Список у секретаря пришлось копировать самому, и просидел за этим занятием он не один час. Плюсом такого пребывания здесь было то, что делая надпись на бумаге, он тут же прописывал её ментально в камне.

— Петунин, тебя к герою представили, ты в курсе? — оторвавшись от печатной машинки, проговорил офицер.

— А Игривый, Буряк, Козуг? — поинтересовался Глеб.

— Им «Мужество» посмертно.

— Несправедливо. Из них я был слабым звеном, а награду им ниже.

— У начальства есть на этот счёт своё мнение. — ответил адъютант-секретарь.

Глеб пожал плечами. Устраивать концерт с продвижением своего мнения, что справедливо, а что нет, он не станет. Но на обелиске напротив каждой фамилии установит звезду героя. Золота у него на это хватит, а начальство потом пусть себя неуютно чувствует.

Поужинав и постояв на вечернем построении, он в ночь рванул на высоту двести один, где под основанием памятника была братская могила его парней.

Подняв магией землю, он установил двенадцать плит с запечатлёнными на них фамилиями и придавил их основания массивными плитами дорожек, потом частично вернул землю на место, частично положил в будущие клумбы.

Из леса доставил пару десятков елей, и ближе к утру сам мемориал приобрёл более менее приличный вид. Оставалось уделить внимание лестнице, но это чуть позже. Сейчас нужно было появиться в части, затем метнуться за камнем, да и поесть было бы нелишним.

***

Каменную лестницу с горящим в чашах вечным магическим огнём он завершил в течение пары дней. Монумент получился величественным, хорошо освещённым даже в ночи. Оставалось воздвигнуть нечто подобное в месте постоянной дислокации, и свою дань уважения можно будет считать выплаченной, а что дальше?

***

Полевой телефон завибрировал сигналом вызова.

— Семнадцатый, слушаю.

— Приветствую тебя, Геннадий Андреич, Шабрин с двадцать второго вертолётного.

— Здравствуй, чем обязан.

— Вы, смотрю, подсуетились с мемориалом на высоте двести первой. Мы тоже хотим! Нам бы выйти на того скульптора, что это всё создал. Дорого обошлось?

— Не готов ответить, я немного не в курсе. Давай я замов своих встряхну, они перезвонят тебе в течение часа.

— Спасибо. Жду.

— Сычёв! — крикнул командир полка, и через пару мгновений в проёме появился подтянутый капитан.

— Вызывали?

— Тебе что-нибудь известно про мемориал нашим парням на высоте двести один?

— Холст что-то говорил, и дня четыре назад у меня боец копии списков погибших делал.

— Найди майора. Если он в курсе, то пусть доложит. А вообще ситуация какая-то глупая. Мне вертолётчики с двадцать второго сейчас звонили, хотят для своих тоже мемориал. Спрашивают, кто делал, а я ни сном ни духом!

— Это срочно?

— Да!

— Разрешите выполнять?

— Давай. И это… Надо бы туда съездить, посмотреть, а то так и опозориться недолго.

— Есть!

***

На месте постоянной дислокации если и удивились появлению одного из солдат, то сделать ничего не могли. Тут оставался только архив и канцелярия, а в нём служили исключительно женщины. Да и не делал боец ничего предосудительного, просто положил список погибших и попросил посмотреть их фотографии. Отказать ему не смогли, к тому же он вечером всё вернул, вежливо поблагодарил за помощь и ушёл.

То, что произошло потом, заставило рыдать весь женский коллектив, ведь утром напротив плаца появился мемориал с вечным огнём, на плитах которого были выгравированы лица всех погибших ребят с золотыми звёздами героев на груди.

***

Зуммер полевого телефона оповестил о звонке.

— Сычёв на проводе. — доложил адъютант-секретарь.

— Это Лыжнина с концелярии пункта постоянной дислокации полка.

— Любава Андреевна, у меня мало времени, что-то срочное?

— Игорь Платонович, у нас напротив плаца за ночь появился мемориал павшим ребятам с фотографиями, золотыми звёздами на груди и вечным огнём! Представляете?!

