— Думайте, Александр Алексеевич, думайте. Где вы могли перейти кровососам дорогу?

— Понятия не имею. Этот седой говорил, что им нужны птенцы из благородных, а не обычная шваль. Может, поэтому? Больше никаких вариантов у меня нет, кстати, а с чего вы вдруг стали таким любезным? Помнится в дороге тыкали и называли мальчишкой.

— Ну-у, так в дороге и на поле боя — это одно, там не до экивоков, да и, честно говоря, я считал, что ты нежить, а такими у меня разговор короткий.

— Хм-м, понятно.

— Стоп, — устало потёр виски инквизитор, — А с вампиршей-то что стало?

— Не поверите, удрала. Пока мы с седовласым дрались, свалила в туман, только пятки засверкали.

— Ослушалась своего хозяина?

— Ага, сам удивился.

— Что же, Саянов, основное мы выяснили, но есть кое-какие нестыковки, — И кстати, — перескочил с темы на тему Проскурин, — Где вы проживаете?

— Эээ-э, — на миг застопорился я, решая, говорить Семену о поместье в Саянске или просто назвать адрес арендованной квартиры, в итоге, выбрал второй вариант, добавив напоследок: — Я и так уверен, что вы уже всё обо мне выяснили, не просто же отлучались перед тем, как начать допрос.

— Помилуйте, какой допрос, мы с вами культурно беседуем, если бы это был допрос, бы бы сейчас не сидели напротив меня, а находились в подвалах инквизиции, — Но вы правы, я прояснил некоторые моменты, и вот что меня насторожило… Неделю назад вы получили завещание на владение поместьем в городе Саянске…

— Так и есть, — с трудом скрыл удивление, значит, Великий Канцлер оформил наследство задним числом.

Честно говоря, внимательно читать документы, принесённые «отцом», не было времени, поэтому об этом факте я узнал только сейчас, из уст Проскурина.

— И что же вам не понравилось?

— А-то, что до этого времени никто о вас никогда не слышал.

— Помилуйте, я обычный, ничем непримечательный парень из побочной ветви Саяновых. Родители погибли три года назад во Владивостоке, — назвал я первый пришедший на ум город, — А вы что, обо всех жителях Империи знаете: кто где проживает и чем занимается? Если так, то вы наверно, сам Господь Бог? — подколол я инквизитора, но Проскурин не обратил на это внимания, резко перебив.

— Каким образом погибли ваши родители?

— Вампиры разорвали, — произнёс мрачно, сжимая зубы, и обхватил себя руками, задрожав всем телом.

Даже играть не пришлось, потому как состоянии ухудшалось с каждой минутой. Мне бы сейчас отлежаться, помедитировать, очистить организм от воздействия заклинания, а не беседовать с инквизитором.

— Соболезную, — в голосе Семёна Владимировича не было сочувствия, всего лишь констатация факта, — В каком приюте вы проживали эти три года?

— Ни в каком. Сначала пытался отыскать кровососов, уничтоживших мою семью, но безрезультатно. Ночевал на улицах, прибился к шайке беспризорников, а потом понял, что опускаюсь на самое дно. Не хотелось быть прирезанным ночью в какой-нибудь подворотне. Родители бы не хотели мне такой судьбы, поэтому поехал в Саянск, думал податься в дружину барона Саянова, а там… Оказалось, что я последний из рода, — надеюсь, мой рассказ выглядел убедительным.

Судя по лицу Проскурина так и было.

— Ну а в столицу-то вы зачем потащились?

— Так документы на наследство надобно в канцелярии Его Императорского Величества подтверждать.

— И как, подтвердили?

— Да, но вы об этом и сами знаете. Может, уже хватит задавать глупые вопросы?

— Я сам решу какие вопросы и когда задавать, — мрачно изрек инквизитор и посмотрел на меня исподлобья, буравя тяжёлым взглядом.

Я тоже уставился в ответ, не уступая в этом молчаливом поединке. Кто бы знал, сколько сил мне на это потребовалось. Хотелось закрыть глаза прямо здесь, сидя на неудобном стуле, и провалиться в глубокий, спасительный сон, а ещё лучше, вылакать пинту свежей человеческой крови.

Я чувствовал, как стучит сердце сидящего напротив меня человека, как бежит по венам алая кровь, как бьётся на шее жилка в такт пульсу.

Сглотнул набежавшую слюну, чувствуя, как удлиняются клыки, и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Вроде помогло.

