Группа ползла, пересекая нейтральную полосу уже тридцать минут. Шестьсот несчастных метров, которые подсвечивались осветительными ракетами с обеих сторон. Двигаться приходилось крайне осторожно, замирать при любом звуке и при этом не пользоваться такими удобными укрытиями как подбитые танки, бронемашины, сбитые вертолёты, поскольку за ними пригляд особо тщательный.

Глеб хоть и считал себя психологически готовым к подобного рода приключениям, но тело было с ним не согласно, и разнообразие мёртвых тел вызывало у него обморочное состояние. Справляться с этим пришлось обычным способом, стараться не вертеть головой, а сконцентрировать внимание на ногах впереди ползущего товарища. Конечно, его посещала мысль, что можно всех спрятать в хранилище, уйти в эфир и перелететь пятикилометровую зону, но к такому он готов не был, поскольку считал, что так палиться просто дурость.

Нет, магию он конечно будет применять, но не так. К примеру, усыпить дежурный пулемётный расчёт, чтоб спокойно перемахнуть линию траншей. Это ему под силу с восьмидесяти шагов, но как же страшно подбираться к пулемёту на такую дистанцию… Особенно на первом выходе.

Так же страшно и парням, что ползут впереди, вот и пытаются они проложить путь приблизительно посередине между двух пулемётных гнёзд. Только враг тоже не дурной и это понимает, поэтому там, в траншее, дежурит четверо бойцов, и Глеб их чует через воздух.

Он полз последним, и это было благом. Уйдя в эфир, он на воздушном щите подлетел к траншее, и конструкты на сон сделали своё дело. Когда-то он так усыплял своих девчонок, чтоб облегчить своё положение мужа-многожёнца, а теперь знание пригодилось совсем в другом деле.

Обратная телепортация, переход в явный мир, и снова ползём.

***

Миновав траншею на дальность своих возможностей, Глеб снял воздействие сна, и на нейтральную полосу практически тут же ушла осветительная ракета. Только там их уже нет, они прошли и спрятались.

Следующую линию траншей миновали также неспешно, но дальше нужно было ускоряться, ведь ночь невечна, правда, дозоров и патрулей тут хватает, а нарываться им нельзя. Жаль, что заброска не с вертолёта. Сбивают их и днём, и ночью, так что всё своим ходом, чтоб не заметили.

«Выставлен на продажу лот: плетение изготовления сырной пасты.»

«Меняю на кольцо с плетением среднего исцеления или на кольцо-детектор лжи.»

«Продавец готов принять ваше предложение только в обмен на оба артефакта. Принять предложение? „Да/Нет“.

«Да».

***

Пока он отсутствовал, парни проползли метров шестьдесят. Пришлось использовать телепортацию, что нагнать. А вообще, если паста будет приемлемо съедобной, то это он удачно сходил в разведку.

***

Пятикилометровую зону они миновали за час до рассвета. У них оставалось минут сорок на то, чтоб затеряться в прифронтовой зоне, но тут метрах в ста в стороне начали громко кричать, и в их сторону прозвучала короткая очередь.

Каких чертей смог углядеть стрелявший в предрассветной мгле, было непонятно, но разведчикам пришлось брать руки в ноги и бежать что есть сил.

***

Они пронеслись сайгаками минут двадцать, после чего упали в снег и начали переводить дух.

— Бл@ь! — тихо прокомментировал кто-то происходящее, а Глеб только сейчас сообразил заровнять воздушным щитом их след и замаскировать проделанную работу позёмкой.

— Надо направление сменить. — внёс он предложение старшему группы младшему сержанту Игривому. Для добавления идее веса он поднял вокруг снежную пыль.

— Может сработать. — проговорил сержант и, провентилировав лёгкие, проговорил: — За мной!

***

Через пятнадцать минут ночная тьма отступила, а группа услышала рокот разрывов ракет установок залпового огня. Реактивная артиллерия обработала передний край, но минут через пять в небе появились две пары вертолётов Тармии.

Зарывшись в снег, парни проводили глазами уходящие на штурмовку боевые машины и, пожелав им на@ся на свои же позиции, продолжили путь.

