Мы неслись по размокшей дороге, конские копыта выбивали из глины грязные брызги, холодный ветер хлестал по лицу, забираясь под воротник. Красотка, фыркая, послушно держала заданный темп.

Впереди, словно не чувствуя ни встречного ветра, ни усталости, летел на своём вороном коне Куваев. Чуть правее, на полкорпуса позади, держался Проскурин. Следопыт, шёл рядом со мной.

— Далеко до усадьбы? — крикнул я Василию, делая вид, что не представляю, где находится конечная цель нашего путешествия.

— По-хорошему — час пути, — ответил тот, криво ухмыляясь. — Это если повезёт и дорогу не размыло напрочь.

Я мрачно хмыкнул, потому что закончившийся недавно дождь, ливанул с новой силой.

— Подробности знаешь? — я придвинулся чуть ближе, чтобы не орать во всё горло, всё-таки не хотелось, чтобы наши разговоры случайно уловил главный инквизитор, — Кто похитил, когда, при каких обстоятельствах?

Мне нужно было делать заинтересованный вид, показать, что я не в курсе происходящего.

— А я тебе что, допросный журнал? — отозвался Следопыт, но даже сквозь ветер я уловил, как у него посерьёзнел голос, — Понятия не имею. Знаю только, что Молоту Распутин позвонил и просил немедля приехать.

Об этом я тоже был в курсе, так как слышал разговор первого советника императора с главным инквизитором.

Ветер донёс до меня хриплый голос Куваева:

— Быстрее, господа, не задерживайтесь! — даже не оборачиваясь, рявкнул он, — Хватит точить лясы! В нашей профессии опоздание иногда может стать роковым.

Проскурин стегнул лошадь и прибавил ходу. Нам тоже пришлось поднажать. Красотка охотно рванула вперёд, заставив меня на секунду забыть обо всём. Хорошая лошадь: она, как и хороший клинок, умеет отвлекать от ненужных мыслей, но забыться, разумеется, не получилось.

Я поймал себя на том, что по привычке, перебираю в голове возможные варианты развития событий, но быстро отмахнулся от этого неблагодарного занятия.

Все нюансы не предусмотреть. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Когда добрались до особняка, я издали увидел фигуры людей, одетых по-военному. Распутин притащил сюда немало народу. Мне даже на мгновение показалось, что здесь, как минимум, половина его гвардии, но ошибся. На самом деле, в усадьбе находился только доверенный отряд графа, который использовался для особых поручений. Это я, естественно, выяснил намного позже.

Нас пропустили незамедлительно. Видимо, Григорий Ефимович отдал приказ не задерживать представителей Инквизиции.

— Где Его Светлость? — бросил Куваев, спрыгивая с лошади и кидая поводья ближайшему гвардейцу.

Мы последовали его примеру.

— На втором этаже, третья дверь направо, — отчитался вояка.

Ага, кабинет барона, следовало ожидать.

Взбежав по ступеням, мы быстро устремились к нужной двери, которая была полностью раскрыта.

Распутин ожидал нашего прихода, похоже видел, как мы заехали во двор.

Граф сидел в кресле бывшего хозяина и перечитывал документы, которые я ему подкинул.

— Рад тебя видеть, Григорий, — пробасил Молот, — Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Пустое, — отмахнулся Распутин.

Я стоял за спиной Следопыта и Зверя, стараясь отсвечивать как можно меньше, но при этом внимательно слушал разговор.

— Где Ольга? — поинтересовался Николай Васильевич.

— Отправил домой под присмотром лекарей. Потом заглянешь. Внучка сказала, что хочет с тобой переговорить.

— Со мной?

— Да. Мне всё рассказывать не стала, да я и не спрашивал особо. Не хотел ещё сильнее травмировать. Пусть пару дней отдохнёт, потом побеседуем более обстоятельно.

— Добро. Так что тут произошло? Ты толком и не рассказал ничего по связи, — нахмурился Молот и посмотрел на обезглавленный труп Таюшева, который почему-то так и остался лежать в кабинете, а ведь тела охранников, исчезли. Видимо гвардейцы Распутина постарались, сработав быстро и чётко.

— Много чего произошло, Коля, очень много, — устало вздохнул Григорий Ефимович и потёр лицо руками.

— Как ты вообще, нашел это место и зачем убил главного подозреваемого? — Куваев подопнул носком ботинка голову бывшего хозяина кабинета, — Я так понимаю, это и есть барон Таюшев? Поторопился ты, Гриша. А как же допросить? Или этот урод успел рассказать тебе что-то такое, о чём ты не хочешь делиться со Святой Инквизицией? — начал закипать Молот.

— Да погоди ты, не барагозь, вот что за характер. Не трогал я этого барона. Когда мы добрались до особняка, он уже был мёртв, как и вся охрана усадьбы.

