Я сделал два быстрых шага вперёд и провёл мощный рубящий удар, Кольцов инстинктивно подставил меч, ожидая продолжения натиска. Вместо этого, я внезапно остановился и отступил на шаг.

Он дёрнулся вперёд, поддавшись рефлексу, но уже в середине шага передумал, загасил движение и не стал бросаться сломя голову вперёд. Его меч пошёл мягко, почти лениво, готовый в любой момент изменить траекторию.

Я улыбнулся.

— Вот, — коротко произнёс я, — Так и надо.

Парень усмехнулся в ответ, не отвлекаясь. Взгляд его стал сосредоточенным и острым, он продумывал дальнейшие ходы, что мне очень понравилось.

Резко ударил сбоку, намеренно открывая левый фланг, который выглядел очень заманчиво для контратаки. Любой, кто любит работать по учебнику, вцепился бы в эту возможность, как в подарок и попал бы в ловушку.

Кольцов дёрнулся было вперёд и замер. Мгновение подумал и вместо прямого укола ушёл в диагональ, целясь в моё предплечье, а не в корпус.

Я не успел закрыться идеально. Лезвие мягко чиркнуло по рукаву, оставив на ткани белую полосу.

— Молодец, — признал я, отступая и опуская меч, — Пусть касательной, но попал.

Естественно, если бы я захотел, Аркадий никогда не смог бы меня поцарапать, но я знал, что если сейчас переборщу, парень потеряет веры в свои силы и озлобится, подобного я допустить не мог.

Ученик перевёл дыхание и склонился, упершись ладонями в колени. Его лоб блестел от пота, но в глазах уже не было того самодовольства, с которым он выходил в начале, только рабочий азарт.

— Ну, так что? Как я вам? — тяжело дыша, поинтересовался Аркадий.

— На три с плюсом, — ответил без улыбки.

— Только трояк? Тогда, может, ещё раунд?

— В следующий раз, — покачал головой я, — Сначала разберём, что ты делал неправильно, а что правильно, иначе будешь повторять ошибки.

Я начал ему объяснять все недочёты, которые он допустил в бою.

Остальные ученики тоже слушали, думаю, некоторые из них даже прониклись, но не все.

— Это касается всех вас. Сегодня мы начнём с простого, я буду разрушать ваши стереотипы. Моей целью, не является вас унизить или доказать, что вы ничего из себя не представляете, я хочу, чтобы вы научились сражаться по-настоящему, чтобы умели перестраиваться по ходу боя, тем самым, повышая свои шансы выжить при смертельном столкновении с противником. Вам придётся попотеть, чтобы достигнуть, хоть бы приемлемого уровня подготовки. Будет жарко, будет больно, будет трудно, но я верю, что вы справитесь. Тяжело в учении — легко в бою.

Вот это я выдал. Даже самому понравилось. Ничего, парням полезно послушать, может хоть немного вдохновятся, разозлятся и станут работать в два раза упорнее.

— Приятное начало дня, — пробормотал кто-то из задних рядов.

— Продолжаем занятие, — усмехнулся я, — сейчас будем выполнять упражнения на реакцию и изменение вектора атаки. Потом последуют короткие спарринги, в которых вашей задачей станет не победить, а использовать нестандартные решения. Я увижу, кто будет работать по общепринятой схеме и поверьте, ему это не понравится.

Следующие сорок минут я гонял ребят по площадке, заставляя их атаковать друг друга, менять стойки и выходить из зоны комфорта. Кому-то это давалось легко, кто-то путался, злился, пытался вернуть бой в привычное русло. Что я могу сказать, им не повезло, потому что таким я устраивал наглядную порку. Эти сторонники консерватизма в итоге нажрались земли, получили насколько несерьёзных ранений и парочку увесистых тумаков, а затем, со стонами и причитаниями были отправлены к дежурному лекарю.

Ну а что? Учителя нужно слушать с первого раза, а не вести себя как упёртые бараны.

Впрочем, ребята мне понравились. Всё-таки, продвинутая группа. Пусть я и ругался на учеников, но прекрасно понимал, что они, в принципе, довольно неплохи для своего возраста.

Что-то я отвлекся, а ведь скоро нужно заканчивать тренировку и переходить к группе риска. Мне не терпелось посмотреть на этих зарвавшихся великовозрастных балбесов и сбить с них спесь.

— Закончили! — рявкнул я, — На сегодня всё. К следующей тренировке каждый из вас должен подумать о том, какой у него самый ходовой приём, тот, к которому вы чаще всего прибегаете, когда нервничаете или не знаете, что делать. Свободны.

