— Вот и хорошо, — ответил Ольге.

— А вы? — девушка вскинула на нас заплаканные глаза.

Иван посмотрел на меня.

— Мы уйдём. Когда сюда заявится твой дед, за ним придут инквизиторы, тайная канцелярия, все, кому не лень. Поверь мне, встречаться ни с кем из них у нас нет желания.

— Я понимаю, — Распутина сжала в ладони край одеяла, — Вас же надо наградить, отблагодарить на наше спасение.

— Поверь, — криво усмехнулся я, — лучшее, что ты можешь для нас сделать — это честно сказать, что не знаешь, кто тебя спас и позаботься о мальчике.

Она закусила губу.

— Но дед… Он захочет узнать…

— Не сомневаюсь, граф Распутин умный человек, — отозвался я, — но у него помимо нас, сейчас будет слишком много забот, в первую очередь, покарать тех, кто похитил его внучку.

Я мысленно потёр руки. Натравить Распутина на чернокнижников, оказалось неплохой идеей. Судя по воспоминаниям Александра Бестужева, дед Ольги был очень целеустремлённым человеком, и всегда добивался поставленной цели, а уж если учесть, что в этом деле удар был нанесён по семье Григория Ефимовича, я был уверен, он в лепёшку расшибётся, но разворошит осиное гнездо и покарает всех причастных, а я ему в этом помогу.

— Вы уйдёте прямо сейчас?

— Через пару минут, — произнес задумчиво, думая о том, что зря мы собрали все документы в кабинете Таюшева.

Нужно было подбросить Распутину и Святой Инквизиции несколько улик, чтобы они знали в каком направлении копать.

— Я… не смогу вас отблагодарить… — прошептала Ольга.

— Мы уже об этом говорили, — ответил я, — Живи и будь счастлива. Иван, надо поторопиться, пока туман не рассеялся.

Мы вышли в коридор, не оглядываясь. Я быстро забежал в кабинет барона, и достав пару исписанных листов, бросил их под стол. Еще пару положил в секретер.

— Отлично, — усмехнулся себе под нос и ненадолго задержал взгляд на мертвом лице Таюшева, — Собаке, собачья смерть.

Мы спустились по лестнице.

На улице нас встретил сырой утренний воздух. Над землёй стелился густой туман, сквозь который уже начал пробиваться утренний свет. Мир казался зыбким, нереальным, как сон на границе ночи и дня.

На лицо упали первые капли дождя, и я улыбнулся.

Вот это как нельзя кстати.

— Направо или налево? — спросил Иван, зябко поёжившись.

— Сначала, подальше отсюда. Как только Распутин ступит на порог, здесь начнётся сущий переполох.

Мы двинулись по тропинке вдоль забора, держась ближе к тени.

Шаг, второй, третий… Туман охотно принимал нас в свои объятия, а усилившийся дождь стирал следы на влажной земле.

— Дальше ты один. Иди домой и постарайся лишний раз не высовываться. Я с тобой свяжусь.

— А ты? — спросил Колдобин глухо.

— А я обратно в орден.

Плащ, взятый в доме барона Таюшева, пришлось запахнуть посильнее, потому как броня послушника была вся вымазана кровью. К воротам Святой Инквизиции я подходил, уже когда солнце начало всходить за горизонтом. Дождь как-то резко закончился, чему я невольно обрадовался.

Грязный, уставший и мокрый, проскользнул во двор, встретившись в охреневшими взглядами стоящих на страже инквизиторов.

— О, Саянов! Где шлялся? Тебя Саблезубый с ребятами искал. Вроде как зависнуть в трактире хотели, а ты их кинул. Нехорошо получилось. Теперь прилетит тебе от парней, — рассмеялся в бороду дежурный, второй поддержал напарника, а я лишь пожал плечами и загадочно улыбнулся.

— Так получилось.

— Что, к бабе ходил? Ночка небось задалась. Обласкала тебя красавица?

Ну да, какая может быть причина для отмены хорошей попойки?

Правильно, только жаркий секс в объятиях знойной красотки. Я бы на их месте тоже сначала так подумал, но…

Пропустили меня, естественно без проблем. Быстро шагом, но не бегом, пересёк двор и зайдя в замок, взбежал по лестнице. Хотелось спать и жрать. Если с пожрать, проблем в принципе возникнуть не должно, то поспать вряд ли представлялось возможным. Посмотрел на часы. До утренней побудки оставалось всего около часа, а мне необходимо было в первую очередь смыть с себя кровь и грязь, а уже потом, если останется время, ненадолго прикорнуть.