Как только совсем рассвело, группа зарылась в снег. Нужно было отдохнуть, понаблюдать за округой через малый перископ, чтоб убедиться в возможности передвижения в дневное время. Пока они бегали, успели взмокнуть, и в таком состоянии пролежать день в снегу было равносильно самоубийству.

Пока командир принимал решение, Сполох вспоминал все плетения и эльфийские абракадабры, которые смогли бы им помочь. Кроме исцеления у него был нагрев до температуры обжига керамики, но это было бы слишком радикально. Таким конструктом можно танки выводить из строя, но не греться лёжа в снегу.

Бинокля у него пока не было, и это было очень плохо, так бы он мог тоже осмотреться более тщательно, хотя…

Скастовав плетение на поиск жизни, так, чтоб никто не видел, он обнаружил две засветки в опасной близости на одиннадцать часов.

Осмотрев местность внимательно, он увидел там взгорок, и окликнул Игривого.

— Командир, взгорок на одиннадцать часов удобное место для снайперской пары или секрета.

— Знаю. Если у них оптика, то хрен мы от них куда денемся. Тут восемьсот метров, и мы как на ладони.

— Значит, лежим и сопли морозим? — Переспросил у него боец Буряк.

— А что ещё делать? — Спросил у него Игривый.

— По мне так тише едешь — дальше будешь. — Подал голос последний боец группы по фамилии Козуг, представитель одной из малых народностей страны.

— Был бы спирт для сугрева, можно было бы покемарить пару часиков. — проговорил Буряк.

— Спирт есть, но рано его в ход пускать. — поделился новостью Игривый.

— Тогда разбудите, когда что-то определённое проявится. — ответил Буряк и, немного покрутившись, затих.

Под грохот нарастающей за спиной канонады, поразмыслив на тему «А какого собственно хрена…», Сполох усыпил своих товарищей, убрал их в хранилище и телепортацией переместился в свою квартиру в горах.

***

Обратно он вернулся только в вечерних сумерках.

Разложив парней на прежние места, он отменил действие сна и сам начал растирать лицо, имитируя своё пробуждение.

— Какого… — выругался Буряк.

— Не хило мы поспали… — высказался Глеб.

— Сон — это от нервов, а вот почему мы не околели?.. — задал вопрос Игривый.

— Приказа не было. — пошутил Козуг. — Дальше-то что?

— Как стемнеет — пойдём. — принял решение Игривый. — Надеюсь, наши следы никого не возбудят раньше времени.

— Эх, нам бы лыжи. — мечтательно проговорил Буряк.

— Отнимем у егерей, если по нашему следу пойдут. — высказался Козуг.

— Трындеть закончили. — вмешался Игривый. — Давайте перекусим, и вдвигаемся. За эту ночь нам нужно уйти километров на пятнадцать, а лучше двадцать.

***

Воздушный щит послушно заметал следы, лёгкая позёмка подчищала огрехи, а Глеб думал, насколько хорошо, что тут электроника ещё не дошла до такого уровня, чтоб снайпера имели тепловизоры, а в небе висело бы с десяток беспилотников на квадратный километр. В империи с ними справлялись только компьютеризированные автоматические турели, постоянно мониторящие небо. Самому человеку быстро просчитать все переменные и с одного выстрела попасть в цель было невозможно, а вот стационарная техника — совсем другой вопрос.

Чтоб не нарушать нетронутость снежного покрова в месте с возможными наблюдателями, Игривый направил их маршрут в сторону, решив обогнуть возвышенность.

Снега тут было чуть выше колена, и просто по нему идти было далеко непросто, а уж поспешать так вообще.

Место, занимаемое в группе, позволяло Сполоху использовать поиск жизни, и сейчас в его поле появились массовые засветки.

— Командир, а прежняя линия траншей где проходила?

— Да где-то немного дальше, а что?

— Да сдаётся мне, что там в блиндажах не пусто. Как бы нам не влететь как кур в ощип.

Словно в подтверждение его слов издалека ветер принёс звуки от ударов кувалдой по забиваемым между траками стальным пальцам.

— Танки готовят. — Буркнул Козуг.