Ребята дружно выдохнули и не спеша поплелись на выход с площадки.

Они расходились, поглядывая на меня и переговариваясь вполголоса. Я поймал несколько уважительных взглядов, но были и настороженные. Ученики пока не знали, что от меня ожидать и это было хорошо. Значит, на следующих занятиях они будут держать себя в тонусе и не станут расслабляться.

— Ну что, как тренировка? — поинтересовался подошедший Демид, — Не утомили тебя мои ребятки?

— Ни капли. Если честно, даже разогреться не успел.

— Вот и хорошо, тогда пойдём, представлю тебя следующей группе. С ними так легко не будет, как с этими.

— Справлюсь. А где Семён Владимирович? Уже уехал?

— Да. Сказал, чтобы ты сам добирался до инквизиции. Карету присылать не станет, слишком много чести для одного ушлого послушника.

Очень обрадовался такому стечению обстоятельств. Пусть я теперь уже мог в любое время выходить с территории Святой Инквизиции, сегодня, как-никогда хотелось просто прогуляться по ночному городу.

Мы двинулись вдоль тренировочных площадок, к дальнему краю двора, и чем дальше мы отходили, тем меньше было слышно шума, устраиваемого другими группами. В конце двора, за отдельным корпусом, обнаружилась ещё одна площадка.

Там уже толпились человек пятнадцать, и сразу стало понятно, чем эта группа отличается от «Альфы», с которой я работал до этого. В прошлой группе ребята смотрели на меня пусть немного скептически, настороженно, но всё равно, как на старшего, у кого-то в глазах были вопросы, у кого-то мелькал интерес. Здесь же, на лицах молодых парней и девчонок было написано лишь пренебрежение.

Одеты они были в униформу школы Скуратова, но каждый успел прилепить к ней клеймо собственного рода. У кого-то рукава оказались закатаны до локтя и на запястьях поблёскивали дорогие браслеты. Кто-то поверх рубахи накинул тонкий, явно не дешёвый жилет с вышитым на груди гербом. Пояса с серебряными пряжками, перстни, цепочки с родовыми символами, всё это как-то очень неуместно смотрелось на тренировочной площадке, предназначенной для усердной работы над собой.

Разговаривали они громко, смеялись демонстративно, некоторые даже сидели спиной ко входу, подчеркнуто игнорируя появление Скуратова. Один вообще растянулся на мате, подложив руки под голову, как на пляже.

Ого, им ещё и подстилки подложили, чтобы было мягче падать, а то вдруг детки влиятельных господ случайно покалечатся при тренировке. Непорядок.

— Это они? — тихо уточнил я, хотя смысла в этом вопросе не было.

— Они, — таким же тоном ответил Демид, — Группа «Риск», но я бы зазвал их бедой. Тут у нас юношеское самомнение зашкаливает до небес. Все ребята из боярских родов. У каждого за спиной фамилия, кошелёк и родственник, который считает, что, если заплатил, значит, ребёнку тут можно всё.

— А ты им даёшь это всё? — хмыкнул скептически, потому как подобное поведение совсем не вязалось с Демидом.

— Я даю им шанс, — лениво ответил Скуратов, — Либо стать людьми, либо остаться дерьмом на палочке, коим они сейчас и являются.

— Грубо, но точно.

Демид бросил на меня короткий взгляд.

— Задави их. Покажи, что они говно под твоими сапогами, уничтожь их самооценку, чтобы пикнуть не посмели, а потом учи, преврати их в настоящих воинов.

— Легко сказать, — проворчал себе под нос.

В прошлой жизни я с такими выскочками даже связываться не стал бы. В моём ордене подобных людей не было, да они и сами не стремились туда попасть.

Злобно ухмыльнулся. Интересную мне Скуратов поставил задачу, чувствую, будет весело.

Мы подошли ближе. Смех и разговоры стихли не сразу. Кто-то из ребят всё-таки удосужился повернуть голову и заметил Скуратова, толкнул локтем соседа. Последовала цепная реакция и ученики ученики просто перешли на шёпот.

Смотрели они только на Скуратова, по мне прошлись оценочным взглядом и забраковали, признав недостойным внимания.