Стоило открыть дверь, как я встретился с пронзительными глазами соседа по комнате.

Незаметно поморщился, потому как надеялся, что Илюха к моему приходу будет видеть десятый сон

— Чего не спишь? — буркнул я.

— Уснешь тут, когда ты пропал, — так же ворча ответил Малинин.

— Куда пропал? — удивился вполне искренне.

— Ну, это я у тебя должен спрашивать. Тебя Стрела искала, говорила, что вы встретиться должны были, а ты так и не появился.

— Срочные дела наметились, — бросил в ответ.

— Не буду спрашивать какие. Сдается мне, ты не ответишь.

— Правильно рассуждаешь, — хмыкнул я, и скинув обувь, двинулся в сторону ванной комнаты, не заметив, как плащ немного распахнулся, перестав скрывать окровавленный доспех.

— Эээ-э, Саня, это что, кровь? Откуда?

— Уф-фф, ты же вроде не собирался задавать вопросы. Передумал?

— Нет, но…

— Илья, очень прошу, просто сделай вид, что ты ничего не видел.

— Да я-то сделаю, только как ты станешь это всё Зверю объяснять?

Отвечал не стал, потому как сам не знал, как буду отбрехиваться от расспросов Проскурина, а они точно будут, в этом я не сомневался.

Семён Владимирович Проскурин сидел в кабинете Главного Инквизитора и вертел в руках очередной донос. Рядом с ним, на соседнем стуле примостился Яков Затейников.

— И что пишут? — поинтересовался Николай Васильевич.

— Очередной донос на Саянова, — хмыкнул Зверь.

— Интересно-интересно, — подался вперёд Затейников, — Ну-ка, дай почитать.

Проскурин передал распечатанный конверт Якову.

— Хм-м, забавно. Анонимный источник сообщает, что мы пригрели на груди змея, то есть, вампира. Просят провести тщательную проверку оного послушника, а если мы этого не сделаем, выскажут вотум недоверия Святой Инквизиции.

— Чушь, Александр не может быть вампиром. Он прекрасно оперирует заклинаниями, да и очищающим светом я его ещё при первой встрече приложил. Будь он нежитью, мгновенно бы превратился в прах.

— Согласен, я сам это вдел, — кивнул Затейников.

— Да, то — что Саянов человек, сомнений быть не может, — задумчиво произнёс глава столичного отделения Инквизиции, — Вопрос в том, что именно хотел сказать аноним своим письмом?

— Здесь два варианта, — погладив подбородок и потерев ладонями усталое лицо, выдал дознаватель, — Это либо кто-то из недоброжелателей самого Саянова таким образом старается создать парню проблемы, либо…

— Либо кто-то пытается подмочить репутацию Святой Инквизиции. Про вотум недоверия тут сказано неспроста. Не хватало ещё, чтобы кто-то пытался нами манипулировать, — недовольно нахмурившись, произнёс Куваев.

— Если пойдут слухи, что Святая Инквизиция не ловит мышей, да ещё и покрывает нежить… Может, кто-то действительно начал играть против нас по-крупному, — Яков потряс конвертом в воздухе, — Не нравится мне всё это.

— Бред, — качнул головой Проскурин, — Если бы против нас что-то затевалось, этой писульки бы не было. Не стали бы нам ничего посылать, ударили без предупреждения, так что я склонен считать, что кто-то действительно точит зуб на Саянова.

— Кстати о нём, — встрепенулся Затейников, — Как ты знаешь, Зверь, парень вчера должен был гулять с командой Саблезубого, да только до места встречи с ними, так и не добрался. Спрашивается, где он был всё это время?

— Ну, мало ли, дело молодое, — хмыкнул Семён Владимирович.

— Я бы тоже так подумал, но что-то очень сомневаюсь, что ночь он провёл в женских объятиях. Когда парень сегодня утром пересекал двор, я случайно проходил мимо. Саянов даже не заметил меня, что для парня в общем-то нехарактерно, а вот я обратил внимания на некоторые детали.

— Какие? — заинтересованно спросил Куваев, да и на лице Проскурина промелькнуло любопытство.

— Во-первых, Александр выглядел уставшим.

— Не удивительно, после весёлой-то ночки, — усмехнулся главный инквизитор.

— Ночка у парня действительно выдалась весёлая, но не в том смысле, как вы думаете. Вы оба знаете, насколько чуткое у меня обоняние.

