Сначала хотел броситься в погоню, но преодолев несколько метров, понял, что запах пропал, поэтому досадно поморщившись, вернулся обратно и присел на корточки рядом с телом. Мужчина был мёртв, тут уже ничего нельзя было сделать, но кое-что я всё-таки мог.

Прикрыл глаза и прикоснулся кончиками пальцев к остывающей коже на лбу жертвы, ища слабый, угасающий след, который оставался последние секунды жизни, иногда его можно было считать, если действовать быстро и знать как.

Образы вспыхнули рваными, нечёткими кадрами: тёмный переулок, приближающаяся фигура в чёрном плаще, блеск ножа, боль, темнота. Лица убийцы я не разглядел, лишь капюшон, маска и темнота.

Зато увидел символ, лиловый знак в форме сердца, нарисованный на ладони убийцы. Он вспыхнул в тот момент, когда нож вонзился в грудь жертвы, засияв нездоровым, потусторонним светом.

— Ритуальное убийство, — пробормотал я, поднимаясь, — Прямо в центре столицы, в двух кварталах от Святой Инквизиции. Обнаглели вконец.

Нужно было сообщить Проскурину. Я достал амулет связи и активировал.

— Зверь, это Вампир. У нас труп. Вырезанное сердце. Внутренний двор между Каменной и Гончарной улицами, третий переулок от перекрёстка, тело ещё тёплое.

Амулет тихо щёлкнул, и через пару секунд раздался хриплый голос Семёна Михайловича:

— Принял. Стой на месте, не отсвечивай. Группа будет через десять минут.

— Понял.

Связь оборвалась, и я остался один во дворике, рядом с мертвецом и запахом серы. Где-то наверху, за тёмными окнами, люди ужинали, укладывали детей спать, обсуждали прошедший день, не подозревая, что буквально под их окнами лежит очередная жертва тех, кто давно перешёл все мыслимые границы.

Я стоял, скрытый заклинанием невидимости, и ждал. Внутри тихо ворочался знакомый, старый, как сам мир, гнев, тот самый, который когда-то сделал из простого инквизитора Лорна — Великого Инквизитора, грозу демонов и чудовищ.

Здесь, в этом мире, в этом молодом, сильном теле, гнев не стал слабее, он просто притаился, ждал своего часа, и час этот приближался с каждым вырезанным сердцем.

Группа Проскурина прибыла даже раньше, чем обещал Зверь. Через восемь минут переулок наполнился тихим топотом сапог, мерцанием магических фонарей и приглушёнными голосами.

Я снял невидимость, появившись рядом с телом, и чуть не получил мечом в лицо от резко дёрнувшегося Следопыта.

— Твою же… Вампир, ты хоть предупреждай, когда так появляешься! — выругался Василий, убирая оружие.

— Я стоял тут всё время, — ответил невозмутимо.

Проскурин уже был на корточках рядом с трупом, внимательно осматривая рану.

— Четвёртый за эту неделю, — глухо произнёс Зверь, — Вырезано чисто, одним движением, тот же почерк, тот же ритуальный знак, — он указал на едва заметный лиловый символ, начертанный кровью на земле рядом с телом.

— Сволочи, они даже не прячутся, выставляя себя на показ, словно насмехаются над нами, а ещё стали действовать намного быстрее, — заметил я, — Раньше, по вашим словам, интервал между убийствами составлял две-три недели, сейчас четыре жертвы за семь дней.

Проскурин поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты это откуда знаешь?

— Из ваших же отчётов, которые вы мне дали почитать, когда прикрепили к расследованию.

— Хм-м, — Зверь не стал спорить, — Верно, интервал сокращается, а это значит, что они либо готовятся к чему-то крупному, либо вербуют новых членов, которые нуждаются в инициации.

— Или и то, и другое одновременно.

— Следопыт, осмотри периметр. Бивень, организуй охрану места. Валькирия, запечатай тело для перевозки в орден. Саянов, — Проскурин поднялся и посмотрел мне прямо в глаза, — со мной. Поговорим.

Мы отошли в сторону, за угол ближайшего дома. Зверь привалился спиной к стене и потёр виски обеими руками.

— Ты случайно наткнулся? — спросил он тихо.

