Меньшиков замер на мгновение, огненные клинки дрожали в его ладонях, выбрасывая в стороны мелкие искры. Жар от них ощущался даже на расстоянии нескольких метров, кожу неприятно пощипывало.

— Последний шанс, Виктор, — произнёс я ровным тоном, — Подумай, прежде чем атаковать.

Парень стиснул зубы, и пламенные клинки вспыхнули ярче. Он не собирался отступать, что же, его право.

Парень рванул вперёд, и надо отдать ему должное, сделал это грамотно. Не побежал напрямую, а сместился по дуге, рассчитывая зайти с левого фланга, где я якобы был открыт. Огненные лезвия чертили в воздухе алые дуги, оставляя за собой следы дыма.

Первый удар пришёлся по диагонали сверху. Жар опалил щёку, но клинок прошёл мимо, я просто качнулся назад, ровно настолько, чтобы пламя лизнуло воздух, а не мою кожу. Второй удар последовал мгновенно, снизу. Виктор целился мне в бедро. Этот удар был лучше, быстрее и без замаха.

Я ушёл в сторону, пропуская огненное лезвие мимо, и тут же ответил. Не магией, не заклинанием, я просто толкнул его ладонью в плечо, вложив ровно столько силы, чтобы сбить траекторию третьего удара, который Меньшиков уже готовил.

Парень пошатнулся, перенёс вес на заднюю ногу и попытался рубануть наотмашь, но я уже оказался за его спиной и легко хлопнул ладонью по затылку.

— Мёртв, — констатировал невозмутимо.

Огненные клинки с шипением погасли. Меньшиков стоял, тяжело дыша, и опустив руки. Пот стекал по его вискам, от перегретых ладоней поднимался пар.

— Это невозможно, — выдохнул он.

— Это реальность, — отозвался я спокойно, — Ты вложил всю силу в атаку и забыл про защиту. Огненные клинки выглядят эффектно, но они сожрали половину твоего резерва за тридцать секунд. В реальном бою ты бы уже погиб.

Виктор молчал. Его ладони подрагивали, на костяшках виднелись мелкие ожоги, видимо собственное пламя прижгло кожу. Типичная проблема магов огня, которые не научились контролировать отдачу.

Я деактивировал воздушные прессы, удерживающие Корнея с Дианой, и те поднялись, отряхиваясь и морщась от ушибов.

— На сегодня с магией достаточно, — объявил я, обводя взглядом всю группу, включая тех, кто стоял за куполом и наблюдал, — Сейчас разберём, что произошло.

Купол тихо замерцал и растаял, когда я деактивировал платформу. Ученики потянулись ко мне, образуя полукруг. Арман, тоже приковылял, хромая на левую ногу, делать вид, что ему всё равно, но я заметил, что он нет-нет, да поглядывал в мою сторону, стараясь не пропустить ни слова.

— Корней, — начал я с Земляного, — Ты мощный маг. Земля тебе подчиняется, это видно, но ты слишком полагаешься на грубую силу. Твои каменные стрелы и шипы действительно способны прибить кого-нибудь послабее, но против опытного бойца, который умеет двигаться, ты предсказуем. Каждое твоё заклинание требует подготовки, а подготовку я вижу за секунду до того, как ты завершишь формирование заклинания.

Земляной угрюмо кивнул, потирая ушибленное колено.

— И что, мне теперь по воздуху летать? — буркнул он.

— Нет, тебе нужно научиться комбинировать магию с физическим боем. У тебя здоровое тело, сильные руки. Ты сам можешь быть оружием, а магию использовать как дополнение, а не единственный козырь. Если бы ты после первого промаха не стал лепить вторую каменную стрелу, а сократил дистанцию и ударил кулаком, усиленным магией земли, я бы попотел.

— Серьёзно? — в голосе Корнея промелькнуло неподдельное удивление.

— Абсолютно.

Перевёл взгляд на Диану.

— Татищева, у тебя хороший артефакт и недурные мозги. Ты единственная из троих, кто действительно пытался думать, а не просто давить силой. Кольца, поле, работа с нитями, всё это очень неплохо, однако, у тебя есть проблема.

— Какая? — Диана вздёрнула подбородок, хотя в глазах мелькнула тень тревоги.