— Вот это интересно. И кто же так постарался?

— А вот этого я не знаю. Ольга говорит, что её спасители пожелали остаться инкогнито.

— Спасители? Их было несколько? — сразу же уловил суть предложения Куваев.

— Двое, если быть точным.

— Приметы есть?

— Ольга отказалась говорить, но я всё же кое-что из неё вытянул. Один был в маске, точнее тряпку на морду навесил. Лицо внучке рассмотреть не удалось, а вот второй не особо скрывался, только это нам ничего не даёт. Среднего возраста, обычного телосложения, никаких особых примет, по виду простой наёмник, каких пруд-пруди. Охранницы Ольги, вообще, без сознания были, их спрашивать не имело смыла. Ах да, забыл сказать, пацана здесь нашли, тоже в плену держали. Явно не простой ребёнок. Надо будет выяснить чей. Наверняка тоже ищут.

— Родовитый?

— Думаю да. Он в себя пришёл, когда я подъехал, попытался что-то сказать, но снова провалился в беспамятство. Бедный мальчишка. Досталось пацану не меньше, чем моей девочке.

— Сволочи! Разорвал бы голыми руками! — прорычал Молот и обвёл взглядом залитый кровью кабинет, поморщился, оторвал взгляд от трупа барона и снова уставился на Распутина, — Значит, когда ты сюда приехал, всё уже было кончено? Тела охранников куда делись?

— Моих людей спроси, — граф пожал плечами, — Я приказал зачистить территорию. Оставил только этого, — он кивнул на мертвого барона, — Да ещё парочку тел в подвале, если надо, можете осмотреть.

— В подвале? — оживился Следопыт, котрому не терпелось перейти к осмотру места преступления.

— Ублюдок там пленников держал, ну и… — Распутин тряхнул бородой, проглатывая слова.

Я даже не представлял, что у старика на душе, особенно после того, как он нашел изуродованную, замученную до нельзя внучку.

— Там что, пыточная?

— Что-то вроде того, — с явной досадой в голосе ответил советник Императора, — Клетки, кандалы, крюки на стенах. Кстати, на вот, почитай, — Григорий Ефимович протянул Молоту несколько листов бумаги.

Николай Васильевич их принял и быстро пробежался глазами по строчкам, и чем больше он читал, тем больше мрачнел.

— Отступники. Голову даю на отсечение, отступники. Здесь схема проведения ритуала. Твари! Ух, твари!

— Коля, что за отступники?

— Да это… как бы тебе сказать, — замялся Куваев.

— Я понимаю, что это дела Инквизиции и вы стараетесь не разглашать информацию посторонним лицам, но я не посторонний. Эти ублюдки похитили мою внучку и твою крестницу.

— Да всё я понимаю. Ладно, слушай, обрисую проблему в двух словах.

Распутин внимательно выслушал, а потом протянул Молоту ещё один лист, последний.

— Спасибо за разъяснение, ты же понимаешь, что теперь я объявлю охоту на этих ублюдков.

— Объявляй. Если вычислишь, буду только рад. Эти мрази хитрые, скрываться умеют, к тому же, уверен, что у них есть покровители из Великих родов, так что просто не будет.

— Разберусь. Коля, я знаю, что интересы Инквизиции и Государства редко пересекаются, но ты не думаешь, что это как раз тот случай. Надо бы Императора в известность поставить. Нехорошо это дело пахнет, ох, как нехорошо.

— Согласен, — мрачно изрёк Куваев, — Так, что тут у нас? Хм-м, демоны, серьёзно? Бред сивой кобылы, хотя… есть у нас в архиве хроники, читал когда-то, — задумчиво протянул Глава Инквизиции, — Только этого нам не хватало, если, вдруг, кто-то сумел протащить в наш мир демонических ублюдков, Империи не поздоровится. Организуй-ка мне аудиенцию у Императора и срочно.

— Сделаю. Всё настолько серьёзно?

— Не знаю, нужно проверять.

Пока Григорий Ефимович и Молот вели разговор, я немного расслабился.

Может и пронесёт. Советнику императора сейчас явно было не до меня. Не станет он рассматривать физиономию послушника Святой Инквизиции. Зачем ему это? Своих проблем хватает.

Так я думал до тех пор, пока пристальный взгляд Распутина не остановился на мне, и он не замер на полуслове.

На лице Григория Ефимовича не дрогнул не один мускул, лишь во взгляде промелькнул не заданный вслух вопрос.

Теперь оставалось только ждать.

Как поведёт себя советник императора, я не мог даже представить.

Пока же, Григорий Ефимович вновь перевёл взгляд на Молота, полностью проигнорировав мою персону.

