Вернулся поздно вечером, пьяный от воспоминаний. У подъезда сидел Боян. Он тут же вскочил:

– Где вы были?! Что случилось? Как вы?

Стефан ничего не ответил. Только махнул рукой: мол, все в порядке, и, прислонив велосипед к стене дома, шагнул в подъезд, поднялся в квартиру.

Взял со стола оставленный телефон: несколько пропущенных звонков от Бояна и от Марка. Последний, видимо, уже ознакомился с присланным вариантом Библии и торопится рассчитаться и расстаться. Стефан тут же набрал Марка и услышал в трубке гневный голос:

– Что ты мне прислал?! Ты что, пошутил?!

Стефан мгновенно пришел в себя:

– Я?! Какие шутки! Все абсолютно серьезно!

– Серьезно?! Но это же халтура! Чистой воды халтура!

Стефан не понимал:

– Халтура?! Я старался, все изучил, был аккуратен в…

– Ты так ничего и не понял, идиот! Как только Беркли мог тебя на это подписать! Говорил я ему.

– Что я должен понять?

– Ты познакомился с городом? Видел здешних людей?

– Конечно, я много гулял.

– Где ты был?

– Да в разных местах.

– А надо было в первую очередь идти туда, куда ходят все продвинутые балканцы, – на улицу Новой Демократии. Тебя туда никто не приглашал?

– Приглашали. И я ходил по этой улице: ничего особенного.

– Ничего особенного?! Ты когда там был?

– Последний раз… вчера…

– Вечером?

– Днем.

– А-а, кретин!!! Сходи туда вечером! Сегодня же! Сейчас же! Обязательно!

Ни слова больше не сказав, Марк бросил трубку. Стефан был в полном недоумении: чего ему еще надо? Работа проделана отличная. Конечно, Марк может повыпендриваться и не принять ее сразу, но при чем здесь улица Новой Демократии?.. Положим, сходит он в это место еще раз, прогуляется, поглазеет на отдыхающих. Что от этого изменится? Сам кретин!

Очень хотелось послать Марка подальше и завалиться спать, да и вообще, бросить все и улететь отсюда наконец. Но Капри.

Чтобы немного отвлечься, Стефан достал из кармана шифровку Эндрю:

45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.

Нет, ничего путного в голову так и не пришло. Мысли все время возвращались к телефонному разговору с Марком. Стефан снова убрал листок в карман и, несмотря на усталость, потащился на улицу Новой Демократии. Всю дорогу он вздыхал, думая, что, для того чтобы доделывать или переделывать работу по осовремениванию Библии, потребуется время. А у него теперь на все про все осталось каких-то четырнадцать дней. Радовало одно – идти до улицы Новой Демократии совсем недалеко.

Первый сюрприз ждал его на входе. Там стояло несколько полицейских, всматривающихся в проходящих мимо людей. Днем на этой улице, как и на всех остальных, стражей порядка он никогда прежде не видел. Может, случилось что-то?

Полицейские равнодушно смерили Стефана взглядом и ничего не сказали. Он пошел дальше, вдоль по улице. Машины здесь сейчас не ездили совсем. Пустынная днем, улица Новой Демократии вечером оказалась заполнена самыми разными людьми. Они сидели на верандах кафе, прогуливались поодиночке, парами, компаниями, целыми семьями, со смеющимися детьми и подслеповатыми стариками.

Стефан смотрел на горожан и по-прежнему не понимал, зачем Марк его сюда послал: улица как улица. Единственное, в чем сейчас чувствовалось отличие, – пахло как-то особенно, не как в других местах города. Может быть, к вечеру улицу моют каким-то специальным ароматизированным средством? И запах этот казался ужасно знакомым.

Шел по улице, то поглядывая по сторонам, то оборачиваясь. Он чувствовал спиной привычный пристальный взгляд Бояна. В какой-то момент Стефану показалось, что за Бояном следует еще какой-то парень в надвинутой на глаза бейсболке. Но разглядеть его не удалось – слишком много людей двигалось между ними.

Стефан решил спрятаться за старую развесистую чинару и подождать, пока мимо пройдут и Боян, и тот парень. Но стоило ему сделать шаг в сторону, как его тут же окликнули:

– Стефано, дорогой!

Он повернул голову и увидел перед собой молодого чиновника, отвечающего за телекоммуникации Балкании. Того самого, с которым они познакомились в клубе WP и который приглашал его как раз сюда – на улицу Новой Демократии, а еще и к себе в особняк в горах. Пришлось откликнуться:

– Добрый вечер!