Чуть вперёд выдвинулся высокий, плечистый парень с правильными аристократическими чертами лица, зачёсанными назад волосами, прихваченными кожаной лентой и образующими хвост. У него оказался прямой нос и твёрдый подбородок, который он выставил вперёд, видимо, таким образом, хотел показать своё превосходство. На груди виднелась небольшая застёжка с гербом, на шее висела тонкая золотая цепочка. Держался он так, как будто площадка, да и сама школа принадлежали ему по праву рождения.

— Наконец-то, — протянул он, глядя на Скуратова откровенно презрительным взглядом, — Мы уж думали, вы про нас в очередной раз забыли, Демид Игоревич.

— В прошлый раз, насколько я помню, — лениво отозвался Скуратов, — Это вы решили, что можете не посещать занятие. Напомнить, чем всё закончилось, Арман?

Парень на секунду скривился, в уголке его губ проскользнула тень раздражения.

— Ваше воспитательное красноречие сложно забыть, — ответил он, не опуская взгляда, а я хмыкнул, отчётливо поняв, что Арману досталось не просто на словах.

Всё было прекрасно, кроме одного, я видел нескольких ребят, с которыми встречался в прошлой жизни, не в жизни Великого Инквизитора Лорна, а в жизни Александра Алексеевича Бестужева и это было плохо. Если меня узнают, то пиши-пропало. Моя иллюзия, конечно, уже сжилась с телом и её невозможно было распознать, но я ведь не сильно изменял черты лица, просто немного подправил, в противном случае, почти все маги высокого ранга смогли бы заметить наложенное заклинание.

— Сегодня у вас праздник, — сухо пояснил Демид, — В виду моей большой загруженности, вам назначается новый тренер, — Скуратов повернулся ко мне, — Знакомьтесь, это Александр Саянов, послушник Святой Инквизиции. Позывной Вампир. Парень имеет боевые выезды и достаточно опытен, чтобы научить вас базовым основам.

Несколько человек, услышав слово инквизиция, чуть напряглись, но не все.

— С сегодняшнего дня, — продолжил Скуратов, — он займётся вашим бучением на постоянной основе. Задача Саянова, — голос Демида стал жёстче, — очень простая, выбить у вас из головы весь тот мусор, который вы до этого считали непоколебимой истиной. Здесь ваша фамилия, герб, статус и количество семейного бюджета не стоят ничего, — он перевёл взгляд на Армана. — Совсем. Единственное, что здесь имеет значение, это то, как вы двигаетесь, как думаете и как держите удар.

— И как он будет нас учить? — лениво поинтересовался кто-то сбоку, — Инквизиторы же не сражаются с людьми, они в основном вырезают нежить.

Скуратов повернул голову. Голос, задавший вопрос, принадлежал крепкому парню с широким лицом и крупным пробором. На костяшках его пальцев виднелись широкие, искусно вырезанные из камня кольца.

— Уверен, что Александр найдёт, чем вас удивить, — медленно произнёс Демид, — Напомните ваше имя?

Ученик злобно сверкнул глазами, ведь знал, что на его груди был выгравирован герб рода, но всё же, сцепив зубы выдавил:

— Корней Земляной.

Известный род, я о нём слышал, но никогда не встречался. Сильные маги земли, приближённые к императорскому двору.

— Земляной, значит. Вопросы ещё есть? А у остальных?

Никто ничего не произнёс, видимо, вопросы были, но задавать их при Скуратове, никто больше не решился, только в заднем ряду послышался шёпоток.

— Вампир, а почему сразу не зомби?

— Прекрасно, — кивнул Демид, — Александр, дальше ты сам, не церемонься с ними, но и без лишнего фанатизма, пожалуйста. Ты меня понял?

— Насчёт фанатизма не обещаю, — ответил я, не сводя взгляда с группы, — Но постараюсь не откручивать им головы.

— Это будет сложно, — насмешливо бросил Скуратов и развернулся, — Уверен, у тебя получится.

Сказал, как отрезал и ушёл, не оглядываясь. Теперь все взгляды были прикованы ко мне.

Я помолчал пару секунд, просто разглядывая молодых аристократов, не торопясь начинать занятие. Пускай сами покажут, на что способны.

Первым, как и следовало ожидать, рот открыл Арман.

— Значит, послушник инквизиции, — протянул он, — Вот это да, такого у нас не было, — в его голове не прозвучало ни грамма уважения, только тягучая ирония, — Скажи честно, ты правда ползаешь по кладбищам и районам, где проживают нищие простолюдины и ловишь там всякую нечисть? Наверно скверная работа, уверен, ты приходишь домой пропахший дерьмом и отходами.