— Ты слишком привязана к артефакту. Без диадемы ты потеряешь половину своего арсенала. В реальном бою первое, что сделает умный противник, попытается уничтожить или снять твой артефакт. Что тогда? Нужно развивать собственные способности до такого уровня, чтобы артефакт стал приятным бонусом, а не основой.

Девушка на мгновение коснулась диадемы пальцами, словно проверяя, на месте ли та, и нехотя кивнула.

— Меньшиков, — я повернулся к Виктору, — Из вас троих у тебя самый высокий потенциал.

— Кхм, — Парень вскинул голову, явно не ожидая комплимента и довольно заулыбался, я мне пришлось быстро спустить его с небес на землю, чтобы не загордился.

— Но, — продолжил я, и в его глазах тут же погасла вспыхнувшая было надежда, — Ты самый бестолковый в плане расходования ресурсов. Огненные клинки выглядят красиво, признаю. Тебе наверняка хлопали, когда ты их демонстрировал на семейных праздниках, но в бою подобное расточительство равносильно самоубийству. Учись экономить силу, бить точечно и не тратить резерв на внешний эффект.

— Я не для красоты их создавал, — возразил Виктор.

— А вышло именно так, — отрезал я, — Три огненных шара подряд, потом два огненных клинка, а через минуту ты стоял опустошённый, хватая ртом воздух. Ну и толку от такой атаки, если после неё ты превращаешься в безоружного мальчишку?

Меньшиков промолчал, но по его лицу было видно, что слова парня задели, и он их запомнит надолго.

— Арман, — обратился к стоящему чуть в стороне Сердолидзе.

Тот выпрямился, скрестив руки на груди, ожидая очередной порции критики.

— Ты не участвовал в магическом бою, поэтому разбор по тебе отдельный. Скажу одно, из всех присутствующих ты ближе всех подобрался к реальному бойцу. У тебя есть характер, упрямство и неплохая техника, но ты слишком горд, чтобы учиться. Пока не избавишься от гордыни, будешь наступать на одни и те же грабли.

— Я не горд, — процедил Арман, — Я знаю себе цену.

— Неверный ответ. Настоящую цену определяет только бой, и сегодня ты получил свою оценку. Считай, что она посредственная. Впереди у нас много работы. Если будете слушать и выполнять, обещаю, через месяц вы не узнаете самих себя.

— А если не будем? — лениво бросил кто-то из задних рядов.

— Тогда через месяц вас не узнают уже ваши родители, потому что мордахи будут в постоянных синяках и ссадинах, — без тени юмора ответил я.

Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только далёким стуком тренировочных мечей с соседних площадок.

— Всё, на сегодня свободны. Завтра жду всех в полном составе, без опозданий. Кто опоздает хоть на минуту, будет отрабатывать штраф в виде пятидесяти отжиманий, а потом ещё и полосу препятствий пробежит.

— Пятьдесят? — возмутился Земляной, — Это же…

— Мало? Могу увеличить до ста. Свободны.

Ребята расходились медленно, переглядываясь и перешёптываясь. Атмосфера на площадке ощутимо изменилась. До моего прихода они были стаей расслабленных, сытых котов, которые считали площадку своей территорией и развлекались, как хотели. Сейчас в их глазах появилось нечто новое, не страх, скорее — настороженность хищников, которые впервые столкнулись с кем-то покрупнее.

Арман уходил последним. Он задержался у стойки с оружием, поднял свой меч и несколько секунд рассматривал лезвие, словно видел его впервые. Потом поднял на меня взгляд.

— Я приду завтра, — произнёс он хрипло.

— Даже не сомневаюсь.

Парень дёрнул уголком губ, развернулся и зашагал прочь, чуть прихрамывая на ту ногу, по которой я попал плашмя мечом.

Я проводил его взглядом и выдохнул, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Тело гудело от усталости, но внутри разливалось странное чувство похожее на удовлетворение. Под слоем спеси, лени и аристократического высокомерия прятались ребята с задатками. Их просто никто никогда не тряс по-настоящему.

— Ну, как? — послышался знакомый голос.

Скуратов стоял в тени галереи, прислонившись плечом к колонне, и задумчиво жевал соломинку. Его хитрые глаза, внимательно следили за уходящими учениками.

