Первый вариант пролетал как фанера над Парижем, потому как я пока что, можно сказать, новообращённый вампир и не все способности раскрылись на полную, некоторые, вообще, находились в спящем режиме. Да и без обучения, работать с менталкой опасался. В прошлой жизни этим направлением магии я не владел, но зато прекрасно видел, что происходило с теми, кто без подготовки пытался подчинить себе другое разумное существо. Короче, ничем хорошим это не заканчивалось, чаще всего, сам неопытный менталист превращался в пускающего слюни идиота, так что оставалась только слюна.

Поднялся со стула и сделал два шага в направлении сжавшегося от страха чернокнижника.

Тьфу, как же он жалок.

Склонился над ублюдком и дернул за руку, закатав рукав. Подхватил с пола осколок стекла и саданул чуть ниже локтя, тут же сплёвывая на рану и смотря, как слюна впитывается в кровь.

Отлично, должно подействовать, может не так долго, как на обычных людях, но мне должно хватить времени, чтобы получить ответы на интересующие вопросы.

Так, а это что такое?

Я наклонился ещё ниже, и рванул ворот рубахи в сторону, всматриваясь в татуировку, выгравированную на левой ключице.

Даже, скорее, не татуировку, а самое настоящее клеймо, на котором была изображена кирка и лопата.

— О как! А ты у нас оказывается каторжник, и похоже, беглый.

— Давай, рассказывай, как докатился до такой жизни, — произнес я, возвращаясь назад и усаживаясь на стул.

Везёт мне сегодня на жесткую и неудобную мебель. Сначала в кабинете у Проскурина, а теперь здесь, так и задницу отсидеть можно, да геморрой заработать.

Чернокнижник злобно зыркнул глазами из-под темных, широких бровей.

— Ничего я тебе не скажу.

Хм-м, неужели не работает? Обидно. На пытки время не остаётся, скоро начнёт светать, а мне ещё возвращаться в квартиру.

Стоп. Погодите-ка. Я же спросил пространно, а что, если задавать чёткие, конкретные вопросы?

— Как тебя зовут?

— Глеб Афанасьевич Мышкин.

Ничего себе! — мыслено воскликнул я, ведь княжеский род Мышкиных входил в тридцатку самых влиятельных родов Империи и был приближен к Его Величеству, Николаю Павловичу Романову.

— Какое отношение ты имеешь к знаменитому роду Мышкиных?

— Самое прямое, — выдавил из себя чернокнижник, пытаясь сопротивляться чужому влиянию.

— Я повторяю, — продолжил с нажимом, — Какое отношение ты имеешь к роду Мышкиных?

— Я сын Афанасия Григорьевича Мышкина, двоюродного брата главы рода. Узаконенный бастард (принятый в род).

Хм-м, что-то такое я и предполагал.

— Как ты оказался на каторге и за что?

— Меня уличили в использовании запрещённой магии.

Странно, обычно подобной ересью занималась инквизиция, которая не страдала излишней сентиментальностью и которой было плевать на чины и звания. Этот орден не подчинялся императору напрямую, скорее, у Святой Инквизиции с правителем Российской Империи существовало взаимовыгодное сотрудничество. Правительство не вмешивалось в дела ордена, а орден, при определённых обстоятельствах, встал на сторону государя. Был один прецендент в истории, когда братья инквизиторы пришли на помощь гвардейцам императора и подавили кровавый бунт, устроенный семью великими родами, от которых к нашему времени остались лишь одни воспоминания. Их просто стёрли с лица земли.

Несмотря на официальные невмешательства в дела друг друга, я бы абсолютно уверен, что инквизиция по-тихому сотрудничала с государевой службой. Как говорится: рука-руку моет, но сейчас не об этом.

За использование запрещённой магии одно наказание — смертная казнь, а Глеба просто сослали на каторгу. К бабке не ходи, постарались могущественные родственники, но всё же уточнить стоило.

Одно дело воевать с культом чернокнижников, которые действуют сами по себе, и совершенно другое, враждовать с влиятельными родами, например, с теми же Мышкиными.

Нет — я от своей цели никогда бы не отступился, просто пришлось действовать бы более осторожно и продуманно, да и силенок подкопить маленько не помешало.