— Да, спасибо, что сообщили. Я в курсе событий, всё так и должно было произойти. — ответил капитан. — До свидания.

— До свидания.

Выдохнув воздух тонкой струйкой, Сычёв задумался, а что, собственно, его царапнуло в сообщении. Да, за ночь, это необычно, очень пахнет магией и фантастикой, но не то. Понять, что не так, он смог только тогда, когда они с полковником Телегиным поднялись к памятнику на высоте двести один.

— Это кто делал? — полковник указал на золотые звёзды героев, вплавленные в камень.

— Не знаю, но списки брал Петунин.

— Ты понимаешь, что будет, если мы наградим их иначе?

— Понимаю, Геннадий Андреевич. Прикажете переделать запрос на наградные?

— Придётся. Не факт, что одобрят, но тогда не нам за это всё краснеть.

— А по мне, так разведчикам меньше давать и нельзя. — проговорил Сычёв.

— Да всем, кто стоял насмерть, надо звезду давать, но разве ж это мы принимаем такие решения? Интересно, а это правда золото? — поинтересовался командир полка и коснулся нижней звезды рукой. Метал приятно холодил пальцы полированной поверхностью, но при попытке ковырнуть её ногтем, от памятника пришёл удар воздухом, сбивший офицера с ног.

— Не ушиблись, товарищ полковник? — помог ему подняться капитан.

— Боюсь представить, что будет с тем недоумком, которому взбредёт в голову желание прикурить от вечного огня. — поднимаясь на ноги и отряхивая пятую точку, проговорил командир полка.

— Предполагаю, что первый же порыв ветра развеет его прах, и я даже рад, если это так и будет. — проговорил капитан.

— Но это ведь магия! — обводя руками каменные плиты, проговорил Дыхов.

— Не спорю. Могу даже предположить, что тому, кто это делал, абсолютно похер на то, что остальные об этом догадаются.

— Значит, делал наш?

— Думаю, да. И я даже догадываюсь, кто.

— Только ему похер, что ты догадываешься, капитан. — засмеявшись, проговорил Телегин.

— Верно. Человек, раскатавший целую армию в одно лицо вполне имеет на это право.

— Получается, что он свои заслуги на весь полк распределить хочет! — сделал вывод полковник. — Тогда надо костьми лечь, но ребятам звёзды обеспечить!

— Это самое малое, чем мы можем отметить их подвиг, товарищ полковник. — поддержал командира капитан.

***

Блиндаж майора Холста встретил Глеба напряжённым молчанием.

— Разрешите доложить? — спросил он у зарывшегося в бумажки майора.

— Дакладывай уже. Что случилось?

— Я свою часть договора выполнил. Мемориал в ППД воздвигнут, память воинов нашего полка увековечена.

— А как ты там оказался?

— У меня свои секреты. — ответил Глеб.

— Ага. Ну что ж, давай сходим посмотрим, и раз уж я обещал… Кстати… Сегодня имел беседу с командиром двадцать второго вертолётного. Они были на высоте двести один и просят для своих тоже что-то похожее. Поможешь хорошим людям?

— А государство что, отказывается?

— Ну, это я тебе не скажу, просто передаю просьбу.

— Ладно, но только им.

— Прекрасно. Так как до ППД добираться будем? — с лукавой улыбкой поинтересовался майор, но после того, как Петунин коснулся его рукой, ошарашено уставился на знакомые виды пункта постоянной дислокации.

— Это как? — задал он вопрос, ответа на который не предусматривалось.

— Вот, товарищ майор. — Сполох показал в направлении плаца, и, развернувшись, заместитель командира части замер.

— А у…фф. — выпустил он воздух и, пару секунд промедлив, ответил: — Зачтено. Как мне тебя списать? По ранению? По контузии?

— Пофигу.

— Ты подумай, а то может таким решением себе пути в жизни перекроешь.

— Серьёзно? — удивлённо спросил Глеб.