Через несколько минут появились следы прошедших боёв. Затянутые позёмкой воронки, остов рухнувшего вертолёта, отблески используемых фонариков, звуки работающих двигателей.

Пробираться стали осторожно, но Глеб позаботился, чтоб часовых сморил сон, так что миновали место ремонта техники без приключений, и, выйдя на колею, проложенную техникой, пошли более энергично. В полукилометре правее проехала колонна техники, но их не заметили.

Неожиданно выскочили на накатанную дорогу и пошли по ней.

«Выставлен на продажу лот: Плетение, вызывающее дождь.»

« Обмен на кольцо с плетением среднего исцеления».

«Ваше предложение отклонено».

Мысленно выругавшись, Глеб посетовал, что на площадке нет нормальной доски объявлений, но наличие хоть какого-то обмена уже было благом.

Неожиданно навстречу попался взвод, так же одетый в маскировочные халаты бойцов. Встреча была неожиданной для всех. Со стороны противника прозвучал вопрос:

— Доумлер?

Игривый только махнул рукой в качестве приветствия. Не прокатило. Щёлкнули предохранители на паре автоматов, а парням только и оставалось, что сцепиться в рукопашную.

Глеб ушёл в эфир, но действовать сразу не мог. Паника, охватившая тело, оказалось сильней, и он пару секунд наблюдал за сцепившимися в серый клубок противниками. Кто, где, не разобрать, но со стороны Тамрийцев прозвучал одинокий пистолетный выстрел, и раненый вскрикнул голосом Козуга.

Сбив всех стоявших противников воздушным тараном, Сполох начал их дырявить воздушными иглами, но скинувший с себя раненого Козуга боец выдернул из ножен нож и нанёс удар в правый бок Буряку. Игривый рычал в бессилии, ситуация у него была патовая, но больше себе позволить медлить Глеб не мог. Смена направления атаки, и воздушная игла пробивает грудь противнику Козуга, вторая рвёт шею противнику Буряка. Новая автоматная очередь сбивает пытавшегося подняться Козуга, а две пули попадают в ногу Игривому и, вскрикнув, он ослабляет хватку, его противнику этого хватает, чтоб сбить руку сержанта с удушающего, но взять верх противник не успевает. Воздушная игла входит ему в ухо, и они вместе заваливаются без сил.

Снова звучит очередь, на этот раз на весь магазин, которая рвёт в клочья и своих, и чужих. Это не спасёт автоматчика от гибели, но бойцы группы Глеба уже мертвы. Слишком велика была разница в силах, слишком неожиданна была встреча, и слишком переоценил он свою психологическую подготовку, поскольку страх смерти практически сковал его сознание, благо, что сработал инстинкт исчезнуть.

В невидимости адреналин так не туманил мозг, но он всё равно не успел.

В наступившей тишине прозвучали первые матерные выражения разведчиков Тармии. Они явно пытались понять, какая сила их откинула в сторону, почему половина уже мертвы, и вообще… какого хрена тут происходит. Разгадка этого вопроса отвечать не спешила, воздушные иглы одного за другим добили противников, и Сполох вернулся в явный мир.

Несколько минут он дышал морозным воздухом, успокаиваясь. Его растерянность погубила ребят. Что мешало бросить на них конструкт защиты? Только она, но задним умом все крепки. Теперь нужно было что-то делать дальше, поскольку наверняка скоро тут будет толпа народу на БТРах. Пройдясь по месту боя, он перенёс всех убитых в кольцо-хранилище, воздушными техниками сделал на снегу отпечатки лап и мощных когтей. Те, кто прибудут на место боя, увидят только пропитанный кровью снег и отпечатки деятельности неизвестного зверя. Ни тел, ни оружия, ни-че-го. Бодрости духа такая мистика не добавит, только дальше-то что?

Накатив сто пятьдесят грамм коньяка, он хотел рухнуть на кровать и забыться, но в сознании снова проявилась надпись:

«Выставлен на продажу лот: Плетение изготовления мясного паштета.»

— Обмен на кольцо-хранилище второго уровня. — проговорил он.

« Ваше предложение одобрено. Подтвердите обмен „Да/Нет“».

— Да!