— Ага, — соврал, не моргнув глазом, — Похоже, что убийца ушёл минут за пять до моего появления.

— Следы? Что можешь сказать?

— Маг или хорошо подготовленный боец. Жертва не сопротивлялась, значит, удар был либо внезапным, либо жертву обездвижили магически. Остаточный фон есть, но слабый, через час рассеется полностью.

Проскурин задумчиво покивал.

— Хорошо. Сейчас вернёмся, Следопыт попробует поискать, хотя я сильно сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. Эти ублюдки слишком хорошо заметают следы. Ладно, ещё вот что, — он помедлил, прежде чем продолжить, — Молот принял решение. Через неделю тебя официально посвятят в инквизиторы, минуя стандартную процедуру. После этого ты получишь предписание на убытие в Саянск для руководства местным отделением ордена.

Я замер.

— Через неделю? Это очень быстро.

— Слишком быстро, я знаю, — Проскурин скривился, — Но у Куваева свои соображения. Он считает, что там ты можешь принести больше пользы, хотя формально отправляют тебя наводить порядок в Саянском отделении.

— А неформально?

— Неформально навести шороху и заставить дергаться всякую шваль, засевшую в городе. Ты понимаешь, о чём я.

— Саянск, — произнёс я задумчиво, — Там, ведь тоже были трупы с вырезанными сердцами?

— Именно, — кивнул Проскурин, — Считай это своей главной миссией. Нашёл гнездо этих тварей в столице, найдёшь и там. К тому же, — Зверь криво усмехнулся, — у тебя теперь будет собственное имение, на которое отлично ложится легенда для присутствия в регионе.

— А школа Скуратова?

— Эту неделю доработаешь. Демида я только что предупредил. Если повезёт, после Саянска вернёшься и продолжишь.

А что, может не повезти? — усмехнулся в ответ.

— Всякое может случится, — пожал плечами Проскурин.

— Семён Владимирович, — начал я серьёзно, — Я не могу просто так уехать, бросив расследование. Хочу довести дело до конца. У меня есть кое-какие зацепки, которые могут вывести на столичную ячейку.

Проскурин долго смотрел на меня, потом кивнул.

— А почему сразу мне не рассказал про зацепки? Откуда информация?

— Случайно узнал.

— Я в случайности не верю. Темнишь ты что-то Вампир. Не нравится мне всё это.

— Скажем так кое-что заметил в доме барона Таюшева, но не уверен имеет это отношение к нашему делу или нет, поэтому и не сообщил, хотел сам всё проверить.

Проскурин недовольно нахмурился.

— Неделя. Используй каждый день с умом. Если найдёшь что-то серьёзное, доложишь мне, и мы ударим вместе. Только не лезь один, понял?

— Понял, — ответил я, прекрасно зная, что с высокой вероятностью сделаю с точностью до наоборот, потому что так было проще, безопаснее для окружающих, и намного эффективнее.

Мы вернулись к месту преступления. Следопыт уже обнюхал каждый угол, и по его кислой физиономии было ясно, что улов оказался скудным, впрочем, я и так мог это сказать. Если уж сам ничего не нашел, то Василий и подавно не сможет. Тело аккуратно запечатали в специальный саркофаг, мерцающий рунами сохранения, и погрузили на подъехавшую закрытую повозку.

— Вампир, тебя подбросить? — спросил Бивень, кивнув на повозку.

— Нет, дойду пешком. Мне нужно подумать.

— Как знаешь, — пожал плечами крепыш и полез на козлы.

Повозка тронулась, инквизиторы двинулись следом пешим порядком, а я остался стоять в тёмном дворике, глядя, как моросящий дождь медленно смывает пятна крови с земли.

Неделя. Семь дней, чтобы закончить дела в столице, подготовиться к отъезду, передать дела по послушникам, провести последние занятия у Скуратова, навестить Ивана, проверить книгу, которую тот хранил, и самое главное, попытаться нащупать нить, ведущую к верхушке культа.

— Ну что, Лорн, — прошептал я, обращаясь к самому себе, — Готов к марш-броску?

Ответа не требовалось. Я и так его знал.

Развернулся и быстрым шагом направился к воротам Святой Инквизиции, растворяясь в сыром вечернем тумане, который медленно опускался на засыпающий город.