Нисколько не сомневался, что среди чернокнижников имелись аристократы, но очень надеялся, что эта гниль пролезла не настолько высоко, чтобы находиться среди приближённых к императору.

— Глава рода знает о твоем преступлении?

— Да.

Скверно.

— Он сам или кто-то из твоей родни являются членами культа?

— Нет, во всяком случае, я таких не знаю.

Уже легче.

— Как тебе удалось избежать смертного приговора?

— Князь не захотел выносить сор из избы. Казнь была бы общенародной. Чернокнижников казнят на публику, чтобы другим неповадно было.

— Удавили бы по-тихому и концы в воду.

— Отец постарался. Уговорил брата, чтобы тот замолвил за меня словечко.

— Занятно, член княжеского рода каторжник. Это разве не бросает тень на всё ваше семейство?

— Бросает, но я больше не Мышкин, назвался так по привычке. Меня изгнали и лишили фамилии, вычеркнули из родовой книги. Теперь я обычный простолюдин Глеб Бесфамильный. Уж лучше бы смерть.

— Ага, ты мне поплачь ещё тут, горемыка. И что за причину придумал князь, чтобы отказаться от узаконенного бастарда?

— А разве это важно, вампир?

— Не особо, наверняка выдумал какую-нибудь ерунду, например отказ жениться на выгодной роду невесте.

— В яблочко, — зло расхохотался Глеб, — Мне кстати прочили в жёны княжну Богатырёву младшую. Дяде пришлось пойти на конфликт, отказавшись от подписания уже обговорённого брачного контракта.

М-да, не знаю, помогли родичи Глебу, или наоборот, подложил свинью. Каторга — это вам не курорт на Средиземном море, там не каждый выжить сможет, а вот страданий и боли получит с лихвой.

Я бы на месте князя придушил такого племянника собственными руками. Во-первых — гуманнее. Во-вторых — чтобы наверняка знать, что такая падаль больше не будет топтать землю и не продолжит вершить свои гнусные дела.

— Можно сказать, тебе повезло. Ты остался жив, вот только не внял голосу разума. Ничему тебя жить не научила, Глеб Бесфамильный.

— Грр-рр, — зарычал чернокнижник, — Повезло? Повезло быть выкинутым на обочину жизни? Или может быть мне повезло оказаться на рудниках? Ты не представляешь, кровосос, что это такое…

— Ошибаешься, очень даже хорошо представляю, — изрёк мрачно.

В прошлой жизни я целых два месяца провел на каторге в горах Эрбу, по собственному желанию. Всё было организованно таким образом, чтобы никто из надзирателей, кроме управляющего, даже не догадался, что я не обычный преступник, а инквизитор под прикрытием, соответственно, и отношение ко мне было точно такое же, как ко всякой швали.

Пришлось пройти через ад, чтобы ничем себя не выдать. Моей задачей было отыскать вендиго, который затесался среди обитателей рудника. Хитрый попался, зараза… осторожный. Я уже почти отчаялся, понимая, что придётся сворачивать операцию, но в последний момент этот ублюдок спалился. Как же я был счастлив скинуть личину каторжника, не передать словами.

— Тебе был дан второй шанс, но ты его просрал, вновь вернувшись к старому и связав свою жизнь с культом чернокнижников. Убийц и садистов ждёт только одно — смерть.

— Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся Глеб, — И кто тут мне говорит об убийствах? Кровосос? Уверен, на твоих руках крови намного больше. Да — я вырезал сердца ещё у живых людей, я пожирал их плоть, но ты делал тоже самое, так что не стоит корчить из себя не весть что, словно тебе не плевать на род человеческий. Люди для вас как скот, который можно доить, когда захочешь, поэтому не нужно учить меня жизни, лицемер.

На это я ничего не ответил. Вот ещё, была бы нужда что-то доказывать этому ублюдку. Пусть думает, как хочет. Сейчас. важнее другое: имена членов культа, которые я собирался выбить из Глеба.

— Назови известные фамилии тех, кто занимается запрещённой магией и причисляет себя к чернокнижникам.

— А вот хрен тебе, — оскалился головорез.

Ага, значит слюна прекратила своё действие, а раз так, придётся повторить процедуру.