— Извини, не подумал. Может останешься? Офицерские курсы, звание, должность, почёт и уважение.

— Неинтересно.

— А что тебе интересно? Почему ты так хочешь удрать на гражданку? Бабы?

— Ага. — ответил Глеб, не вдаваясь в подробности.

— Ну врёшь же?!

— Нет, но вы всё равно не поверите.

— Рассказывай.

Глеб улыбнулся, но промолчал. А спустя минуту спросил:

— Антон Мирович, вы можете помочь мне достать скафандр?

— Скафандр? Для полёта в космос?

— Да. Чтоб его хватило хотя бы на час автономки?

— А я думал, что у тебя бабы в голове, а ты вон что задумал. Сможешь на Луну попасть?

— Смогу, но планы у меня другие. Готов оплатить его золотом, а услугу коньяком.

— Серьёзный заход. Ладно, давай вернёмся в расположение, и я обкашляю всё с медиками. Заодно позвоним вертолётчикам и озадачим скафандром уже их. Они ВВС, им проще, но про коньяк я помню.

— Ведра хватит?

— Ты серьёзно?! Нет, ты собрался благородный напиток мерить вёдрами?!

— На кухне молочный бидон был, могу бидонами мерить.

— Ущипни меня.

***

Памятник вертолётчикам напоминал вид из пассажирского отсека в кабину боевой машины. Пилот, штурман-стрелок, бортовой техник, застывшие в естественных позах, характерных боевым вылетам, а на рамах фонаря остекления кабины выведены фамилии погибших офицеров полка. На открытие мемориала прилетел и главнокомандующий ВВС. Он и привёз Глебу обещанный скафандр.

Вертолётчикам мемориал очень понравился, и в благодарность они хотели его упоить, но…

«Выставлен на продажу лот: Кольцо с плетением отката времени на одну минуту в случае смерти. Количество активаций — три».

«Двадцать колец полного исцеления, двадцать колец правды, двадцать колец-хранилищ третьего уровня, пять колец-переводчиков и шесть колец-хранилищ второго уровня.»

Он выгребал все свои закрома и замер в ожидании.

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

«Да».

***

За столом на торговой площадке сидел закутанный в длинный плащ разумный. Глубокий капюшон напрочь перекрывал возможность рассмотреть его лицо.

Получив от Глеба кучу колец в оплату, он медленно пододвинул ему скромное серебряное кольцо, руны на котором светились конструктом Кророриф.

***

Амулет переноса он поймал над миской с салатом, а потом тут же растворился в воздухе. За столом резко стало тихо, и все замерли на несколько секунд, но тут «скульптор» снова появился, улыбнулся всем как ни в чём не бывало и начал между делом лепить из кристаллов аметиста кольца.

— Все видят то, что и я? — поинтересовался главком ВВС.

— Так точно! — дружно ответили присутствующие за столом офицеры.

— Хорошо, что не белочка… — порадовался генерал-полковник. — Так зачем тебе скафандр, воин? — поинтересовался он у Глеба.

— Как зачем?! Вдруг в космос попаду, а я не одет. — пошутил Сполох.

— Ха, действительно, упущение… Мне импонирует твоя предусмотрительность. Хочешь, пристрою тебя в отряд космонавтов?

— Спасибо, но у меня другие планы.

— Вот обормот… Совсем запутал. Как же ты тогда в космос попадёшь, если не будешь космонавтом?

— Для птицы моего полёта это не проблема. — отшутился Глеб.

— Ладно, тогда предлагаю тост за птиц высокого полёта. — проговорил главком.

Застолье продолжалось.

***

Из части Глеб демобилизовывался, так и не дождавшись награды. Персонально звезду он получать отказался, только вместе со всеми, имея в виду и родственников погибших парней, поставив в очередной раз начальство в неудобное положение.

Домой, к родителям Даника, он возвращаться не хотел, им может и радость, а ему лишние объяснения. В планах у него было попрыгать по разным планетам в надежде, что где-то он сможет дотянуться до своих прежних локаций типа Рейты, Келлии, Лирии, Оды.