— Ага, Яшка, ты у нас как вампир, за версту запахи чуешь.

Затейников косо посмотрел на Проскурина.

— Так вот, — продолжил Яков, — кроме этого, из-под плаща, я отчётливо увидел окровавленный рукав. Наш парень не в постели с барышней кувыркался, а попал в какую-то заварушку. Может, и поход в трактир Саянову нужен был как предлог, чтобы решить какие-то свои дела. Знать бы ещё, какие? Зря вы, Николай Васильевич, отменили за ним слежку. Мутный он парень, со своими секретами. Может в допросную Саянова, я его быстро расколю.

— Ну, у всех из нас есть секреты и у тебя тоже, Яша, — поморщился Куваев.

— Не перегибай палку, Яков. Саянов теперь в моей команде, и я за него отвечаю. Может, он что-то и скрывает, но кто из нас не без греха? Александр уже показал, что ему можно доверять, поэтому, нет смысла переливать из пустого в порожнее. Займись лучше поиском того, кто притащил эту писульку.

— Да мальчишка какой-то, — Затейников недовольно поджал губы.

— Надеюсь его задержали?

— Обижаете, Николай Васильевич. Посыльный сейчас сидит в камере, дозревает, но сдаётся мне, ничего ему не известно. Я, конечно, поспрошаю, но не уверен, что будет хоть какой-то толк.

— Не жести там, — бросил Куваев, — Всё, Яков, ступай, нам ещё со Зверем о своём переговорить надо.

Дознаватель поднялся, и кивнув двоим инквизиторам, быстрой походкой вышел за дверь.

На пару минут в кабинете воцарилось молчание.

— Вот и началось, Сёма, вот и началось, — устало выдохнул Куваев, — И что нам теперь делать? Это же явно на Александра нацелились. Кто-то прознал, что под личиной Саянова скрывается сам знаешь кто…

— Всё возможно, — кивнул Проскурин, — А может, просто обычный недоброжелатель, которому парень перешёл дорогу, решил подгадить? Ко всему прочему, те же культисты запросто могли на него выйти.

— Ладно, чего пока говорить, — хлопнул по коленям главный инквизитор, — Будем разбираться, кто это такой ушлый, что решил оклеветать нашего послушника, да ещё и угрожать Святой Инквизиции вотумом недоверия, а кода найдём, я сам им займусь, или ими, — глаза Куваева опасно сверкнули, а Проскурин подумал, что не хотел бы он оказаться на месте тех идиотов, которые решили пойти против Молота.

Договорить они не успели. На груди главного инквизитора вспыхнул амулет связи.

Николай Васильевич нахмурился, и черканув руну, принял вызов.

До обоих мужчин донеслась отборная брань, да такая, что оба инквизитора заслушались, а потом, властный голос раздражённо произнёс:

— Коля, скажи-ка мне, почему твой орден мышей не ловит? Я спрашиваю, на кой хрен вы вообще нужны, если ни черта сделать не можете? Вашу работу теперь что, тайной канцелярии или императорской гвардии выполнять?

— Распутин, ты чего орёшь? Говори по делу.

— По делу… тогда слушай. Мою внучку похитили неделю назад.

— Та-аак, вот сейчас не понял, — оторопел Николай Васильевич, — Мою крестницу похитили, а ты мне об этом только сейчас сообщаешь? Гриша, давай рассказывай, — главный инквизитор поднялся с кресла, начав нервно мерять кабинет широкими шагами, — Требования выкупа предъявляли? Я сейчас подъеду, будем вместе решать, как лучше выйти на похитителей.

— Подъедешь-подъедешь, куда ты денешься, да только не ко мне. Нашёл я Ольгу.

— Жива?

— Жива, но… — на той стороне опять прозвучала ругань.

Давно Куваев не слышал, как его старинный друг выходит из себя, а это значило, что девочке очень сильно досталось.

Главный инквизитор сжал кулаки. Ничего, он доберётся до ублюдков, посмевших тронуть его крестницу, и они очень сильно пожалеют, что вообще посмотрели в её сторону.

— Где ты сейчас?

— Особняк барона Таюшева… Западный округ… Здесь по твоей части. Бери своего Проскурина и выдвигайся. Тут вообще, хрен пойми, что творится.

— В смысле?

— Вся охрана мертва, в подземелье куча камер, где содержали пленников. Кровища везде. Ольга сказала, что её готовили к какому-то ритуалу. Хотели принести то ли в жертву, то ли… Короче, это твоя епархия. Там, в кабинете, документы остались… Вместе кумекать будем, как дальше операцию планировать.