— Интересная публика, — ответил я, подходя ближе, — Потенциал есть, причём у некоторых даже больше, чем они сами думают. Сердолидзе неплохой мечник. Земляной мощный маг, но прямолинейный. Татищева единственная, кто пытается думать. Меньшиков огневик с нераскрытым потенциалом, но бездарно расходует резерв. С остальными ещё не всё ясно, но вскоре выясню их сильные и слабые стороны.

— Хм-м, ты и за одно занятие немало узнал, — Демид оторвался от колонны и зашагал рядом, — Неплохо.

— Это всё поверхностные наблюдения, чтобы понять каждого из них по-настоящему, нужно время.

— Время у тебя есть. По крайней мере, до тех пор, пока тебя не отправят куда-нибудь на другой конец империи, — Скуратов бросил на меня многозначительный взгляд, — Семён, кстати, что-то такое упоминал.

— Что именно? — насторожился я.

— Что тебя скоро могут откомандировать. Подробностей не знаю, он мне не докладывает.

Значит, планы Куваева по отправке меня в Саянск начали приобретать конкретные очертания. Быстрее, чем я рассчитывал. С одной стороны, отъезд из столицы решил бы кучу проблем: Кристина и её хозяева, Распутин с его навязчивым покровительством, любопытство Затейникова, да и общая нервозность, связанная с тем, что слишком многие знают или подозревают, что я не тот, за кого себя выдаю. С другой стороны, здесь, в Петербурге, ниточки расследования тянулись ко всем ключевым фигурам. Уехать сейчас, значит оборвать их.

— Задумался? — хмыкнул Демид.

— Размышляю.

— Полезное занятие. Ладно, пойдём ко мне, выпьем чаю. Тебе не помешает отдохнуть перед обратной дорогой.

Мы прошли через внутренний двор, мимо площадок, где продолжались занятия других групп. На нас то и дело оборачивались. Видимо слух о том, что новый тренер повалял по земле учеников из рисковой группы, уже разлетелся по школе.

В кабинете Демида было тихо и прохладно. Старик разлил по чашкам тёмный, терпкий чай, опустился в своё кресло и внимательно на меня уставился.

— Что? — поинтересовался я, чувствуя на себе пристальный взгляд.

— Оцениваю, — без обиняков ответил Скуратов, — Ты слишком хорошо сражаешься для послушника. Причём не только мечом, но и магией. Уровень твоего владения стихиями, который ты продемонстрировал ученикам, соответствует как минимум старшему инквизитору, а то и выше. Да и в спарринге ос мной ты показал удивительный результат.

— Как я и говорил ранее, у меня были хорошие учителя, — ответил уклончиво, прихлёбывая чай.

— Не сомневаюсь, — Демид откинулся на спинку кресла, — Но даже самые лучшие учителя не объяснят того спокойствия, с которым ты ведёшь бой. Это не выучка, Александр, это опыт, а опыт такого рода приходит только тогда, когда тебя много раз пытались убить по-настоящему.

Я промолчал, отпивая чай, лишь пожал плечами.

Скуратов не стал давить.

— Впрочем, это твоё дело, — он махнул рукой, — Мне важен результат. Если за месяц ты сумеешь хоть немного обтесать этих щенков, я буду доволен. Ну а если кто-то из них реально станет приличным бойцом, считай, я у тебя в долгу.

— Я не собираю долги.

— Все собирают, — философски возразил старик, — Просто не все об этом знают. Давай ещё чаю, а потом двигай обратно в свой орден. Только не ходи ночью по тёмным переулкам. Я слышал, в городе снова неспокойно.

— Неспокойно? — я впился взглядом в лицо Скуратова, — Что конкретно происходит?

Демид просто так не станет поднимать шум и предупреждать, если сделал это, значит точно что-то знал.

— Да так, — Скуратов неопределённо взмахнул рукой, — Слухи. Люди пропадают. Несколько тел нашли с характерными повреждениями. Тебе, как инквизитору, наверняка это известно лучше, чем мне.

С характерными повреждениями? Вырезанные сердца?

Культ Лилового Сердца продолжал свою мерзкую работу, несмотря на гибель Таюшева. Одним бароном сыт не будешь, у этой гадины много голов.

— Спасибо за предупреждение, Демид Игоревич, — поднялся я, допив чай, — Завтра буду к восьми.

— Идёт, — кивнул Скуратов, а я поднялся и направился к выходу.