Поймав жетон на ладонь, Глеб перенёсся на площадку телепорта и застал за прилавком старого знакомого гоблина в треуголке.

Гоблин мило улыбнулся ему как старому знакомому, рыкнул что-то типа приветствия и показал кристалл с плетением. Глеб выложил на стол аметистовое кольцо, забрал кристалл, кивнул гоблину на прощание и, как потерянный, пошёл на телепорт. Коньяк начал своё действие, постепенно отключая мыслительный процесс, но то, что было, так легко не забыть.

***

Помянув парней, он продегустировал сырную пасту и паштет в качестве закуски и принял для себя решение. Войну нужно было сворачивать максимально мистическим путём, чтоб враг в ужасе вспоминал об этой войне ещё долгие годы.

Выдернув из хранилища трофейный автомат, он оценил удобство оружия, а за одно выкинул из хранилища тела солдат противника в портальное окно. Пришло время выходить на тропу войны.

***

Глеб летел вдоль ночной дороги и накладывал на проезжающие мимо танки конструкт Шежо. Через минуту движения танки раскалялись до тысячи градусов, и их разносило от взрыва боекомплекта. Экипажи как правило погибали, но были и те, кого инстинкт самосохранения заставлял выпрыгнуть из обречёной машины заранее. Движение по ночной трассе остановилось, а эстафета смерти медленно перешла на грузовые автомобили и другую технику. Что происходит, враг не понимал, но пожирающий технику жар медленно полз все дальше в тыл. Если водители своевременно убегали, то машина могла просто исчезнуть, и это пугало в не меньшей степени.

Командиры не знали, что делать, личный состав разбегался по сугробам, а неизвестная магия продолжала пожирать технику.

Вскоре начали проявляться закономерности. Топливозаправщики и передвижные мастерские всегда исчезали, остальные машины могли вернуться и сгореть, а могли быть смяты невиданной силой.

Танки и инженерные машины, пытающиеся проложить новый путь также так же были обречены. Старшие офицеры, пытающиеся наводить порядок, могли быть разрублены, а могли быть выброшены в небо и с криком рухнуть на поверхность планеты. Так сеется паника.

***

Ночь сменилась рассветом, и в небе появились вертолёты и реактивная авиация. Первых могло смять в полёте и бросить на землю, вторые летали без осложнений. Орудия — сминало, системы залпового огня сгорали, боеприпасы пожирал огонь. И эта вакханалия творилась две недели.

***

Боевые вертолёты с опознавательными знаками республики Вилта летели над заполненной уничтоженной техникой дорогой. Радиоэфир передавал данные воздушной разведки, а в штабе армии с замиранием слушали поступающую информацию.

— Вилта четыре, я Крокодил двенадцать. Квадрат тридцать шесть двенадцать чист. Продолжаю облёт.

— Вилта четыре, я Крокодил пятнадцать, квадрат тридцать пять двенадцать чист.

— Вилта четыре, я Крокодил одиннадцать, наблюдаю колонну войск противника, оставляющую Ошру.

— Вилта четыре, я Крокодил девять. Наблюдаю высоту двести один. Тут появился памятник… Фигуры в камне метров по восемь. На вид наши. Разведка.

— Девятый, повтори, не понял тебя. Какой памятник, откуда?

— Минутку…

— Вилта четыре, я девятка, на камне надпись. Бойцам семнадцатого отдельного полка управления армейской разведки.

— Вилта четыре, я крокодил десять. Наблюдаю красную ракету на окраине города.

— Что там, десятка?

— Восемь человек с поднятыми руками, один отдельно в маскировочном халате. Скорее всего наш, разведка.

— Девятый, двенадцатый, дуйте к десятому.

— Девятый, принял.

— Двенадцатый, исполняю.

***

Вертолёты опустились на плиты аэродрома, и первым из машины выпрыгнул боец в форме разведчика. Следом медленно спустились взятые им в плен офицеры штаба противника. Через минуту на посадочную площадку подъехала пара армейских внедорожников в сопровождении БТРа. Башенный пулемёт бронемашины надёжно контролировал группу пленных, а вышедший из внедорожника полковник не поверил своим глазам. В захваченной разведчиком группе были только высшие офицеры генерального штаба.

