Я читал газету у бабушки Дориты. Первые полосы праздновали победу аргентинской сборной на чемпионате в Мексике. Согласно хронике, «рука Бога» принесла нам вторую победу на чемпионате, в этот раз без участия военных, и вернула Мальвины. Марадона улыбался со стадиона «Ацтека» и высоко поднимал золотой кубок, словно посвящая тост солнцу.

В поисках упоминаний о Китайце Тапиа я вдруг наткнулся на фотографию старика с прикрытыми глазами. Меня поразило, что какой-то там старикашка отхватил место у футбола. Дело было в июне 1986 года. Останки этого самого Борхеса похоронили в Женеве.

На той же странице говорилось о смерти Кортасара, также умершего вдалеке от родины. Книга, над которой он работал перед смертью, называлась «Аргентина: годы культурного заточения». У меня все еще хранится экземпляр, найденный в бабушкином доме. В нем жирно подчеркнуты следующие строки: «Аргентинская военная хунта славится своей любовью к перчаткам: некоторые из них размером с кубок чемпионата мира. Чтение и письмо — способы действовать».

Через год после смерти Кортасара и за год до смерти Борхеса состоялся суд над военными. Борхес, некогда обедавший с генералом Видéлой, присутствовал на каком-то из заседаний. Пораженный услышанными свидетельствами, он написал, возможно, самый политизированный текст в своей жизни: «Я почувствовал себя словно в тюрьме. Ужаснее всего в тюрьме то, что те, кто туда попадают, никогда уже не могут выйти наружу. Любопытно, что военные, предпочитавшие похищения, пытки и тайные казни осуществлению власти на основе закона, сейчас пытаются добиться для себя этих устаревших привилегий».

А почему вы раньше об этом не говорили, упрекнул его журналист. А вы, ответил Борхес, где были вы, почему вы раньше меня не спросили.

Что-то такое я увидел в том номере газеты и пролистал, ничего не поняв. Как я узнал позже, Борхесу однажды задали вопрос, что он думает о Марадоне. Тот сказал: «Простите, не знаю такого». Марадону в свою очередь спросили, знает ли он Борхеса. Номер десять ответил: «А за какую команду он играет?» Не знаю, кто из них ошибался больше.