная потребность человека!»

«Иногда, чтобы выжить, нужно вносить изменения в свои мысли о Вере!»

«Сторнирование необходимо человечеству для выживания!»

«Многие священнослужители мечтали о сторнировании, но молчали в силу инерции и диктата вышестоящих!»

«Каждый свободный человек свободен исправлять и улучшать свою Веру!»

«Кто-нибудь доказал, что сторнирование вредно?»

«Ты за сторнацию или за стагнацию?»

«Хочешь жить свободным человеком, а не послушной обезьяной из зоопарка прошлого века – сторнируй!»

В результате у нас появятся крайние радикалы – и сторонники, и противники сторнации, а главное, появится осторожная золотая середина – люди, которых всегда большинство и за которых мы, собственно, боремся. Всех, кто активно выступает против, мы объявим радикальными противниками прогресса, и они станут для общества жупелами, откровенными пугалами. Опять же через СМИ так прямо и скажем:

«Это они затравили Галилео Галилея!»

«Это они предали анафеме Льва Толстого!»

«Это они сожгли Джордано Бруно и Мигеля Сервета!»

Еще одну, нет, две оранжевых!.. Мы представим этих активистов как сумасшедших психопатов – агрессивных ненавистников сторнации, желающих заживо сжигать геев, лесбиянок, негров, пацифистов. При этом в газетах, на телевидении, на информационных сайтах мы дадим слово только этим безумным, но не реальным противникам сторнации. Здоровые же люди – специально отобранные ученые и СМИ – в это время будут доказывать, что человечество на протяжении всей своей истории только и делало, что сторнировало.

Ну, а после того как тема сторнации будет признана рациональной, переведем ее в категорию популярного. Увязывая с историческими, мифологическими, современными знаменитостями, внедрим ее в поп-контент на телевидении, на радио, в соцсетях, в ток-шоу, на выставках и так далее. Под лозунгом «Сегодня сторнируют все!» будут звучать песни, на эту тему будут сняты и выпущены в телеэфир и в интернет ролики и клипы. Всячески будет подчеркиваться прогрессивность сторнации. Даже на показах новых коллекций моды будут говорить, что их удалось создать на основе все той же сторнации. Новые достижения в профессиональном спорте, в котором мы мужчин превратим в женщин, – тоже результат сторнации!

Мы запустим акцию «Присмотрись!». В ее рамках покажем, как сторнирует какой-нибудь известный музыкант. Расскажем, как успешный предприниматель из-за своей поддержки сторнации чуть не попал в психушку. Покажем семейную пару, которую как сторонников сторнации хотели выслать из Балкании…

После того как мы сделаем тему сторнации популярной, она начнет самовоспроизводиться и войдет во все сферы общественной жизни – и в первую очередь в политику, СМИ и шоу-бизнес. Станет модно говорить о сторнации, модно сторнировать.

Стефан вспомнил, что уже видел многое из только что перечисленного на разных каналах телевидения, в соцсетях Балкании.

Марк ненадолго прикрыл глаза, потом по его телу прокатилась волна дрожи, и он продолжил, возбуждаясь все сильнее:

– Чтобы придать этому течению весомости, мы привлечем к обсуждениям настоящих авторитетных специалистов. Однако во время этих дискуссий не позволим им говорить спокойно и аргументированно. Заболтаем их, оставив последнее слово за специально подобранным профессионалом – сторонником сторнации, который как раз и поставит правильную финальную точку в обсуждении.

– А если все-таки кто-то из сторонников в чем-то проколется?

– Это не страшно. В таком случае нужно просто подчеркнуть, что это же нормальный человек и ничто человеческое ему не чуждо: «Да, он сторнировал неправильно, но это же творческий человек. Он хотел как лучше!», «В результате его действий погибло десять человек. Зато в результате его сторнации спаслись тысячи!», «Он таким родился: все нужно исправлять!».

В поддержку известного человека всегда можно запустить ток-шоу на популярном канале: «Он хотел жить по сторнированной Библии, чтобы иметь несколько жен. Первая жена была не прочь. Ведь у нее столько готовки, стирки и прочего тяжелого домашнего труда! Кто бросит камень в любящих друг друга и желающих друг другу счастливой жизни?!»

– Да, это уж точно, – усмехнулся Стефан.

Марк задышал тяжело, широко раздувая ноздри:

– После того как решим, что тема подогрета до нужного уровня, переведем ее на следующий уровень: из популярной сферы в политическую, в религиозную. Наши лоббисты начнут работать с людьми, ответственными за законы о религии. Будут проводиться опросы, результаты которых непременно покажут высокий процент сторонников сторнации. Обработанные религиозные деятели станут публично выступать за то, чтобы канонизировать новую Библию. И – вуаля, дело сделано! К этому моменту общество уже готово будет принять сторнацию.

– Так уж и все общество?