Телечиновник держал под руку незнакомого молодого человека. Вторую руку он протянул, чтобы взяться и за Стефана:

– Присоединяйтесь к нам!

Тот, однако, отпрянул:

– Благодарю за приглашение. Возможно, попозже… Видите ли, я здесь.

Телечиновник подмигнул, взмахнув невероятно длинными ресницами:

– Понимаю-понимаю! Но мы вполне можем образовать и большую компанию. Так будет даже веселее!

– Да-да, конечно, – Стефан поспешно принялся смотреть по сторонам, сделав вид, что разыскивает кого-то в толпе.

Телечиновник прижался к своему спутнику:

– Надумаете – звоните, мой телефон у вас должен быть.

– Договорились!

Едва успел Стефан отделаться от прилипчивого чиновника, как чуть не угодил в объятия идущей навстречу министрессы обороны. Этим вечером она была затянута в облегающие брюки и куртку из тонкой кожи. На курносом носике – узкие модные очки. В правой руке держит ладонь кучерявого подростка. Левой обнимает за талию высокую, стройную девушку.

Перед министрессой шел крупный бравый военный, ощупывавший окружающих жадными глазами. Еще один человек в форме, тощий, с тоскливым взглядом, следовал за своей начальницей.

Стефан, забыв о Бояне и парне в бейсболке, попытался проскользнуть мимо этой компании и вдруг услышал еще один знакомый голос:

– Стефано! Не проходите мимо!

Перед ним в компании нескольких незнакомцев стоял отец Ариэл. Он призывно махал рукой:

– Идите к нам! Мы тут с прихожанами травим анекдоты! Хотите несколько свежих?

Стефан остановился, поздоровался со всеми. Отец Ариэл одобрительно кивнул и продолжил с того места, на котором прервался:

– Катаются, значит, бог с чертом на самокатах. Спорят. Бог говорит: «Колесо у меня мастера в раю изобрели, чтобы яблоки легче вывозить на рынок было…» Черт утверждает: «Нет, у меня в аду, чтобы грешников сподручнее вертеть…» Тут лопнуло у бога переднее колесо, а у черта – заднее. Что делать – далеко отъехали. Думали-думали – придумали. Уцелевшие колеса на один самокат поставили и вдвоем поехали. Бог впереди рулит, черт сзади – толкает…

Компания отца Ариэла дружно рассмеялась, Стефан тактично улыбнулся. Священнослужитель хитро подмигнул ему:

– Вот еще. Играли раз бог с чертом в подкидного дурака на три щелчка. Проиграл бог. Черт смеется: «Готовь свой лоб!» Вздохнул бог, а что делать: игра есть игра – зажмурился. Вдарил раз черт, у бога башка затрещала, и на землю тут же опустилась великая мигрень. Вдарил черт два, у бога в глазах потемнело, а на земле начались жуткие скачки артериального давления. Вдарил черт три, у бога так все вниз и опустилось. На земле – диарея поголовно…

Компания снова рассмеялась. Воодушевленный отец Ариэл заговорил громче и развязнее:

– Нечего было как-то поставить черту на кон и притащил он из ада шлюшку: «Вот, ее поставлю». Бог воспротивился: «Да на кой дьявол она мне?» Черт когтем помахал: «Нет, не то говоришь. Только попробуй: это божественно, божественно…»

Стефан улыбнулся:

– Никогда не слышал таких чертовски божественных анекдотов. Спасибо вам, отец Ариэл, но мне пора…

Священнослужитель осенил его крестным знамением:

– Не смею задерживать, сын мой, – еще раз подмигнул он Стефану, – ищите, и обрящете!

На улице стало совсем темно, зажглись тускловатые фонари, и засверкала на стенах домов разноцветным неоном знакомая реклама: «Летайте самолетами ”АвиаБалкан”!», «Кофе ”Грандвкуссимо” теперь и в Балкании!», «От деградации спасет сторнация!».

Следом загорелись вывески на магазинах: «Ласковый кролик», «Шоколадная нимфетка», «Тридцать три удовольствия». Когда Стефан проходил по улице днем, то как-то не заметил ни этих торговых заведений, ни таблички над массивной дверью: «Общество радикальных обновителей Библии». Не видел он прежде и знаков, нарисованных на углах большинства домов. Один такой, напоминающий дорожный, на котором было выведено «!!!», оказался прямо перед его лицом.