— Боец, доклад! — рефлекторно выпалил полковник.

— Г-г-г. — контуженым голосом проговорил боец и, тряхнув головой, попробовал по новой. — Г-г-гла-авные пи-пидо-р-расы д-доста-авлен-ны. — без пиетета доложил боец.

Брови полковника поползли вверх, а на заднем плане хрюкнуло от смеха трое бойцов сопровождения.

— Ты откуда такой весёлый? — поинтересовался полковник.

— С-с-семнадцатый от-от-дельный.

— Понятно, отдыхай. Медикам покажись! — отдал команду полковник.

Куда исчез боец, никто не заметил, впрочем, и его лицо тоже никто толком не разглядел. Капюшон маскхалата делал его среднестатистической единицей, а явные проявления контузии делали подробный доклад несвоевременным.

К колонне войск Сполох вышел этим же вечером, ведя с собой пленного офицера в чине капитана. Никто и не мог заподозрить в нем того парня, который сегодня утром был в ста километрах севернее и передавал в штаб армии пленённых им офицеров.

В расположение своей части он попал только через сутки, добираясь до них уже обычным путём.

Доклад начальству был прост. Пробрались, нашли склад с боеприпасами, склад уничтожили, но из группы остался в живых он один. Двенадцать суток скрывался в лесах, потом удалось захватить пленного. Что же касается памятника с Игривым, Буряком и Козугом, то ответ был прост: какие люди похоронены, такой и памятник. А на остальные вопросы в ответ тишина, впрочем Холст именно такие ответы и ожидал, неслучайно же его предупреждали, что в парне спрятана тайна.

***

Через двое суток по радио объявили о начале мирных переговоров, но армия движения не останавливала, а продолжала концентрировать свои силы у бывшей границы. Ещё через две недели объявили о подписании мира на условиях выплаты Тармией огромной контрибуции.

Сразу после этого Холст вызвал Глеба к себе.

— Петунин, ну признайся, вот эти колонны техники вдоль дорог — это ведь твоя работа?

— Товарищ майор, как моя? Я не один воевал, что-то моё, что-то сделали другие бойцы.

— Я так и думал. Ладно, воин, иди.

— Товарищ майор, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Нас на дембель раньше не отпустят?

— А что, армия тебе не мила?

— Вроде все задачи выполнены. Враг повержен, родина в безопасности…

— Понятно всё с тобой. — ухмыльнулся майор, вспоминая характеристику одиннадцатого. «Служит ровно столько, чтоб не было нареканий». — предупреждал его старый товарищ с учебного батальона. — После службы-то чем займёшься?

— Да придумаю что-нибудь. — ответил Сполох.

— Давай так. С тебя мемориал погибшим на месте постоянной дислокации полка, с меня твой дембель.

— Нужен список всех погибших. — не стал удивляться осведомлённости командира Глеб.

— Возьми у адъютант-секретаря в штабе.

— Много?

— Шестьсот девяносто два воина. — ответил Холст, и его глаза невольно заблестели, а челюсти сжались.

Кивнув, Глеб оставил замкомандира полка наедине со своими переживаниями.

Выйдя из блиндажа майора, он осмотрелся, настраиваясь на поход в штабной блиндаж. Мысли уже были заняты прорисовкой мемориала, но ограничиваться местом постоянной дислокации не хотелось.

«Выставлен на продажу лот: Плетение, производящее рыбный паштет». — возникла в сознании оповещающая информация.

«Обмен на кольцо с хранилищем второго уровня.»

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

«Да».

Поймав малиновый амулет, Глеб в очередной раз оказался перед гоблином в треуголке, но на этот раз с кольцом-переводчиком на пальце.

— Приветствую. — прорычал гоблин и, не дожидаясь ответа, пододвинул ему кристалл с плетением.

— Мне нужно плетение вечного огня или создающее природный газ. — проговорил Сполох, пододвигая кольцо.

— Дань памяти погибшим друзьям… — прохрипел гоблин. — Пять колец исцеления, пять колец с хранилищем. — обозначил он цену.

Глеб кивнул.

— На днях вызову. — прорычал гоблин с явно накатившими в одночасье на него воспоминаниями.