Марк нахмурился:

– Конечно, останется небольшое число противников сторнации. Оставшиеся в значительном меньшинстве, разумеется, будут сопротивляться канонизации не так давно еще совершенно немыслимого. Но время будет играть против них. После канонизации нового Священного Писания, после изменения норм человеческого существования эту тему в правильном русле отработают преподаватели вузов, учителя школ, воспитатели детских садов и большинство родителей. Каждое следующее поколение будет воспринимать новую Библию как дело правое и уже свершившееся. Разве кто-нибудь сегодня говорит что-нибудь против сторнации Библии императором Константином в четвертом веке нашей эры?

– И все-таки такие люди останутся…

– Да, но, как мы знаем, человек, находящийся в меньшинстве, скорее остережется высказать свое мнение по вопросу, побоится изоляции, игнорирования, возмездия. Когда противники сторнации окажутся в реальном меньшинстве, они побоятся сопротивляться, предпочтут молчать. Но при этом будет работать групповое подкрепление тех, кто уже принял сторнацию, тех, кто убеждает других и уверяет самих себя в правильности принятого решения… – Марк принялся медленно подниматься на своем возвышении посредине купели. – Конечно, легче всего пользоваться этой технологией в демократическом, толерантном обществе, где нет четкого разделения на добро и зло, где нет идеалов, сакральных понятий, где само их обсуждение запрещено, где властвует вседозволенность, где святым становится лозунг: «Нет ничего святого!» В таком обществе уже есть необходимая свобода слова и свобода действий, которые можно превратить в свободу оскотинивания. Новая Библия закрепит эту, столь необходимую нам, свободу!

– И все-таки – кто-то же все равно не поверит! Такие люди останутся и, возможно, будут как-то влиять, бороться…

– Конечно, – Марк встал уже во весь рост и тянулся дальше, пытаясь сделаться еще выше. Глядя поверх голов Тони и Стефана, он обвел рукой пространство вокруг себя. – Но их будет очень немного, и, как показывает история, их можно сломить иначе. Так, в тринадцатом веке католическая церковь предприняла альбигойский крестовый поход против катаров. Предлог – еретические воззрения катаров, которые верили, что Иисус Христос и Мария Магдалина были супругами. Катары отличались миролюбием. Их главной целью была простая, скромная, добропорядочная и мирная жизнь. Подобный характер катарской религии привлекал к ней множество верующих, и это не устраивало католическую церковь. Результат: за годы похода было убито более ста тысяч человек – катаров и простых жителей. В частности, в городке Безье крестоносцы велели жителям-католикам выдать проживавших в городке еретиков, но те, несмотря на угрозу отлучения от церкви, отказались выдать катаров и пообещали защищать их. Взятие города вылилось в настоящую резню, унесшую жизнь пятнадцати тысяч человек – мужчин, женщин и детей, среди которых было всего двести двадцать два катара. Огнем и мечом действовали крестоносцы, насаждая веру Христову. Они освобождали территории, присваивая их богатства. И мы – крестоносцы наших дней! Афганистан, Ливия, Ирак, Украина. Еще погибнет немало людей, но мы добьемся своего! Мы заставим всех верить так, как нужно, как это выгодно нам!

Произнеся эти слова, Марк застыл, как римская статуя, обнаженный, указующий куда-то в темноту перстом.

– А потом? Правильно ли я понимаю, что когда в Балкании все устроится и она будет полностью подчинена как материально, так и духовно, то…

Тело Марка по-прежнему оставалось неподвижным. Потом шевельнулась голова. Марк как будто всматривался в Стефана:

– Хм, как ни странно, но ты все правильно понимаешь! Подготовительная работа идет по всему миру. На разных этапах. Когда мы отработаем новую Библию здесь, то пойдем дальше – сначала по ближайшим, соседним странам. Потом возьмемся за всю Европу, за Азию, за весь мир. И для тебя найдется работенка – Коран, Трипитака… Что домик?! Сможешь купить себе весь Капри целиком! Мы, стоящие над ними, над этим развращенным и разъединенным быдлом, будем иметь все, что захотим! Все будет так, как завещал нам их великий и всемогущий:

«Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир; если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе; если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его, и когда Господь Бог твой предаст его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча; только жен и детей, и скот, и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычею врагов твоих, которых предал тебе Господь, Бог твой…»

Мы – крестоносцы наших дней!..

Неожиданно Марк покачнулся, закрыл глаза и начал медленно оседать. Тони с готовностью подхватило обмякшее тело, снова уложило его на мраморное возвышение посредине купели.

Стефан хотел было броситься на помощь, но Тони остановило его успокаивающим жестом и теми словами на английском, которые знало:

– Все нормально! Все хорошо!

Видимо, такое с Марком происходило не в первый раз. Из темноты снова возникли двое других Тони. Сбросив с себя накидки, они присоединились к Тони-первому в купели. Принялись в шесть рук массировать тело Марка. У того дернулся кадык. Не открывая глаз, Марк заговорил с придыханием:

– Целуйте, рабы! Целуйте меня все! Целуйте меня всего!

Стефан развернулся на выход, но остановился, услышав:

– Писатель, ты еще здесь? Ты вспомнил, о чем мы говорили в Кувейте?.. Если бы не Беркли!.. Да, целуйте, рабы! Целуйте меня все! Целуйте меня всего!..