Следующие дни пролетели в каком-то лихорадочном, почти бешеном ритме. Я будто сжал время в кулак и выжимал из каждого часа всё, что было можно.

Утро начиналось с тренировок в школе Скуратова. К семи я уже стоял на полигоне, разминаясь с тренировочным мечом, отрабатывая связки, которые не мог практиковать на людях в полную силу. Здесь, пока не пришли ученики, я позволял себе чуть больше: ускорялся до пределов, доступных вампирскому телу, работал с воздушной магией на грани, вплетал элементы, которым меня учили ещё в прошлой жизни.

Группа Альфа к третьему дню уже перестала смотреть на меня исподлобья. Ребята поняли, что я не собираюсь над ними издеваться, а действительно хочу научить чему-то полезному. Летягин стал заметно увереннее в ближнем бою, начал чувствовать момент для смены тактики. Кольцов перестал загонять себя в рамки одной схемы и уже дважды сумел меня задеть не потому, что я поддавался, а потому, что действительно начал импровизировать.

С группой риска дела обстояли сложнее, но прогресс тоже наметился.

Арман, к моему удивлению, оказался самым дисциплинированным. После того унизительного первого дня он не пропустил ни одной тренировки, приходил раньше остальных и уходил последним. Он не стал мягче или вежливее, характер у парня оставался дрянным, но он перестал кривиться, когда я давал указания, и молча выполнял то, что требовалось.

Земляной ворчал, но работал. Меньшиков, после того как я научил его трюку с экономным расходом огненной энергии, уставился на свои ладони, как на величайшее сокровище мира и полдня отрабатывал один и тот же приём, пока не добился стабильного результата.

Диана Татищева оказалась самой талантливой среди них. Когда я, во время одного из занятий, предложил ей попробовать создать кольцо без помощи артефакта, она промучилась минут двадцать, покрылась потом, выругалась впервые на моей памяти и выдала тончайшее, почти невидимое колечко из чистой энергии. Слабое, хрупкое, но настоящее, без диадемы.

— Ого, — только и произнёс я.

— Ого? — она вскинула бровь, — Это всё, что вы можете сказать?

— Это больше, чем я ожидал за три дня. Продолжай.

Девушка расцвела, хотя изо всех сил пыталась это скрыть.

Вечера я проводил в ордене, тренируя послушников и участвуя в выездах. Серьёзных вызовов за эту неделю было два: гнездо упырей в заброшенных катакомбах под старым кладбищем и обезумевший голем, которого какой-то недоучка артефактор активировал в подвале собственной лавки и не смог деактивировать.

С упырями разобрались быстро. Я пустил группу Зверя вперёд, держась чуть позади, и вступил в бой только когда один из тварей попытался зайти с тыла. Секира наконец-то напилась крови, довольно загудев при первом ударе.

— Соскучилась, красотка, — пробормотал я, рубя очередную бледную харю.

Убивал я без сожалений, потому как знал, что эти кровососы не гнушались ничем, убивая людей направо и налево, выпивая до дна.

С големом было интереснее. Трёхметровая каменная тварь крушила всё вокруг, а перепуганный артефактор прятался за перевёрнутым верстаком и верещал как резаный поросёнок. Я нашёл управляющий контур голема, представляющий собой грубую руну, впаянную в основание шеи, и деактивировал его одним точечным заклинанием. Голем замер на полушаге и рассыпался грудой камней, погребая под собой половину мастерской.

Артефактор, когда понял, что опасность миновала, попытался нам нахамить и потребовать компенсацию за разрушенное имущество. Проскурин посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже матёрые головорезы начинали заикаться. Мужик мгновенно замолчал и покорно поплёлся давать показания.

По вечерам, когда орден затихал и коридоры пустели, я не ложился спать. Вместо этого, под покровом невидимости, выбирался из замка и отправлялся в город.

У меня было два дела, которые не терпели отлагательств.

Первое — Иван Колдобин.

Я навестил его на третий день. Парень выглядел несравнимо лучше, чем после освобождения из подвалов Таюшева. К нему вернулся здоровый цвет лица, появился блеск в глазах, даже мускулатура, кажется, прибавила в весе. Вампирская регенерация делала своё дело.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, усаживаясь на единственный стул в комнате.