— Где вы познакомились с вампиршей?

— В придорожном трактире.

— Когда?

— Шесть дней назад, — пришлось сочинять на ходу.

— Вы добирались до Санкт-Петербурга не на поезде?

— Нет. Своим ходом, точнее — на Красотке.

— На ком?

— На моей кобыле, доставшейся в наследство.

— Дальше.

Я уже порядком устал отвечать на вопросы инквизитора, но понимал, что просто обязан это сделать. Нужно было снять с себя подозрения, чтобы добиться цели, которую я поставил перед собой, тем более, всё так удачно сложилось.

— Дальше… мы провели вместе две незабываемые ночи, а потом она исчезла. В дверь подпихнули записку, где говорилось о том, куда я должен прийти, если хочу, чтобы девчонка осталась жива.

— И вы так легко поверили в этот бред?

— Нет, конечно. Я же не полный идиот, сразу смекнул что дело нечисто, но мне было любопытно, чем всё закончится. К тому же, что с меня взять? Ни денег, ни связей.

— Вот именно. Как я и говорил, слишком много нестыковок и непонятностей. Если бы вас хотели просто превратить в вампира, то не было никакого смысла заманивать в тот переулок. Девица вполне могла покусать вас в период страсти и не один раз.

М-да, про данный факт я как-то не подумал. Может, потому — что сам не спал с вампиршей, а может — был слишком напряжен и пытался сделать всё возможное, чтобы не потерять сознание. Голова гудела и отказывалась нормально соображать, но я держался и ничем не показывал Проскурину, насколько мне сейчас хреново.

— Могла, — не стал отрицать очевидное.

— Когда вы встретились в переулке, она что-то говорила?

— Нет, — покачал головой, сразу почувствовав дикое головокружение и тошноту.

Пора было заканчивать с разговором.

— Вообще ничего? — дотошный инквизитор никак не хотел останавливаться.

— Говорю же, ничего. Семён Владимирович, может мы продолжим позже. Я, честно говоря, жутко вымотался сегодня.

— Что же, идите. Не буду вас больше задерживать, но из города никуда!

Я поднялся с места, ощущая, как задрожали ноги.

— У меня будет просьба, — для убедительности немного помялся на месте, изображая нерешительность.

— Какая?

— Хочу вступить в ваши ряды.

— О как, — практически без удивления произнес Проскурин, — Что-то такое я и предполагал. Даже ждал от вас подобной просьбы.

— Почему?

— Ваши родители погибли по вине вампиров. Неудивительно, что вы хотите вступить в организацию, которая борется с этими исчадиями ада, но прежде, чем принять окончательное решение, подумайте, готовы ли вы к такой ответственности. Это вам не весёлые приключения. Вы не добьетесь славы или поклонения, не станете героем. Многие, наоборот, будут вас проклинать. Наша работа пот, кровь и боль.

— Мне нечего думать, я готов.

— Готов он. Мы не берем кого попало, чтобы стать братом Святой Инквизиции нужно пройти специальный экзамен.

— Без проблем. Когда и где он будет проходить?

Инквизитор поморщился, словно я наступил ему на больной мозоль.

— Тебе повезло. Послезавтра в двенадцать ноль-ноль, здесь, на полигоне. Я выпишу тебе пропуск, но не обольщайся, попасть в наши ряды будет очень трудно.

— Уж как-нибудь справлюсь.

Семён Владимирович достал из ящика стола клочок бумаги и что-то на нём начеркал.

— Держи. Всё, свободен. Василий! — крикнул Проскурин, и дверь тут же распахнулась, являя моему взору молодого инквизитора, который был с Семёном в одной команде, — Проводи до выхода.

Как только за Александром Саяновым закрылась дверь, Проскурин откинулся на спинку кресла и устало вздохнул.

— Яков, можешь выходить.

В ту же секунду одно из отделений шкафа отъехало в сторону, и в кабинет вошел неприметный мужчина лет сорока. Серого цвета волосы и невыразительные черты лица резко констатировали с его глазами, в которых скрывался недюжинный ум, хитрость и звериный азарт.

— Что скажешь?

— Занятный экземпляр. Большая часть из того, что он сказал, откровенная ложь.

— Уверен?

— Как пить дать. Парень говорил складно, но в его рассказе слишком много белых пятен, да и логика хромает на правую ногу.