Это давало надежду. Надеюсь, у меня получится с ним договориться, и Распутин будет держать в тайне тот факт, что «умерший от болезни» сын Великого Канцлера, жив-здоров и вполне счастлив, находясь на службе Святой Инквизиции.

— Давай-ка сначала дойдем до подвала, посмотрим, что да как, — решительно произнёс Куваев, отвлекая меня от невесёлых мыслей, — Мы с тобой, Григорий Ефимович, потом ещё раз всё обсудим, но без посторонних ушей.

— Как знаешь, — Распутин поднялся с кресла, отряхнул камзол и широким шагом пересёк кабинет, — Пойдёмте, господа Инквизиторы.

Мы двинулись по коридору, гвардейцы, дежурившие за дверью, расступилась перед графом, пропуская того вперёд и намереваясь последовать на нами.

— Без вас обойдёмся, — махнул рукой советник Императора, и служивые тут же остановились, вернувшись на свой пост.

Я прекрасно знал дорогу, но вперёд, естественно, не лез, шагая в конце нашей небольшой группы.

— Осторожней, — предупредил Зверь, первым ступая по крутым узким ступеням.

Свет факелов, прикреплённых к железным держателям, плясал по стенам, выхватывая из полумрака ржавые кольца, вбитые в камень. Никаких окон, только чёрная глотка подвала впереди.

Магические замки были уже вскрыты, наверняка постарался кто-то из магов Григория Ефимовича.

— Вот, полюбуйся, Коля, — мрачно изрёк Распутин, входя внутрь и отступая в сторону, давая нам пройти вперёд.

Мы прошагали вдоль ряда камер, заглядывая внутрь каждой, точнее — это делали Следопыт со Зверем, а иногда даже сам Молот, я же просто двигался следом. Ничего нового в этом месте для меня не было. Всё это я видел сегодня утром.

Распутин вывел нас в небольшой закуток, где я убил двоих охранников, стороживших Колдобина. Стол был перевёрнут, а на полу валялись окрашенные в алый цвет осколки стакана, из которого пил Иван.

Рядом стоял ещё один гвардеец, и выглядел он, надо сказать, так себе: молодой, бледный как мел, с трясущимися руками и бегающим взглядом, парень вызывал во мне лишь чувство пренебрежения.

Слабак. Зачем такого брать в гвардию?

При виде нас он вытянулся по стойке смирно, поедая взглядом графа и надеясь, что его отправят охранять другой участок особняка.

— Кто это? — обронил Молот, подходя к трупам.

— Из прислуги барона, — ответил Распутин, — Управляющий и старший конюший, но, судя по тому, что ты сейчас видишь, обязанности у них были несколько шире.

— Мда, интересно, — протянул Куваев, — Смотри, костяшки разбиты, ногти содраны. Этот дрался за свою жизнь, а вон тот… — Николай Васильевич кивнул на управляющего, — будто и не дёрнулся. Подловили со спины. Ладно, что мы имеем по факту: кто-то ворвался, вырезал почти всю охрану, освободил девчонок с пацаном и оставил барона без головы.

— Есть кое-что ещё. Видишь вон ту камеру?

— Угу.

— Сдаётся мне, там был ещё один пленник.

— И куда он делся?

— Понятия не имею.

— Следопыт, — не оборачиваясь назад, произнёс глава Инквизиции и Василий тут же скользнул вперёд, чтобы в следующее мгновение рыбкой нырнуть в открытую дверь камеры.

Осмотревшись и сделав выводы, Фролов отрапортовал:

— Вы правы, здесь содержался ещё один пленник и сдаётся мне, ушёл он на своих двоих.

— Даже так?

Проскурин в это время тоже внимательно осматривался.

— А знаете, я склоняюсь к тому, что этот пленник и был тем вторым человеком, который участвовал в зачистке усадьбы, — выдал версию Зверь.

— У меня те же мысли, — согласился с ним главный инквизитор, а Распутин кивнул.

Все они пришли к одному и тому же выводу.

— Есть какие-то зацепки? — поинтересовался Семён Владимирович у Следопыта.

— Могу сказать лишь одно. Из камеры пленник выползал на животе. Следы крови практически стёрлись, но всё же не до конца, затем… — молодой инквизитор обошёл небольшое помещение по периметру, — Он сел вот тут, привалившись к стене, а дальше… Я думаю, тот, кто его спас, дал парню зелье восстановления, а потом, они вместе покрошили в капусту Таюшевскую охрану и освободили Ольгу Мстиславовну.

— Ладно. события происходящего мы худо-бедно, но восстановили, правда — это не дает нам ровным счётом ничего существенного.

— О спасителях внучки — нет, но об ублюдках, которые замешены в похищении, точнее, о тех, кто собирался принимать участие в кровавом ритуале, информация имеется.

— Гриша, — прорычал Куваев, — А что же ты раньше молчал?