— Едем, жди, — бросил на ходу Куваев, выключая амулет связи, и махнул рукой Семёну, который слышал весь разговор.

— Возьми Следопыта, может чего найти сумеет и, пожалуй, — Молот на мгновение задумался, — Прихвати Саянова.

— Его-то зачем?

— Не знаю, просто чувствую, что парень может пригодиться.

Только я улёгся на постель и прикрыл глаза, как сработал мой амулет связи.

Поначалу хотел просто проигнорировать вызов, но посмотрев на набор рун, понял, что со мной пытается связаться старший инквизитор.

В душу сразу же закралось нехорошее подозрение. Вздохнул и активировал руну принятия.

— Семён Владимирович…

— Саянов, — перебил меня Проскурин, — Срочно на вызов.

Я оглядел себя, одетого в обычное исподнее и молча выругался: — Твою же вампирью регенерацию!

Вслух, конечно же, произнёс другое.

— Зверь, мне нужна новая броня.

— Что со старой?

— Временно пришла в негодность.

Проскурин хмыкнул, словно о чём-то догадывался.

— Пятнадцать минут. Ждём на выходе.

— Понял, — бросил, уже выбегая из комнаты.

Встретивший меня казначей уже получил указания, поэтому, рыться в куче доспехов не пришлось. Мне сразу всунули в руки броньку, которую я тут же напялил на себя. Она оказалась не такой хорошей как предыдущая, но дарёному коню в зубы не смотрят, главное, пришлась по размеру.

В этот раз я прихватил с собой секиру, так… на всякий случай.

Во двор я выбегал на всех парах, несмотря на то — что спать хотелось неимоверно. Пришлось несколько раз прогнать по энергетическим каналам ману, чтобы взбодриться.

— Эх, даже позавтракать не успел, — проворчал огорчённо.

— Живее, Саянов! — крикнул стоящий у ворот Следопыт, который держал под уздцы Красотку.

Видимо действительно торопятся, раз даже мою кобылу вывели из конюшни.

Интересно, что произошло? Нападение вампиров на поместье какого-нибудь влиятельного графа или разгул оборотней по столице? Хотя, сегодня не полнолуние.

Опять восстание мертвецов?

А может… да нет, меня бы точно туда не взяли или всё же…

Додумать мысль до конца не удалось, я чуть не подавился воздухом, когда понял, что с нами за компанию отправляется Молот, который уже сидел в седле и нетерпеливо помахивал плёткой.

Бивня с Валькирией не было, и это удивило меня не меньше, чем присутствие главного инквизитора, который при мне ни разу не отправлялся на боевые выезды.

— Ты в курсе, куда мы едем? — прокричал я Следопыту, пустив Красотку в галоп, пытаясь не отстать от Куваева с Проскуриным.

— Ага! — послышалось в ответ, — крестницу Молота похитили, — Дело вроде как по нашей части.

— Однако, — протянул я и тут же встрепенулся, бросив взгляд на спину скакавшего впереди главного инквизитора, — И кто у нас крестница?

— Внучка графа Распутина.

Выругался сквозь зубы.

Так я и знал, что какая-нибудь подстава произойдёт. Не могло всё закончится так просто.

Оставалось уповать на то — что Ольгу уже увезли из особняка барона Таюшева, если же нет, я очень надеялся, что девушка не догадается, кто именно её спаситель, а если всё же каким-то образом узнает, то не подаст виду.

Была и ещё одна проблема: сам Григорий Распутин. По воспоминаниям Александра, граф несколько раз приезжал в городскую усадьбу Бестужевых, и если парень не обращал на первого советника императора никакого внимания, то, я был уверен, Григорий Ефимович, подобной ошибки не допустил и зафиксировал в памяти всех, с кем встречался в усадьбе Великого Канцлера, делая это в силу своей профессии.

Именно поэтому, Распутин мог опознать во мне младшего сына Алексея Бестужева.

Григорий Ефимович был грандом, и одним из направлений его дара как раз являлись иллюзии.

Я не знал, как поведёт себя первый советник императора, узнав, что под личиной Александра Саянова скрывается «умерший» сын Великого Канцлера.

Ладно, придётся решать проблемы по мере их поступления. Отказаться от поездки я не мог, оставалось только не попасть на глаза Распутину, что в принципе было очень проблематично.