— Нормально, — Ванька пожал плечами, одновременно почёсывая за ухом Соню, которая блаженно щурилась, устроившись у него на плече, — Питаюсь регулярно. Не волнуйся, жертв нет, — он криво усмехнулся, — Татьяна приносит мне кровь с бойни. Звериная, противная на вкус, но жить можно.

— Татьяна? — вскинул бровь. — Это та самая зазноба?

— Ну-у… — Иван почесал затылок, — Типа того, представляешь, она мне в любви призналась.

— Храбрая девушка.

— Или сумасшедшая, — хмыкнул Колдобин, — Саня, книга…

— Что с ней?

— Она фонит. Не сильно, но я чувствую. Я не открывал, как ты и приказал, но иногда ночью от неё исходит такое давление, что Соня начинает верещать.

Я задумался. Демоническая книга, через которую Таюшев призвал инфернальную сущность. Такие вещи обычно уничтожали, но мой опыт подсказывал, что сначала её стоило изучить. В ней могла содержаться полезная информация.

— Скоро заберу, — решил я.

— Когда это будет?

— Скоро, через неделю я уезжаю из столицы.

Иван медленно поднял на меня глаза.

— Уезжаешь? — в его голосе прозвучала тревога, — Куда?

— В Саянск, надолго.

— А я?

Если поначалу я хотел взять Ваньку с собой, то сейчас передумал. В большом городе затеряться легче, чем в маленьком, там всё и всех на виду. Уж лучше пускай в Петербурге побудет, хотя бы какое-то время. Вот обживусь в Саянске, потом посмотрим…

— А ты остаёшься здесь. Живи, развивайся, учись контролировать свои способности. Когда освоишься, я с тобой свяжусь. Возможно, позову к себе.

Ванька долго молчал, потом кивнул.

— Понял, буду ждать, только, — он помедлил, подбирая слова, — береги себя, Александр. Ты единственный, кому я доверяю в этом паршивом мире.

— Постараюсь не подвести, — усмехнулся в ответ, поднимаясь, — Кстати, Ваня, ещё одна вещь. Если когда-нибудь появится черноволосая девушка-вампирша, которая будет задавать вопросы обо мне, беги. Не разговаривай, не пытайся драться, просто беги.

— Кто она?

— Та, кто обратил это тело. Очень опасная и очень злобная тварь. Она охотится за мной, и может выйти на тебя.

— Понял, — Иван посерьёзнел, — Буду осторожен.

Мы попрощались рукопожатием, крепким, мужским, каким прощаются те, кто вместе прошёл через кровь и огонь.

Второе дело было куда сложнее и опаснее.

Четыре ночи подряд я прочёсывал город, используя все доступные мне способности: вампирское чутьё, магическое сканирование, и невидимость, пытаясь выйти на след чернокнижников. Я обошёл десятки тёмных переулков, подвалов, заброшенных зданий. Заглядывал в трактиры, где собирались сомнительные личности, прислушивался к разговорам, принюхивался к запахам.

На четвёртую ночь мне повезло.

В одном из подвальных помещений на окраине торгового квартала я уловил тот самый серный запах. Слабый, почти выветрившийся, но ошибиться было невозможно. Здесь недавно проводили ритуал.

Подвал оказался замаскирован под обычный винный погреб, где заваленный бочками, на полках стояли пыльные бутылки, а углы были затянуты паутиной, но благодаря своему нюху, я почти сразу обнаружил за фальшивой стеной ещё одно помещение, круглую комнату с каменным алтарём в центре, покрытым высохшими пятнами крови. На стены были кровью нанесены руны. В углу валялись свёрнутые тряпки, пустые склянки и обрывки верёвок.

Самих представителей культа Лилового сердца сейчас тут не было, но я знал, что они обязательно вернутся.

Такие места не бросают, ритуальные комнаты требуют длительной подготовки и настройки, их не создают каждый раз заново.

Я оставил несколько следящих заклинаний, настроенных на срабатывание при появлении живых существ, и покинул подвал, тщательно замаскировав следы своего пребывания.

Утром, перед отъездом в школу Скуратова, зашёл к Проскурину и доложил о находке.

— Адрес? — коротко спросил Зверь.

Я продиктовал.

— Хорошо. Поставим наблюдение. Если они вернутся, возьмём их тёпленькими.