Вернувшись в Сталедар, он не отказал себе в удовольствии пройтись по городу. Было бы прекрасно, если бы было лето, тогда можно было бы щегольнуть в парадной форме, но не срослось, кругом снега, а весна появилась только на календарях.

Больше десяти минут такой славы он не выдержал. Каждый прохожий норовит пожать руку, каждый хочет услышать рассказ, как было там, на фронте, а мальчишки вообще облепили ноги и не отходят ни на шаг. Пришлось показывать фокус разведчика с умением маскироваться в любом месте, чтоб только сбежать.

«Выставлен на продажу лот: Плетение для получения керамических бутылей». Знакомый гоблин явно ориентируется на его интересы, не забывая про свои.

«Обмен на кольцо-хранилище второго уровня».

***

Домой, в горы, он попал в задумчивом настроении. Осмотрел артефакты, печатающие местные деньги, и собрал мелкую монету в отдельное хранилище, а серебряных гепардов в отдельное.

Вскипятив воду и заварив чай, он нарезал только что купленный хлеб, наделал бутербродов с сырной пастой и мясным паштетом. Нужно было настраиваться на поиск пригодных для жизни планет, только потянут ли трофейные бинокли работу в космосе? Впрочем, ночь покажет.

***

Ближе к наступлению ночи он телепотрировался на горный ледник. Ядра дара — это шикарное средство платежа, а на горном леднике их можно наделать много и очень много. Кубические километры льда, камень, воздух, эфир — всё под рукой. Осмотрев округу, Сполох сообразил, что с помощью дара земли и рунного конструкта «Шежо» мог и сам делать любую керамику для своих целей, но готовое плетение было хорошо тем, что выдавало тару быстрей, чем требовалось на иной тип производства.

***

Через два часа работы ледник открыл вход в большую пещеру-провал. Это было неожиданно, но могло принести доступ к каким-нибудь нужным дарам природы, поэтому, оставив увлекательное занятие, он зажёг магический светляк, перешёл в эфирную форму и полетел изучать недра горы. Силы дара не хватало, чтоб ощутить границы природного образования, слишком глубоко оно уходило вглубь, и он спускался всё дальше и глубже, по мере продвижения расширяя слишком узкие для прохода места.

Глеб летел не спеша, очень долго, постепенно ощущая, как температура в пещере становится всё выше, но для нахождения в плотном эфире такие мелочи не имели значения.

Наконец после очередного сканирования камня скальной породы, дар оповестил его о нахождении поблизости пещер-друз с ранее невиденным им минералом Оликсом (похож на смесь благородных разновидностей опалов). Именно так обозвала его магия и, подлетев к первой друзе, Сполох немного впал в ступор. Друза была диаметром не менее четырёх метров, и вся её поверхность была усеяна кристаллами непередаваемых переливов ярких цветов. В них ядовито-зелёный цвет с оттенками перетекал в такой же синий, жёлтый, чёрный или красный, и это было необыкновенно красиво. Самый маленький кристалл в этой друзе был немного крупнее его кулака, но Глеб не знал, насколько безопасен такой минерал? Сам по себе он не светился, значит, был шанс, что радиации в нём нет, но придётся, видимо, сдать его на анализ, чтоб безбоязненно использовать в своих изделиях, ну или продать тем же учёным, а уж они разберутся, что с ним делать.

Друзы он собрал целиком. В пещере их было семь штук, практически идентичных в своём размере. Дальше протискиваться в недра он не стал, проход хоть и был, но в виде узкой щели, и Сполох решил, что пора закругляться. Планов и задач у него прибавилось, но в первую очередь хотелось узнать, что предложат на площадке за ядро дара.

Вернувшись домой, он отдохнул до утра и порталом переместился на торговую площадку.

***

Заняв торговое место, он выложил на стол кольцо.

«Выставлено на продажу кольцо-хранилище первого уровня с ядром дара лёд». — проявилось на появившемся магическом экране, и таймер начал временной отсчёт.