За время разговора Глеб перестал испытывать передо мной страх, видимо решив, что раз уж я выразил желание побеседовать, то точно не убью, во всяком случае, сразу. К тому же, он считал меня таким же монстром, каким являлся сам, а монстр всегда может договориться с другим монстром.

Как только слюна начала действовать, повторил вопрос, и тут чернокнижник запел как соловей, жаль только, знал он очень мало, будучи рядовым членом культа, которого не пускали даже на собрания.

Выяснилось, что таким как он, общаться друг с другом было запрещено. Кто нарушал это правило, отправлялся кормить червей, правда сначала, лишался сердца на ритуальном алтаре, которое практически сразу отправлялось в желудок одного из чернокнижников. Правда подобной привилегии обычно удостаивались только старейшины культа и их приближенные, остальным доставались одни обещания. По сути говоря, рядовые члены чёрной общины использовались для грязной работы: похищения, убийства и жертвоприношения. Кому-то же нужно было резать беззащитных людей, попавших им в сети, а вот сила доставалась лишь избранным.

— Но ты сам сказал, что ел сердца, — спросил с недоумением, потому как слова Мышкина расходились с делом. Не так уж и много в нём оказалось пресловутой гнили.

— Угу, — не стал отпираться Глеб, довольно оскалившись, — Если тебе чего-то не позволяют, возьми это сам.

— Твою же драконову задницу! — громко выругался, не сдерживая эмоций, — Ты что, просто вылавливал на улице людей, резал их и жрал сердца, не взирая на то — что сила приходит только через ритуал?

— Да-а, так я и делал, — в глазах чернокнижника появился лихорадочный блеск, — Старейшины в конец обнаглели, решив всё забрать себе, только я на такое не подписывался. Не для того я полгода прозябал на каторге, чтобы влачить жалкое существование. Я сам сделаю себя великим, покорю весь мир, поставлю на колени всё человечество… — брызжа слюной выкрикнул Глеб, — Если для этого понадобится сожрать сердца половины подданных Империи, так тому и быть!

— Оо-о, а вот это уже клиника, — пробормотал я себе под нос, — Похоже, бывший бастард Мышкиных слетел с катушек.

По итогу разговора у меня оказались всего две фамилии: Орлинский и Матисов — это всё, что смог рассказать Глеб, но даже это имело значение. Теперь у меня была ниточка, за которую можно потянуть, чтобы распутать весь клубок. Конечно, это дело не быстрое, спешка нужна только при ловле блох, к тому же, послезавтра у меня экзамен на поступление в орден Инквизиторов, ну а там… как карта ляжет, но я приложу все усилия, чтобы искоренить чернокнижников в этом Мире, даже если для этого мне понадобиться вся жизнь, а по пути, буду уничтожать зарвавшихся тварей.

— Эй, вампир, отпусти меня. Клянусь, я никому не расскажу о нашей встрече, даже могу стать тебе полезным. Я много чего умею, у меня имеются связи в теневой сфере. Если потребуется достать кровь, без проблем… литр, два, да хоть десять. Захочешь полакомиться из живого источника, только скажи… хоть каждый день стану снабжать тебя девственницами, говорят, что для кровососов их кровь как амброзия.

— Хм-м, не пробовал.

— Ну вот и устранишь это упущение, — распалялся чернокнижник, уверовав в свою безнаказанность, — Вместе мы сумеем достичь вершин власти. Ты станешь моей правой рукой. Тебе будет поклоняться как Богу, любой сочтёт за честь стать десертом на твоём столе.

— Самому-то не тошно? — проворчал я, не надеясь на ответ.

Резком движением поднялся со стула, и сделав два шага вперёд, схватил голову Глеба руками, чтобы в следующею секунду свернуть шею поехавшему ублюдку.

Он даже не понял, как умер, настолько быстро всё произошло. Конечно, можно было бы растянуть его смерть, заставить мучиться, как он заставлял страдать своих жертв, но я не получил бы от этого никакого удовольствия. Чужая боль не приносила мне радости, даже если эта боль доставалась самым ничтожным и мерзким людям в мире.

Быстрый исход, быстрое завершение, а там… Боги рассудят, даже не смотря на то — что я не очень-то верил в их справедливость.