— Может, тогда я зря ему пропуск на экзамен дал? Надо было сразу на прокрустово ложе или на дыбе вздернуть. Быстро бы правду рассказал.

— Не торопись с пытками. Это моя привилегия, — хмыкнул Яков Затейников, старший дознаватель столичного отделения Святой Инквизиции, — Это мы всегда успеем, а то — что в ряды наши согласился взять, правильно сделал. Здесь мы как раз сумеем приглядеть за пацаном. С нежитью он точно не якшается, просто не хочет рассказывать о себе. Может, не тот — за кого себя выдает, а может, ещё что… Зря, конечно, отпустил, надо было у нас оставить. Какая ему разница где спать, в доходном доме или в комнате для послушников?

— А вот здесь ты не прав, Яков. Если у Саянова рыльце в пушку, то ни сегодня — так завтра он чем-нибудь себя выдаст. Я дал Ваське знак, чтобы проследил. Сам понимаешь, лучше, чем Фролов — это никто не сможет сделать.

— Умно. Ладно, пойду я, — кивнул Затейников и зевнул, — Тяжелый сегодня день выдался. Притомился я что-то, пришлось десять человек допросить, одного оборотня и пару кровососов.

— Не хило, — хмыкнул Проскурин, — Иди Яша, иди, а мне ещё поработать нужно.

Старший инквизитор посмотрел вслед дознавателю, на мгновение представив, как тот проводил допросы, и скривился от отвращения.

Вот уж у кого фамилия говорила сама за себя. Яков был тем ещё затейником и изобретателем, такие пытки придумывал, что после них расскажешь даже о том, чего не знаешь.

Когда меня выведи за ограду ордена Святой Инквизиции, чуть пошатнулся, но сразу же выпрямился и зашагал по тротуару, ничем не показывая, насколько же мне сейчас плохо. Стиснул зубы и ускорил шаг, желая поскорее добраться до стоящего на другой стороне улицы извозчика.

— Куда едем, Ваше Благородие? — поинтересовался у меня усатый мужик и хитро сверкнул глазами.

— На Александро-Невский, — назвал ему адрес.

— Пять рубликов, — не моргнув глазом, ответил этот прощелыга.

Будь я в нормальном состоянии, обязательно осадил бы зарвавшегося извозчика, но сейчас просто махнул рукой, и порывшись в кармане, кинул мужику монету.

— Поехали, — бросил негромко, забираясь в карету.

— Не изволь беспокоиться, барин, доставлю с ветерком.

Едва оказался внутри, как сразу завалился на скамью, скрючиваясь в три погибели и чуть ли не завывая от боли.

Потерпеть, ещё немного потерпеть и станет легче.

Легче не стало, только хуже, потому как трясло в карете нещадно, извозчик гнал так, словно за нами неслась стая оборотней.

Сейчас бы на охоту. Испить кровушки, да побольше, но нельзя. Слишком сильно меня приложил очищающим светом Проскурин, настолько, что я ощущал, как кожа под одеждой начала ссыхаться, превращаясь в подобие пергаментной бумаги, ногти стали крошиться, а под глазами набухли чёрные вены. Хорошо хоть изменения произошли не в кабинете старшего инквизитора, а уже по дороге домой.

В таком состоянии добраться до одного из неблагоприятных районов будет проблематично, я, скорее всего, накинусь на первого встречного и иссушу его до дна, потому как остановиться не сумею, только не после воздействия демонова заклинания.

К тому же, я отчётливо ощущал за собой слежку. Василий не вернулся обратно за стены ордена, а последовал за мной. Даже не смотря на то — что мои инстинкты притупились, я знал, что инквизитор следовал за мной в соседней карете, двигаясь следом.

Ничего, дома ещё осталась кровь, которой хватит чтобы восстановиться, но не утолить голод полностью. Главное сейчас, держать себя в руках, а уж потом я подумаю, как быть дальше. Хотя, чего думать, и так всё ясно…

Из кареты вышел уверенной походкой, даже по лестнице поднялся ни разу не остановившись, и только когда оказался в квартире, упал на пол, матерясь сквозь зубы, и ползком добрался до комнаты, где в сумке лежала фляга, подаренная «отцом».

Глоток, ещё один глоток, потом ещё… Я пил жадно, но аккуратно, чтобы не пролить ни капли. Когда юшка закончилась, отбросил флягу в сторону, всё так же лежа на полу, и уставился в потолок, ожидая, когда полегчает.