***

Предложений о покупке было восемь, семь из них какие-то внутренности, с которыми он никогда не имел дело и понятия не имел, что с ними вообще можно сделать, но последнее предложение было магический свиток с базовыми плетениями магии времени. Глеб выбрал его, только потом подумав, что прочитать-то его возможно будет проблема.

За ядром дара явился разумный в длинном плаще с глубоким капюшоном. Имел ли он с ним дело раньше, или нет, было неясно, но на его стол легла скрутка из тончайшей кожи, а ему пришлось пододвинуть покупателю кольцо с ядром дара.

Свиток Глеб развернул, только вернувшись домой, и, замерев духом, посмотрел на рунные письмена эльфов. Теперь было понятно, кто прятался под плащём, но главное было в том, что худо-бедно, но он мог понять смысл прочитанного.

В свитке было три плетения. Первое — остановка времени на одну минуту, второе — отмотка времени на одну минуту, и третье позволяло увидеть то, что будет через одну минуту. Приблизительно таким же умением обладала кровь с астероида, только диапазон предвидения у неё был какой-то рандомный.

Почесав затылок, он с интересом подумал, а какая кровь у эльфов: красная, голубая, перламутровая или ещё какая?

Интерес был праздным, поэтому он быстро отмёл его в сторону и сосредоточился на изучении плетений по рисункам. Было, конечно, не так удобно, как изучение с кристаллов гоблинов, но способность понимать, что будет через минуту было иногда важно, а главное, что в свитке писалось, что предвидение лучше запускать в паре с остановкой времени, что, в принципе, было логичным. Для более быстрой активации была рекомендация нанести руны остановки времени на кольцо, тогда простая подача эфира на руны включала работу плетения, и можно было смело запускать работу второго плетения.

***

Лаборатория, в которую можно было что-либо отнести на анализ, находилась в институте стали и сплавов. Туда с утра пораньше и принёс Глеб кристалл оликса.

Пройти в институт было проще, чем на завод, да и военная форма сейчас была лучшим пропуском в любые двери.

Постучав в дверь, он дождался разрешения войти и предстал пред очами разновозрастной группы людей в белых халатах.

— Какой интересный сюрприз. — проговорил мужчина с всклокоченой причёской и наличием очков в толстой оправе. — Что привело доблестного защитника отечества в нашу скромную обитель? — поинтересовался мужчина.

— Ко мне в руки попал кое-какой кристалл, и я хотел бы узнать, может ли он принести вред для здоровья человека.

— Интересная последовательность действий. Обычно разумные люди вначале узнают о вреде, а только потом что-то берут в руки. Но это отступление. Показывайте ваш трофей!

Глеб достал из кармана самый маленький кристалл, и дружное «Ах!» прокатилось по лаборатории.

— Удивительно! — ухмыляясь проговорил мужчина.

— Что?

— У вас в руках самый дорогой из известных минералов планеты. Это Меринский оликс, если мне не изменяют глаза. Если ваш трофей перевести в изделия, то сумма их продажи перекроет строительство трёх-четырех кварталов пятиэтажных домов, так что даже не знаю, радоваться за вас или нет.

— То есть он не вредный?

— Носители украшений из этого минерала обычно умирают от избытка свинца в организме. Поэтому чисто из сострадания к вашей матери мы не будем узнавать ни ваше имя, ни вашу фамилию. Мой совет, утопите его в речке, здоровей будете.

— Ну, раз он настолько вредный, то конечно, так и сделаю ближайшей ночью. — ответил Глеб.

— Чисто теоретически… Поделитесь, как он к вам попал?

— Нашёл пещеру в горах.

— У нас? Зимой?

— Да.

— Но он же добывается на глубине чуть ли не в шесть километров?!

— Я уронил туда кошелёк. Пришлось лезть. — посетовал Глеб.

Громкий смех прокатился по лаборатории, и пока умники смеялись, Сполох исчез за дверями.