На улице уже почти стемнело. Фонари вдоль дорожек школы горели ровным желтоватым светом, отбрасывая длинные тени на мокрую мостовую. Дождь, хлеставший утром, сменился мелкой, назойливой моросью, оседавшей на плечах и лице противной водяной пылью.

Я вышел за ворота школы, поблагодарив стражников кивком головы, и быстрым шагом двинулся по улице. До замка Святой Инквизиции было далековато, но свежий вечерний воздух действовал лучше любого бодрящего заклинания. Ноющие мышцы потихоньку расслаблялись, голова прояснялась.

По дороге я обдумывал всё, что произошло за последние дни. Событий навалилось столько, что в голове начинала образовываться каша: Таюшев, демон, Распутин, Кристина и её тайные заказчики, культ Лилового Сердца, анонимный донос на меня в Инквизицию, Ольга, спасённый мальчишка, чьё имя я до сих пор не выяснил. И это помимо ежедневных обязанностей: тренировки послушников, выезды со Зверем, а теперь ещё и школа Скуратова.

Я усмехнулся. В прошлой жизни у Великого Инквизитора Лорна тоже частенько не хватало часов в сутках, но там хотя бы была чёткая иерархия, система, столетиями отлаженный механизм. Здесь же я был всего лишь послушником, который пытался жонглировать десятком дел одновременно, при этом скрывая от всех, кто он такой на самом деле.

— Ничего, — пробормотал себе под нос, свернув на широкую, хорошо освещённую магическими фонарями улицу, — Справлялся раньше, справлюсь и сейчас.

Вечерний город жил своей жизнью. Из окон доходных домов лился тёплый свет, слышались голоса, смех, звон посуды. Где-то играла музыка, тонкие переливы скрипки плыли над крышами, смешиваясь с сырым воздухом. Несколько карет прогромыхали мимо, обдав меня брызгами из лужи. Я даже не стал уворачиваться, было уже всё равно.

Ближе к центру города народу стало больше. Мне пришлось лавировать между прохожими, стараясь не привлекать к себе внимания. Броня послушника и меч, висевший на поясе всё равно вызывали любопытные взгляды прохожих. Инквизиторов здесь уважали и побаивались.

Я почти добрался до квартала, граничащего с территорией ордена, когда вампирское чутьё, то самое, которое никогда не подводило, вдруг завопило, заставив резко остановиться.

Я почувствовал тонкий, почти неуловимый, но знакомый до зубовного скрежета запах свежей крови, и не просто крови, а крови, пролитой насильственно.

Она текла где-то рядом, совсем близко, буквально в одном квартале отсюда.

Обычный человек ничего бы не почувствовал. Даже опытный маг, скорее всего, прошёл бы мимо, но я был вампиром, а для вампира запах пролитой, это как колокольный звон для священника, услышал и уже не пройдёшь мимо.

— Не сейчас, — выдохнул я, убеждая самого себя, — Не моё дело, -но ноги сами понесли в сторону запаха.

Я свернул в узкий переулок между двумя каменными домами, мгновенно активируя заклинание невидимости и усиливая слух до предела.

В переулке было темно, магические фонари здесь не горели, район считался достаточно благополучным, чтобы не тратить деньги на освещение задворок, но для моего ночного зрения это не было проблемой.

Запах усиливался с каждым шагом. К крови примешивался аромат серы, тлеющей плоти и чего-то сладковато-гнилостного.

Знакомая комбинация, точно такая же была в подвалах Таюшева, рядом с ритуальными камерами.

Чернокнижники, чтоб им провалиться!

Я ускорился, перейдя на беззвучный бег. Наконец переулок вывел меня к небольшому внутреннему дворику, зажатому между тремя домами.

Увиденное заставило меня замереть.

На грязной земле, между мусорными баками и кучами тряпья, лежало тело. Мужчина средних лет, одетый в добротную, но неприметную одежду. Рубашка была разорвана на груди, а в том месте, где должно было биться сердце, зияла чёрная, влажно блестящая дыра.

Сердце было аккуратно и умело вырезано одним движением руки.

— Ублюдки, — прошипел я, осматриваясь.

Убийца ушёл недавно. Кровь ещё не загустела, тело было тёплым. Мой нос уловил запах самого убитого, земли, воды, гнили и ещё один, едва различимый запах чернокнижника.