Вот теперь точно пора возвращаться. Через час начнёт светать, а мне ещё нужно успеть как-то забраться обратно в квартиру.

Сжигать тела не стал, слишком долго. Люди не вампиры, мгновенно в прах не превратятся. Расследовать убийство бандитов никто не станет, поэтому можно не переживать о последствиях. К тому же, я очень надеялся, что после того, как члены культа узнают о гибели одного из своих, сразу всполошатся, а мне только это и нужно. Не самому же бегать и искать их по всей столице, пускай приходят, а уж я встречу ублюдков со всем «радушием».

Добрался до доходного дома довольно быстро. Пришлось опять накинуть невидимость. Выглянул из-за угла, решив проверить, остался ли Василий на своём посту.

Ага, где же ему ещё быть?

Бдит инквизитор, хоть и зевает во весь рот, правда я этого не видел, но отчётливо чувствовал. Всё-таки вампирские способности — это нечто уникальное.

Обошёл дом с другой стороны. На всякий случай оглянулся, хоть и знал, что меня вряд ли кто-то увидит. На такое способен разве что гранд-мастер или инквизитор, имеющий при себе специальный артефакт обнаружения нежити.

Посмотрел вверх и нахмурился. Спуститься-то я спустился, точнее — свергся. А как теперь взлететь?

Крылья распахнуть получилось сразу, а вот подняться в воздух не вышло.

Я даже подпрыгнул на месте несколько раз, но всё без толку. Усиленно махать крыльями опасался. Я хоть и невидим, но каждый взмах сопровождался завихрениями ветра. Заметь кто из магов подобную картину, сразу бы смекнул, что дело нечисто.

Пришлось искать другой выход. Через парадную даже соваться не стал. Инквизитор честно нес свою службу.

Окна первого этажа находились довольно низко, и в одном из них я приметил женский силуэт.

Может рискнуть? Сказано-сделано.

Отошел немного в сторону, и сняв невидимость, осмотрел себя с ног до головы.

То — что надо. Брызги крови придавали особый колорит моей фигуре, проступающей среди утреннего тумана. Пришлось отрастить коготь и нанести себе несколько неглубоких ран.

Пригладил растрепавшиеся от ветра волосы и оглядел себя с ног до головы.

Типичный аристократ, подвергшийся нападению бандитов. Если сделать жалобное лицо, то мой план может сработать.

Я уверенно шагнул вперёд, подняв руку и постучав по стеклу.

Заметил, как женщина вздрогнула и резко обернулась на звук, несколько раз недоверчиво моргнула, протёрла глаза, а затем вновь уставилась на меня.

— Откройте, — прошептал одними губами, и сделав знак рукой, указывал на щеколду, состроив жалостливое лицо.

Женщина сомневалась недолго. Пара секунд, и она распахнула форточку.

— Что вам нужно молодой человек?

Голос прозвучал громко, поэтому я приложил палец к губам.

— Тц-ц, тише, пожалуйста. Не могли бы спасти меня от преследователей?

Женщина вздернула вверх соболиные брови.

А она красива, заметил машинально. На вид лет двадцать пять, не больше. Тонкая талия, утончённые черты лица, аккуратный носик и лукавый взгляд карих глаз — делали хозяйку квартиры очень сексуальной. А уж короткий халатик, открывающий ноги чуть выше колен и глубокое декольте, в котором виднелись упругие холмики груди, создавали настолько аппетитный образ, что хотелось съесть здесь и сейчас.

Я мгновенно почувствовал, как напряглись чресла, но быстро сумел подавить вспыхнувшее желание при виде шикарного женского тела.

Не скрою, это было тяжело. Молодой организм никак не хотел успокаиваться, требуя немедленного удовлетворения, но не будь я Великим Инквизитором Лорном, если бы не справился с реакциями собственного тела.

— Каких преследователей? Что с вами стряслось, молодой человек?

— Это долго объяснять. Я ваш сосед с третьего этажа. Прошу вас, просто впустите меня. Клянусь честью, что не причиню вам зла. Я просто выйду на лестничную клетку и поднимусь к себе.

— Хм-м, — окинула меня задумчивым взглядом женщина, а затем лукаво подмигнула, — Я впущу вас, но только с одним условием.