Пара человек захихикала. Девушка чуть в стороне, с тонкой золотой диадемой в волосах, даже ладонью рот прикрыла, видимо воспитание, не позволяло ржать в голос. Глаза у неё, правда, смеялись без стеснения.

— Бывает такое, — пожал плечами, — Приходилось и мертвяков рубить и с некромантом встречаться, да и нежити я повидал немало.

Ну а что, у меня даже возникла мысль договориться со Зверем и взять этих идиотом на выезд, причём в самый низ города, где они сами хлебнут этого дерьма полный рот, уж я бы постараюсь. Увидели бы вампира или оборотня в боевой трансформации наложили бы целые штаны.

— О, — картинно распахнул глаза Арман, — Как страшно. Берегитесь, господа, сейчас нас будут пугать страшными историями, чтобы мы слушались грозного инквизитора. Ой, простите, послушника инквизитора, — издевательски добавил он.

— Я слушаться никого не собираюсь, — негромко бросил стоящий рядом с ним парень, в котором я признал Меньшикова.

— Я, вообще, сюда не просился, — добавил кто-то слева, — Родители решили, что мне надо, пускай сами приходят и тренируются.

Я прищурил глаза, знакомый персонаж. Слава Корнилов, задира и ябеда. Александр Бестужев знал его с детства. Закадычными друзьями они не были, но раз в пару месяцев приходилось сталкиваться.

Ох, как же всё запущено.

Естественно, вслух я этого не сказал, произнёс совершенно другое:

— В чём проблема, можно позвать. Уверен, что им не хватает физической нагрузки. Позанимаетесь вместе.

Корнилов зло сверкнул глазами, а я усмехнулся, вспоминая грузного отца парня. Помнится, его дед был бравым воякой, отстаивающим интересы империи, а вот его сын и внук подкачали, обленились, разожрались, осели в столице и занялись мышиной вознёй, ударившись в политику, и забросив военную карьеру, которой когда-то славился их род.

— Ладно, давайте так, — я скрестил руки на груди, — Сначала формальности. Хоть Демид Скуратов меня представил, я всё же назовусь сам. Меня зовут Александр Саянов, позывной Вампир. Да, я из инквизиции. Да, я был на выездах. Да, я видел то, чего вы, вероятно, пока не видели, и скорее всего, никогда не увидите. Ваша задача состоит в том, чтобы научиться использовать тот опыт, который я могу вам передать. Всё остальное не имеет значения.

— А наша задача, — протянул Арман, нагло усмехаясь, — Показать вам, что не всё крутится вокруг ваших выездов и вашей инквизиции. Иногда закон — это мы, — он слегка развёл руками, указывая на себя и одногруппников.

Ученики зашумели одобрительно. Вот он, неформальный лидер. Ну что же, высоко взлетел парень, тем больнее будет падать.

— Законы диктуют сильные люди или власть имущие, — неторопливо произнёс я, — Вы, я боюсь, пока не относитесь ни к первым, ни ко вторым, в отличие от ваших родителей

— Мы — те, кто платит вам деньги, — вмешался Земляной.

Я усмехнулся. Наглость у ребят не просто зашкаливала, она вытекала из ушей сплошным потоком.

— Спасибо, что напомнил, — кивнул в ответ, — Опять же, платите не вы, а ваши родители, сами по себе вы никто. Значит так, ситуацию объясняю сразу, чтобы потом не было лишних вопросов. Здесь, на площадке, ваш статус ноль. Ваши папы, мамы, дяди, тёти, любовницы — за воротами. Здесь за вас говорят только ваши ноги, руки и умение ими пользоваться. Не справляетесь — это ваша проблема, а не моя.

— Если мы посчитаем, что вы нас не устраиваете… — подала голос девушка с диадемой на голове, но я её перебил.

— Тогда вы можете написать жалобу, — любезно ответил я, — В трёх экземплярах. Один положить Скуратову на стол, второй отдать мне. Третий можете оставить себе и перечитывать по вечерам, чтобы вспоминать, как вы облажались.

Девушка с диадемой прищурилась.

— Вы и правда думаете, что можете с нами разговаривать в таком тоне?

По крайней мере, она не тыкали, в отличии от Армана и Меньшикова, а это был уже большой плюс.

— Я не думаю, — произнёс резко, — Я именно так с вами и буду разговаривать. Хотите особого обращения, тогда вам не сюда, а к домашнему учителю, который будет рассказывать, какие вы исключительные и подтирать за вами сопли.