Пока лежал, успел проверить ловушки. Никаких энергетических волнений, а значит, никто даже не пытался влезть ко мне в квартиру, что не могло не радовать.

Ощутил, как вены начали принимать эластичную форму, как стала исцеляться кожа, да и весь организм возвращаться в норму. Невероятное облегчение почувствовать себя снова цельным и полным сил. Ну… может не совсем, потому как голод никуда не ушёл, свербя в сознании и просясь наружу. Желудок сжимался от нехватки крови, а кожные покровы хоть и пришли в норму, но выглядели бледнее обычного.

С кряхтением поднялся и покачал головой. Вот и почему я не додумался съездить в лавку и закупиться кровяной колбасой и сырым мясом.

Это конечно не человеческая юшка, но для подпитки вполне сгодится.

Придётся всё равно отправляться на охоту, во всяком случае, в теперешнем состоянии я способен держать свой голод в узде и не опуститься до убийства невинных людей.

Вопрос стоял в том, как незаметно проскочить мимо инквизитора. Уверен, что сейчас он стоял во дворе дома, спрятавшись в тени деревьев, да ещё и под воздействием какого-нибудь скрывающего артефакта.

Способности вампира использовать нельзя, только не вблизи инквизитора.

Попробовать заклинание невидимости?

Не знаю, сработает ли? Инквизиторы народ непростой. Да и полезных «безделушек» у них куча. Может заметить.

Значит, выход один, через окно, которое выходит на противоположную сторону улицы.

Не думаю, что меня стерегут с двух сторон, не настолько я важная птица.

Сказано — сделано.

Я подошёл к окну и отодвинул занавески, вглядываясь во тьму ночи.

Отлично.

Улица оказалась полностью пустынной, ни одного человека, именно то — что нужно.

Решил перестраховаться и применить все доступные мне методы сокрытия. Накинув на себя невидимость, я словно растворился в воздухе.

Прыгать не вариант. Я плохо знаю возможности своего тела, но сдается мне, ничем хорошим такой прыжок для меня не закончится.

Цепляться когтями за выступы и спускаться по стене глупо. От когтей останутся следы и тогда меня будет вычислить проще-простого, поэтому глубоко вздохнул и приготовился, стянув с себя рубашку и обмотав её вокруг пояса. Пустую флягу тоже прихватил, понадобится.

Что же, всё когда-то бывает впервые. Крыльев у меня ещё не было, теперь будут.

Криво усмехнулся.

— Ну, давайте, появляйтесь. Да вырастайте вы уже!

Сколько не пыжился, ничего не происходило. Видимо, я что-то делал не так.

Эх, жаль, что сейчас мой уровень мага был слишком низок для того, чтобы левитировать.

Снова прислушался к себе, внутренним взором пробегая по всему организму. Ага, вот они небольшие темные скопления энергетических узлов в районе лопаток. Значит, мало одного желания, нужно как-то их активировать.

Ну, что же, попробуем. Стоило только направить точечный импульс в направлении узлов, как меня прошила сильнейшая боль. Кожу словно разорвали на части вместе с мясом, но как только боль началась, так быстро и пропала.

Я покачнулся, теряя координацию, и чуть не навернулся на бок.

Огромные, кожистые крылья распахнулись у меня за спиной.

Осторожно сложил их вместе, а затем вновь расправил, привыкая к ощущениям, а потом встал на подоконник, и распахнув ставни, повернул голову, рассматривая свои новые конечности.

Покрытые чёрной чешуей, они блестели в лунном свете, завораживая своей красотой. Жаль, что кроме меня этого никто не видел.

— Красиво, — прошептал еле слышно.

Сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, наполняя легкие холодным ночным воздухом, и с легкостью оттолкнулся от края подоконника.

— Аа-ааа! — проорал мысленно.

Оказывается, три этажа — это очень мало, чтобы научиться летать.

Крылья никак не хотели слушаться, натянувшись как канаты, готовые в любой момент порваться.

Я так и представил, как жители столицы завтра будут обсуждать мою гибель, читая утренние газеты.

«САМОУБИЙСТВО ВАМПИРА. КРОВОСОС ВЫБРОСИЛСЯ ИЗ ОКНА. В ЧЁМ ПРИЧИНА? НЕРАЗДЕЛЁННАЯ ЛЮБОВЬ ИЛИ МУКИ СОВЕСТИ?»