Стефан водил автомобиль, но не помнил в правилах подобного знака. Потом он заметил, что рядом со знаком расположилась стрелка, указывающая на поворот в переулок. Он, не особо раздумывая, свернул за угол.

Переулок освещен достаточно тускло. Но прямо над окнами, наглухо закрытыми ставнями, расположились, располосовав его узкими лучами, мощные фонари. Они выхватывали из темноты на противоположной стороне переулка нескольких мужчин и женщин, стоящих в длинных разноцветных плащах. Как только Стефан подошел ближе, люди как по команде распахнули свою одежду. Под плащами обнаружились совершенно обнаженные тела. Лохматились женские штучки. Торчали мужские причиндалы. «Эксгибиционисты!» – понял наконец Стефан значение знака «!!!» и вздохнул, подумав о том, что даже тут еще не искоренена дискриминация женщин: могли бы нарисовать рядом с «!!!» знак «о», «ооо» или еще что-то в этом роде. Он вышел из переулка ничуть не удивленным и не впечатленным: несколько раз видал подобное в парках Парижа, Афин, Нью-Йорка…

Стефан уже догадывался, что ему предстоит увидеть в переулке со знаком шприца. И все-таки вздрогнул, чуть не наступив на распростертое прямо под ногами тело. Шагнул в сторону и остановился, озираясь. Рядом на мостовой сидели, лежали без сознания, обнимались и занимались сексом, никого не стесняясь, десятка полтора приличных с виду людей. Повсюду валялись использованные шприцы.

К Стефану плавно, как будто покачиваясь на морских волнах, приблизилась блондинка с зелеными бровями и в такой же зеленой – в тон бровей – модной юбке. Протянула шприц, наполненный зеленоватой жидкостью:

– Очень недорого. Ну, и я в придачу бесплатно. Ты такой красавчик.

Стефан покачал головой и поспешно ретировался из этого переулка. Вернувшись на улицу Новой Демократии, наконец понял, чем она пахнет. Да, очень знакомый специфический запах, но отнюдь не моющего средства. Усмехнулся: неужели этим хотел его удивить Марк? Стефан и сам не раз и не два курил травку – в Ираке, Ливии, Афганистане, когда не было под рукой выпивки. Правда, никогда не переходил на гашиш или героин, которые употребляли многие из его коллег по военной журналистике. Всегда возвращался к виски, коньяку, граппе…

Тем временем его снова толкнули в плечо:

– Привет!

Стефан узнал продавца из супермаркета, в котором обычно покупал продукты:

– Привет!

Продавец, моргая красноватыми глазами с расширенными зрачками, протянул самокрутку:

– Курнешь, друг?

– Нет, спасибо.

– Стефан зашагал прочь, но продавец не отставал:

– Да ладно тебе, расслабься. Я угощаю!

Стефан свернул в первый попавшийся переулок. Продавец, увидев знак на стене дома, издал звук:

– О!..

И отстал.

В этом переулке тоже было не слишком светло. Сначала до Стефана донесся щелчок бича. Затем – вскрик. Приглядевшись, он понял, что происходит. Мужчина в черных кожаных штанах и такой же шнурованной жилетке стегал бичом другого, абсолютно голого мужчину, распятого на кованых железных воротах. Его руки за запястья и ноги за щиколотки были притянуты к прутьям металлическими браслетами.

Бич щелкнул снова, распятый человек вскрикнул, и на его бледном теле появилась еще одна красная полоса. Стефан инстинктивно хотел было кинуться на помощь несчастному страдальцу. Но, уже сделав шаг, остановил себя: он заметил явное удовольствие, наслаждение и на лице бичующего, и на лице бичуемого. И наконец сообразил, что здесь происходит.

Еще удар и крик. Еще. И еще.

– Хватит! – взмолился распятый, и его тут же освободили от браслетов вышедшие из тени мужчины в каких-то длинных рясах с капюшонами.

Бичующий посмотрел на Стефана и рявкнул:

– Раздевайся, фалалей! Сторнация тебе пойдет на пользу!

Стефан пулей выскочил из переулка. Посмотрел на стену дома и, найдя взглядом знак с изображением бича, покачал головой. Усмехнулся:

– Чуть не попал под раздачу!

Зашагал дальше по улице. Людей вокруг становилось все больше. Субботний вечер, отметил про себя Стефан. Прогуливающиеся радостно здоровались, скрывались в переулках, выходили обратно, почти не глядя на знаки. Очевидно, хорошо были знакомы с местными достопримечательностями и прекрасно представляли, где что их ждет.

Стефан посмотрел на очередной знак: «Взрослый мужчина и маленькая девочка». Нахмурился и быстро прошел мимо.

На следующем доме возле распахнутой входной двери увидел очередной знак, изображавший тарелку с торчащей из нее человеческой рукой. Вспомнил слова Марка, рассказывавшего о проведенной за двадцать лет работе: «Они приняли наши новые демократические ценности относительно общества, семьи, культуры, образования…» Когда же Стефан представил, чем занимаются за этой приглашающей к ужину дверью, его чуть не стошнило.

Прибавил шагу, продолжая разглядывать знаки на домах. Их было много: «Коза стоит задом и, обернув голову, смотрит веселыми глазами», «Два человека лежат друг на друге в гробу», «Двое мужчин и одна женщина», «Один мужчина и две женщины», «Две пары мужчин и женщин», «Каблук, чулок, локон», «Замочная скважина, внутри которой две обнимающиеся фигурки», «Горбун», «Черный человек и белый», «Мужчина с членом и грудью».

Фонари на улице и реклама на магазинах засияли еще ярче. Усилился специфический запах. Зазвучала какая-то странноватая музыка: и не балканская, и не европейская. Как будто арабская или даже африканская – протяжная, ритмичная. Стефану захотелось сесть где-нибудь в сторонке. Передохнуть – он жадно втянул в себя запах улицы – и, может быть, пыхнуть самокруткой.

Вспомнив про предложение знакомого продавца, завертел головой. Мельком увидел Бояна и за ним всю ту же приметную бейсболку. Тут же внимание Стефана привлек другой человек. Доктор Фаустас, то ли заметив, то ли не заметив своего «пациента», быстро нырнул в переулок под знаком бича.

И Боян, и приметная бейсболка тем временем пропали из поля зрения. Но мелькнула еще одна знакомая фигура. Марк? Стефан не был уверен: человек слишком быстро скрылся за поворотом в одном из переулков. То ли «Мужчина с членом и грудью», то ли «Два человека лежат друг на друге в гробу».

Так и не обнаружив в толпе знакомого продавца из супермаркета, Стефан вошел в двери первого попавшегося ресторана. Ему не дали войти в зал. Улыбчивый и здоровенный, как горилла, голый метрдотель указал:

– Вход через гардероб!

Стефан не сразу понял: какой гардероб летом и почему метрдотель голый. Потом заглянул в зал и наконец сообразил. За всеми столиками сидели абсолютно голые люди: старики, взрослые, подростки мужского и женского пола. Между ними сновали такие же голые официанты и официантки.

Буркнул:

– Я, кажется, ошибся дверью.

Снова вернулся на улицу. Чуть не наступил на сидящего у стены голого художника. За его спиной – десяток картин с изображением обнаженных тел. Художник призывно помахал кисточкой:

– Хотите, и вас нарисую во весь натурализм? Недорого! А если чуть добавите, увеличу на картине член на двадцать пять или даже на пятьдесят процентов. А еще набросите – станет в два раза больше!

– Спасибо, меня мой размер вполне устраивает!..

Отошел от голого художника и плюхнулся в кресло за столиком очень вовремя обнаружившегося на его пути кафе под открытым небом. К нему тут же подскочил вполне одетый и очень веселый официант:

– Чего вам угодно? Абсент? Настойку из мухоморов? Бутират? Веселящий газ? Косячок?..

– Пожалуй, просто ракии… Две!

– Угостите? – тронула его за руку одинокая девушка из-за соседнего столика.

Стефан прищурился, рассматривая ее. Странные волосы – как с чужой головы. Выпирающий кадык. Широкие плечи.

– Милица, – представилась она несколько басовитым голосом.

Он стряхнул со своей руки короткие толстые пальцы с лакированными ногтями:

– Извините, но на сегодня я уже ангажирован.

– Жаль.

Стефан влил в себя одну за другой обе стопки ракии и, быстро рассчитавшись, поспешил к выходу с улицы Новой Демократии. Сначала на его лице застыла растерянность, потом ее сменило недоумение, и, только уже подходя к дому, Стефан тряхнул головой, вздохнул и усмехнулся. Он наконец понял.